А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Клуб Мефисто" (страница 26)

   – Давай иногда уезжать отсюда, – проговорил он, – куда-нибудь подальше?
   "Где нас никто не знает".
   Пока он шел к машине, Маура стояла у распахнутой настежь двери наперекор холоду, проникавшему в дом. Даже когда Даниэл уехал, она так и стояла в дверном проеме, не обращая внимания на безжалостно жалящий ветер. Словно в наказание за то, что хотела его. Вот что требует от них церковь. Спать раздельно, жить раздельно. Даже в самом дьяволе вряд ли есть столько жестокости.
   "Если б я могла за твою любовь продать душу Сатане, я бы сделала это".

   30

   Госпожа Кора Бонджерс навалилась всем своим внушительным весом на дверь хлева, и та с пронзительным визгом распахнулась. Изнутри, из темноты, послышалось тревожное блеяние коз, и на Джейн резко пахнуло соломой и запахом животных.
   – Не знаю, что вы сможете сейчас разглядеть, – сказала госпожа Бонджерс, направляя луч фонаря в глубину хлева. – Извините, что не смогла отреагировать на ваше сообщение раньше, когда было еще светло.
   Джейн включила и свой фонарь.
   – Этого достаточно. Я просто хотела взглянуть на отметины, если они еще остались.
   – Да куда им деться-то. Все действовали на нервы моему мужу, когда он приходил сюда и видал их. Я все уговаривала его – закрась, мол, чтоб с глаз долой. А он в ответ – я еще больше, мол, беситься начну, если мне хлев изнутри придется красить. Еще не хватало козам дворец тут устраивать. – Госпожа Бонджерс вошла внутрь, шаркая громоздкими башмаками по заваленному соломой земляному полу. Даже после недолгой ходьбы от дома до хлева она совсем выбилась из сил – остановилась, громко и тяжело дыша, и направила луч фонаря на деревянный загон, где теснилось с десяток коз. – Знаете, они по-прежнему скучают по нему. А Ибен все жаловался – как тяжело-де доить их каждое утро. Но все равно обожал девочек. Уже полгода как его не стало, а они все никак не привыкнут к чужим рукам. – Она отодвинула защелку, открыла загон и глянула на попятившуюся Джейн. – Надеюсь, вы не боитесь коз?
   – А что, надо обязательно туда заходить?
   – Ай, да не укусят они вас, только с пальто поосторожней. Они любят что-нибудь пощипать.
   "А теперь ведите себя прилично, козочки, – сказала про себя Джейн, когда вошла в загон, и дверца за ней захлопнулась. – Не сжуйте копа!" Она осторожно прошла по соломе, стараясь не испачкать обувь. Животные наблюдали за ней без всякого любопытства – с полным безразличием. Последний раз Джейн приближалась к козе, когда еще во втором классе школы пошла на экскурсию в зоопарк. Риццоли и коза взглянули друг на друга, и в следующее мгновение Джейн уже лежала на спине, а одноклассники покатывались со смеху. Поэтому она не доверяла этим животным, и козы отвечали ей тем же; пока Джейн пробиралась через загон, они держались от нее в сторонке.
   – Вот здесь. – Госпожа Бонджерс указала лучом фонаря на стену. – Кое-что видно здесь.
   Джейн подошла ближе, вглядываясь в знаки, вырезанные на дощатых стенах. Три Голгофских креста. Только искаженные, перевернутые вверх тормашками.
   – А вон еще, – заметила госпожа Бонджерс, скользнув лучом фонаря вверх по стене, где чуть повыше виднелись другие кресты. – Чтобы вырезать их, пришлось взобраться на кипы соломы. Надо ж было так постараться! Ничего лучше эта проклятая ребятня придумать не могла.
   – Но с чего вы взяли, что это сделала ребятня?
   – А кто же еще. Летом им делать нечего. Вот и нашли себе забаву – всякую ерунду на стенах вырезать. Да развешивать на деревьях чудищ всяких.
   Джейн посмотрела на нее.
   – Каких еще чудищ?
   – Да вроде куколок из прутьев, и все такое прочее. Люди шерифа просто посмеялись над этим, а по мне, так век глаза бы мои не глядели на эти висюльки. – Она остановилась возле одного из знаков. – Вот, навроде этого.
   Она указала на человечка-мужчину, держащего в одной руке меч. Под ним была вырезана надпись: "RXX-VII".
   – Что бы это значило? – проговорила госпожа Бонджерс.
   Джейн повернулась к ней.
   – Я читала в полицейских сводках, в ту самую ночь у вас еще пропала коза. Вы нашли ее?
   – Нет, как в воду канула.
   – Что, и никаких следов?
   – Ну, у нас в округе, знаете, шарятся своры одичавших собак. Наверняка они подчистили останки.
   "А это сделала явно не собака", – подумала Джейн, взглянув еще раз на вырезанные на дощатой стене знаки.
   Тут вдруг зазвонил ее сотовый – и козы, заблеяв от страха и давя друг дружку, метнулись в самый дальний угол загона.
   – Простите, – проронила Джейн. И достала из кармана телефон, немало удивившись, что мобильная связь здесь все-таки работает. – Риццоли.
   – Я сделал все, что мог, – сказал Фрост.
   – А говоришь так, будто оправдываться собираешься.
   – Потому что мне не удалось обнаружить Лили Соул. Похоже, она то и дело переезжает с места на место. По нашим данным, последние восемь месяцев жила в Италии. Мы тут получили сводку, что за это время она несколько раз снимала деньги со своего счета – в Риме, Флоренции и Сорренто. Но кредитной карточкой она пользуется довольно редко.
   – Восемь месяцев туристического вояжа? На какие это деньги?
   – Она дешево перебивается. То есть совсем дешево. Останавливается только в третьеразрядных гостиницах. А кроме того, наверняка подрабатывает нелегально. Я установил, она какое-то время работала во Флоренции помощницей хранителя музея.
   – Она что, обучена этому?
   – Она закончила колледж по специальности античная история. И еще студенткой работала на археологических раскопках в Италии. В каком-то Пестуме[26].
   – Так почему же, черт возьми, ее никак не разыскать?
   – По-моему, она не хочет, чтобы ее разыскивали.
   – Ладно. А что новенького о ее двоюродном братце Доминике Соуле?
   – О, тут совсем глухо.
   – Похоже, сегодня у тебя нет хороших новостей, так?
   – Я раздобыл копию его личного дела из Путнэмской академии.
   Есть такая школа-интернат в Коннектикуте. Его зачислили туда в десятый класс, и он пробыл там полгода.
   – Значит, тогда ему было лет пятнадцать-шестнадцать?
   – Пятнадцать. Он закончил там учебный год и должен был вернуться осенью. Но он так и не появился.
   – Тем летом он гостил у Соулов. В Пьюрити.
   – Точно. Отец паренька только-только умер, и доктор Соул забрал его на лето к себе. А в сентябре, когда мальчишка не вернулся на учебу, в Путнэмской академии его хватились и стали разыскивать. В конце концов они получили письмо от матери паренька – она писала, что забирает его из школы.
   – Где же он учился потом?
   – Понятия не имею. В Путнэмской академии говорят – они не получали никаких запросов по его личному делу. Вот и все, что мне удалось о нем раскопать.
   – А как насчет его матери? Где она?
   – Без понятия. О ней вообще ничего не известно. Да и в школе ее ни разу не видели. Все, что у них есть, – письмо за подписью Маргарет Соул.
   – Такое впечатление, что эти люди – призраки. Двоюродный братец. И его мать.
   – Да, кстати, я раздобыл школьную фотографию Доминика. Правда, не думаю, что она нам поможет, ведь на ней ему всего пятнадцать.
   – Как он выглядит?
   – Красивый паренек. Светловолосый, глаза голубые. И, как говорят учителя, весьма одаренный. С большими способностями. Но в его личном деле есть одна примечательная запись – похоже, у него не было друзей.
   Джейн наблюдала, как госпожа Бонджерс утешает коз. Она подошла поближе к сбившимся в кучу животным и принялась ворковать с ними – в том самом темном хлеву, где двенадцать лет назад кто-то вырезал на стенах странные знаки. Возможно, он же потом вырезал их на теле женщины.
   – Ах да, вот еще кое-что любопытное, – продолжал меж тем Фрост. – У меня как раз перед глазами заявление о приеме паренька в школу.
   – Ну и?..
   – В этом заявлении есть раздел особых заметок, заполненный его отцом. Пишет, что Доминику впервые предстоит учиться в американской школе. Поскольку большую часть жизни он провел за границей.
   – За границей? – Джейн вдруг почувствовала, как у нее участился пульс. – Где?
   – В Египте и Турции. – Фрост выдержал паузу. И вслед за тем многозначительно прибавил: – А еще – на Кипре.
   Джейн снова повернулась к стене хлева. И взглянула на вырезанную надпись: "RXX-VII".
   – Ты где сейчас? – внезапно спросила она.
   – Дома.
   – У тебя там есть Библия?
   – А что?
   – Хочу, чтобы ты кое-что для меня уточнил.
   – Сейчас спрошу у Элис, где она лежит. – Джейн услышала, как он позвал жену. Потом послышались шаги, и наконец Фрост сказал: – Версия короля Якова годится?
   – Сойдет. А теперь загляни-ка в содержание. И скажи, какой раздел начинается с буквы "R".
   – В Ветхом Завете или в Новом?
   – В обоих.
   Она услышала в телефоне, как зашуршали страницы.
   – Так... Книга Руфь. Послание к Римлянам. А еще – Откровение[27].
   – Теперь зачитай из каждого раздела главу двадцатую, стих седьмой.
   – Ладно, сейчас глянем. Так, в Книге Руфь двадцатой главы нет. Их там всего четыре.
   – А в "Римлянах"?
   – Они заканчиваются на шестнадцатой.
   – Ну а с Откровением что?
   – Погоди. – Снова зашуршали страницы. – Есть. Откровение, глава двадцатая, стих седьмой: "Когда же окончится тысяча лет, сатана... – Фрост запнулся. Голос его перешел на шепот: – ...сатана будет освобожден из темницы своей".
   Джейн чувствовала, как громко бьется ее сердце. Она посмотрела на стену хлева. На вырезанного там человечка с мечом. Это не меч. Это – коса.
   – Риццоли! – окликнул ее Фрост.
   – Кажется, мы теперь знаем, как зовут убийцу, – проговорила Джейн.

   31

   Из мрачного подземелья базилики Святого Климента доносился рокот бурного потока. Лили осветила фонариком железную решетку, преграждавшую вход в туннель, – луч света скользнул по древней кирпичной кладке стен и упал на мерцающую поверхность подземной речушки под нею.
   – Под базиликой находится подземное озеро, – сообщила она. – А здесь протекает подземная речка, она никогда не пересыхает. Под Римом простирается другой мир – туннелей и катакомб. – Она обвела взглядом изумленные лица, обращенные к ней в полумраке. – Так что, когда поднимемся наверх и вы будете прогуливаться по улицам, вспоминайте об этом. О мрачных потайных местах у вас прямо под ногами.
   – А можно взглянуть на речку поближе? – полюбопытствовала одна дамочка.
   – Да, конечно. Я посвечу, а вы по очереди можете заглянуть через решетку.
   И вот туристы из группы Лили, тесня друг дружку, стали один за другим продираться у нее за спиной к решетке, силясь заглянуть в черную глубину туннеля. На самом деле смотреть там особенно было не на что. Но когда приезжаешь туристом в Рим, и, может, один-единственный раз в жизни, невольно считаешь святым долгом осмотреть все городские закоулки. Сегодня Лили сопровождала группу только из шести человек – двоих американцев, двоих англичан и парочки немцев. Народ не самый щедрый – за сегодняшний день чаевых ей перепадет наверняка негусто. Да и что можно ожидать от промозглого январского четверга? Сейчас единственными посетителями лабиринта были подопечные Лили, и она, решив никого не подгонять, позволила всем подойти вплотную к решетке, что они по очереди и делали, задевая ее шуршащими плащами. Из туннеля тянуло сыростью – затхлым запахом мокрой земли и камня. Запахом веков минувших.
   – А для чего служили эти стены раньше? – поинтересовался немец.
   Лили классифицировала его как человека делового. Ему было примерно шестьдесят, и он прекрасно говорил по-английски, да и пальто на нем было превосходное – от "Берберри". А вот его жена, как показалось Лили, изъяснялась по-английски не очень, потому как за все утро не проронила почти ни слова.
   – Когда-то, еще во времена Нерона, это были фундаменты зданий, – пояснила Лили. – Но во время великого пожара шестьдесят четвертого года от Рождества Христова все дома в округе сгорели дотла.
   – Это во время того пожара Нерон играл на скрипке и глядел, как горит Рим? – спросил американец.
   Лили улыбнулась, поскольку этот вопрос она слышала уже добрый десяток раз и почти всегда наверняка знала, кто из ее подопечных его задаст.
   – На самом деле Нерон не мог играть на скрипке. Этого инструмента в те времена еще не было. Говорят, когда горел Рим, он играл на кифаре и пел.
   – А после обвинил в поджоге христиан, – прибавила жена американца.
   Лили выключила фонарик.
   – Ну все, давайте двигаться дальше. Нас еще ждет много интересного.
   И она двинулась вперед по сумрачному лабиринту. Наверху улицы были запружены гудящим транспортом и торговцами, предлагавшими открытки и всякие безделушки туристам, слонявшимся по руинам Колизея. А здесь, под базиликой, слышался только рокот нескончаемого речного потока да шуршание плащей ее подопечных, следовавших за нею по мрачному туннелю.
   – Такой вид кладки называется opus reticulatum[28], – указав на стены, пояснила Лили. – Каменщики чередовали кирпичи с туфом.
   – Туфтом? – снова заговорил американец. Все дурацкие вопросы исходили от него. – Это от слова "туфта", что ли?
   Засмеялась только его жена. Пронзительным смехом, похожим на ржание веселой кобылы.
   – Туф, – проговорил англичанин, – это спрессованный вулканический пепел.
   – Совершенно верно, – подтвердила Лили. – Римляне часто использовали его для своих построек.
   – Как так получилось, что мы никогда про него не слыхали? – спросила мужа американка, всем своим видом давая понять: раз они о чем-то не знают, этого просто не существует.
   Даже в темноте Лили заметила, как англичанин закатил глаза. Она только удивленно пожала плечами.
   – Вы же американка, правда? – обратилась дамочка к Лили. – Мисс!
   Лили промолчала. Она не любила личных вопросов.
   – На самом деле, – соврала она, – я канадка.
   – А вы-то сами знали, что такое туф, до того как стали экскурсии водить? Или это специальное европейское слово?
   – Большинство американцев действительно не знают такого понятия, – признала Лили.
   – Ну вот, видите. Я и говорю, чисто европейское словечко, – проговорила дамочка, вполне довольная собой. Раз американцы чего-то не знают, значит, это вряд ли что-нибудь важное.
   – А здесь, – походя заметила Лили, – вы видите все, что осталось от виллы Тита Флавия Климента[29]. В первом веке от Рождества Христова здесь тайно собирались христиане, еще до того как их признали открыто. А в ту пору это был всего лишь ранний культ, только-только начинавший распространяться среди жен благородных граждан Рима. – Она снова включила фонарик, чтобы привлечь внимание подопечных и указать дорогу. – А сейчас мы направляемся в самую примечательную часть руин. Ее обнаружили лишь в тысяча восемьсот семидесятом году. Там мы увидим тайное языческое святилище.
   Они прошли дальше по коридору – и вот уже из мрака прямо перед ними выступили коринфские колонны. Это был притвор храма, обрамленный каменными скамьями и украшенный древними фресками и лепниной. Подопечные Лили прошли в глубь святилища, миновав две затемненные ниши – место обрядов посвящения. Там, в наземном мире, время изменило и городские улицы, и очертания городских построек – здесь же, в древней пещере, оно словно застыло. Здесь по-прежнему красовались вырезанные на стенах картины – Митра, убивающий быка. Здесь все так же слышались из тьмы отзвуки бегущей в реке воды.
   – Когда родился Христос, – сказала Лили, – культ Митры уже существовал, его веками исповедовали персы. А теперь давайте вспомним историю жизни Митры, какой представляли ее себе персы. Для них он был богом, провозвестником истины. Родился Митра в пещере в день зимнего солнцестояния. Мать Митры Анахита была девственницей, и при рождении его присутствовали пастыри, принесшие ему дары. У него было двенадцать учеников, и они сопровождали его во всех странствиях. Похоронили Митру в гробнице, а вскоре он воскрес из мертвых. И его воскрешение каждый год праздновали как возрождение. – Она замолчала, выдерживая паузу для вящего впечатления, и обвела взглядом лица туристов. – Не кажется ли вам эта история знакомой?
   – Христианское Евангелие, – сказала американка.
   – А между тем эта традиция существовала у персов еще за несколько столетий до рождения Христа.
   – Никогда не слышала об этом. – Американка взглянула на мужа. – А ты?
   – Не-а.
   – В таком случае вам стоит побывать в храмах Остии, – заметил англичанин. – Или в Лувре. Или во Франкфуртском археологическом музее. Возможно, такие экскурсии покажутся вам весьма поучительными.
   Американка обернулась к нему.
   – А вот умничать совсем необязательно.
   – Поверьте, мадам. Наша чудесная экскурсовод не поведала нам ничего сенсационного и удивительного.
   – Но ведь и вы, и я прекрасно знаем, что Христос не был персом в смешном тюрбане и никаких быков он не убивал.
   – Просто мне хотелось указать на любопытные параллели в иконографии, – пояснила Лили.
   – В чем?
   – Послушайте, на самом деле это не так уж важно, – ответила Лили. В тщетной надежде, что дамочка от нее отвяжется. И вместе с тем ясно понимая, что щедрых чаевых от американской парочки ей не видать как своих ушей. – Это всего лишь мифология.
   – Библия никакая вам не мифология.
   – Я же не в этом смысле.
   – А что на самом-то деле известно про этих ваших персов? Я хочу сказать – у них что, тоже есть Священное писание?
   Другие туристы молчали и явно чувствовали себя неловко.
   "Перестань! Не стоит спорить".
   Но дамочка все никак не унималась. Еще с утра, не успев сесть в автобус, она принялась поносить Италию и итальянцев. Движение на улицах Рима – полный бардак, не то что в Америке. Гостиницы баснословно дорогие, не то что в Америке. А ванные совсем маленькие – опять же не то что в Америке. И вот наступил апогей раздражения. Она пришла в базилику Святого Климента посмотреть на одно из первых мест христианского культа, а вместо этого получила целую лекцию во славу язычников.
   – Откуда вы знаете, во что на самом деле верили эти ваши митраисты? – продолжала она. – И где они теперь?
   – Их уничтожили, – ответил англичанин. – А храмы давным-давно сровняли с землей. Да и разве могло быть иначе после того, как церковь объявила Митру исчадьем Сатаны?
   – Будто историю заново переписали!
   – И кто же, по-вашему, ее переписал?
   В спор вмешалась Лили:
   – На этом наша экскурсия заканчивается. Всем большое спасибо за внимание. Если хотите, можете побыть здесь еще немного. Водитель будет ждать в автобусе. И потом развезет всех по гостиницам. Если есть еще вопросы, с удовольствием отвечу.
   – Я считаю, что надо предупреждать заранее, – продолжала возмущаться американка.
   – Заранее?
   – Экскурсия называется "Зарождение христианства". Но ни о какой истории я так и не услышала. Сплошные мифы.
   – На самом деле, – вздохнула Лили, – это и есть история. Ведь история не всегда то, что мы привыкли слышать.
   – А вы что, большой специалист?
   – Я закончила... – Лили осеклась. "Осторожней!" – Я изучала историю.
   – И только-то?
   – Кроме того, я работала в разных музеях мира, – продолжала Лили, раздражившись до такой степени, что даже забыла об осторожности. – Во Флоренции. В Париже.
   – И вот опустились до экскурсовода.
   Хотя в подземелье было совсем не жарко, Лили почувствовала, как лицо у нее полыхнуло огнем.
   – Да, – после долгого молчания проговорила она. – Я простой экскурсовод. Всего лишь. А сейчас, простите, мне нужно пойти проверить, на месте ли водитель.
   Она повернулась и направилась обратно в лабиринт туннелей. Чаевые ей сегодня не светят, это уж как пить дать, так что назад пусть возвращаются сами: не маленькие – не заблудятся.
   Лили поднималась из храма Митры, с каждой ступенью как бы перемещаясь во времени, и наконец оказалась на уровне византийского фундамента. Здесь, под нынешней базиликой Святого Климента, пролегали заброшенные коридоры церкви четвертого века, куда на протяжении восьми столетий не заглядывала ни одна живая душа, поскольку над ними в средние века воздвигли новую церковь. Вдруг Лили услышала голоса – разговаривали по-французски. В святилище Митры спускалась очередная группа туристов. Они шли ей навстречу по узкому коридору, и Лили посторонилась, чтобы их пропустить – трех французов в сопровождении экскурсовода. Когда голоса мало-помалу стихли, она остановилась под облупившимися фресками, внезапно почувствовав угрызения совести за то, что бросила своих подопечных. И зачем только она позволила какой-то невежде довести себя до белого каления? О чем она думала?
   Лили собралась было обратно. И тут же застыла как вкопанная, заметив в дальнем конце коридора силуэт мужчины.
   – Надеюсь, она не очень вас расстроила, – сказал он.
   Лили признала в нем немца из своей группы – и вздохнула с облегчением, вмиг избавившись от охватившей ее тревоги.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация