А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Клуб Мефисто" (страница 19)

   – Я не хочу этого.
   Он взглянул на нее.
   – Тогда не уходи, Маура! Пожалуйста! Эти несколько месяцев без тебя я был сам не свой. Испытывал чувство вины из-за того, что хотел тебя. Но только и думал, что о тебе.
   – И что же будет со мной, если я останусь в твоей жизни? У тебя будет церковь, а у меня что? – Она уставилась в темноту. – Ведь ничего не изменилось, верно?
   – Все изменилось. – Он взял ее за руку. – Я люблю тебя.
   "Только недостаточно сильно. Не так, как ты любишь своего Бога".
   И все же она не отстранилась, позволила Даниэлу снова заключить ее в свои объятия. И отвечала поцелуями на его поцелуи. На этот раз они занимались любовью яростно, нежное соприкосновение тел превратилось в неистовое столкновение. То была не любовь, а кара. Сегодня они пользуются друг другом. Если у Мауры не может быть любви, пускай будет страсть. Пусть у него останутся воспоминания, которые будут преследовать его в те вечера, когда Бога вдруг покажется мало. "Именно от этого ты откажешься, покинув меня. Из этого рая ты стремишься уйти".
   И он ушел, когда все еще было темно. Она почувствовала, как он зашевелился и проснулся рядом с нею, как медленно сел на край кровати и начал одеваться. Все правильно – наступило воскресное утро, пора возвращаться к пастве.
   Он наклонился, поцеловал ее в голову и прошептал:
   – Мне нужно идти.
   – Знаю.
   – Я люблю тебя, Маура. Никогда не думал, что скажу это женщине. И вот теперь говорю.
   Он погладил ее по щеке, и она отвернулась, чтобы Даниэл не увидел, как на глазах у нее выступили слезы.
   – Давай я сварю кофе, – сказала она, вставая.
   – Не надо, оставайся в теплой постели. Я и сам могу выйти.
   Они снова поцеловались – и Даниэл поднялся. Маура слышала, как он прошел по коридору и как за ним захлопнулась входная дверь.
   И все-таки это произошло. Ей не удалось выйти за рамки клише. Ева и яблоко. Обольстительница, которая довела священника до греха. Но на этот раз в качестве коварного змея-соблазнителя выступал не Сатана, а их одинокие сердца. "Хотите отыскать дьявола, господин Сансоне? Тогда взгляните на меня".
   "Взгляните на любого из нас".
   За окнами небо мало-помалу окрашивалось холодными, яркими красками утренней зари. Маура отбросила одело, и от постельного белья повеяло запахом их страсти. Пьянящий аромат греха. Она не стала смывать его с себя – просто набросила халат, скользнула ногами в тапочки и пошла на кухню готовить кофе. Стоя у мойки и наполняя кофеварку водой, она рассматривала на заиндевевшем оконном стекле замысловатые узоры в виде переплетенных лиан, цветов и листьев и, даже не глядя на термометр, понимала – день сегодня обещает быть ужасно холодным. Она представила себе, как прихожане Даниэла, выбираясь из машин, кутаются в пальто и куртки и спешат к церкви Пресвятой Богородицы, чтобы, невзирая на воскресную стужу, послушать вдохновенные проповеди отца Брофи. Что же он скажет им этим утром? Признается ли своей пастве, что он, ее пастырь, сошел с пути истинного?
   Маура включила кофеварку и направилась к входной двери за газетой. Едва она ступила наружу, как ее насквозь пронизало холодом. Мороз обжег ей горло и ноздри. Она без лишних проволочек схватила газету, лежавшую на дорожке, развернулась и быстро взбежала по ступеням на крыльцо. Взявшись было за дверную ручку, она вдруг застыла как вкопанная и уставилась на дверь.
   На слова и знаки, нацарапанные на ней.
   Маура обернулась и в ужасе оглядела улицу. Но увидела только сверкающую на солнце обледенелую мостовую и услышала только тишину воскресного утра.
   Она прошмыгнула в дом, захлопнула за собой дверь и заперла ее на засов. И тут же бросилась к телефону – звонить Джейн Риццоли.

   23

   – Ты уверена, что ничего не слышала ночью? Шаги на крыльце или что-нибудь еще необычное? – спросила Джейн.
   Маура сидела на диване и дрожала, хотя на ней были свитер и широкие шерстяные брюки. Она так и не позавтракала, не выпила даже ни глотка кофе, но голода, однако, совсем не чувствовала. Все полчаса до приезда Джейн и Фроста Маура простояла у окна в гостиной, наблюдая за улицей, прислушиваясь к малейшим звукам, присматриваясь к каждой проезжающей мимо машине. "Убийца знает, где я живу. Знает, что было ночью у меня в спальне".
   – Док!
   Маура подняла глаза.
   – Я ничего не слышала. Надпись уже была там, на двери, когда я проснулась. Когда я вышла из дома за...
   Она вздрогнула – сердце вдруг учащенно забилось.
   Зазвонил ее телефон.
   Трубку снял Фрост.
   – Дом доктора Айлз, у телефона детектив Фрост. Простите, господин Сансоне, мы тут как раз делами занимаемся, и говорить с вами она пока не может. Я передам ей, что вы звонили.
   Джейн снова посмотрела на Мауру.
   – Точно помнишь, что, когда ты вернулась вчера домой, надписи на двери еще не было?
   – Тогда я ее не видела.
   – Ты вошла через переднюю дверь?
   – Да. Обычно я вхожу через гараж. Но моя машина осталась в Бикон-Хилле.
   – Отец Брофи проводил тебя до самой двери?
   – Было темно, Джейн. Мы вряд ли разглядели бы, что там написано.
   "Ведь мы смотрели только друг на друга. И думали только о том, как бы скорее добраться до спальни".
   – Пойду-ка осмотрю тут все кругом, – сказал Фрост. – Погляжу, может, какие следы остались.
   Он вышел через переднюю дверь. И хотя теперь уже бродил снаружи, в доме, через двойные окна, шагов его слышно не было. Ночью преступник мог преспокойно разгуливать под окнами спальни, а Маура не услышала бы ни единого звука.
   – Как думаешь, может, он следил за тобой с самого начала? – спросила Джейн. – От дома О'Доннелл?
   – Не знаю. Может, и так. Но ведь я была на всех трех местах преступления. Когда убили Лори-Энн Такер. И Еву Кассовиц... И он мог видеть меня в любом из тех мест.
   – И выследить, где ты живешь.
   Маура обхватила себя руками, силясь унять дрожь.
   – А я ничего не замечала. И не осознавала, что за мной следят.
   – У тебя же есть охранная система. Ты включала ее прошлой ночью?
   – Нет.
   – Почему?
   – Я... я просто забыла.
   "Думала-то я совсем о другом".
   Джейн села в кресло напротив Мауры.
   – Почему же он нарисовал эти знаки на твоей двери? Что они, по-твоему, значат?
   – Откуда я знаю?
   – И надпись... такая же, как в спальне Лори-Энн Такер. Только в этот раз он не стал мудрить и писать по-латыни. В этот раз он сделал все, чтобы мы сразу поняли его послание. "Я согрешила". – Джейн задумалась. – Зачем обращаться к тебе именно этими словами?
   Маура промолчала.
   – Думаешь, они действительно тебе адресованы? – Джейн вдруг посмотрела на нее настороженно. Испытующе.
   "Она же знает меня как облупленную, – подумала Маура. – И видит, я говорю далеко не все. А может, уловила исходящий от меня запах страсти. Нужно было принять душ, перед тем как их впускать. Нужно было смыть с себя запах Даниэла".
   Маура резко встала.
   – Что-то не могу сосредоточиться, – призналась она. – Надо выпить кофе.
   Она повернулась и направилась на кухню. Принялась варить кофе, после чего разлила его по кружкам и достала из холодильника сливки. Джейн прошла на кухню следом за ней, но Маура избегала глядеть в ее сторону. Она поставила перед Джейн дымящуюся кружку и, потягивая кофе, неотрывно смотрела в окно. Ей хотелось как можно больше оттянуть постыдное признание.
   – Ты хочешь что-то сказать мне? – спросила Джейн.
   – Я уже все сказала. Утром проснулась и увидела на двери ту надпись. Даже не знаю, что еще прибавить.
   – Отец Брофи довез тебя от особняка О'Доннелл прямо до дома?
   – Да.
   – И никакого преследования ты не заметила?
   – Нет.
   – Ну что ж, может, отец Брофи что-нибудь заметил. Поглядим, вдруг что вспомнит.
   – Говорить с ним совсем необязательно, – отрезала Маура. – Думаю, если б он что и заметил вчера, то непременно сказал бы мне.
   – И все же придется его расспросить.
   Маура повернулась лицом к Джейн.
   – Сегодня ведь воскресенье.
   – Я знаю, какой сегодня день.
   – У него служба.
   Глаза у Джейн сузились, и Маура почувствовала, как на ее лице зажегся румянец.
   – Что было прошлой ночью? – с нажимом спросила Джейн.
   – Говорю же. От О'Доннелл я сразу вернулась домой.
   – И провела здесь всю ночь?
   – Я не выходила из дома.
   – А отец Брофи?
   Вопрос, произнесенный так невозмутимо, огорошил Мауру настолько, что она потеряла дар речи. Через некоторое время она опустилась на стул, стоявший возле кухонного стола, и молча уставилась на свою кружку.
   – Долго он пробыл у тебя? – спросила Джейн. Спросила официальном тоном, как полицейский, но Маура уловила скрытое осуждение, и собственная вина словно пальцами стиснула ее горло.
   – Он был здесь почти всю ночь.
   – До которого часа?
   – Не знаю. Было еще темно, когда он ушел.
   – И что вы все это время делали, пока он был здесь?
   – Это к делу не относится.
   – Сама знаешь, относится. Мы пытаемся установить, что убийца мог разглядеть через окна. Что заставило его написать у тебя на двери те самые слова. Свет в гостиной горел всю ночь? Вы с Брофи сидели там и разговаривали?
   Маура тяжело вздохнула.
   – Нет. Свет... не горел.
   – Значит, в доме было темно.
   – Да.
   – И некто, стоявший снаружи и наблюдавший за вами через но, вполне мог решить...
   – Сама, черт возьми, знаешь, что ему могло взбрести в голову.
   – Он не ошибся?
   Маура встретила ее взгляд.
   – Вчера я была сама не своя, Джейн! И Даниэл остался со мной. Он всегда рядом в трудную минуту. Мы и не думали, что так выйдет. Это был единственный раз... один только раз... – Голос у нее дрогнул. – Я не хотела оставаться одна.
   Джейн тоже подсела к столу.
   – Понимаешь, теперь эти слова обретают новый смысл. "Я согрешила".
   – Все мы грешим, – бросила в ответ Маура. – Все до единого, черт возьми!
   – Я тебя ни в чем не упрекаю, ясно?
   – Еще как! Думаешь, я не слышу упрека в твоем голосе?
   – Если чувствуешь себя виноватой, док, то вовсе не из-за моих слов.
   Маура опять встретила неумолимый взгляд Джейн и подумала: "А ведь она права. Все дело в моей собственной вине".
   – Сама понимаешь, с отцом Брофи, как ни крути, придется поговорить. О том, что было ночью.
   Маура смиренно вздохнула.
   – Только, пожалуйста, будь с ним потактичней.
   – Я же не собираюсь брать с собой телевизионщиков.
   – Детективу Фросту необязательно быть в курсе.
   – Да нет, как раз обязательно. Мы же с ним напарники.
   Маура уронила голову на руки.
   – О Боже!
   – И к делу это, как ты понимаешь, имеет самое прямое отношение. А Фрост, если ему ничего не сказать, может обвинить нас в нарушении этики и будет прав.
   "Значит, я уже не смогу смотреть Фросту в глаза, иначе всякий раз буду видеть в них отражение своей вины", – думала Маура, съеживаясь от стыда при мысли о реакции Фроста. Уж больно хрупкая штука репутация: маломальская промашка – и все летит к черту. Вот уже два года к ней относятся как к королеве мертвых, хладнокровному судмедэксперту, способной без дрожи взирать на картины, при одном лишь взгляде на которые даже видавших виды следователей выворачивает наизнанку. Теперь же они будут видеть в ней одни только слабости. Ошибки одинокой женщины.
   Тут на крыльце послышались шаги. Это вернулся Фрост. Мауре не хотелось присутствовать при сцене, когда он узнает всю правду. Бдительный и честный Барри Фрост будет потрясен до глубины души, когда услышит, кто спал в ее постели.
   Между тем в дом он вошел не один. Маура услышала голоса и, подняв глаза, увидела, как в кухню вошел Энтони Сансоне, а следом за ним – Фрост.
   – Вы в порядке? – осведомился Сансоне.
   Вместо нее ответила Джейн:
   – Честно говоря, господин Сансоне, вы выбрали не самое удобное время для визита. Будьте любезны подождать снаружи.
   Однако он не обратил на Джейн никакого внимания: его взгляд был прикован к Мауре. Сегодня Сансоне был не в черном, а в темно-сером. В твидовой куртке поверх пепельного цвета сорочки. "Как же не похож он на Даниэла, – подумала она. – Не пойму я этого человека – стоит ему появиться, как я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке".
   – Я только что видел отметки у вас на двери, – продолжал он. – Когда это случилось?
   – Точно не знаю, – ответила она. – Прошлой ночью.
   – Надо было мне самому отвезти вас домой.
   Тут снова вмешалась Джейн:
   – Я действительно прошу вас уйти, сейчас же.
   – Погоди, – возразил Фрост. – Тебе лучше послушать, что он скажет об этих знаках на двери. Их возможное значение.
   – "Я согрешила"? По-моему, тут и так все понятно.
   – Да не в словах дело, – заметил Сансоне. – А в символах под ними.
   – Мы уже слышали про всевидящее око. Ваш дружок Оливер Старк растолковал.
   – Он мог и ошибаться.
   – Выходит, по-вашему, это не глаз Гора?
   – Думаю, это означает совсем другое. – Он взглянул на Мауру. – Идемте, я все объясню.
   У Мауры не было ни малейшего желания еще раз глядеть на обличительные слова у нее на двери, однако настойчивость гостя вынудила ее последовать за ним. Ступив на крыльцо, она вдруг замерла на месте и зажмурилась, ослепленная солнечным светом. Воскресное утро было чудесным. В такое утро лучше всего сидеть с газеткой да потягивать кофе. А ей, напротив, страшно было находиться в собственном доме. Страшно было смотреть на собственную парадную дверь.
   Маура вздохнула, повернулась и увидела прямо перед собой надпись и знаки, начертанные охрой, очень напоминавшей запекшуюся кровь. Слова "я согрешила" резали Мауре глаза – от подобного обвинения ей хотелось провалиться сквозь землю, спрятать зардевшееся от стыда лицо.
   Однако внимание Сансоне было сосредоточено не на словах. Он указывал на два знака, начертанные под ними. Тот, что был покрупнее, они уже видели – на двери его дома.
   – По-моему, как две капли воды похож на всевидящее око, – заметила Джейн.
   – А теперь взгляните-ка вот на этот знак, – сказал Сансоне, ткнув пальцем в рисунок в самой нижней части двери. Он был до того маленький, что, казалось, преступник дорисовал его уже потом, по зрелом размышлении. – Нарисовано охрой, как и в других местах, где были совершены убийства.
   – Откуда вы знаете про охру? – поинтересовалась Джейн.
   – Моим коллегам тоже надо взглянуть. Чтобы они могли подтвердить мою догадку о значении этого символа.
   И он достал свой сотовый телефон.
   – Погодите-погодите, – вмешалась Джейн. – Здесь вам не вернисаж.
   – А вы сами-то можете это истолковать, детектив? У вас есть хоть малейшее представление, от чего отталкиваться? Если вы хотите поймать убийцу, вам не мешало бы сперва понять образ его мыслей. Его символы.
   Он начал набирать номер телефона – на сей раз Джейн не стала его удерживать.
   Маура нагнулась, чтобы получше рассмотреть нижний рисунок Изогнутые рога. Треугольную голову и узкие глаза.
   – Похож на козла, – проговорила она. – Но что бы это значило?
   Она взглянула на Сансоне. Его высокая фигура, подсвеченная со спины ярким утренним солнцем, казалась черной и безликой.
   – Это Азазель, – пояснил он. – Символ стражей.
* * *
   – Азазель был предводителем сеирим, – сказал Оливер Старк. – Козлоподобных духов, обитавших в древних пустынях еще до Моисея и фараонов. В эпоху Лилит.
   – А кто такой Лилит?
   Эдвина Фелуэй удивленно взглянула на Фроста.
   – Как, вы ничего о ней не знаете?
   Фрост смущенно пожал плечами.
   – Признаться, я не большой знаток Библии.
   – А в Библии вы и не найдете ничего о Лилит, – заметила Эдвина. – Ее давно вычеркнули из общепринятого христианского учения, хотя в древнееврейской мифологии у нее есть свое место. Она была первой женой Адама.
   – У Адама была другая жена?
   – Да, до Евы. – Эдвина улыбнулась, заметив у него на лице изумление. – Что, думаете, в Библии рассказана вся история?
   Они сидели у Мауры в гостиной – за журнальным столиком, где среди пустых чашек и блюдец лежал блокнот Оливера. Через полчаса после звонка Сансоне Эдвина и Оливер приехали взглянуть на знаки на двери. Посовещавшись на крыльце всего лишь несколько минут, они все продрогли и прошли в дом выпить горячего кофе и поделиться своими предположениями. Их теории казались Мауре слишком заумными и хладнокровными. Убийца пометил ее дом, а они сидят тут преспокойно у меня в гостиной и обсуждают чудные теологические темы. Она взглянула на Джейн – у той на лице было ясно написано: они все с приветом. А вот Фрост слушал вновь прибывших с открытым ртом.
   – Никогда не слыхал, что у Адама была какая-то там еще первая жена, – признался он.
   – Это отдельная история, о которой Библия умалчивает, господин сыщик, – сказала Эдвина. – История эта загадочная, а узнать ее можно разве что из ханаанитских и древнееврейских преданий. В них рассказывается о том, что Адам взял в жены одну фривольную женщину. Коварную искусительницу, отказавшуюся потом повиноваться своему мужу и ложиться под него, как подобает послушной супруге. Вместо того она требовала безумного секса во всех позах, и, когда Адам был не в состоянии удовлетворить ее, Лилит всячески насмехалась над ним. В сущности, она была первой в мире эмансипированной женщиной, которая не боялась искать плотских утех.
   – Забавная штучка, не то что Ева, – заметил Фрост.
   – С точки зрения церкви, Лилит отвратительна. Женщина, которую неспособен контролировать ни один мужчина, существо, ненасытное в сексуальном смысле. В конце концов она бросила надоевшего мужа Адама и сбежала устраивать оргии с демонами. – Эдвина на мгновение смолкла. – В результате она породила самого могущественного демона. Того самого, который с тех пор стал истинным наказанием рода человеческого.
   – Вы не дьявола ли имеете в виду?
   – В средние века и правда все так считали, – пояснил Сансоне. – Что Лилит была матерью Люцифера.
   Эдвина усмехнулась:
   – Вот видите, как история обходится со строптивыми женщинами? Не желаешь быть послушной, жаждешь чрезмерных плотских утех – церковь превращает тебя в чудовище. И нарекает матерью дьявола.
   – Или же ты напрочь исчезаешь из истории, – добавил Фрост. – Ведь не случайно я только сейчас услышал об этой самой Лилит. И об этом, как его там – человеке-козле.
   – Об Азазеле, – подсказал Оливер. Он вырвал из блокнота самый верхний рисунок и положил на журнальный столик так, чтобы всем было видно. Это была тщательно прорисованная копия морды, изображенной на двери у Мауры. Образ козла с рогами, раскосыми глазами и огненной вспышкой над головой. – Козлоподобные духи упоминаются в Левите и в Книге пророка Исайи. Это косматые существа, имевшие дело с легкомысленными созданиями вроде Ли-лит. А имя Азазель восходит к ханаанитским преданиям – возможно, оно произошло от имени одного из их древних богов.
   – И к нему отсылает символ на двери? – спросил Фрост.
   – Это и есть моя догадка.
   Джейн усмехнулась, не в силах сдержать своего скептицизма.
   – Догадка? Как мы здорово уточняем факты! Верно?
   – А по-вашему, эта дискуссия – пустая трата времени? – удивилась Эдвина.
   – По-моему, в зависимости от вашего желания этот символ может означать что угодно. Вот вы считаете, что это козлоподобный дух. А для извращенца, его нарисовавшего, он может означать что-нибудь совсем другое. Помните, как вы и Оливер рассуждали насчет глаза Гора? Насчет всяких там дробей, четвертей луны? Так что же, теперь, выходит, все это выеденного яйца не стоит?
   – Я как раз и объяснил вам, что глаз может иметь много самых разных значений, – возразил Оливер. – Это знак египетского бога. Всевидящее око Люцифера. Или масонский символ озарения, мудрости.
   – Так это же совершенно противоположные значения, – заметил Фрост. – Дьявол и мудрость.
   – Однако они вовсе не противоречат друг другу. Вспомните, что означает имя Люцифер. В переводе это значит "Светоносный".
   – Звучит совсем не страшно.
   – А некоторые и не считают Люцифера воплощением зла, – вмешалась Эдвина. – По некоторым представлениям, он олицетворяет пытливый разум, эдакого независимого мыслителя. А в былые времена как раз это и служило главной угрозой церкви.
   Джейн снова усмехнулась.
   – Значит, Люцифер не такой уж и злодей? Просто больно любопытный?
   – Представление человека о дьяволе зависит от его мировоззрения, – ответила Эдвина. – Мой покойный муж был антропологом. Я объездила с ним весь белый свет и собрала изрядную коллекцию изображений злых духов – в обличье шакалов, кошек и змей. И красивых женщин. В каждой культуре есть свое собственное представление о том, как выглядит дьявол. И почти все культуры, начиная с наидревнейших первобытных племен, сходятся в одном – дьявол действительно существует.
   Маура вспомнила о безликом черном вихре, которого она мельком видела вчера вечером в спальне О'Доннелл, и по коже у нее пробежали мурашки. Она не верила в Сатану. Зато верила в существование зла. "И вчера вечером оно было рядом". Она взглянула на рисунок Оливера – на козла с рогами.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация