А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Клуб Мефисто" (страница 13)

   – Да. И представляет собой какую-то величину.
   – Вы хотите сказать, отображает некое число? Дробь. – Она взглянула на Оливера и заметила, что, когда он наклонился к ней, на его щеках от волнения выступила краска.
   – Совершенно верно, – подтвердил он. – И что же это, по-вашему, за дробь?
   – Четверть, – ответила она.
   – Верно. – Он улыбнулся. – Верно.
   – Четверть чего? – спросил Фрост.
   – Ну, пока мы этого не знаем. Может, четверть луны. Или одно из четырех времен года.
   – А может, это значит, что он завершил лишь четвертую часть своей работы, – предположила Эдвина.
   – Да, – согласился Оливер. – Возможно, он дает нам знать, что убийств будет больше. В общей сложности четыре, как он планирует.
   Джейн взглянула на Фроста.
   – Стол был накрыт на четверых.
   В наступившей следом за тем тишине у Джейн вдруг оглушительно зазвонил мобильный телефон. Она тут же узнала номер – звонили из криминалистической лаборатории – и сразу ответила:
   – Риццоли.
   – Привет, детектив. Это Эрин, насчет следов на месте преступления. Помнишь тот красный круг на полу в кухне?
   – Ну да. Как раз сейчас мы о нем и говорим.
   – Так вот, я сравнила тот краситель из кухни со знаками с места преступления в Бикон-Хилле. С рисунками на двери. Красящее вещество и тут и там одно и то же.
   – Выходит, преступник в обоих случаях пользовался одним и тем же красным мелом.
   – В общем, поэтому я и звоню. Только это не красный мел.
   – А что?
   – Кое-что поинтереснее.

   16

   Криминалистическая лаборатория размещалась в южном крыле Бостонского полицейского управления на Шредер-Плаза – в том же коридоре, что и отдел по расследованию убийств. Джейн и Фрост проходили мимо окон с видом на унылый, обветшалый район Роксбе-ри. Сегодня, под сплошным снежным покровом, все казалось чистым и белым: даже небо очистилось, и воздух казался прозрачным. Но Джейн едва обратила внимание на сверкающие контуры зданий, ее мысли были уже в комнате S269, где помещалась трассологическая лаборатория.
   Криминалистка Эрин Волчко уже ждала их. Как только Джейн с Фростом вошли в кабинет, она обернулась, оторвавшись от микроскопа, над которым до этого склонялась, и взяла папку, лежавшую рядом на рабочем столе.
   – С вас обоих причитается, – сказала она. – Я здорово потрудилась вот над этим.
   – Ты всегда так говоришь, – заметил Фрост.
   – На этот раз я серьезно. Из всех следов с первого места преступления вот с этими, я думала, хлопот будет меньше всего. Ан нет, пришлось обшарить там все вдоль и поперек, чтобы определить, чем же был нарисован тот круг.
   – И это никакой не мел.
   – Не-а. – Эрин протянула ей папку. – На вот, взгляни.
   Джейн раскрыла папку. Там сверху лежал лист фотобумаги со странными изображениями. Красные шарики на пятнистом фоне.
   – Я начала с анализа под оптическим микроскопом с большим увеличением, – сказала Эрин. – От шестисот до тысячи раз. Вот эти шарики – частицы пигмента, собранного с того самого места на кухонном полу, где был нарисован красный круг.
   – И что это значит?
   – А вот что. Как видишь, степень окраски у них разная. Значит, частицы неоднородные. Показатель преломления тоже разный – от двух с половиной до трех ноль-одной, к тому же большинство частиц двоякопреломляющие.
   – То есть?
   – Это безводные частицы оксида железа. Вещества, широко распространенного в мире. Оно-то и придает глине характерные оттенки. Оно же используется в художественных красках для получения красного, желтого или коричневого цвета.
   – Пока не вижу ничего особенного.
   – И я так думала, а потом копнула глубже. Сперва я решила, что это частицы мелка или пастельного карандаша, и принялась сравнивать их с образцами из двух магазинов художественных принадлежностей тут, по соседству.
   – Есть совпадения?
   – Нет. Различие стало явным только под микроскопом. Во-первых, гранулы красного пигмента в пастельных карандашах почти не различаются по степени окраски и показателю преломления. Потому что безводные частицы окиси железа, используемые во многих нынешних красителях, синтетические – промышленного изготовления, а не натуральные, добытые из земли. В промышленности применяется соединение под названием "красный марс" – смесь железа с окисями алюминия.
   – Выходит, гранулы пигмента на этих снимках не синтетические?
   – Нет, это безводная окись железа природного происхождения. Ее еще называют гематитом – слово происходит от греческого "кровь". Потому что иногда он бывает красного цвета.
   – А что-нибудь натуральное сейчас производят?
   – Пришлось порядком потрудиться, чтобы найти специальные мелки и пастельные карандаши, где в качестве красителя использовался гематит. Но в мелках содержится углекислый кальций. А в пастельных карандашах промышленного изготовления для скрепления красителя используется натуральный клей. Своего рода крахмал, вроде метилцеллюлозы или камедь-трагаканта. Все это смешивается в пасту и пропускается через пресс-форму, чтобы получился пастельный карандаш. Но никаких следов камедь-трагаканта или склеивающего крахмала в пробах с места преступления мы не обнаружили. Не нашли мы и достаточного количества углекислого кальция, чтобы можно было с полной уверенностью утверждать – да, это следы цветного мелка.
   – Выходит, мы имеем дело со штуковиной, которой не сыскать ни в одном художественном магазине.
   – Здесь – точно.
   – Тогда откуда взялось это красное вещество?
   – Ну, давай для начала поговорим об этом самом пигменте. Что же он такое на самом деле?
   – Ты сказала – гематит.
   – Правильно. Безводная окись железа. Но в составе цветной глины она называется по-другому – охрой.
   – Это что-то вроде той краски, которой американские индейцы размалевывают себе лица? – уточнил Фрост.
   – Человечество пользуется охрой уже по меньшей мере триста тысяч лет. Ее находили даже в могилах неандертальцев. В частности, красная охра, судя по всему, широко применялась во время погребальных церемоний – наверно потому, что очень походила на кровь. Ею рисовали на пещерах в каменном веке и на стенах Помпеи. Древние раскрашивали ею свои тела – для красоты, а также использовали в качестве боевой раскраски. Применяли ее и в магических ритуалах.
   – И в сатанинских обрядах тоже?
   – У нее же цвет крови. И какую религию ни возьми, в любой этот цвет обладает символической силой, – ответила Эрин. – У вашего убийцы весьма необычный вкус.
   – Да уж, теперь мы это знаем, – согласилась Джейн.
   – Я хочу сказать – он довольно хорошо знаком с историей. Для своих ритуальных художеств он использует не обычный мел. А тот же примитивный пигмент, который использовали во времена палеолита. И откопал он его, ясное дело, не у себя на участке.
   – Но ты же сказала, красная охра встречается в обыкновенной глине, – заметил Фрост. – Так что, может, он ее и впрямь выкопал.
   – Не может, если его участок находится где-нибудь неподалеку. – Эрин кивнула на папку, которую Джейн все еще держала в руках. – Теперь взгляни на результаты химического анализа. Нам кое-что удалось обнаружить с помощью газохроматографического анализа и рамановской спектроскопии.
   Джейн раскрыла папку на следующей странице и увидела компьютерную распечатку – диаграмму с многочисленными всплесками кривой.
   – Ты объяснишь нам все это?
   – Конечно. Начнем с рамановской спектроскопии.
   – Первый раз слышу.
   – Такую технологию применяют археологи для исследования исторических артефактов. Здесь с помощью оптического спектра вещества определяются его свойства. Величайшее преимущество такого способа в том, что сам предмет при этом остается целым и невредимым. Так можно исследовать пигменты всего что угодно, от покровов мумий до Туринской плащаницы, не нанося вреда самому материалу. Я попросила доктора Иэна Макэвоя с археологического факультета Гарварда проанализировать результаты нашей спектроскопии, и он подтвердил – в наших пробах действительно содержатся окись железа, глина и кремний.
   – Значит, это красная охра?
   – Да. Красная охра.
   – Но ведь ты и так это знала.
   – И все-таки приятно было получить и его подтверждение. Доктор Макэвой даже предложил помочь установить ее происхождение. Определить, из какой части света эта самая красная охра.
   – И такое действительно возможно?
   – Эта технология пока еще в стадии разработки. И в суде в качестве доказательной базы, вероятно, будет признана не скоро. Но доктору Макэвою было очень интересно сравнить наши пробы с образцами охры, которые он собрал в разных частях света. Он определяет концентрацию других одиннадцати элементов в пробах, таких как магний, титан и торий. Суть его теории в том, что каждому конкретному географическому району соответствует определенный набор микроэлементов. Это то же самое, что, исследовав пробы почвы с автомобильных покрышек, установить, к примеру, что в этих пробах содержатся частицы свинца и цинка с добычного участка где-нибудь в Миссури. В нашем же случае с охрой мы изучаем пробу на предмет содержания в ней одиннадцати разных элементов.
   – Тех самых других элементов.
   – Верно. Вот так археологи и составили целую базу данных об источниках охры.
   – Но зачем?
   – С помощью такой базы можно определить происхождение того или иного предмета. Например, каково происхождение красителя с Туринской плащаницы? Франция или Израиль? Если найти ответ на этот вопрос, можно установить происхождение плащаницы. Или, скажем, наскальные рисунки – где древний художник брал охру? Если за несколько тысяч километров от тех мест, где рисовал, значит, он либо сам ходил добывать ее, либо приобрел у кого-то – ведь определенные формы товарообмена существовали еще в доисторические времена. Вот почему эта база имеет такое важное значение. Она позволяет нам заглянуть в жизнь древних.
   – Так что там выяснилось о наших пробах пигмента? – спросил Фрост.
   – А вот что, – Эрин улыбнулась. – Во-первых, в них содержится довольно значительное количество двуокиси марганца – пятнадцать процентов, что придает пигменту более глубокий, насыщенный оттенок. В таких же пропорциях двуокись марганца содержится и в красной охре, которая была в ходу в средневековой Италии.
   – Значит, это итальянский краситель?
   – Да нет. Венецианцы привозили его из других мест. После того как доктор Макэвой сравнил профили всех элементов, он, в частности, установил одно из вероятных мест его происхождения. Красную охру там добывают и поныне. Остров Кипр.
   – Мне нужно взглянуть на карту мира, – сказала Джейн.
   – На всякий случай я скачала одну из Интернета, – сообщила Эрин, указав на папку.
   Джейн нашла нужную страницу.
   – Ага, вот. Это в Средиземном море, к югу от Турции.
   – По-моему, куда проще было взять красный мел, – заметил Фрост.
   – Да и куда дешевле. Ваш убийца выбрал необычный пигмент – из малоизвестного источника. Может, у него есть связи на Кипре.
   – Или он попросту затеял с нами игру, – предположил Фрост. – Рисует всякие странные знаки. И пользуется странными пигментами. Вроде как хочет заморочить нам голову.
   Джейн продолжала разглядывать карту. И думала о знаке на двери черного хода в доме Энтони Сансоне. Уджат, всевидящее око. Она посмотрела на Фроста.
   – Египет находится как раз к югу от Кипра.
   – Вспомнила о глазе Гора?
   – А это еще что? – спросила Эрин.
   – Знак, оставленный на месте преступления в Бикон-Хилле, – пояснила Джейн. – Гор – древнеегипетский бог Солнца.
   – Сатанинский символ?
   – Пока неизвестно, какой смысл в него вкладывает преступник, – сказал Фрост. – Каждый думает по-своему. Что он сатанист. Или любитель истории. Или всего-то навсего сумасшедший.
   Эрин кивнула:
   – Что-то вроде Сына Сэма[13]. Помню, полиция потратила уйму времени, выясняя, кто он такой, этот таинственный Сэм. А оказалось, что это всего лишь слуховая галлюцинация убийцы. Говорящая собака.
   Джейн закрыла папку.
   – Знаете, я очень надеюсь, что наш преступник тоже полоумный.
   – Почему же? – поинтересовалась Эрин.
   – Потому что куда страшнее, если это не так. Если он совершенно в здравом уме.
   Джейн и Фрост сели в машину лишь после того, как прогрелся двигатель, а дефростер прояснил запотевшее лобовое стекло. "Вот если бы так же просто можно было расчистить туман вокруг убийцы, – подумала Джейн. – Никак не могу составить себе его портрет. Представить, как он выглядит. Кто он – мистификатор? Художник? Историк? Я знаю только, что он живодер".
   Фрост надавил на газ, и они тронулись в путь – на сей раз гораздо медленнее обычного, поскольку обледенелая дорога была скользкой. Небо совсем расчистилось, и температура воздуха упала – нынешний вечер обещал быть самым холодным за всю зиму. В такое время лучше всего сидеть дома и уплетать теплое жаркое. В такой вечер, надеялась она, зло вряд ли выберется на улицы.
   Фрост поехал по Коламбус-авеню на восток, в сторону Бикон-Хилла: они с Джейн собирались еще разок осмотреть место преступления. В салоне наконец стало совсем тепло, и Джейн до смерти не хотелось снова выходить наружу, где свирепствовал ветер. И идти на задний двор дома Сансоне, где остались замерзшие следы крови.
   Заметив, что машина приближается к Массачусетс-авеню, Джейн попросила:
   – Сверни-ка направо!
   – А мы разве не к Сансоне едем?
   – Сверни, пожалуйста.
   – Как скажешь. – Фрост повернул направо.
   – Вот так и езжай. До Олбани-стрит.
   – К судмедэкспертам, что ли?
   – Нет.
   – Тогда куда?
   – Тут недалеко. В двух кварталах. – Джейн оглядывалась на номера домов, мимо которых они проезжали, и вдруг сказала: – Стой! Приехали.
   Она глянула на другую сторону улицы.
   Фрост притормозил у края тротуара и уставился на Джейн.
   – "Кинкос"[14]?
   – У меня здесь отец работает. – Она взглянула на часы. – Так, сейчас около полудня.
   – И что будем делать?
   – Ждать.
   – Футы, Риццоли! Ты это из-за матери?
   – Эта история портит мне всю жизнь.
   – Твои предки поссорились. Что ж, бывает.
   – Погоди, вот поселится твоя мать у тебя. Представляю, как это понравится Элис.
   – Я уверен – все это скоро кончится, и твоя мама вернется к себе.
   – Если все дело в другой женщине – нет. – Она вдруг выпрямилась. – А вот и он.
   Фрэнк Риццоли появился из-за дверей "Кинкоса", застегивая куртку на молнию. Посмотрел на небо, заметно вздрогнул и выдохнул облако пара, тут же побелевшее на холоде.
   – Похоже, собрался на обеденный перерыв, – заметил Фрост. – Ну и что из этого?
   – А вот что, – тихо проговорила Джейн. – Вот что из этого.
   Тут из дверей вышла какая-то женщина. Пышноволосая блондинка в черной кожаной куртке и голубых джинсах в обтяжку. Фрэнк улыбнулся и обхватил ее рукой за талию. И так, в обнимку, они направились по улице в противоположную от Джейн и Фроста сторону.
   – Черт возьми! – выругалась Джейн. – Выходит, все правда!
   – Знаешь, по-моему, нам пора ехать...
   – Ты только погляди на них. Только погляди!
   Фрост включил двигатель.
   – На самом деле и я бы не отказался перекусить. Может, поедем...
   Джейн открыла дверь и выскочила из машины.
   – Ой, Риццоли! Брось!
   Она рванула через улицу и двинулась по тротуару вслед за отцом.
   – Эй! – крикнула она. – Эй!
   Фрэнк остановился, и его рука непроизвольно соскользнула с талии спутницы. Повернулся и, разинув от удивления рот, уставился на приближавшуюся дочь. А блондинка все еще обнимала Фрэнка, несмотря на его тщетные попытки высвободиться. Издалека женщина и правда казалась эффектной, но, подойдя ближе, Джейн заметила расходившиеся от уголков ее глаз глубокие морщины – их было не скрыть никакой косметикой; к тому же от нее разило табаком. И Фрэнк положил глаз на эту толстозадую, волосатую потаскуху? Ну вылитая сучка золотого ретривера!
   – Джени, – начал Фрэнк. – Сейчас не время...
   – А когда оно придет, это время?
   – Я позвоню, ладно? Вечером обо всем и поговорим.
   – Фрэнки, дорогой, что происходит? – удивилась блондинка.
   "Не смей называть его Фрэнки!"
   Джейн уставилась на женщину.
   – А тебя как зовут?
   Блондинка вздернула подбородок.
   – А ты кто такая?
   – Отвечай, черт бы тебя побрал!
   – Ну давай, заставь меня! – Блондинка посмотрела на Фрэнка. – Это еще кто, черт возьми?
   Фрэнк схватился рукой за голову и простонал, словно от боли:
   – О боже!
   – Бостонская полиция, – объявила Джейн. И, достав полицейский жетон, сунула его блондинке в лицо. – А теперь назови свое имя.
   Блондинка даже не взглянула на удостоверение: она не могла оторвать испуганных глаз от Джейн.
   – Сэнди, – пролепетала она.
   – Фамилия?
   – Хаффингтон.
   – Удостоверение личности! – потребовала Джейн.
   – Джени, – обратился к ней отец. – Брось ты это!
   Сэнди безропотно достала бумажник и показала свои водительские права.
   – А что мы такого сделали? – Она подозрительно взглянула на Фрэнка. – Что ты натворил?
   – Чушь какая-то! – только и выговорил он.
   – И когда эта чушь прекратится, а? – наседала на него Джейн. – Когда же ты наконец образумишься?
   – Не твое собачье дело.
   – Да неужели! Она сейчас сидит в моей квартире и, наверно, слезами обливается. И все потому, что твоя проклятая ширинка нараспашку.
   – Она? – снова удивилась Сэнди. – О ком речь?
   – И после тридцати семи лет совместной жизни ты променял ее на эту потаскуху?
   – Ничего ты не понимаешь, – стоял на своем Фрэнк.
   – О, я прекрасно все понимаю.
   – Ты даже представить не можешь. Вкалываю всю жизнь как проклятый, белого света не вижу. А кто-то только стряпать и умеет. Мне уже шестьдесят один год – и что я имею? По-твоему, нельзя хоть раз в жизни порадоваться?
   – Думаешь, у мамы много радостей?
   – Это уже ее трудности.
   – И мои тоже.
   – Да, только я здесь ни при чем.
   – Ой, – снова заговорила Сэнди, – так это твоя дочь? – Она посмотрела на Джейн. – Ты же сказала, что ты коп.
   Фрэнк вздохнул.
   – Да, она у нас коп.
   – А ты знаешь, что ты разбил ей сердце? – продолжала Джейн. – Или тебе все равно?
   – А как насчет моего сердца? – вмешалась Сэнди.
   Джейн даже не обратила внимания на блондинку: она глядела на Фрэнка в упор.
   – Я не узнаю тебя, папа. Раньше я тебя уважала. А теперь – посмотри на себя! Какой ты жалкий, просто ужас! Стоило этой белобрысой потаскушке повертеть задом, и ты как тот глупый кобель повел носом. Вперед, папа, трахайся!
   Фрэнк пригрозил ей пальцем.
   – Ну я тебе покажу!
   – Думаешь, эта шлюха позаботится о тебе, когда ты заболеешь и сляжешь, а? Думаешь, станет нянчиться с тобой? Господи, да она хоть готовить умеет?
   – Да как ты смеешь! – возмутилась Сэнди. – Меня жетоном не запугаешь!
   – Мама простит тебя, пап. Точно знаю. Поговори с ней.
   – Твои действия противозаконны, – всполошилась Сэнди. – Это чистое насилие! Полицейский произвол!
   – Сейчас я тебе покажу, что такое полицейский произвол, – рявкнула в ответ Джейн. – Если ты будешь продолжать давить на меня.
   – И что ты сделаешь, арестуешь меня? – вдруг стала наседать на нее Сэнди, сузив глаза до обрамленных тушью щелочек. – А ну, давай! – Блондинка изо всех сил ткнула пальцем в грудь Джейн. – Попробуй!
   Дальше последовало непроизвольное действие. Джейн среагировала мгновенно, не задумываясь. Она схватила Сэнди за запястье и вывернула ей руку. Сквозь шум в ушах от притока крови она услышала, как Сэнди застонала, ругаясь. И как отец воскликнул:
   – Прекрати! Ради Бога, перестань!
   Дальше Джейн действовала чисто машинально: она пихнула Сэнди со всей силы, та тут же упала на колени – так Риццоли обычно обращалась с преступниками. Только на этот раз ею руководила настоящая ярость, заставлявшая Джейн сильнее выкручивать руки, стремиться причинить боль этой женщине. Унизить ее.
   – Риццоли! Господи, Риццоли, хватит!
   Окрик Фроста в конце концов заглушил удары ее собственного пульса. Она резко выпустила Сэнди, отступила назад и, тяжело дыша, тупо уставилась на дамочку, которая так и стояла на коленях посреди тротуара и хныкала. Фрэнк опустился на колени рядом с Сэнди и помог ей встать.
   – И что, черт возьми, ты собираешься теперь делать? – Фрэнк воззрился на дочь. – Арестуешь ее?
   – Ты же видел. Она толкнула меня.
   – Она была расстроена.
   – Она первая начала выступать.
   – Риццоли! – тихо проговорил Фрост. – Может, закончим на этом?
   – Я могла бы арестовать ее, – выдохнула Джейн. – Могла бы, черт ее подери!
   – Ну да, – согласился Фрост. – Конечно, могла бы. Но неужели это необходимо?
   Джейн тяжело вздохнула.
   – У меня есть дела поважнее, – пробормотала она, развернувшись и направившись обратно к машине.
   Не успела она забраться на пассажирское сиденье, как отец с блондинкой уже скрылись за утлом.
   Фрост уселся рядом и захлопнул за собой дверь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация