А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Охотник за головами" (страница 22)

   Кровавый ритуал

   Среда, 10 ноября, 10.25
   Он чувствовал, что у него повышается давление, и был вовсе этому не рад.
   До 4.45 утра Деклерк работал у себя в теплице. Теперь она была завалена книгами, папками и магнитофонными кассетами. Вокруг умирали розы – осенние сорта, вроде "Эрфурта", "Вечного пламени" и "Золотых крыльев". Их лепестки усыпали пол, что уже было признаком невнимания хозяина к своим обожаемым цветам.
   В шесть он поехал в штаб отряда и полтора часа просидел на телефоне. Сперва на него обрушился генеральный прокурор; потом мэр Ванкувера усталым голосом сообщила, что она не может больше отвечать на вопросы и отныне будет отправлять всех журналистов к нему. Потом позвонил Шартран из Оттавы и сказал, что оппозиция в палате общин поставила правительство в трудное положение, поэтому ему придется поднажать.
   – Бери все, что тебе нужно, Роберт. Людей, технику – все, что захочешь.
   Но его беспокоили не политики. Деклерк был почти уверен, что Охотник появится снова. Он и так слишком долго ждет. Его последнее появление едва не вызвало в городе бунт, и в случае нового бунт будет почти неизбежен.
   Роберт Деклерк сел за стол и открыл очередную папку.
   Дело оборачивалось не лучшим образом. Никто из задержанных во время облавы не был причастен к убийствам. Их главной надеждой оставался Мэттью Пол Питта, но ОН в течение нескольких дней ничего не дало. Каждый вечер Питта проводил в стриптиз-клубах, а днем спал в кустах в Стэнли-парке.
   Джон Линкольн Харди исчез два дня спустя после возвращения Скарлетта и Спэн. Деклерк вновь и вновь перечитывал их отчет о церемонии вуду. Харди оставил маски в Спокане, вылетел в Калгари и таинственно растворился где-то по пути. Теперь оставалось только ждать.
   Деклерку хотелось иногда сосредоточить все расследование на Питта и Харди – то есть повторить ошибку англичан с Йоркширским Потрошителем. Но он сопротивлялся этому искушению, зная, что оно может поставить под угрозу всю операцию.
   "Господи! – думал он иногда. – И зачем я вообще в это ввязался?"
   Потом он вспоминал о Дженни. Почему-то она все чаще вставала у него перед глазами. Когда он писал историю, этого не было – погружаясь в чужое прошлое, он хотя бы ненадолго забывал о своем.
   Он попытался сконцентрироваться на деле. Рассеянно набрасывая какую-то записку, он заметил, что у него испортился почерк. Руки опять дрожали.
   Тряхнув головой; он залез в ящик стола и достал таблетку бензедрина.
* * *
   11.41
   – Черт, – сказал Скарлетт. – Какая херня!
   Но они оба знали, что это не херня.
   Они обнаружили в Нью-Орлеане вудуистский культ, группирующийся вокруг гаитянской Королевы, ее двух сыновей и их кузена. Одним из сыновей был живущий в Ванкувере Ракстроу, другим – зобоп, проводивший церемонию. Кузен, Джон Линкольн Харди, был в семье добытчиком.
   Культу требовались деньги. Частично их добывали, продавая кукол-худу и другие амулеты через аптеку в городе. Может быть, таких аптек в Штатах была целая сеть.
   Как в любой древней религии, были в вуду фанатики, ждущие Мессию. Когда появилась Королева, старые ведьмы сбежались к ней, платя за участие в кровавых обрядах старыми масками, хранившимися в их семьях.
   Волк надзирал за культом в Нью-Орлеане, а Лис, он же Стив Ракстроу, решил поселиться в Ванкувере. Возможно, в Штатах слишком велика конкуренция. Для заработка он занялся музыкальным бизнесом, а потом перевозкой кокаина, который переправлялся через границу в масках. Без сомнения, часть выручки поступала на юг, матери и брату.
   По теории Скарлетта и Спэн Джон Линкольн Харди, он же Хорек, еще в Нью-Орлеане занимался сутенерством, удерживая девиц частично наркотиками, частично страхом перед своим "худу".
   Потом Харди по какой-то причине тоже приехал в Ванкувер. Может быть, мать послала его вразумить отбившегося от рук сына. Судя по записям, семья была не очень довольна поведением Ракстроу.
   С собой Харди привез Хелен Грабовски, она же Патриция Энн Палитти. Ее постигла судьба многих девушек, которых Хорек приучил сперва к кокаину, а потом посадил на иглу. В городе он первым делом нашел поставщика наркотиков для своей шлюхи. Это и был Джо Виналагилис. Сам Харди тем временем принял участие в кокаиновом бизнесе брата.
   Тут его и накрыл капрал Типпл, а потом за него взялся летучий патруль и...
   – Черт! Мы его упустили! – воскликнул в этом месте Рик Скарлетт.
   – Знаешь, – сказала Спэн, – если мы правы, и убийства – это часть ритуала вуду, то мы будем чувствовать себя жуткими дураками, если не сумеем предотвратить еще одно.
   – Ты думаешь, он использует черепа для перевозки наркотиков?
   – Кто знает? Может быть, ему просто нравится убивать и таскать с собой их головы. Может, это его личный ритуал или испытание. Может, их кости продаются как амулеты или закапываются на том острове. Здесь все возможно.
   – Ладно, предположим, что он убил Грабовски. Может быть, она стала ему не нужна, когда он связался с Ракстроу, или он боялся, что она как-нибудь его выдаст. Но как тогда быть с костями Лиз Грейнер?
   – Может быть, он уже был здесь раньше, пытаясь найти Ракстроу, и убил ее тогда. А может, это сделал Ракстроу или они оба.
   – И теперь они привыкли убивать и уже не могут остановиться. Черт, надо же было нам их упустить!
   – Нам нужно было сойти вместе с ними в Спокане и посмотреть, кто заберет маски. Нужно было следить за Харди всю дорогу. Нужно было сделать много того, что мы не сделали.
   – Интересно, где сейчас эти маски?
   – Может быть, их тайком перевезли через границу. Или они ждут своего часа в Спокане.
   – Так что же нам делать?
   – Прежде всего найдем Типпла, – сказала Кэтрин Спэн.
   – Я бы лучше поискал Ракстроу. Он знает, где Харди, и это его маски.
   – Что толку? Так мы его только спугнем. Он же ничего не сказал в прошлый раз.
   Рик Скарлетт усмехнулся:
   – Ты плохо меня знаешь, Кэти. Меня не так легко одурачить. Когда мы встретимся с Ракстроу в следующий раз, уверяю тебя, он заговорит.
   – Верю, верю. Но давай сначала найдем Типпла.
* * *
   ОТТАВА, ОНТАРИО
   17.30
   В половине шестого этого пасмурного дня комиссар Франсуа Шартран вышел из здания КККП. Как обычно, он медленно шел по людным улицам центра, глядя на проезжающих мимо в длинных черных машинах служителей народа. У здания парламента он отыскал свободную лавочку, сел и закурил "Голуаз".
   Днем ему еще раз позвонил Эдвард Фицджеральд, министр внутренних дел. Оппозиция опять подняла в палате общин вопрос о поимке Охотника.
   – Франсуа, ты не можешь допустить больше убийств, слышишь? Ни одного.
   Этот звонок не слишком взволновал Шартрана; это была часть его работы. Многие думали, что комиссар – не более чем диспетчер, сидящий за большим столом со множеством телефонов и ждущий, когда его подчиненные сделают дела. Но Шартран знал, что все обстоит иначе.
   Его работа была тяжелым грузом. Каждый раз, когда в Канаде что-то случалось, за это отвечал он. А сейчас случилось очень нехорошее.
   Шартрана беспокоил последний разговор с Деклерком.
   В самом разговоре не было ничего особенного – разве что усталый голос суперинтенданта, – но Шартран отлично чувствовал, что его протеже на грани срыва. И немудрено – ни одно дело на его памяти не вызывало в обществе такого накала страстей, как то, что происходило сейчас в Ванкувере. Шартран получал все больше сообщений об инцидентах с участием женщин. Страх рос с каждым днем, и вместе с ним росло давление на Деклерка.
   Человек, расследовавший дело Йоркширского Потрошителя, был доведен до нервного срыва. То же самое вполне могло случиться и с Деклерком.
   "Что я делаю в Оттаве? – спросил себя комиссар. – Место генерала – в бою, рядом со своими солдатами".
   Шартран закурил вторую сигарету и принял, наконец, решение.
   Завтра он отправится в Ванкувер и встретится с Деклерком. Время объединить силы.
* * *
   ВАНКУВЕР, БРИТАНСКАЯ КОЛУМБИЯ
   Четверг, 11 ноября, 3.45
   «Спарки»
   – Заткнись! Убирайся! Оставь меня в покое!
   «Спарки, неужели ты не хочешь поговорить со своей мамочкой?»
   – Ты умерла! Отвяжись от меня! Я знаю, что тебя больше нет!
   «Спарки. Я жду тебя. Спускайся и расчеши мои волосы».
   – Нет!
   «Они такие мягкие и длинные. И черные, черные, как ночь».
   – Мама, что тебе от меня надо? Почему ты не оставишь меня в покое?
   «Потому что я люблю тебя, Спарки».
   – Нет, не любишь. Ты заставляешь меня делать ужасные вещи.
   «Не бывает радости без боли».
   – Но я не хочу делать это!
   «Ты сделаешь все, что я скажу».
   – Нет!
   «Да».
   – Нет!
   «Тогда послушай».
   Молчание.
   «До меня они не доберутся. Это тебя посадят в клетку, как зверя, и скажут, что ты сошел с ума. Никто тебе не поверит».
   – Я найду другую женщину.
   "Чушь, Спарки. Мы оба знаем, что я – твоя единственная любовь".
   – Я ненавижу тебя, мама! Ты меня слышишь? Ненавижу, ненавижу... а-а-а!
   «Так ты сделаешь то, что я хочу?»
   – Нет, мама, прошу тебя, не надо!
   «Сделай это еще раз. Просто чтобы убедиться».
   – Мама, не надо! Это так больно.
   «Ну, давай спускайся же».
   – Иду, мама. Я иду.
   «Давай, Спарки. Спустись и расчеши мои волосы, и тебе сразу станет легче. Скажи, что ты любишь меня».
   – Да. Я люблю тебя, мама, люблю, проклятая сука!

   "Нет, сэр, этот тип в маске не доктор Джекил"

   5.43
   К восходу Наташа Уилкс уже была готова. С чашкой кофе в руке она смотрела в окно домика, как над горизонтом поднимается оранжевый край солнца. Потом она надела парку, натянула перчатки и вышла наружу.
   Ее лыжи так же стояли у стены, только за ночь их припорошило снегом. Почистив их, она несколько минут постояла, глядя на гору Сеймур и на просыпающийся город внизу. "Бедняги, – подумала она, – опять на работу". Потом она вспомнила, что сегодня выходной, День Памяти. Это ее огорчило – опять в горах будет полно людей.
   Таша Уилкс ощущала подъем сил. Жизнь ее шла прекрасно.
   Смазав лыжи синим кремом "Свикс", она надела их. Снега выпало много уже в ноябре, и сезон предвиделся отличный. Она заправила черные волосы под шапочку, взяла в руки бамбуковые палки и выехала на лыжню.
   «Хоть немного покатаюсь одна», – думала она.
   В двадцать семь Наташа уже была одним из ведущих кинокритиков города. Она получила дипломы искусствоведа в Лондоне и Нью-Йорке. Работа ее заключалась в том, что пару часов в день она смотрела кино, потом писала статьи и отправляла их в газеты. Не удовлетворившись этой работой, только вчера она сдала в печать первый любовный роман.
   К 6.25 она уже вспотела и остановилась на склоне в пятнадцати футах над рекой Сеймур. Внизу текла холодная чистая струя воды, при виде которой женщине захотелось пить. Она достала из рюкзака термос и налила себе горячего какао.
   Сперва она не заметила лыжника, выехавшего из-за склона. Это случилось, только когда он был уже в тридцати футах от нее. Подняв глаза, Наташа увидела, что его лицо закрыто вязаной маской. Странно – было еще не так холодно. Она видела только три отверстия для глаз и рта.
   Когда лыжник был уже в семи ярдах, Наташа допила какао и закрутила крышку термоса. Когда он был в трех ярдах, она положила термос в рюкзак.
   Потом она поняла, что лыжник не собирается сворачивать и сейчас налетит на нее.
   "Вот осел", – подумала Наташа Уилкс и уже открыла рот, чтобы крикнуть "Куда вас несет?" – когда сильный удар бросил ее на землю.
   Очнулась она внизу, у самого берега реки. Голова гудела, и она даже не почувствовала, как нож разрезает ей штаны.
* * *
   11.10
   – Что это за парад? – спросил Рик Скарлетт.
   – Сегодня ведь День Памяти, а Конные гибли на войне. А может, это потому, что сегодня прилетает комиссар, – объяснил Уильям Типпл.
   – Здорово! Как будто нам больше нечего делать. – Они сидели в кафе и пили уже по второй чашке кофе. Типпл наконец-то нашелся – когда Скарлетт и Спэн приехали, им сказали, что капрала снова нет. Он давал свидетельские показания в Келуне.
   – Мы потеряли Харди, – сказал Скарлетт.
   – Вы не одиноки. У нас пропал Ракстроу.
   – Ты что, шутишь?
   – Он взял напрокат самолет – у него есть лицензия – и укатил. Самолет с поплавком.
   – И куда он мог деться?
   – Понятия не имею.
   – Что нам теперь делать? – спросила Кэтрин Спэн.
   Типпл пожал плечами:
   – Сидеть и ждать, пока они не появятся. Больше делать нечего.
   – Конечно. Остается поучаствовать в этом дурацком параде, – фыркнул Скарлетт. – Знаете, иногда жизнь меня сильно удивляет. Очень сильно.
* * *
   11.15
   Роберт Деклерк опять видел тот же сон.
   Прошлой ночью он лежал в кровати и смотрел на взрывающиеся на потолке краски, которых там на самом деле не было.
   В два ночи он сказал себе, что понемногу становится наркоманом.
   В три часа он встал и принял снотворное. Потом уснул, и ему опять приснился дом в лесах. Он вскочил в холодном поту и остаток ночи пролежал, глядя в потолок. Один раз ему почудился голос со стороны Женевьевы, произносящий слова: "Ты ее потеряешь". Но повернувшись, он увидел, что жена мирно спит.
   В пять он сел в кровати и полчаса смотрел на спящую Женевьеву. Ее волосы рассыпались по подушке, как паутина. "Ты знаешь, как я тебя люблю?" – прошептал он ей в ухо и встал.
   В 5.55 он вышел из дома.
   Теперь он стоял на взлетной полосе аэродрома и смотрел, как садится самолет, в котором летел Франсуа Шартран.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация