А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ядовитые цветы" (страница 10)

   – Вам, Лиза, исключительно на концерты надо ходить, – поморщился Виктор. – Что ж, пойдем непременно. А все-таки здесь вы бы расслабились. Смотрите, и кофе ваш остыл.
   – Да-да, – очнулась Лиза. – Как красиво, правда?
   – Прекрасный инструмент, я его тоже люблю. Но у меня такое впечатление, что вы вообще слышите саксофон впервые? Ведь исполнитель самый обыкновенный, импровизации не совсем его, а по известным мелодиям.
   – Да? – расстроилась Лиза. – А мне так понравилось…
   Но даже скептическое замечание Виктора не изменило ее впечатления. Саксофонист играл прекрасно! Лиза нисколько не обиделась на Виктора. Ведь он не просто водил ее по дорогим заведениям, а позволял почувствовать так много нового! Она, например, не знала, что так приятно проводить вечер за чашкой кофе, в обществе незнакомых людей, которые не мешают тебе своим присутствием, а наоборот – создают совершенно особое настроение приподнятости и уюта одновременно. Как смутный сон вспомнила она свою новополоцкую компанию и тоску, которая охватывала ее, когда она видела те знакомые лица…
   «Может быть, я становлюсь высокомерной?» – подумала Лиза.
   Но какой-то тихий и властный голос говорил ей, что дело совсем в другом. Наверное, нечто подобное испытывает человек, когда видит, как посаженное и забытое семечко вдруг дает зеленый росток, как не по дням, а по часам этот росток становится необыкновенным, удивительным растением. Такой росток Лиза чувствовала сейчас в собственной душе…
   Они дослушали саксофониста, выпили еще по чашечке кофе. Люди уходили, приходили новые посетители; не похоже было, что близится закрытие.
   – А здесь хоть до утра можно сидеть, – объяснил Виктор. – Сюда вообще обычно заходят после работы – именно посидеть за кофейком, расслабиться. Я здесь часто бываю.
   Вечерняя Тверская встретила их особым, только московским вечерним улицам присущим, гулом. Это был именно единый гул, складывающийся из разных звуков: шороха шин по асфальту, болтовни и смеха прохожих, музыки, доносящейся из ресторанов. Тверская казалась Лизе рекой, и она с удовольствием погружалась в ее сильные, набегающие волны. Она вдруг почувствовала себя здесь не чужой, и ей показалось странным это ощущение: ведь она ровно ничего не сделала, чтобы стать здесь своей, да и оказалась-то на Тверской в такое время всего во второй раз.
   Ей хотелось спросить Виктора, знакомо ли ему такое чувство, но она не решилась расспрашивать, потому что знала, что он устал. Лиза вообще хотела о многом расспросить его. Тем более что она не знала, встретится ли с ним еще раз… Это было совершенно непривычное для нее ощущение. Лиза чувствовала, что играет зависимую, подчиненную роль, но это почему-то не оскорбляло ее, не вызывало желания вырваться из-под этого странного, непредсказуемого покровительства.
   «Может быть, я все-таки влюбилась в него?» – мимолетно подумала она.
   Но об этом невозможно было думать мимолетно, в этом вообще не так легко было разобраться – главным образом потому, что Лиза никогда еще не была влюблена.
   Если бы она рассказала об этом, например, Николаю – тот наверняка бы не поверил. Как, его сестра, эта девочка, при одном взгляде на которую думаешь именно о любви, – и не была влюблена? Быть не может! И все-таки это было так. В свои неполные двадцать лет Лиза Успенская пыталась понять, влюблена ли она в человека, с которым провела вечер, и ей не с чем было сравнить свое чувство к нему…
   В машине Виктор снова помрачнел – это было особенно заметно после его недавнего оживления в полутемном зале отеля. Всмотревшись в его лицо, Лиза заметила, что глаза у него едва не закрываются, что еще немного – и он уснет прямо в машине.
   – Извините, Лиза, – произнес Виктор, когда машина остановилась у подъезда. – Вечер сегодня получился какой-то скомканный. Но это просто моя усталость виновата, не больше. До встречи! Я вам позвоню.
   Она простилась с ним, кивнула и его знакомому, который все так же сидел рядом с шофером, и вошла в подъезд. Несмотря на то что мало было в ее жизни столь насыщенных, интересных вечеров, ее одолевало недоумение. Как-то не так все происходило, как, по ее мнению, должно было происходить, когда девушка встречается с мужчиной.
   Но – что происходит? И как – должно?

   После «театрального выхода» Виктор снова исчез.
   «Наверное, опять улетел в свои Эмираты, – думала Лиза. – Но не живет же он там? А ведь от него уже две недели ни слуху, ни духу!»
   Все-таки было что-то унизительное в таком ожидании, хотя Виктор ничем как будто не унизил ее – даже наоборот, был с нею так вежлив, как ни один из ее прежних знакомых.
   Лиза думала, не позвонить ли самой: ведь его карточка лежала в ее записной книжке. Ну и что она скажет? Что хочет с ним встретиться – и выслушает в ответ, что ему сейчас не до нее? Нет, вот это уже будет настоящее унижение, на которое она не пойдет никогда!
   Николай внимательно приглядывался к сестре – тем более что и приглядываться особенно не приходилось: все чувства были написаны на ее лице.
   – Лиза, – сказал он наконец, – я тебе разве не говорил, что, если он вообще не позвонит, надо только радоваться?
   – Говорил.
   – Так что ж ты переживаешь? У них своя жизнь, ты пойми! У твоего нефтяного короля наверняка есть жена, дети, любовница, не говоря уже о том, что его бизнес требует уйму сил. А ты сидишь в своей горнице и ждешь, не пришлет ли он голубка!
   Что могла ему ответить Лиза? Она до сих пор не знала, есть ли у Виктора семья. И почему не быть семье, ведь он не мальчик! Чего же она действительно ждет?
   Часто звонила Наташа. Говорила, что скучает, хотя работа ужасно интересная.
   – Я вам в письме подробнее напишу! – обещала она. – Столько всего – никаких денег не хватит по телефону рассказать!
   Письмо от нее пришло почти через месяц, и Николай на чем свет стоит ругал почту, которая работает, как в каменном веке. В письме, кроме описаний европейских красот и налаженного быта, содержалось и нечто интересное для Лизы: Наташа нашла для нее отличную возможность приехать в Германию!
   – Нет, ты только подумай! – восхищался Николай, сидя за воскресным завтраком. – Ведь мы ни о чем таком и не говорили, а Наташка, молодец, разыскала! И главное, тебе не прислугой предлагают ехать, а именно пожить в семье, как взрослой дочери – ну, и поработать, конечно, с ребенком посидеть. Но это для тебя, по-моему, теперь семечки – наловчилась с Маринкой!
   – Но почему вдруг гувернанткой? – удивлялась Лиза. – Я ведь ничему не смогу этого ребенка научить. Я даже языка толком не знаю, после нашей-то школы.
   – Да чему его учить? Без тебя научат! Твое дело – приглядывать за ним до обеда, вот и все. Она ведь подробно пишет: это совершенно нормальная работа, по-французски называется «о-пэ», половина европейских девчонок едут вот так в иностранные семьи сразу после школы. У этих ее Нойбергов сейчас француженка живет, а чем ты хуже француженки?
   – Может, и хуже…
   – Вот уж нечего прибедняться, особенно тебе! – возмутился Николай. – И в конце концов, поедешь не к чужим людям, к Наташкиным знакомым, поживешь, посмотришь. Не понравится – уедешь, и все дела, паспорт при тебе, билет тоже! А там – чем черт не шутит…
   Лиза понимала, что имеет в виду брат: может быть, ей повезет, и она влюбится там в какого-нибудь немца; вернее, немец влюбится в нее. Это была голубая мечта всех ее подруг, некоторые даже специально ездили в поисках иностранных женихов из Новополоцка в Жодино, где итальянцы строили какой-то новый цех на автомобильном заводе.
   – Да что ты меня уговариваешь, Коля, разве я против?
   – Ты только не думай, что мы тебя туда отправляем жениха искать. Разве плохо Европу посмотреть? А как тебе еще туда попасть? Пока это ты еще станешь у нас кинозвездой! – улыбнулся Николай.
   Лизе действительно было интересно – еще бы, Германия! Об этом она вообще не думала, когда ехала сюда. И если бы не легкая заминка – знакомство с Виктором, которое развивалось так странно и неизвестно что обещало впереди, – она не задумалась бы ни на минуту. Но, конечно, из-за Виктора она от Германии не откажется, и дело здесь совсем не в погоне за женихами – просто ей все интересно.
   Неожиданная перспектива переменила Лизино настроение. Она снова повеселела, отсутствие Виктора перестало тяготить ее. Не сошелся же свет на нем клином! Да и вообще, может быть, прав Коля, и это даже лучше для нее, что он не появляется.

   Как и в прошлый раз, Виктор появился именно в тот момент, когда Лиза уже смирилась с его исчезновением.
   Его голос в трубке звучал весело:
   – Сегодня, Лизонька, я весь в вашем распоряжении!
   Лиза хотела сказать что-нибудь едкое – мол, семья отпустила? – но она совершенно не умела, да и не хотела ставить людей в неловкое положение. Зачем обижать Виктора, и разве он должен отчитываться перед ней? Поэтому она произнесла только:
   – Но едва ли я могу предложить вам что-нибудь интересное…
   – Вы – мне? – рассмеялся Виктор. – Об этом и речи нет! Это я хочу предложить вам что-нибудь интересное и жду ваших пожеланий.
   – У меня их нет.
   – Тогда давайте встретимся и обсудим это дело на месте, хорошо?
   И Лиза согласилась. А почему ей было не согласиться, когда никаких планов у нее в этот вечер не было, как не было их и в предыдущий, и, наверное, в следующий вечер?
   Виктор, как обычно, подъехал к дому. Все мамаши с колясками уже смотрели на Лизу с подозрением, а одна и вовсе перестала здороваться – интересно, почему? Но сейчас Лизе было не до того, чтобы размышлять об этом.
   – Вы, наверное, обиделись на меня, Лиза? – спросил Виктор, едва они отошли от подъезда.
   – Вообще-то не очень…
   – Не очень, но все же обиделись?
   Он внимательно и весело смотрел на нее, выражение его лица было сегодня совсем другим, чем в прошлый раз, во взгляде не было и тени усталости, и его искрящееся оживление невольно передалось Лизе.
   – Я не обиделась на вас. – Лиза прямо посмотрела на него. – Я просто подумала, что ничего о вас не знаю.
   Виктор рассмеялся так весело, что Лиза тоже невольно улыбнулась.
   – Лизонька, вы – чудо! Сам себе не верю: стою где-то у подъезда, и прелестная юная девушка с зелеными, как тот самый виноград, глазами хочет знать обо мне буквально все!
   – Нет, вы меня неправильно поняли, – поспешно сказала Лиза. – Я не допытываюсь ни о чем, но со мной никогда такого не было – чтобы я совсем ничего не знала о человеке, с которым встречаюсь.
   – И у меня даже есть подозрение, – Виктор взял ее под руку и повел к машине, – что вы не со многими и встречались до меня. Я не прав?
   – А можно мне не отвечать на ваш вопрос? – Лиза неожиданно рассердилась.
   – Вы взрослеете на глазах, Лиза! – Виктор нисколько не обиделся. – Я думал, вы ответите: да, прав. Но это совершенно неважно, встречались вы или нет, а гнев вам идет. Впрочем, вам идет все, что заставляет сверкать ваши глазки!
   Занятая разговором, Лиза не сразу заметила, что машина сегодня другая: на этот раз действительно «Мерседес». Виктор выглядел как всегда элегантно, это она заметила сразу. На нем был костюм того же необычного цвета, который так бросился Лизе в глаза при первой встрече: цвета едва уловимой зелени. И, конечно, под цвет костюма была подобрана рубашка, и пестрый галстук с рисунком «павлиний глаз» неуловимо соответствовал основному тону. Неужели он не женат – а кто же подбирает ему все это? Лиза вспомнила, как бывают одеты холостяки, какие у них прически; взять хотя бы Валентина Казимировича. Да что там Валентин – даже Коля, не пригляди Лиза вовремя, норовит надеть то, что висит в шкафу поближе. Хорошо, что там ничего страшного не висит, но дело ведь в самой привычке! А вот Виктор всегда выглядит безупречно, его и представить невозможно в мятых брюках или нечищеных ботинках.
   Шофер, как обычно, сидел за рулем, но человека на переднем сиденье не было.
   – Ваш приятель не поедет сегодня с нами? – спросила Лиза.
   – Какой приятель? О господи! – Виктор посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. – Лиза, вот такая наивность – это уже лишнее. Неужели вы не поняли, что это был просто охранник? Трудно поверить!
   Лиза едва не заплакала. Сколько можно выглядеть идиоткой! Но разве она виновата? Где же ей было видеть телохранителей? Виктор тут же устыдился своих слов:
   – Ну-ну, не расстраивайтесь, Лизонька, я просто забыл, что вы человек совсем другого мира. Но неужели даже по телевизору не видели, в газетах не читали?
   – Я читала, конечно, но я не связывала все это с вами…
   – А с кем же вы тогда все это связывали? Сейчас никто не живет без охраны – в определенном кругу, разумеется.
   – Но вы и тогда, в ресторане, были один, и сегодня…
   – Да, позволяю себе такую слабость иногда. Надоедает, знаете ли, что они сопровождают тебя… Везде, одним словом, сопровождают. И, помимо прочего, сидят над душой, когда ты беседуешь с девушкой. Вот и плюнешь иногда на все, поедешь один. А сегодня вечер какой чудесный – май! Итак, куда мы едем на этот раз? – весело спросил Виктор. – Ах, да, вы ждете моих предложений, и правильно. Не буду делать вид, что наш сегодняшний выход – экспромт. Вы любите Испанию?
   – Вы хотите пригласить меня в Испанию? – улыбнулась Лиза.
   – Почти. Во всяком случае, попробовать испанскую кухню и послушать испанскую музыку.
   – С удовольствием!
   Лизино расстройство из-за телохранителя точно ветром сдуло. Виктор умел руководить ее настроением!
   – Тогда – вперед! В «Метрополь» поехали, Слава, – сказал он шоферу.
   «Метрополь»! Лиза столько читала о нем и столько раз рассматривала вьющиеся по его стенам врубелевские картины, что он был для нее уже не просто рестораном, а частью той Москвы, которую она представляла себе по книгам. Может быть, сложись обстоятельства иначе, она увидела бы наяву совершенно другую Москву, чем в своих фантазиях. Но знакомство с Виктором сразу погрузило ее в тот мир, где все казалось возможным…
   Белая мраморная лестница «Метрополя» была как раз такой, какую Лиза представляла – торжественной и величественной. Они поднялись по ней и оказались еще перед одной лестницей – узкой, винтовой. Она словно вела в тайные покои – наверняка такие были в этом старинном здании. Молодой человек, стоявший у лестницы, внимательно вгляделся в Виктора, потом вежливо кивнул и пропустил их наверх. Зал, в который они попали, был невелик и отделен от большого зала стеклянной перегородкой. Это создавало совсем особое ощущение пространства, ограниченного и свободного одновременно.
   Лиза села за столик и тут же залюбовалась живым деревом, которое росло в красивой кадке; такие же деревья были рядом с каждым столиком. Зал выглядел изысканным, и деревья только усиливали это впечатление. Посреди зала размещался невысокий подиум.
   – Значит, испанский ужин? – спросил Виктор. – Это интереснейшая кухня, поверьте. Я всю Испанию объездил, и в каждой деревушке – неповторимые блюда, пальчики оближешь! Конечно, здешней кухне до той далеко, но все же… Вы ели когда-нибудь паэлью?
   – Никогда! – радостно сообщила Лиза.
   – Вот и прекрасно! – в тон ей произнес Виктор. – Значит, закажем паэлью. А пить – сангрию, здесь ее свежую готовят, как и следует, а не наливают готовую из бутылки. – Он перехватил Лизин взгляд на сцену. – А вы уже музыку ожидаете? Сейчас, сейчас начнется, я специально привез вас сюда пораньше, чтобы вы послушали с начала. Хотя это такая музыка: с начала слушать, с конца – все равно хорошо.
   Действительно, музыканты вскоре появились, и одновременно с их выходом принесли паэлью. Лиза просто не знала, на что смотреть раньше. Виктор забавлялся ее нерешительностью.
   – Смотрите, смотрите, милая, на своих музыкантов, еда подождет! Но учтите, холодная паэлья теряет половину своей прелести.
   Пока музыканты усаживались, Лиза успела разглядеть и паэлью – такую же яркую, разноцветную, как одежда на девушке с кастаньетами, поднявшейся на подиум. В паэлье видны были креветки, мидии, еще какие-то экзотические ломтики, и Лиза принялась за нее с таким удовольствием, что даже забыла на минуту о музыкантах, так было вкусно. В темно-розовой искрящейся сангрии плавали фрукты и лед, она была прохладной и приятной.
   Виктор и на этот раз оказался прав: испанская музыка, которую с необыкновенным темпераментом – то скрытым, то рвущимся наружу – исполняли музыканты на подиуме, была удивительно ненавязчивой. Она создавала прекрасный фон для разговора, незаметно улучшая настроение.
   – Итак, вы, Лиза, непременно хотели знать, с кем имеете дело? – начал Виктор. – И что же вас интересует прежде всего – женат ли я?
   Лиза смутилась. В самом деле, чего это вдруг ей пришло в голову приставать к нему с расспросами?
   – Нет, я совсем не о том хотела спросить, – попыталась она оправдываться. – Это совершенно неважно для меня, женаты ли вы. А почему вы всегда говорите мне «вы»? – перевела она разговор.
   – Но ведь вы едва ли станете называть меня на «ты»? – спросил Виктор, и Лиза утвердительно кивнула. – Ну а я не привык «тыкать» собеседнику, который не отвечает мне тем же. И потом, разве вам неприятно мое обращение?
   – Конечно, приятно!
   – Вот видите. Но вернемся к волнующему вопросу, хотя ничего особо волнующего в нем нет: я просто разведен. Моя жена живет теперь в Бразилии – вовремя успела воспользоваться своей увядающей красотой и выскочила замуж за французского дипломата, с которым и пребывает ныне по месту его службы.
   – А она там работает? – заинтересовалась Лиза; ей почему-то было интересно все, что касалось Викторовой семьи.
   – Ну кем она там может работать! Она и здесь-то не работала, после того как мы поженились. Когда-то, сто лет назад, она варила кофе в «Кулинарии» на улице Горького, и это осталось ее единственной специальностью.
   – А дети у вас есть? – спросила Лиза.
   – Есть сын.
   – И он остался с мамой?
   Лизе жаль стало Виктора: каково ему жить в постоянной разлуке с ребенком!
   – Формально – да, но фактически он живет вообще отдельно – учится в частном пансионе в Швейцарии.
   – Как, совсем один?!
   – А что тут такого? Там все совсем одни, даже дети из весьма благополучных семей. Это один из лучших пансионов Европы. А вообще-то он у меня довольно взрослый, ему семнадцать уже.
   Лиза и представить не могла, что у Виктора может быть такой взрослый сын. Сколько же ему, в таком случае, лет? Она-то думала, нет и сорока…
   – Да-да, Лизонька, – ответил на ее безмолвный вопрос Виктор. – Я гораздо старше, чем вы, вероятно, думали. Я и вашим отцом мог бы быть – по возрасту, разумеется. Но, как видите, стараюсь держаться в форме. А это, поверьте, не так просто при моем напряженном жизненном ритме.
   – А вы не скучаете без сына? – спросила Лиза, чтобы уйти от разговора о возрасте, который почему-то был ей не слишком приятен.
   – Да я его вижу довольно часто: всегда заезжаю, когда бываю где-нибудь в Европе. И, кстати, гораздо чаще, чем мне удавалось бы его видеть, живи он со своей мамашей, например, в Крылатском.
   – Но ведь он, наверное, скоро окончит пансион и вернется?
   – Боже упаси! Зачем это ему возвращаться? – удивился Виктор. – Поступит в университет где-нибудь в Европе или в Штатах. Мы с ним сейчас как раз решаем, в какой. А потом будет там работать, как всякий нормальный человек, которому судьба предоставила хорошие стартовые условия. И, знаете, я от всей души надеюсь, что он будет абсолютно избавлен от той дурацкой тяги на родину, которой мы все неизлечимо больны. Да он уже и сейчас совершенно европейский мальчик, это так быстро произошло…
   Лиза была ошеломлена этой семейной историей, которую Виктор рассказывал так просто, как будто подобные описывают в журнале «Работница». Она понимала, что Виктор действительно открывает перед нею какую-то жизнь, о которой она и представления не имела. И это была не просто богатая жизнь, атрибутами которой являлись дорогие рестораны, престижные театры и шикарные машины, – это была жизнь, обстоятельства которой соответствовали душевным обстоятельствам человека. Ей трудно было вообразить, чтобы люди, подобные Виктору, страдали оттого, что им приходится прозябать где-нибудь в глуши, чтобы они не могли по собственной воле переменить свое настроение, – наверное, для этого достаточно съездить на выходные куда-нибудь в Швейцарию, и не похоже, чтобы для Виктора это было проблемой. Он живет так, как должен жить нормальный человек – да-да, в этом все дело! – не какой-нибудь даже выдающийся, а просто нормальный! И это нормально, чтобы сын учился в хорошем пансионе, если родители разошлись, а не метался между ними из комнаты в комнату убогой малометражки. И его спокойная, вежливая манера держаться – тоже нормальна. Не зря ей казалось, что Виктор совсем не влюблен в нее. Скорее всего это так и есть, но разве она чувствует себя из-за этого хуже с ним, чем с каким-нибудь Валентином Казимировичем, который, будучи влюблен, постоянно ноет и требует спасения от жизненных тягот?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация