А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Изнанка неба" (страница 1)

   Гэвин Лайл
   Изнанка неба

   Часть первая

   1

   По крайней мере месяца три ноги моей не было в Афинах, и еще месяца три совсем не улыбалось туда попасть. Но вот я стою здесь и вдыхаю бодрящий бензиновый смог аэропорта Эллинико, поджидая, пока не остынет правый двигатель, и у меня появится возможность произвести хирургическое вмешательство в области его генератора.
   Когда мы порожняком поднялись в воздух, топлива в баках с лихвой хватило бы до самого Бари и даже дальше, но на этих турецких аэродромчиках не слишком-то беспокоятся о том, сколько воды у них в горючем. Так что, когда в довершение ко всему обороты генератора упали ниже двух сотен, стало ясно: Афин мне не миновать.
   В этом мире можно получить только то, за что платишь, а Хаузер не столь щедр, чтобы можно было болтаться над Ионическим морем с полными баками разбавленного водой топлива и ненадежным зажиганием.
   Я вызвал аэропорт Эллинико, сообщил им примерное время моего прибытия и попросил связаться с нашим местным агентом Миклосом, чтобы тот телеграфировал в Берн Хаузеру, а затем подсуетился раздобыть нам какой-нибудь груз. Если только это не слишком отвлечет его от предстоящего обеда.
   Молодой Роджерс вообще-то не разделял моего беспокойства. В его жилах очевидно текла кровь командного состава транспортной авиации королевских военно-воздушных сил, и падение оборотов генератора было не поводом для беспокойства, а объектом наблюдения. Он еще не слишком долго пробыл на месте второго пилота "Дакоты" с семнадцатилетним стажем и вечно барахлящим двигателем, да к тому же имел слабое представление о паршивом горючем в ее баках.
   Ну и черт с ним. Пока он летает со мной, его жизнь вне опасности, и ему это нравится.
   Аэропорт отозвался минут через пятнадцать, сообщил, что им удалось связаться с Миклосом, и поинтересовался, не нужна ли мне аварийная посадка. Я вежливо отказался: в конце концов это были лишь мелкие неполадки в состоянии моего транспортного самолета.
   Мы добрались до Эллинико около половины второго, и я лихо посадил машину сразу на три точки, чтобы на пункте наблюдения убедились: Джек Клей находится в гораздо лучшей форме, чем его самолет. Не думаю, что это произвело на них впечатление. Да я и сам понял это, когда увидел, как заходил на посадку следующий самолет.
   Мы уже были на стоянке, а я стоял в тени крыла своей "Дакоты", пытаясь вспомнить несколько греческих фраз для объяснения с сотрудниками таможни и ждал, пока Роджерс притащит комбинезон и гаечные ключи. В этот момент мое внимание привлек самолет, который поначалу показался мне незнакомым. Небольшой, с высоко посаженными, изогнутыми как у чайки крыльями, он сделал разворот, и тут я понял, что передо мною "Пьяджио 166". Небольшая, ладно скроенная, двухмоторная машина, четыре просторных пассажирских кресла, личный бар и небольшая комната для отдыха хозяина в хвостовой части. С такими машинами приходится сталкиваться довольно редко, и я предположил, что самолет принадлежит одному из крупных греческих судовладельцев.
   Он очень гладко зашел на последний поворот. Когда заходишь с моря, из-за перепада давления машину может пару раз тряхнуть, но "Пьяджио" прошел этот участок как нож сквозь масло. Я даже глазам своим не поверил. Только опытный летчик мог заметить это. Но для меня это скорее было похоже на то, как ты заметишь вдалеке интересную женщину и следишь за ее приближением, ожидая неизбежного разочарования, стоит ей только оказаться рядом. И тут ты замечаешь, что она – само совершенство.
   Даже трудно объяснить в чем это выражается. Так же трудно, как объяснить, чем так привлекли меня маневры этого самолета. Но они были выполнены великолепно. Его вираж закончился в нескольких футах над началом взлетной полосы. Затем крылья выровнялись, нос вернулся в прежнее положение и он скользнул на дорожку, почти без усилий переходя от одного элемента к другому.
   На такое был способен только один пилот из тысячи, а может быть и меньше. Это мог сделать Скрубол Берлинг, Кен Китсон и Зураковский, хотя мне ни разу не пришлось встречаться с последним, и я знал о нем только понаслышке. Во всем мире можно было наскрести не больше дюжины таких асов. Тысячи хороших, даже великих летчиков, у которых была масса достоинств, не обладали этим качеством: полным слиянием со своей машиной и воздухом, что превращало пилотаж в настоящее искусство.
   Я не испытывал к ним никакой зависти. Все это было слишком недостижимо, чтобы пробудить во мне это чувство. Да и далеко не каждый пилот может посадить машину сразу на три точки и при этом удержаться на дорожке. Я просто стоял и смотрел. Можно же просто любоваться красивой женщиной и не испытывать к ней никаких чувств.
   Носовое шасси "Пьяджио" коснулось земли, потом он замедлил свой бег и начал рулежку. Все это было сделано одним плавным движением, без видимых переходов от одного элемента к другому. Я тяжело вздохнул и почувствовал, что рядом со мной стоит Роджерс.
   – Ну, и как тебе это нравится?
   – Неплохой самолетик, – отозвался он.
   Этот парень мог заметить только зуд в своей спине, а все чудеса ограничивались содержимым карманов его брюк.
   – Двигай и уладь все формальности с контрольной службой и таможней, – проворчал я. – Да не забудь прихватить мне бутылку пива.
   После этого мне пришлось помахать своей лицензией на ремонт и обслуживание двигателя перед носом молодого, жаждущего получить работу механика, чтобы убедить его в моей способности самостоятельно почистить контакты на "Пратт и Уитни 1830" не только на вполне законных основаниях, но и гораздо дешевле.
   Последующие полтора часа я ковырялся в правом двигателе. Роджерс все это время подавал мне ключи и бегал за пивом, втайне желая поскорее смотаться и поболтаться по городу. Стоило мне наконец закрыть капот двигателя, как он появился после очередного похода за пивом, но уже на большом, видавшем виды "додже". Рядом с ним за рулем сидел Миклос.
   Это был невысокий, усатый толстяк в сильных очках. Ему уже перевалило за пятьдесят, но он еще не слишком оторвался от этого рубежа. Как агент он мог подрядиться на доставку любого груза и в любую точку на карте. Чем меньше при это возникало вопросов, тем больше ему нравилось. На самом деле это был мелкий жулик, изо всех сил старавшийся стать воротилой среднего класса. На нем был дорогой черно-белый костюм в мелкую клетку, шелковая кремовая рубашка с отложным воротничком и соломенная шляпа. Правда все это выглядело так, словно он искупался в супе.
   – Привет, Микки, – сказал я, слезая с крыла.
   – Капитан Клей! – отозвался он и протянул маленькую пухлую руку. От нее трудно было ожидать той силы, с которой Миклос сжал мою ладонь. – Я уже виделся с твоим напарником, – тут он махнул в сторону ухмылявшегося Роджерса.
   – Извини за вторжение, Микки, – начал я, – но мне не хотелось тащиться до Бари с неисправным двигателем. Как твои успехи на любовном фронте?
   Миклосу вопрос понравился: теперь ему не нужно было самому поднимать эту тему. Он пожал плечами и улыбнулся.
   – Ах, эти молодые красотки меня не ценят. Вот если бы я был высокий, стройный и симпатичный как ты... – эта идея вызвала у него прилив энтузиазма и агент снова ухмыльнулся.
   Мне оставалось только улыбнуться в ответ.
   – Ты телеграфировал Хаузеру?
   – Конечно. Я сообщил ему, что у меня есть для тебя груз.
   – В самом деле? Быстро же ты обернулся.
   – Можешь сегодня вылететь в Триполи?
   – В Ливию?
   – Да, сегодня же.
   Шестьсот пятьдесят миль или пять часов полета. Больше часа уйдет на погрузку. Эти вещи порой занимают гораздо больше времени, чем кажется на первый взгляд. Так что раньше девяти мне до аэропорта Идрис не добраться. Довольно неплохо.
   Единственная загвоздка состояла в том, что все эти мили пролегали над морем, а в моих баках все еще оставалось слишком много воды. Но я не стал заострять на этом внимание. В конце концов это была работа, за которую мне платили.
   – Можно, – согласился я. – Какой груз?
   – Запчасти для бурильных установок. Тысяча четыреста килограмм.
   – Около трех тысяч фунтов. И где же он?
   – Уже здесь, капитан, – он показал в сторону ангара. – Все готово.
   Тут Миклос ухмыльнулся, забрался в "додж" и укатил в указанном направлении.
   – Забавный коротышка, – заметил Роджерс.
   – Ты пиво принес?
   – Да, – он протянул мне небольшую коричневую бутылку. – Мы отправляемся в Триполи?
   – Если только не будет осложнений, – я откупорил бутылку ключом и стал вливать пиво в глотку.
   – Тогда мы сможем вернуться в Берн завтра к обеду.
   – Верно. Если только двигатель на полдороге не захлебнется.
   Мне было интересно, смогу ли я прямиком добраться до Бенгази и затем держаться вдоль береговой линии. Это прибавит еще миль двести пятьдесят и пару часов полета, но над морем мы будем лететь только двести пятьдесят миль, а не шесть с половиной сотен.
   Из-за ангара, поднимая тучи пыли, показался "додж", за ним тащился разбитый грузовичок с высокими бортами. Рядом с Миклосом сидел крупный мужчина с маленькими черными усами и обильной черной растительностью, выбивающейся через открытый ворот его рубахи. Когда агент направился к нему, тот оставался в машине.
   – Все готово, капитан, – ухмыльнулся Миклос.
   Грузовик медленно подрулил к "Дакоте" и замер в нескольких футах от двери. В его кузове лежало десять деревянных ящиков, сильно смахивавших на гробы, но крепко сбитых из досок дюймовой толщины, и так посеревших от солнца и пыли, словно их возили целую вечность. На них расположился крепко сбитый тип в белой рубашке и таких же свободных спортивных брюках, недружелюбно посматривавший в мою сторону.
   Миклос что-то сказал ему на греческом, тот спрыгнул на землю и стал подтаскивать первый ящик на краю кузова.
   – С таможней все улажено, – объявил Миклос, дергая за опоясывавшую ящик крест – накрест проволоку со свинцовым медальоном таможенной пломбы, и позвал остальных на помощь сидевшему в кузове типу. Тут он извлек из внутреннего кармана кучу бумаг и протянул мне пару из них: заполненную таможенную декларацию и чистую квитанцию на груз, которую следовало заполнить после его погрузки.
   Декларация гласила, что груз состоял из четырех ящиков с резцами для бурильных головок и шести с секциями для тех же установок плюс различные запасные части.
   – И все это требуется очень срочно, – заметил я.
   – Они притащили бурильное оборудование из Ирака и какое-то время хранили здесь. Теперь оно им потребовалось. Американские нефтяные компании не любят ждать, – Миклос пожал плечами. – Столько всякого барахла, просто негде хранить.
   – Хорошо, – сказал я, запихивая таможенную декларацию в нагрудный карман рубашки. – Открой-ка эти ящики.
   – Что, капитан?
   – Ящики. Открой их.
   – Но они уже прошли таможню!
   – Кого-нибудь из них можно снова пригласить опломбировать груз. Все равно им нужно будет произвести досмотр самолета, и они смогут потратить еще десять минут на то, чтобы опечатать ящики.
   – Все так плотно упаковано.
   Два верзилы, водитель грузовика и невысокий, жилистый мужчина в жилете бросили свое занятие и сразу уставились на меня. Я почувствовал, что Роджерс тоже составил им компанию. На лице у Миклоса снова появилась улыбка, правда она стала немного печальнее, но все еще довольно оптимистичная.
   – Капитан, почему ты такой подозрительный?
   – Думаю, Микки, все дело в том, что я старею. К тому же мне уже приходилось возить грузы нефтяным компаниям раньше. Никому в мире не потребуются четыре полных ящика резцов для бурильных головок так спешно, что их надо везти самолетом. Открывай ящики.
   Улыбка Миклоса стала шире и еще печальнее. Он укоризненно покачал головой.
   – Капитан, – Миклос взял меня под руку и отвел в тень самолета. Роджерс потащился за мной следом. – Ну хорошо, капитан, все правильно. Может быть там и в самом деле не бурильное оборудование. По обе стороны все улажено, и здесь, и там.
   – Ну теперь это ближе к истине. Микки. Но остаются проблемы посередине.
   – Пять тысяч драхм, капитан?
   Я услышал как шумно засопел Роджерс. Пять тысяч в любых единицах измерения это впечатляет, особенно если ты не силен в курсах обмена. Для меня эта сумма прозвучала как что-то чуть больше шестидесяти фунтов.
   – Нет, Микки. Мне это не подходит. Не будем терять время.
   – Я добавлю до десяти. Сто двадцать пять фунтов.
   – Нет, Микки, – я отвернулся.
   Агент схватил меня за руку. Он явно был встревожен. Мне впервые довелось увидеть его в таком состоянии.
   – Долларов. Три с половиной сотни. Идет?
   – Нет, я его не повезу. Если ты хочешь иметь дело со мной, то сначала надо договориться. Не стоит торчать посреди летного поля и пытаться затолкать мне его в глотку.
   Я снова отвернулся и стал огибать нос "Дакоты".
   – Ты уже возил оружие, капитан, – бросил мне в спину Миклос. Я даже не остановился, добрался до правого двигателя, поднялся по лесенке и стал закручивать последние болты. По ту сторону самолета послышалась возня и какая-то перебранка. Затем грузовик уехал. Парой секунд позже рассержено урча мотором за ним последовал "додж" Миклоса.
   Когда я спустился по лестнице на землю, меня уже поджидал Роджерс. Он смотрел на меня с плохо скрываемым любопытством.
   – Я часто гадал, сможешь ли ты принять подобное предложение.
   – Ну, теперь тебе это известно.
   – Не обижайся, Джек, но три с половиной сотни долларов это куча денег.
   – Слишком много случайностей, от которых мы очень зависим. Из-за плохой погоды полет может закончиться на Мальте или Сицилии, а я не собираюсь попасться с грузом оружия.
   Он взял приставную лестницу и пошел за мной к двери.
   – Куда оно предназначалось?
   – Вероятнее всего в Алжир. Когда-то оно принадлежало ЭОКА, но так и не попало на Кипр. Переправь его по воздуху в Ливию, затем две с половиной сотни миль по пустыне и можешь оказаться в Алжире, даже не надо пересекать Тунис.
   Роджерс согласно кивнул.
   – Да, я полагаю, это грязный бизнес, – добавил он. – Все же три с половиной сотни баксов.
   – Тебе все равно досталось бы не так уж и много.
   Похоже он обиделся.
   – Миклос сказал, что ты уже возил оружие, – то ли из упрямства, то ли из вредности не унимался Роджерс.
   – Он просто болтает. Я бросил лестницу в хвост "Дакоты", хлопнул дверью и отправился запросить у Хаузера новых инструкций по телеграфу. Но мне не стоило беспокоиться. Когда я вернулся и запустил двигатель, чтобы проверить генератор, скопившаяся на дне бака вода едва не смыла двигатель с крыла. Нравилось мне это или нет, а эту ночь предстояло провести в Афинах.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация