А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ночь, которая умирает" (страница 1)

   Айзек Азимов
   Ночь, которая умирает

   Это отчасти походило на заранее организованную встречу бывших соучеников, и хотя их свидание было безрадостным, поначалу ничто не предвещало трагедии.
   Эдвард Тальяферро, только что прибывший с Луны, встретился с двумя своими бывшими однокашниками в номере Стенли Конеса. Когда он вошел, Конес встал и сдержанно поздоровался с ним, а Беттерсли Райджер ограничился кивком.
   Тальяферро осторожно опустил на диван свое большое тело, ни на миг не переставая ощущать его непривычную тяжесть. Его пухлые губы, обрамленные густой растительностью, скривились, лицо слегка передернулось.
   В этот день они уже успели повидать друг друга, правда, в официальной обстановке. А сейчас встретились без посторонних.
   – В некотором смысле это знаменательное событие, – произнес Тальяферро. – Впервые за десять лет мы собрались все вместе. Ведь это наша первая встреча после окончания колледжа.
   По носу Райджера прошла судорога – ему перебили нос перед самым выпуском, и когда Райджер получал свой диплом астронома, его лицо было обезображено повязкой.
   – Кто-нибудь догадался заказать шампанское или что там еще под стать такому торжеству? – брюзгливо проворчал он.
   – Хватит! – рявкнул Тальяферро. – Первый Межпланетный съезд астрономов не повод для скверного настроения. Тем более оно неуместно при встрече друзей!
   – В этом виновата Земля, – точно оправдываясь, проговорил Конес. – Все мы чувствуем себя здесь не в своей тарелке. Я вот, хоть убей, не могу привыкнуть……
   Он с силой тряхнул головой, но ему не удалось согнать с лица угрюмое выражение.
   – Вполне с тобой согласен, – сказал Тальяферро. – Я сам кажусь себе настолько тяжелым, что еле таскаю ноги. Однако ты, Конес, должен чувствовать себя неплохо, ведь сила тяжести на Меркурии – четыре десятых той, к которой мы когда-то привыкли на Земле, а у нас, на Луне, она составляет всего лишь шестнадцать сотых.
   Остановив жестом Райджера, который попытался было что-то возразить, Тальяферро продолжал:
   – Что касается Цереры, то там, насколько мне известно, создано искусственное гравитационное поле в восемь десятых земного. Поэтому тебе, Райджер, куда легче освоиться на Земле, чем нам.
   – Все дело в открытом пространстве, – раздраженно произнес астроном, недавно покинувший Цереру. – Никак не привыкну, что можно выйти из помещения без скафандра. На меня угнетающе действует именно это.
   – Он прав, – подтвердил Конес. – Мне еще вдобавок кажется диким, как тут, на Земле, люди существуют без защиты от солнечного излучения.
   У Тальяферро возникло ощущение, будто он переносится в прошлое.
   «Райджер и Конес почти не изменились», – подумал он. Да и сам он тоже. Все они, естественно, стали на десять лет старше. Райджер поприбавил в весе, а на худощавом лице Конеса появилось жестковатое выражение. Однако встреться они неожиданно, он сразу узнал бы обоих.
   – Не будем вилять. Мне думается, причина не в том, что мы сейчас находимся на Земле, – сказал он.
   Конес метнул в его сторону настороженный взгляд. Он был небольшого роста, и одежда, которую он носил, обычно казалась для него чуть великоватой. Движения его рук были быстры и нервны.
   – Ты имеешь в виду Вильерса?! – воскликнул он. – Да, я нередко его вспоминаю. – И добавил с каким-то надрывом: – Тут как-то получил от него письмо.
   Райджер выпрямился, его оливкового цвета лицо еще больше потемнело.
   – Ты получил от него письмо? Давно?
   – Месяц назад.
   – А ты? – Райджер повернулся к Тальяферро.
   Тот, невозмутимо сощурив глаза, утвердительно кивнул.
   – Не иначе как он сошел с ума, – заявил Райджер. – Утверждает, будто ему удалось открыть способ мгновенного перенесения любой массы на любые расстояния… Способ телепортации. Он вам писал об этом?.. Тогда все ясно. Он и прежде был с приветом, а теперь, судя по всему, свихнулся окончательно.
   Райджер яростно потер нос, и Тальяферро вспомнил тот день, когда Вильерс с размаху вмазал ему кулаком в лицо.
   Десять лет образ Вильерса преследовал их как смутная тень вины, хотя на самом деле им не в чем было упрекнуть себя. Тогда их было четверо, и они готовились к выпускным экзаменам. Четверо избранных, всецело посвятивших себя одному делу, осваивавших профессию, которая в этот век межпланетных полетов достигла невиданных доселе высот.
   На планетах Солнечной системы, где отсутствие атмосферы создает наиболее благоприятные условия для наблюдений, строились обсерватории.
   Появилась обсерватория и на Луне. Ее купол одиноко стоял посреди безмолвного мира, в небе которого неподвижно висела родная Земля.
   Обсерватория на Меркурии, самая близкая к Солнцу, располагалась на северном полюсе планеты, где показания термометра почти всегда оставались одни и те же, а Солнце не меняло своего положения по отношению к горизонту, что позволяло изучать его во всех деталях.
   Исследования, которые велись обсерваторией на Церере, самой молодой, а потому оборудованной по последнему слову техники, охватывали пространство от Юпитера до дальних галактик.
   Работа в этих обсерваториях, безусловно, имела свои недостатки. Люди еще не преодолели всех трудностей межпланетного сообщения, и астрономы редко проводили отпуск на Земле, а создать им нормальные условия жизни на местах пока не удавалось. Тем не менее их поколение было поколением счастливчиков. Ученым, которые придут им на смену, достанется поле деятельности, с которого уже снят обильный урожай, и пока Человек не вырвется за пределы Солнечной системы, едва ли перед астрономами откроются горизонты пошире нынешних.
   Каждому из четырех счастливчиков – Тальяферро, Райджеру, Конесу и Вильерсу предстояло оказаться в положении Галилея, который, владея первым настоящим телескопом, мог в любой точке неба сделать великое открытие.
   И вот тут-то Ромеро Вильерса свалил тяжелый приступ ревматизма. Кто в том виноват? Болезнь оставила ему в наследство слабое, едва справлявшееся со своей работой сердце.
   Из всех четверых он был самым талантливым, самым целеустремленным, подавал самые большие надежды, а в результате даже не смог окончить колледж и получить диплом астронома. Но что хуже всего – ему навсегда запретили покидать Землю: ускорение при взлете космического корабля неминуемо убило бы его.
   Тальяферро послали на Луну, Райджера – на Цереру, Конеса – на Меркурий. А Вильерс остался вечным пленником Земли.
   Они пытались высказать ему свое сочувствие, но Вильерс с яростью отвергал все знаки внимания, осыпая друзей проклятиями. Однажды, когда Райджер, на миг потеряв самообладание, замахнулся на него, Вильерс с диким воплем бросился на недавнего товарища и размозжил ему нос ударом кулака.
   Судя по тому, что Райджер то и дело осторожно поглаживал переносицу, этот случай не изгладился в его памяти.
   Конес в нерешительности сморщил лоб, который стал от этого похож на стиральную доску.
   – Он ведь тоже приехал на съезд. Ему даже предоставили номер в отеле…
   – Мне б не хотелось с ним встречаться, – заявил Райджер.
   – Он придет сюда в девять. Сказал, что ему необходимо нас повидать, и мне показалось… Его можно ждать с минуты на минуту.
   – Если вы не против, я лучше уйду, – поднимаясь, сказал Райджер.
   – Погоди! – остановил его Тальяферро. – Ну что будет, если вы встретитесь?
   – Я предпочел бы уйти: не вижу смысла в нашей встрече. Он же чокнутый.
   – А если и так? Будем выше этого. Ты что, боишься его?
   – Боюсь?! – возглас Райджера был полон презрения.
   – Хорошо, скажу иначе: тебя это волнует. Но почему?
   – Я совершенно спокоен, – возразил Райджер.
   – Брось, это и слепому видно. Каждый из нас чувствует себя виноватым, хотя для этого нет никаких оснований. Все произошло помимо нас.
   Но в голосе Тальяферро не было уверенности – он словно перед кем-то оправдывался, сам отлично это сознавая.
   В этот миг раздался звонок, все трое невольно вздрогнули и повернули головы к двери, глядя на этот барьер, который пока отделял их от Вильерса.
   Дверь распахнулась, и вошел Ромеро Вильерс. Все неловко встали, чтобы поздороваться с ним, да так в замешательстве и остались стоять. Никто не протянул ему руки.
   Вильерс смерил их сардоническим взглядом.
   «Вот кто сильно изменился», – подумал Тальяферро.
   Что правда, то правда. Тело Вильерса словно бы уменьшилось, усохло, да и сутулость не прибавляла роста. Сквозь поредевшие волосы просвечивала кожа черепа, а кисти рук оплетали вздутые синеватые вены. Он выглядел тяжелобольным, в нем ничего не осталось от того Вильерса, каким они его помнили, разве что характерный жест – желая что-либо рассмотреть, он козырьком приставлял руку ко лбу, – да еще ровный сдержанный голос баритонального тембра – они его вспомнили, как только он заговорил.
   – Привет, друзья! Мои шагающие по космосу друзья! Мы давно потеряли связь друг с другом, – произнес он.
   – Привет, Вильерс, – отозвался Тальяферро.
   Вильерс впился в него взглядом:
   – Ты здоров?
   – Вполне.
   – И вы оба тоже?
   Конес слабо улыбнулся и что-то пробормотал.
   – У нас все в порядке, Вильерс. К чему ты клонишь?! – взорвался Райджер.
   – Он все такой же сердитый, наш Райджер, – сказал Вильерс. – Что слышно на Церере?
   – Когда я ее покидал, она процветала. А как поживает Земля?
   – Сам увидишь, – сразу как-то сжавшись, ответил Вильерс и, немного помолчав, продолжал: – Надеюсь, вы прибыли на съезд, чтобы прослушать мой доклад? Я выступлю послезавтра.
   – Твой доклад? Что за доклад? – удивился Тальяферро.
   – Я же писал вам. Я собираюсь доложить съезду об изобретенном мною способе мгновенного перенесения массы, о так называемой телепортации.
   Райджер криво улыбнулся:
   – Да, ты писал об этом. Однако ни словом не обмолвился, что собираешься выступать на съезде. Кстати, я что-то не заметил твоего имени в списке докладчиков. Уж на него-то я несомненно обратил бы внимание.
   – Ты прав, меня нет в списке. Я даже не подготовил тезисы для публикации.
   Вильерс покраснел, и Тальяферро поспешил успокоить его:
   – Будет тебе, Вильерс, пожалей нервы. У тебя нездоровый вид. Вильерс резко повернулся к нему, губы его презрительно скривились.
   – Благодарю за заботу. Мое сердце пока еще тянет.
   – Послушай-ка, Вильерс, – произнес Конес, – если тебя не внесли в список докладчиков и не опубликовали тезисы, то……
   – Нет, это ты послушай. Я ждал своего часа десять лет. У вас у всех есть работа в космосе, а я вынужден преподавать в какой-то паршивой школе на Земле, и это я, который способнее всех вас вместе взятых.
   – Допустим…… – начал было Тальяферро.
   – Я не нуждаюсь в вашем сочувствии. Я проделал свой эксперимент на глазах у самого Мендела. Полагаю, вам знакомо это имя. Здесь, на съезде, Мендел является председателем секции астронавтики. Я продемонстрировал ему свою аппаратуру. Собранная наскоро, она сгорела после первого же эксперимента, однако…… Вы меня слушаете?
   – Да. Но настолько, насколько твои слова заслуживают внимания, – холодно ответил Райджер.
   – Мендел даст мне возможность сделать доклад в той форме, которую я сочту удобной для себя. Бьюсь об заклад, он это сделает. Я буду говорить без предупреждения, без всякой рекламы. Я обрушусь на них, точно бомба. Как только я сообщу основную информацию, съезд закроется. Ученые тут же разбегутся по своим лабораториям, чтобы проверить мои расчеты, и с ходу начнут монтировать аппаратуру. И они убедятся, что она действует. С ее помощью живая мышь исчезала в одном конце лаборатории и мгновенно появлялась в другом. Мендел видел это.
   Он пристально посмотрел в лицо каждого.
   – Я вижу, вы мне не верите.
   – Если ты не хочешь, чтобы об этом изобретении стало известно до твоего выступления на съезде, почему ты решил рассказать нам о нем сегодня? – поинтересовался Райджер.
   – О, вы – другое дело. Вы мои друзья, мои однокашники. Бросив меня на Земле, вы отправились в космос.
   – А что нам оставалось делать? – каким-то не своим, тонким голосом возразил Конес.
   Вильерс не обратил на его слова никакого внимания.
   – Я желаю, чтобы вы узнали обо всем сейчас. Аппарат, проделавший такое с мышью, в принципе годен и для человека. Сила, которая может перенести предмет на расстояние в десять футов в стенах лаборатории, перенесет его и через миллионы километров космоса. Я побываю и на Луне, и на Меркурии, и на Церере – везде, где захочу. Я стану таким же, как вы. Я превзойду вас. Хочу заметить, что уже теперь я, школьный учитель, сделал больший вклад в астрономию, чем все вы, вместе взятые, с вашими обсерваториями, телескопами, фотокамерами и космическими кораблями.
   – Лично меня это только радует, – сказал Тальяферро. – Желаю тебе успеха. А нельзя ли ознакомиться с твоим докладом?
   – О нет! – Вильерс прижал руки к груди, словно пытаясь защитить от посторонних взглядов невидимые листы с записями. – Вы будете ждать, как все остальные. Существует всего лишь один экземпляр моего доклада, и никто не увидит его до тех пор, пока он не будет зачитан. Никто. Даже Мендел.
   – Один экземпляр! – воскликнул Тальяферро. – А что если ты потеряешь его?
   – Этого не случится. А если даже с ним что-либо произойдет, это не катастрофа – я все помню наизусть.
   – Но если ты… – Тальяферро чуть было не сказал «умрешь», но вовремя спохватился и после едва заметной паузы закончил фразу: – …не последний дурак, ты должен на всякий случай хотя бы заснять текст на пленку.
   – Нет, – отрезал Вильерс. – Вы услышите меня послезавтра и станете свидетелями того, как в мгновение ока перед человеком распахнутся необъятные дали, беспредельно расширятся его возможности.
   Он еще раз внимательно посмотрел в глаза каждому.
   – Подумать только, прошло целых десять лет, – произнес он. – До свидания.
   – Он рехнулся! – взорвался Райджер, глядя на захлопнувшуюся дверь с таким выражением, будто там еще стоял Вильерс.
   – В самом деле? – задумчиво отозвался Тальяферро. – Пожалуй, отчасти ты прав. Он ненавидит нас вопреки разуму, не имея на то никаких оснований. К тому же как еще можно расценить тот факт, что он отказывается сфотографировать свои записи – ведь это необходимо сделать из простой предосторожности……
   Произнося последнюю фразу, Тальяферро вертел в руках собственный микрофотоаппарат. Это был ничем не примечательный небольшой цилиндрик чуть толще и короче обычного карандаша. В последние годы такой аппарат стал непременным атрибутом каждого ученого. Скорее можно было представить врача без фонендоскопа или статистика без микрокалькулятора, чем ученого без такого фотоаппарата. Обычно его носили в нагрудном кармане пиджака или специальным зажимом прикрепляли к рукаву, иногда закладывали за ухо, а у некоторых он болтался на шнурке, обмотанном вокруг пуговицы.
   Порой, когда на него находило философское настроение, Тальяферро пытался осмыслить, как в былые времена ученые могли тратить столько времени и сил на выписки из трудов своих коллег или на подборку литературы – огромных фолиантов, отпечатанных типографским способом. До чего же это было громоздко! Теперь же достаточно было сфотографировать любой печатный или написанный от руки текст, а в свободное время без труда проявить пленку. Тальяферро уже успел снять тезисы всех докладов, включенных в программу съезда. И он не сомневался, что двое его друзей поступили точно так же.
   – Во всех случаях отказ сфотографировать записи смахивает на бред душевнобольного, – сказал Тальяферро.
   – Клянусь космосом, никаких записей не существует! – в сердцах воскликнул Райджер. – Так же как не существует никакого изобретения! Он готов на любую ложь, только бы вызвать в нас зависть и хоть недолго потешить свое самолюбие.
   – Допустим. Но тогда как он послезавтра выкрутится? – спросил Конес.
   – Почем я знаю? Он же сумасшедший.
   Тальяферро все еще машинально поигрывал фотоаппаратом, лениво размышляя, не заняться ли ему проявлением кое-каких микропленок, которые находились в специальной кассете, но решил отложить это занятие до более подходящего времени.
   – Вы недооцениваете Вильерса. Он очень умен, – сказал он.
   – Возможно, десять лет назад так оно и было, – возразил Райджер, – а сейчас он – форменный идиот. Я предлагаю раз и навсегда забыть о его существовании.
   Он говорил нарочито громко, как бы стараясь изгнать тем самым все воспоминания о Вильерсе и обо всем, что с ним связано. Он начал рассказывать о Церере и о своей работе, заключавшейся в прощупывании Млечного пути с помощью новых радиоскопов.
   Конес, внимательно слушая, время от времени кивал головой, а затем сам пустился в пространные рассуждения о радиационном излучении солнечных пятен и о своем собственном научном труде, который вот-вот должен выйти. Темой его было исследование связи между протонными бурями и гигантскими вспышками на солнечной поверхности.
   Что касается Тальяферро, то ему в общем-то рассказывать было не о чем. По сравнению с работой бывших однокашников деятельность Лунной обсерватории была лишена романтического ореола. Последние данные о составлении метеорологических сводок на основе непосредственных наблюдений за воздушными потоками в околоземном пространстве не выдерживали никакого сравнения с радиоскопами и протонными бурями. К тому же его мысли все время возвращались к Вильерсу. Вильерс действительно был очень умен. Все они знали это. Даже Райджер, который все время лез в бутылку, не мог не сознавать, что если телепортация в принципе возможна, то по всем законам логики именно Вильерс мог открыть способ ее осуществления.
   Из обсуждения их собственной научной деятельности напрашивался печальный вывод, что никто из друзей не внес в науку сколько-нибудь значительного вклада. Тальяферро внимательно следил за новинками специальной литературы и не питал на этот счет никаких иллюзий. Сам он печатался мало, да и те двое не могли похвастаться трудами, содержащими сколь-нибудь важные научные открытия.
   Приходилось признать, что никто из них не произвел переворота в науке об изучении космоса. То, о чем они самозабвенно мечтали в годы учебы, так и не свершилось. Из них получились просто знающие свое дело труженики. Этого у них не отнимешь, но, увы, и большего о них не скажешь, и они отлично сознавали это.
   Другое дело – Вильерс. Они не сомневались, что он намного обогнал бы их. В этом-то и крылась причина их неприязни, которая углублялась еще и невольным чувством вины перед бывшим товарищем.
   В глубине души Тальяферро был уверен, что вопреки всему Вильерсу еще предстоит великое будущее, и эта мысль лишала его покоя.
   Райджер и Конес, несомненно, были того же мнения, и сознание собственной заурядности могло вскоре перерасти в невыносимые муки уязвленного самолюбия. Если по ходу доклада выяснится, что Вильерс на самом деле открыл способ телепортации, он станет признанным гением и произойдет то, что было ему предопределено с самого начала, а его бывших соучеников, несмотря на все их заслуги, предадут забвению. Им достанется всего лишь роль простых зрителей, затерявшихся в толпе, которая до небес превознесет великого ученого.
   Тальяферро почувствовал, как душа его корчится от зависти. Ему было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать.
   Разговор постепенно угасал.
   – Послушайте, а почему бы нам не заглянуть к старине Вильерсу? – отводя глаза, спросил Конес.
   Он пытался говорить тепло и непринужденно, но его фальшивая сердечность никого не могла обмануть.
   – К чему эта вражда?.. Какой в ней смысл?..
   «Конес хочет выяснить, правда ли то, о чем нам сказал Вильерс, – подумал Тальяферро. – Пока он еще не теряет надежды, что это всего лишь бред сумасшедшего, и хочет убедиться в этом немедленно, иначе ему сегодня не заснуть.»
   Но Тальяферро и сам сгорал от любопытства, а потому не стал возражать против предложения Конеса, и даже Райджер, неловко пожав плечами, сказал:
   – Черт возьми, это неплохая идея.
   Было около одиннадцати вечера.
   Тальяферро разбудил настойчивый звонок у двери. Мысленно проклиная того, кто посмел нарушить его сон, он приподнялся на локте. С потолка лился мягкий свет индикатора времени – еще не было четырех.
   – Кто там?! – крикнул Тальяферро.
   Прерывистые резкие звонки не умолкали. Тальяферро ворча набросил халат. Он открыл дверь, и яркий свет, хлынувший из коридора, заставил его на секунду зажмуриться. Лицо стоявшего перед ним человека было ему хорошо знакомо по часто попадавшимся на глаза трехмерным фотографиям.
   – Мое имя – Хьюберт Мендел, – отрывистым шепотом представился тот.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация