А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Три Закона роботехники" (страница 23)

   – Ну ладно, а почему бы вам не втолковать ему, что из-за его молчания пострадает “Ю.С.Роботс”? – спросил Робертсон.
   – “Ю.С.Роботс” не является человеческим существом и в отличие от юридических законов не подпадает под действие Первого закона Роботехники. Кроме того, попытка снять запрет может причинить роботу вред. Лишь тот, кто приказал Изи молчать, может снять запрет с минимальным риском повредить мозг робота, поскольку все помыслы робота сейчас направлены на то, как бы уберечь этого человека от опасности. Любой другой путь… – Сьюзен Кэлвин покачала головой, и на лице ее вновь появилось бесстрастное выражение.
   – Я не допущу, чтобы пострадал робот, – решительно сказала она.
   – По-моему, вполне достаточно будет показать, что Изи не в состоянии совершить поступок, вменяемый ему в вину. А это мы легко можем доказать. – У Лэннинга был такой вид, словно своим вмешательством он поставил проблему с головы на ноги.
   – В том-то и дело, – раздраженно отозвался адвокат, только вы и можете. Единственные эксперты, способные засвидетельствовать состояние Изи и то, что творится у него в мозгу, как назло служат в “Ю.С.Роботс”. Боюсь, судья не поверит в непредубежденность ваших показаний.
   – Но как может он отрицать свидетельство эксперта?
   – Очень просто: не даст себя убедить. Это его право как судьи. Неужели вы полагаете, будто технический жаргон ваших специалистов покажется судье более убедительным по сравнению с альтернативой, что такой человек, как профессор Нинхеймер, способен – пусть даже ради очень крупной суммы – намеренно загубить свою научную репутацию? В конце концов, судья тоже человек. Если ему придется выбирать между человеком, совершающим немыслимый, с его точки зрения, поступок, и роботом, совершающим столь же немыслимый поступок, то скорее всего он сделает выбор в пользу человека.
   – Но человек способен на немыслимый поступок, – возразил Лэннинг, – потому что нам неизвестны все тонкости человеческой психологии и мы не в состоянии определить, что для данного человека возможно, а что – нет. Но мы точно знаем, что невозможно для робота.
   – Что ж, посмотрим, как вам удастся убедить в этом судью, – устало ответил защитник.
   – Если это все, что вы можете сказать, – взорвался Робертсон, – то я не понимаю, как вы вообще надеетесь выиграть процесс.
   – Поживем – увидим. Всегда полезно отдавать себе отчет в предстоящих трудностях, а вот падать духом – совсем ни к чему. Я тоже продумал партию на несколько ходов вперед. – Адвокат величественно кивнул в сторону робопсихолога и добавил: -…с любезной помощью этой доброй дамы.
   – Что за черт?! – воскликнул Лэннинг удивленно, глядя то на одного, то на другого. Но тут судебный пристав просунул голову в дверь и, с трудом переводя дыхание, возвестил, что судебное заседание возобновится с минуты на минуту.
   Они заняли свои места и с любопытством принялись разглядывать человека, заварившего всю эту кашу.
   Саймон Нинхеймер был обладателем рыжеватой шевелюры, носа с горбинкой и остроконечного подбородка; его манера предварять ключевое слово каждой фразы нерешительной паузой создавала впечатление мучительных поисков недостижимой точности выражений. Когда он произносил: “Солнце всходит… э-э… на востоке”, не оставалось сомнений, что он с должным вниманием рассмотрел и все другие возможные варианты.
   – Скажите, вы возражали против предложения воспользоваться услугами робота И-Зэт-27? – обратился обвинитель к истцу.
   – Да, сэр.
   – Из каких соображений?
   – У меня создалось впечатление, что мы не до конца понимаем… э-э… мотивы, движущие фирмой “Ю.С.Роботс”. Я с недоверием отнесся к их настойчивым попыткам навязать нам робота.
   – Были ли у вас сомнения в его способности справиться с работой?
   – Я убедился в его неспособности на деле.
   – Не могли бы вы рассказать, как это произошло?
   Восемь лет писал Саймон Нинхеймер монографию “Социальные конфликты, связанные с космическими полетами, и их разрешение”. Его страсть к точности выражений не ограничивалась устной речью; поиски строгих и отточенных формулировок в столь расплывчатой по своей сущности науке, как социология, отнимали все его силы.
   Даже появление гранок не вызвало у Нинхеймера ощущения, что конец работы близок. Скорее напротив. При виде длинных отпечатанных полос бумаги он испытывал непреодолимое желание разбросать строчки набора и переписать все заново.
   Через три дня после получения корректуры Джим Бейкер, преподаватель, а в скором будущем ассистент кафедры социологии, заглянул в кабинет Нинхеймера и застал его за рассеянным созерцанием пачки печатных листков. Типография прислала оттиски в трех экземплярах: над первым должен был работать сам Нинхеймер, над вторым – независимо от него Бейкер, а в третий, “рабочий”, они должны были внести окончательные поправки. Они выработали эту практику за три года совместной работы, и она оказалась весьма успешной.
   Бейкер был прилежным молодым человеком; когда он говорил с Нинхеймером, голос его звучал тихо и заискивающе. В руках Бейкер держал свой экземпляр корректуры.
   – Я закончил первую главу, – произнес он с живостью, долженствующей свидетельствовать о его усердии, – и нашел в ней типографские опечатки.
   – В первой главе их всегда полно, – безучастно отозвался Нинхеймер.
   – Может, вы бы хотели сверить наши экземпляры?
   Нинхеймер поднял голову и мрачно уставился на Бейкера.
   – Я не притрагивался к корректуре, Джим. Я решил не утруждать себя.
   – Не утруждать? – Бейкер вконец растерялся.
   Нинхеймер поджал губы:
   – Я решил… э-э… воспользоваться машиной. Коль на то пошло, ее с самого начала предложили в качестве… э-э… корректора. Меня включили в график.
   – Машину? Вы хотите сказать – Изи?
   – Я слышал, что ее называют этим дурацким именем.
   – А я – то думал, доктор Нинхеймер, что вы не хотите иметь с ней ничего общего!
   – Похоже, я единственный, кто ею не пользуется. Почему бы и мне не получить… э-э… свою долю благ?
   – Что ж, выходит, я зря корпел над первой главой, – с горечью произнес Бейкер.
   – Почему же? Мы сравним результаты машины с вашими в качестве проверки.
   – Разумеется, если вы считаете это нужным, только…
   – Что?
   – Вряд ли вообще потребуется проверка. Говорят, Изи никогда не делает ошибок.
   – Посмотрим, – сухо ответил Нинхеймер.
   Четыре дня спустя Бейкер вновь принес первую главу. На сей раз это был экземпляр Нинхеймера, только что доставленный из специальной пристройки, где работал Изи.
   Бейкер торжествовал.
   – Доктор Нинхеймер, он не только обнаружил все замеченные мной опечатки, он нашел еще десяток, которые я пропустил! И на все про все у него ушло только двенадцать минут!
   Нинхеймер просмотрел пачку листов с аккуратными, четкими пометками и исправлениями на полях.
   – Боюсь, нам с вами не удалось сделать первую главу достаточно полной. Пожалуй, сюда следует включить ссылку на работу Сузуки относительно влияния слабых полей тяготения на нервную систему.
   – Вы имеете в виду его статью в “Социологическом обзоре”?
   – Совершенно верно.
   – Не стоит требовать от Изи невозможного. Он не в состоянии следить за научной литературой вместо нас с вами.
   – Это-то я понимаю. Но я подготовил нужную вставку. Я намерен встретиться с машиной и удостовериться, что она… э-э… умеет делать вставки.
   – Умеет, вот увидите.
   – Предпочитаю убедиться в этом лично.
   Нинхеймер обратился с просьбой о встрече с Изи, но смог получить лишь пятнадцать минут, и то поздно вечером.
   Впрочем, пятнадцати минут оказалось вполне достаточно. Робот И-Зэт-27 мгновенно усвоил, как делают вставки.
   Нинхеймер впервые оказался в такой непосредственной близости от робота; ему стало не по себе. Он вдруг поймал себя на том, что машинально обратился к роботу так, словно тот был человеком:
   – Вам нравится ваша работа?
   – Чрезвычайно нравится, профессор Нинхеймер, – очень серьезно ответил Изи; фотоэлементы, заменявшие ему глаза, как обычно отсвечивали темно-красными бликами.
   – Вы знаете, кто я?
   – Из того факта, что вы передали мне дополнительный материал для включения в корректуру, вытекает, что вы – автор книги. Имя же автора, разумеется, напечатано вверху каждого корректурного листа.
   – Понимаю. Выходит, вы способны… э-э… делать заключения. Скажите-ка, – не удержался он от вопроса, – а что вы думаете о моей книге?
   – Я нахожу, что с ней очень приятно работать, – ответил Изи.
   – Приятно? Как странно слышать это слово от… э-э… бесчувственного автомата. Мне говорили, что вы не способны испытывать какие-либо эмоции.
   – Содержание вашей книги хорошо сочетается со схемой электрических цепей в моем мозгу, – пояснил Изи. – Оно практически никогда не вызывает отрицательных потенциалов. Заложенная в меня программа переводит это механическое состояние словом “приятно”. Эмоциональный контекст совершенно излишен.
   – Так. Почему же книга кажется вам приятной?
   – Она посвящена человеческим существам, профессор, а не математическим символам или неодушевленным предметам. В своей книге вы пытаетесь понять людей и способствовать их счастью.
   – А это совпадает с целью, ради которой вы созданы, и поэтому моя книга хорошо сочетается со схемой цепей у вас в мозгу?
   – Именно так, профессор.
   Четверть часа истекли. Нинхеймер вышел и направился в университетскую библиотеку, куда попал перед самым ее закрытием. Он задержал библиотекарей, пока они не разыскали ему элементарный учебник по Роботехнике, и унес его домой.
   Если не считать отдельных вставок, теперь корректура поступала из типографии непосредственно Изи, а от него снова шла в типографию. Первое время Нинхеймер изредка просматривал гранки, а затем и это вмешательство прекратилось.
   – Мне начинает казаться, что я лишний, – смущенно признался Бейкер.
   – Было бы лучше, если бы вам начало казаться, что у вас освободилось время для новой работы, – ответил Нинхеймер, не отрываясь от пометок, которые он делал в последнем номере реферативного журнала “Социальные науки”.
   – Просто я никак не могу привыкнуть к новому порядку. Все еще продолжаю беспокоиться относительно корректуры. Глупо, конечно.
   – Крайне глупо.
   – Вчера просмотрел несколько листов, прежде чем Изи отослал их издате…
   – Что?! – Нинхеймер, нахмурившись, посмотрел на помощника. Журнал выскользнул у него из рук и закрылся. – Вы осмелились помешать машине работать?
   – Всего лишь на минуту. Все было в полном порядке. Кстати, Изи заменил там одно слово. Вы охарактеризовали какое-то действие как преступное, а Изи заменил это слово на “безответственное”. Ему казалось, что второе определение лучше соответствует контексту.
   – А как по-вашему? – задумчиво спросил Нинхеймер.
   – Вы знаете, я согласен с Изи. Я оставил его поправку.
   Нинхеймер повернулся к своему молодому помощнику.
   – Послушайте, Бейкер, мне бы не хотелось, чтобы это повторилось. Если уж пользоваться услугами машины, то пользоваться ими… э-э… в полной мере. Что же я выигрываю, обращаясь к машине, если при этом лишаюсь… э-э… вашей помощи, потому что вы впустую растрачиваете время на контроль машины, которая – как утверждают – вовсе не нуждается в контроле. Вам все ясно?
   – Да, профессор, – смиренно произнес Бейкер.
   Свежеотпечатанные авторские экземпляры “Социальных конфликтов” Нинхеймер получил 8 мая. Он мельком перелистал страницы, пробежав глазами несколько абзацев, и отложил книги в сторону.
   Позднее он объяснял, что совсем забыл про них. Восемь лет трудился он над монографией, но, после того как все заботы о выпуске книги перешли к Изи, профессора полностью поглотили новые интересы. Он не удосужился преподнести традиционный дарственный экземпляр университетской библиотеке. Даже Бейкер, который после недавнего разноса с головой погрузился в работу и старался не попадаться начальству на глаза, и тот не получил книги в подарок.
   Этот период забвения оборвался 16 июня. В кабинете Нинхеймера раздался телефонный звонок, и профессор изумленно уставился на экран.
   – Шпейдель? Вы приехали?
   – Нет, сэр! Я звоню вам из Кливленда! – Голос Шпейделя прерывался от плохо сдерживаемого гнева.
   – Чем же вызван ваш звонок?
   – А тем, что я только что имел удовольствие перелистать вашу новую книгу! Нинхеймер, вы с ума сошли? Совсем рехнулись?
   Нинхеймер оцепенел.
   – Вы нашли… э-э… ошибку? – встревожился он.
   – Ошибку?! Да вы только взгляните на страницу 562! Какого черта вы посмели так извратить мою работу? Где в цитируемой вами статье я утверждаю, будто преступная личность – это фикция, а подлинными преступниками являются полиция и суд? Вот послушайте…
   – Стойте! Стойте! – завопил Нинхеймер, лихорадочно листая страницы. – Позвольте мне взглянуть… О боже!
   – Ну, что скажете?
   – Шпейдель, я ума не приложу, как это могло произойти. Я никогда не писал ничего подобного.
   – Это напечатано черным по белому! И это еще далеко не худшее искажение. Загляните на страницу 690 и попробуйте представить, что из вас сделает Ипатьев, когда узнает, как вы обошлись с его открытиями! Послушайте, Нинхеймер, ваша книга буквально напичкана подобными издевками. Не знаю, о чем вы думали… но, по-моему, у вас нет иного выхода, как изъять книгу из продажи. И вам еще долго придется приносить извинения на следующей конференции социологов!
   – Шпейдель, выслушайте меня…
   Но Шпейдель с такой яростью дал отбой, что экран секунд пятнадцать искрился помехами.
   Вот тогда-то Нинхеймер уселся за книгу и принялся отмечать абзацы красными чернилами.
   При встрече с роботом профессор держался на редкость хорошо, лишь побелевшие губы выдавали его гнев. Он протянул книгу Изи.
   – Будьте добры прочитать абзацы, отмеченные на страницах 562, 631, 664 и 690.
   Роботу понадобилось для этого четыре секунды.
   – Готово, профессор Нинхеймер.
   – Эти абзацы отличаются от тех, что были в первоначальном тексте.
   – Да, сэр. Отличаются.
   – Это вы их переделали?
   – Да, сэр.
   – Потому?
   – Эти абзацы, в том виде, как вы написали, сэр, содержат весьма неодобрительные отзывы о кое-каких группах человеческих существ. Я счел целесообразным изменить некоторые формулировки, чтобы эти люди не пострадали.
   – Да как вы осмелились?!
   – Профессор, Первый закон не позволяет мне бездействовать, если в результате могут пострадать люди. А принимая во внимание вашу репутацию ученого и ту известность, которую ваша книга получит среди социологов, не трудно понять, что ваши неодобрительные отзывы причинят несомненный вред этим группам человеческих существ.
   – А вы понимаете, какой вред вы причинили мне?!
   – Из двух зол пришлось выбирать наименьшее.
   Вне себя от ярости профессор Нинхеймер покинул помещение. Он твердо решил, что “Ю.С.Роботс” поплатится за все.
   Легкое смятение за столом защиты усиливалось по мере того, как обвинение закрепляло достигнутый успех.
   – Итак, как утверждал робот И-Зэт-27, его действия были вызваны Первым законом Роботехники?
   – Совершенно верно, сэр.
   – Иными словами, у робота не было другого выбора?
   – Да, сэр.
   – Отсюда вытекает, что фирма “Ю.С.Роботс” создала робота, который неизбежно должен переделывать книги в соответствии со своими понятиями добра и зла. И этого робота они пристроили в качестве простого корректора. Не так ли?
   Защита немедленно и самым решительным образом запротестовала на том основании, что обвинитель спрашивает мнение свидетеля по вопросу, в котором тот не является специалистом. Судья в обычных выражениях пожурил обвинение, но можно было не сомневаться, что стрела попала в цель – по крайней мере у защитника не осталось на этот счет никаких иллюзий.
   Перед тем как перейти к перекрестному допросу, защитник попросил устроить короткий перерыв; прибегнув к обычным юридическим формальностям, он сумел выторговать у судьи пять минут.
   Адвокат наклонился к Сьюзен Кэлвин.
   – Скажите, доктор Кэлвин, существует ли хоть малейшая возможность, что профессор Нинхеймер говорит правду? Поведение Изи и в самом деле было обусловлено действием Первого закона?
   – Нет, – ответила Сьюзен Кэлвин, поджав губы, – это совершенно исключено. Последняя часть показаний Нинхеймера преднамеренное лжесвидетельство. Изи не способен выносить суждения об абстрактных идеях, характерных для современной монографии по социологии. Он совершенно не в состоянии прийти к выводу, что та или иная фраза из книги может причинить вред определенным группам людей. Его мозг попросту для этого не пригоден.
   – Боюсь, что мы никогда не сможем доказать это неспециалистам, – с безнадежным видом произнес защитник.
   – Не сможем, – согласилась Кэлвин. – Доказательство очень сложное. Наш единственный выход: показать, что Нинхеймер лжет. Наша линия атаки остается прежней.
   – Хорошо, доктор Кэлвин, – ответил защитник, – мне остается только положиться на ваши слова. Будем действовать в соответствии с ранее намеченным планом.
   Судья поднял и опустил свой молоточек, и профессор Нинхеймер вновь занял свидетельское кресло. Он едва заметно улыбался, как человек, сознающий несокрушимость своей позиции и с наслаждением предвкушающий бессильные атаки противника.
   Защитник начал допрос осторожно и без нажима.
   – Итак, доктор Нинхеймер, вы утверждаете, что не имели ни малейшего понятия о поправках, якобы внесенных в вашу рукопись, и узнали о них только из разговора с доктором Шпейделем 16 июня сего года?
   – Совершенно верно, сэр.
   – И вы ни разу не просматривали гранки, выправленные роботом И-Зэт-27?
   – Вначале просматривал, но затем счел это занятие бессмысленным. Я доверился рекламным утверждениям “Ю.С.Роботс”. Эти абсурдные… э-э… поправки появились лишь в последней четверти книги, после того как робот, я полагаю, нахватался некоторых познаний в социологии…
   – Ваши предположения к делу не относятся! – остановил его защитник. – Ваш коллега доктор Бейкер по крайней мере однажды видел гранки последней части. Помните, вы сами рассказали об этом эпизоде?
   – Да, сэр. Он сказал мне, что видел всего один лист и что в этом листе робот заменил одно слово другим.
   – Не кажется ли вам странным, сэр, – вновь прервал его защитник, – что после года непримиримой вражды к роботу, после того как вы голосовали против аренды робота, после того как вы категорически отказывались иметь с ним какое-либо дело, – не кажется ли вам несколько странным, сэр, что после всего этого вы решились доверить роботу вашу монографию, ваш magnum opus?
   – Не вижу в этом ничего странного. Просто я решил, что могу, как и все прочие, воспользоваться услугами машины.
   – И вы ни с того ни с сего вдруг прониклись таким доверием к роботу И-Зэт-27, что даже не удосужились просмотреть после него собственные гранки?
   – Я уже сказал вам, что… э-э… поверил пропаганде “Ю.С.Роботс”.
   – Настолько уверовали, что даже устроили разнос своему коллеге доктору Бейкеру за попытку проверить робота?
   – Я не устраивал ему разноса. Просто я не хотел, чтобы он… э-э… попусту терял время. Тогда это казалось мне пустой тратой времени и я не придал особого значения замене слова… э-э…
   – Я совершенно уверен, – с подчеркнутой иронией произнес защитник, – что вам посоветовали упомянуть об эпизоде с заменой слова, дабы это обстоятельство попало в протокол… Предупреждая неминуемый протест обвинения, защитник оборвал фразу и изменил направление атаки. – Суть дела в том, что вы крайне рассердились на доктора Бейкера.
   – Нет, сэр. Ничуть.
   – Но вы не подарили ему свою книгу после ее выхода в свет.
   – Простая забывчивость. Я и библиотеке не подарил ни одного экземпляра. Профессора славятся своей рассеянностью. Нинхеймер позволил себе осторожно улыбнуться.
   – А не кажется ли вам странным, что после более чем года безупречной работы робот И-Зэт-27 допустил ошибки именно в вашей книге? В книге, написанной вами, непримиримым врагом роботов?
   – Моя книга была первым сколько-нибудь значительным трудом о людях, с которым он столкнулся. Тут-то и вступили в действие Три закона Роботехники.
   – Вот уже несколько раз, доктор Нинхеймер, – сказал защитник, – вы пытались создать впечатление, будто являетесь специалистом в области Роботехники. Бесспорно, что вы вдруг весьма заинтересовались Роботехникой и даже брали в библиотеке книги по этому предмету. Вы сами упомянули об этом, не так ли?
   – Всего одну книгу, сэр. Поступок, который мне кажется следствием… э-э… вполне естественного любопытства.
   – И эта книга позволила вам объяснить, почему робот исказил – как вы утверждаете – вашу монографию?
   – Да, сэр.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация