А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Три Закона роботехники" (страница 16)

   Выход из положения

   Когда Сьюзен Кэлвин, главный робопсихолог компании “Ю.С.Роботс энд мекэникл мэн, инкорпорэйтед”, вернулась с Гипербазы, ее ждал бывший руководитель научного отдела компании Альфред Лэннинг. Старик никогда не говорил о своем возрасте, но все знали, что ему уже за семьдесят пять. Тем не менее его ум сохранил свою остроту, и, хотя Лэннинг в конце концов согласился стать Почетным научным руководителем, а отдел возглавил Богерт, это не мешало старику ежедневно являться в свой кабинет.
   – Как там у них дела с гиператомным двигателем? – поинтересовался он.
   – Не знаю, – с раздражением ответила Сьюзен. – Я не спрашивала.
   – Гм… Хоть бы они поторопились. Иначе их может опередить “Консолидэйтед”. И нас тоже.
   – “Консолидэйтед”? А при чем тут они?
   – Ну, ведь вычислительные машины есть и у других. Правда, у нас они позитронные, но это не значит, что они лучше. Завтра Робертсон созывает по этому поводу большое совещание. Он ждал только вашего возвращения.
   Робертсон, сын основателя “Ю.С.Роботс энд мекэникл мэн, инкорпорэйтед”, повернул свое худое носатое лицо к управляющему компании. Его кадык дернулся, и он сказал:
   – Начинайте. Пора разобраться в этом.
   Управляющий поспешно начал:
   – Вот как обстоят дела, шеф. Месяц назад “Консолидэйтед роботс” доставили сюда тонн пять расчетов, уравнений и прочего в этом духе и обратились к нам со странным предложением. Понимаете, есть одна задача, и они хотят получить на нее ответ от нашего Мозга. Условия такие…
   Он начал загибать толстые пальцы.
   – Мы получаем сто тысяч, если решения не существует и мы сможем указать им, каких факторов не хватает. Двести тысяч если решение существует, плюс стоимость постройки машины, о которой идет речь, плюс четверть всей прибыли, которую она принесет. Задача связана с разработкой двигателя звездолета…
   Робертсон нахмурился, и его худая фигура напряглась.
   – Несмотря на то что у них есть своя собственная думающая машина. Так?
   – Поэтому-то все предложение и кажется таким подозрительным, шеф. Леввер, продолжайте.
   Эйб Леввер, сидевший на дальнем конце стола, встал и поскреб щетину на подбородке. Улыбнувшись, он начал:
   – Дело вот в чем, сэр. У “Консолидэйтед” была думающая машина. Она сломалась.
   – Что? – Робертсон даже привстал.
   – Да, сломалась. Капут! Никто не знает почему, но у меня есть кое-какие довольно интересные догадки. Например, они могли дать ей разработать звездолет на основе той же информации, которую предлагают нам, и это вывело их машину из строя. Сейчас от нее осталась просто груда железного лома, не больше.
   – Понимаете, шеф? – управляющий торжествовал. – Понимаете? Нет такой научно-промышленной группы, которая не пыталась бы разработать двигатель, искривляющий пространство, а “Консолидэйтед” и “Ю.С.Роботс” опередили всех благодаря тому, что у каждой был робот-супермозг. А теперь, когда они ухитрились поломать свой, у нас больше нет конкурентов. Вот в чем соль, вот… гм… их мотив. Раньше чем через шесть лет им не построить новый Мозг, и они пропали, если только им не удастся сломать и наш на той же задаче.
   Президент “Ю.С.Роботс” широко раскрыл глаза.
   – Вот мерзавцы!
   – Подождите, шеф. Это еще не все. – Он взмахнул рукой. – Лэннинг, продолжайте!
   Доктор Альфред Лэннинг созерцал происходящее с легким презрением, которое всегда вызывала у него деятельность производственного отдела и отдела сбыта, где платили куда больше. Он нахмурил свои седые брови и бесстрастно начал:
   – С научной точки зрения положение хотя и не совсем ясно, но поддается логическому анализу. Проблема межзвездных перелетов при современном состоянии физической теории… гм… весьма туманна. Вопрос довольно неопределенный, и информация, которую “Консолидэйтед” задала своей машине, если судить по тому, что они предлагают нам, тоже не слишком определенна. Наш математический сектор подверг ее тщательному рассмотрению, и можно сказать, что она всеобъемлюща. Представленный материал включает все известные данные по теории искривления пространства Франчиакки, а также, по-видимому, все необходимые сведения по астрофизике и электронике. Это не так уж мало.
   Тут Робертсон, слушавший с большой тревогой, прервал его:
   – Столько, что Мозг может с ней не справиться?
   Лэннинг решительно покачал головой.
   – Нет. Насколько мы можем судить, возможностям Мозга предела нет. Дело не в этом, а в законах Роботехники. Например, Мозг никогда не сможет решить поставленную перед ним задачу, если это будет связано с гибелью людей или причинит им какой-нибудь ущерб. Для Мозга она будет неразрешима. Если же такая задача будет сопровождаться крайне настоятельным требованием ее решить, то вполне возможно, что Мозг, который, в конце концов, всего лишь робот, окажется перед дилеммой, не будучи в состоянии ни дать ответ, ни отказать в ответе. Может быть, что-то в этом роде и произошло с машиной “Консолидэйтед”.
   Он замолчал, но управляющий не был удовлетворен.
   – Продолжайте, доктор Лэннинг. Объясните, как вы объясняли мне.
   Лэннинг плотно сжал губы и, подняв брови, кивнул в сторону доктора Сьюзен Кэлвин, которая сидела, разглядывая свои руки, чинно сложенные на коленях. Подняв глаза, она заговорила тихо и без всякого выражения:
   – Характер реакции робота на поставленную дилемму поразителен, – начала она. – Наши знания о психологии роботов далеки от совершенства, могу вас в этом заверить как специалист, но она поддается качественному исследованию, потому что, каким бы сложным ни было устройство позитронного мозга робота, его создает человек, и создает в соответствии со своими представлениями. Человек же, попадая в безвыходное положение, часто стремится бежать от действительности: он или уходит в мир иллюзий, или запивает, или заболевает истерией, или бросается с моста в воду. Все это сводится к одному – он не желает или не может взглянуть в лицо фактам. Так же и у роботов. В лучшем случае дилемма разрушит половину его реле, а в худшем – сожжет все его позитронные мозговые связи, так что починить его будет уже невозможно.
   – Понимаю, – сказал Робертсон, хотя ничего не понял. Ну, а информация, которую предлагает нам “Консолидэйтед”?
   – Несомненно, она связана с подобной запретной проблемой, – ответила доктор Кэлвин – Но наш Мозг сильно отличается от робота “Консолидэйтед”.
   – Это верно, шеф. Это верно, – энергично перебил ее управляющий. – Я хочу, чтобы вы это запомнили, потому что в этом все дело.
   Глаза Кэлвин блеснули под очками, но она терпеливо продолжала:
   – Видите ли, сэр, в машины, которые есть у “Консолидэйтед”, и в том числе в их “Супермыслителя”, не вкладывается индивидуальность. Они предпочитают функционализм, что вполне понятно, поскольку основные патенты на мозговые связи, определяющие эмоции, принадлежат “Ю.С.Роботс”. Их “Мыслитель” просто грандиозная счетная машина, и дилемма выводит ее из строя немедленно. В то же время наш Мозг наделен индивидуальностью – индивидуальностью ребенка. Это в высшей степени дедуктивный мозг, но он чем-то напоминает ученого дурака. Он не понимает по-настоящему, что делает, – он просто это делает. И, поскольку это, в сущности, ребенок, он более жизнеспособен. Он не слишком серьезно относится к жизни, если можно так выразиться.
   Сьюзен Кэлвин продолжала:
   – Вот что мы собираемся сделать. Мы разделили всю информацию “Консолидэйтед” на логические единицы. Мы будем вводить их в Мозг по одной и очень осторожно. Как только будет введен фактор, создающий дилемму, инфантильная индивидуальность Мозга некоторое время будет колебаться. Его способность к обобщениям и оценкам еще несовершенна. Пока он осознает дилемму, как таковую, пройдет ощутимый промежуток времени. А за этот промежуток времени Мозг автоматически отвергнет данную единицу информации, прежде чем его связи успеют прийти в движение и выйти из строя.
   Кадык Робертсона задрожал.
   – А вы уверены в этом?
   Доктор Кэлвин подавила раздражение.
   – Я понимаю, что в популярном изложении это не очень убедительно, но приводить математические формулы было бы бессмысленно. Уверяю вас, что все именно так, как я говорила.
   Управляющий не замедлил воспользоваться паузой и разразился потоком слов:
   – Таково положение, шеф. Если мы согласимся, то дальше сделаем вот так: Мозг скажет нам, в какой части информации заложена дилемма, а мы тогда сможем определить, в чем она состоит. Верно, доктор Богерт? Ну, вот, шеф. А доктор Богерт ведь самый лучший математик на свете. Мы отвечаем “Консолидэйтед”, что задача неразрешима, отвечаем с полным основанием, и получаем сто тысяч. У них остается поломанная машина, у нас – целая. Через год, может быть через два, у нас будет двигатель, искривляющий пространство, или, как его иногда называют, гиператомный мотор. Но как его ни называй, а это же величайшая вещь!
   Робертсон ухмыльнулся и протянул руку.
   – Давайте контракт. Я его подпишу.
   Когда Сьюзен Кэлвин вошла в строжайше охраняемое подземелье, где находился Мозг, один из дежурных техников только что задал ему вопрос: “Если полтора цыпленка за полтора дня снесут полтора яйца, то сколько яиц снесут девять цыплят за девять дней?”
   Мозг только что ответил: “Пятьдесят четыре”. И техник только что сказал другому технику: “Видишь, дубина?”
   Сьюзен Кэлвин кашлянула, и сразу же вокруг закипела суматошная, бесцельная деятельность. Сьюзен сделала нетерпеливый жест и осталась наедине с Мозгом.
   Мозг представлял собой просто двухфутовый шар, заполненный гелиевой атмосферой строго определенного состава: пространство, совершенно изолированное от каких бы то ни было вибраций, колебаний и излучений. А внутри было заключено переплетение позитронных связей неслыханной сложности, которое и было Мозгом. Все остальное помещение было тесно уставлено приспособлениями, служившими посредниками между Мозгом и внешним миром – его голосом, его руками, его органами чувств.
   Доктор Кэлвин тихо произнесла:
   – Ну, как поживаешь, Мозг?
   Мозг ответил тонким, радостным голосом:
   – Очень хорошо, мисс Сьюзен. А я знаю – вы хотите меня о чем-то спросить. Вы всегда приходите с книжкой в руках, когда хотите меня о чем-нибудь спросить.
   Доктор Кэлвин мягко улыбнулась.
   – Ты угадал, но это немного погодя. Мы зададим тебе один вопрос. Он будет таким сложным, что мы будем задавать его в письменном виде. Но это немного позже. Я думаю, мне сначала нужно с тобой поговорить.
   – Хорошо. Я люблю разговаривать.
   – Так вот, Мозг, через некоторое время сюда придут с этим сложным вопросом доктор Лэннинг и доктор Богерт. Мы будем задавать его тебе понемногу и очень медленно, потому что мы хотим, чтобы ты был очень осторожен. Мы попросим тебя сделать на основе этой информации кое-какие выводы, если ты сумеешь, но я должна сейчас тебя предупредить, что решение может быть связано… гм… с опасностью для человека.
   – Ух, ты! – тихо вырвалось у Мозга.
   – Поэтому будь начеку. Когда ты получишь карточку, которая означает опасность для человека и, может быть, даже смерть, – не волнуйся. Видишь ли, Мозг, в данном случае для нас это не так уж важно – даже смерть; для нас это вовсе не так важно. Поэтому, когда ты дойдешь до этой карточки, просто остановись и выдай ее назад – вот и все. Понимаешь?
   – Само собой. Только – смерть людей… Ох, ты!
   – Ну, Мозг, вон идут доктор Лэннинг и доктор Богерт. Они расскажут тебе, в чем состоит задача, и мы начнем. А ты будь умницей…
   Карточка за карточкой в Мозг постепенно вводилась информация. После каждой некоторое время слышались странные тихие звуки, похожие на довольное бормотание: Мозг принимался за работу. Потом наступала тишина, означавшая, что Мозг готов к введению следующей карточки. За несколько часов в Мозг было введено такое количество математической физики, что для ее изложения потребовалось бы примерно семнадцать пухлых томов.
   Постепенно люди начали хмуриться. Лэннинг что-то сердито бормотал про себя. Богерт сначала задумчиво разглядывал свои ногти, потом начал их рассеянно грызть. Когда исчезла последняя карточка из толстой кипы, побелевшая Кэлвин произнесла:
   – Что-то неладно.
   Лэннинг с трудом выговорил:
   – Не может быть. Он… погиб?
   – Мозг? – Сьюзен Кэлвин дрожала. – Ты слышишь меня, Мозг?
   – А? – раздался рассеянный ответ. – Я вам нужен?
   – Решение…
   – И только-то! Это я могу. Я построю вам весь корабль, это просто, только дайте мне роботов. Хороший корабль. На это понадобится месяца два.
   – У тебя не было… никаких затруднений?
   – Пришлось долго вычислять, – ответил Мозг.
   Доктор Кэлвин попятилась. Краска так и не вернулась на ее впалые щеки. Она сделала остальным знак уйти.
   У себя в кабинете она сказала:
   – Не понимаю. Информация, которую мы ему дали, несомненно, содержит дилемму, возможно, даже гибель людей. Если что-то не так…
   Богерт ответил спокойно:
   – Машина говорит, и говорит разумно. Значит, для нее дилеммы нет.
   Но психолог горячо возразила:
   – Бывают дилеммы и дилеммы. Существуют разные пути бегства от действительности. Представьте себе, что Мозг поврежден лишь слегка, скажем, настолько, что ошибочно считает себя способным решить задачу, хотя на самом деле он не сможет этого сделать. Или представьте себе, что сейчас он, возможно, на грани чего-то действительно ужасного, так что его погубит малейший толчок.
   – А представьте себе, – сказал Лэннинг, – что дилеммы не существует. Представьте, что машину “Консолидэйтед” вывела из строя другая задача или что это чисто механическая поломка.
   – Все равно мы не можем рисковать, – настаивала Кэлвин. Слушайте. С этого момента пусть никто и близко не подходит к Мозгу. Я буду дежурить у него сама.
   – Ладно, – вздохнул Лэннинг, – дежурьте. А пока пусть Мозг строит свой корабль. И, если он его построит, мы должны будем его испытать.
   Он задумчиво закончил:
   – Для этого понадобятся наши лучшие испытатели.
   Майкл Донован яростно пригладил свою рыжую шевелюру, не обратив никакого внимания на то, что она немедленно вновь встала дыбом.
   Он сказал:
   – Хватит, Грег. Говорят, корабль готов. Неизвестно, что это за корабль, но он готов. Пошли, Грег. Мне не терпится добраться до кнопок.
   Пауэлл устало произнес:
   – Брось, Майк. Твои шуточки вообще не поражают свежестью, а здешний спертый воздух им и вовсе не идет на пользу.
   – Нет, послушай! – Донован еще раз тщетно провел рукой по волосам. – Меня не так уж беспокоит наш чугунный гений и его жестяной кораблик. Но у меня же пропадает отпуск! А скучища-то какая! Мы ничего не видим, кроме бород и цифр. И почему нам поручают такие дела?
   – Потому что если они нас лишатся, – мягко ответил Пауэлл, – то потеря будет невелика. Ладно, успокойся! Сюда идет Лэннинг.
   Действительно, к ним шел Лэннинг. Его седые брови были по-прежнему пышными, а сам он, несмотря на годы, держался все так же прямо и был полон сил. Вместе с испытателями он, ничего не говоря, поднялся по откосу на площадку, где безмолвные роботы без всякого участия человека строили корабль.
   Нет, неверно. Построили корабль!
   Лэннинг сказал:
   – Роботы стоят. Сегодня ни один не пошевелился.
   – Значит, он готов? Окончательно? – спросил Пауэлл.
   – Откуда я знаю? – сварливо ответил Лэннинг, его брови так сдвинулись, что совсем закрыли глаза. – Кажется, готов. Никаких лишних деталей вокруг не валяется, а внутри все отполировано до блеска.
   – Вы были внутри?
   – Только заглянул. Я не космонавт. Кто-нибудь из вас разбирается в теории двигателей?
   Донован взглянул на Пауэлла, тот – на Донована. Потом Донован ответил:
   – У меня есть диплом, сэр, но когда я его получал, еще и помину не было о гипердвигателях или о навигации с искривлением пространства. Обычные детские игрушки в трех измерениях.
   Альфред Лэннинг поглядел на него, недовольно фыркнул и ледяным тоном произнес:
   – Что ж, у нас есть специалисты по двигателям.
   Он повернулся, чтобы уйти, но Пауэлл схватил его за локоть.
   – Простите сэр, вход на корабль все еще воспрещен?
   Старик постоял в нерешительности, потирая переносицу.
   – Пожалуй, нет. Во всяком случае, не для вас двоих.
   Донован проводил его взглядом и пробормотал короткую, но выразительную фразу. Потом он повернулся к Пауэллу:
   – Хотел бы я сказать ему, кто он такой, Грег.
   – Пошли, Майк.
   Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: внутри корабль готов – насколько это вообще возможно. Человек никогда не смог бы так любовно отполировать все его поверхности, как это сделали роботы.
   Углов в корабле не было: стены, полы и потолки плавно переходили друг в друга, и в холодном, металлическом сиянии скрытых ламп человек видел вокруг себя шесть холодных отражений своей собственной растерянной персоны.
   В главный коридор – узкий, гулкий проход – выходили совершенно одинаковые каюты.
   Пауэлл сказал:
   – Наверное, мебель встроена в стены. А может, нам вообще не положено ни сидеть, ни спать.
   Однообразие было нарушено только в последнем помещении, ближайшем к носу корабля. Здесь металл впервые прорезало изогнутое окно из неотражающего стекла, а под ним располагался единственный большой циферблат с единственной неподвижной стрелкой, стоявшей точно на нуле.
   – Гляди! – сказал Донован, показывая на единственное слово, видневшееся над мелкими делениями шкалы.
   Оно гласило: “Парсеки”, а у правого конца шкалы, изогнувшейся дугой, стояла цифра “1 000 000”.
   В комнате было два кресла: тяжелые, с широко расставленными ручками, без обивки. Пауэлл осторожно присел и обнаружил, что кресло соответствует форме тела и очень удобно.
   – Ну, что скажешь? – спросил Пауэлл.
   – Держу пари, что у этого Мозга воспаление мозга. Пошли отсюда.
   – Неужели ты не хочешь его посмотреть?
   – Уже осмотрел. Пришел, увидел и ушел.
   Рыжие волосы на голове Донована ощетинились.
   – Грег, пойдем отсюда. Я подал в отставку пять секунд назад, а посторонним сюда вход воспрещен.
   Пауэлл самодовольно улыбнулся и погладил усы.
   – Ладно, Майк, закрой кран и не выпускай себе в кровь столько адреналина. Мне тоже вначале стало не по себе, но теперь все в порядке.
   – Все в порядке, да? Это как же все в порядке? Взял еще один страховой полис?
   – Майк, этот корабль не полетит.
   – Откуда ты знаешь?
   – Мы с тобой обошли весь корабль, верно?
   – Да, как будто.
   – Поверь мне, весь. А ты видел здесь что-нибудь похожее на рубку управления, если не считать этого единственного иллюминатора и этой единственной шкалы в парсеках? Ты видел какие-нибудь ручки?
   – Нет.
   – А двигатель ты видел?
   – И верно – не видел!
   – То-то. Пойдем, Майк, доложим Лэннингу.
   Чертыхаясь, они направились к выходу по однообразным коридорам и в конце концов наугад выбрались в короткий проход, который вел к выходной камере.
   Донован вздрогнул.
   – Это ты запер, Грег?
   – И не думал. Нажми-ка на рычаг!
   Рычаг не подавался, хотя лицо Донована исказилось от натуги. Пауэлл сказал:
   – Я не заметил никаких аварийных люков. Если что-то здесь неладно, им придется добираться до нас с автогеном.
   – Ну да, а нам придется ждать, пока они не обнаружат, что какой-то идиот запер нас здесь, – вне себя от ярости добавил Донован.
   – Пойдем в ту каюту с иллюминатором. Это единственное место, откуда мы можем подать сигнал.
   Но подать сигнал им так и не пришлось.
   Иллюминатор в носовой каюте уже не был небесно-голубым. Он был черным, а яркие желтые точки звезд говорили о том, что за ним – космос.
   Два тела с глухим стуком упали в два кресла.
   Альфред Лэннинг встретил доктора Кэлвин у своего кабинета. Он нервно закурил сигару и открыл дверь.
   – Так вот, Сьюзен, мы зашли очень далеко, и Робертсон нервничает. Что вы делаете с Мозгом?
   Сьюзен Кэлвин развела руками.
   – Нельзя торопиться. Стоимость Мозга больше любой неустойки, которую нам придется заплатить.
   – Но вы допрашиваете его уже два месяца.
   Голос робопсихолога не изменился, и все-таки в нем прозвучала угроза:
   – Вы хотите заняться этим сами?
   – Ну, вы же знаете, что я хотел сказать.
   – Да, пожалуй. – Доктор Кэлвин нервно потерла ладони. Это нелегко. Я пробовала так и эдак, но еще ничего не добилась. У него ненормальные реакции. Он отвечает как-то странно. Но до сих пор мне не удалось установить ничего определенного. А ведь вы понимаете, что, пока мы не узнаем, в чем дело, мы должны продвигаться очень осторожно. Я не могу предвидеть, какой простой вопрос, какое замечание могут… подтолкнуть егоза грань, и тогда… и тогда мы останемся с совершенно бесполезным Мозгом. Вы хотите пойти на такой риск?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация