А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить меня" (страница 21)

   – Да не волнуйтесь вы так, – попросила я собеседницу, – и можно говорить медленнее, вон вы уже даже запыхались… У нас времени достаточно. Надеюсь, он ничего дурного малышам не сделал?
   – Нет, он не сделал, они сами себе сделали… Но это моя вина, если бы я знала! Заигралась с ними и не заметила, как пролетело время. Слышу – муж приехал. Я в панике схватила всех четверых и вынесла в сад, а сама скорей к мужу. У нас и без того нет недостатка в поводах для ссор, не хватает, чтобы еще щенят увидел. Он из-за Розы сколько скандалов мне устраивал!.. А они такие очаровательные, такие смешные, так ко мне ластятся, для меня праздник с ними поиграть.
   – Так он их не увидел?
   Нет, слава богу, и скоро уехал. Но они… они… – Эва всхлипнула, – они пробрались через живую изгородь на территорию чужого дома, понимаете, на чужой участок, который как раз за моим. И поранились! Слышу – отчаянно визжат. Послала Ядю посмотреть. Оказывается, на участке соседа два щенка спрятались в куче веток, там лежала такая большая куча срезанных веток, очень колючих и к тому же наверняка ядовитых.
   – И что?
   – И тут муж, к счастью, уехал. Я сама кинулась туда, Ядя за мной, мы поломали всю живую изгородь и принялись вытаскивать бедняжек из колючек. Я боюсь, они наверняка ядовитые, ветки очень похожи на африканскую зерибу. Бедняжки ведь могут умереть!
   – Спокойно, дорогая, я знаю эти кусты. Колючки действительно страшные, но совсем не ядовитые, в свое время я сама неосторожно поранила руку, так шрам остался до сих пор, но, как видите, я жива. А что же их мамочка Роза? И миссис Миллз? Если щенки отчаянно визжали…
   – Не слышали они. Дом миссис Миллз с другой стороны. Мы с Ядей походили по соседскому участку, там никого нет. Калитка заперта, дом заперт… Живую изгородь мы, можно сказать, с землей сровняли. А еще там, оказывается, был низенький заборчик, так мы и его поломали. И что же теперь делать? Это же Англия…
   – Да черт с ней, Англией, щенки-ТО как?
   – Мы их извлекли из колючек, конечно, они искололись, мы с Ядей, кстати, тоже, но вроде не сильно… Но как же мне теперь быть? Мы ведь вломились в частные владения, за это в Англии полагается суровое наказание.
   Я со всей серьезностью отнеслась к проблеме Эвы.
   – В Англии, конечно, уважают неприкосновенность частной собственности, но и животных там любят. Кроме лисиц. Полагаю, вы сумеете объяснить владельцу…
   – В том-то и дело! – перебила меня Эва. – Я узнавала – владельца давно нет, он постоянно в разъездах, в доме бывает лишь домработница, да и то раз в неделю. С владельцем я бы договорилась, а вот с домработницей – сомневаюсь. Сразу же помчится в полицию, ведь на ней вся ответственность за дом, когда хозяина нет. И уж тут непременно до моего мужа все дойдет. К тому же этот сосед очень интересный мужчина, я его пару раз видела. А у мужа бзик… извините, муж очень ревнив, сразу подумает… О, вы его не знаете! Тотчас решит, что мы с соседом встречались не раз, раз так затоптали границу между участками. Что мне делать, как вы считаете, пани Хмелевская?
   Ответ у меня был готов.
   – У Яди роман с полицейским. Обратитесь к нему, кажется, он хороший и толковый парень.
   – Роман с полицейским? – удивилась Эва. – А я и не подозревала, первый раз слышу.
   Неужели Ядя вам не рассказала? – в свою очередь удивилась я. – О, выходит, я выдала чужую тайну. Думала – если не сама Ядя, то уж ее мать непременно проболтается, ну да это не имеет значения. Поговорите с Ядей, про роман не упоминайте. Скажите, что узнали от меня про ее знакомство с полицейским и хотите с ним посоветоваться.
   У Эвы сразу поднялось настроение.
   – Большое вам спасибо, пани Иоанна, так и сделаю. А знаете, я ведь подозревала – кто-то у моей Яди появился, она так изменилась. И даже однажды вскользь упомянула, что познакомилась с хорошим парнем. Такой симпатичный, сказала…
   – И кажется, неглупый. Вот пусть сразу к нему и бежит, пока не пришла соседская домработница и не подняла шум.
   – Вы правы. Огромное вам спасибо!
***
   Джеймс Бартлетт действовал оперативно. Внутренний голос подсказывал отнестись к просьбе любимой девушки серьезнее, чем того требовали нашкодившие собачки. Молодой человек знал о голландской афере – возможно, поэтому и держался настороже. Без труда выяснив фамилию владельца особняка и переговорив с соседями, он, не медля, позвонил в Голландию. И уже в тот же день инспектор Рейкееваген получил разрешение на обыск в доме Альберта Хаухера. Нашлось его теплое гнездышко!
   – Частная собственность в Англии охраняется гораздо строже, чем в любой другой стране, – сказал Роберт Гурский, одновременно пододвигая свой фужер для новой порции вина. – А дом… Вы не представляете, какие сложности пришлось преодолеть! Сначала Альберту Хаухеру, когда обзавелся этой недвижимостью пятнадцать лет назад. Он провернул все дело так, что принадлежавшая умершему англичанину недвижимость была завещана именно ему, Хаухеру. Все было оформлено честь честью, ни одна собака бы не придралась… И именно из-за собак все рухнуло. Смех, да и только. А тогда он оплатил налоги, заполучил свидетелей, раздобыл десятки необходимых документов… Поверьте, голландской полиции с превеликим трудом удалось получить разрешение на обыск в доме.
   Послушать Гурского собралась большая компания: Мартуся, Малгося, Витек, Тадик и Эльжбета Гонсовская. Я вызвонила их всех, чтобы Роберту не пришлось сто раз повторять одно и то же. А теперь он мог без стеснения рассказывать о голландской афере со всеми подробностями. Следствие закончилось, преступник найден, телевидение не только Голландии, но и всей Европы без конца трещит о беспрецедентных махинациях и преступлениях. Мы все не отрывались от ящика, но знатоков голландского языка среди нас не было, а именно голландцы излагали события во всех подробностях.
   – Не опускайте ни одной детали! – потребовала я. – Юрек-Вагон наверняка узнал всю подноготную преступника.
   – Да-да, кто же такой этот аферист и убийца? – возбужденно выкрикнула Мартуся.
   – Да обычный тип, – отмахнулся Гурский. – Нормальный, способный парень, у которого очень интересно складывалась жизнь. Впрочем, нет, не совсем обычный. Склонность к криминалу у него проявилась уже в ранней юности и тогда же обнаружились сильная воля, предприимчивость и целеустремленность. Он наполовину поляк, наполовину голландец – по матери. Так что с детства говорил свободно на двух языках. И вообще лингвистические способности у него просто феноменальные. Да и везло ему всегда, только в последние месяцы удача отвернулась. А так сплошь благоприятные обстоятельства сопровождали прохиндея. И первое – то, что мальчишка родился в Германии.
   – Как в Германии? – удивилась Гонсовская.
   – А так. Жили его родители в Польше, но мать хотела рожать на своей родине, в Голландии. Муж не возражал, и ближе к родам они отправились на машине в Амстердам. Но женщину угораздило родить по дороге – в немецком Ганновере. А в большинстве стран есть закон, что коли ребенок родился на территории страны, то он автоматически получает ее гражданство. А захоти какие-нибудь Площчинские или Ястшембские поменять гражданство, они, пожалуй, еще бы подумали.
   – Но детство мальчика прошло ведь в Польше?
   – В Польше, но с матерью он часто выезжал за границу, по-голландски говорил свободно, довольно рано стал изучать и другие иностранные языки. После школы он действительно поступил на геологический факультет, но на этом и закончилось его образование…
   – А откуда у него столько поддельных документов? – не выдержал Витек.
   – Они вовсе не поддельные. Мне рассказывать по порядку или отвечать на вопросы? – обратился ко мне Роберт.
   – По порядку. – Я сурово оглядела честное собрание: – Вопросы можете себе записать, чтоб не забыть, и зададите потом. Не сбивайте человека! Вот, специально купила кучу ручек, все новые, пишут хорошо, я проверила. Вот здесь бумага. А вы, Роберт, не отвлекайтесь больше на них. Итак, он окончил геологический факультет. И что?
   Гурский с упреком посмотрел на меня.
   – Мне доводилось сдавать в жизни экзамены, и случалось, особо вредные экзаменаторы специально сбивали меня с толку. Пани тоже пытается? Не выйдет. Никакой геологии он не окончил, но потом она ему пригодилась в жизни. Но вы же сами требуете – по порядку. Если по порядку, то он проучился только год, потом у него умерла мать, а отец спился. И вот Альберт случайно оказывается на месте авиакатастрофы в Кабацком лесу. Вы все помните этот злосчастный день, знаете, что там делалось… Я не выдержала:
   – Это произошло в субботу. Я была на бегах, как вдруг примчался какой-то мужчина с криком, что случилось страшное несчастье, а вы, мол, тут сидите и ничего не слышите.
   Гурский опять осуждающе посмотрел на меня. Только что всем строго-настрого запретила его перебивать, а сама то и дело ввязываюсь.
   – В Кабацкий лес, – помолчав, продолжал он, – набежала целая толпа. Люди честные собирали по лесу и полю вещи несчастных пассажиров, их документы и всякие мелочи и передавали милиции. А люди нечестные присваивали себе, что приглянется. Альберту попалась мужская сумка с петлей, на руку надевается, педерастками их тогда называли, с документами на имя Мейера ван Вейна. Он ее и прихватил. Ван Вейны летели втроем, всей семьей, но его заинтересовал Мейер. Рост у них одинаковый, возраст тоже, только Мейер на год старше. И парень рискнул, решил стать Мейером ван Вейном. И тут же выехал в Амстердам,, адрес и деньги были в сумке, и даже ключи от квартиры настоящий Мейер положил туда же. В Амстердаме Альберт отыскал дом ван Вейнов и выдал себя за сына.
   – Но как такое возможно?! – возразила Малгося. – А внешность? А родные и знакомые?
   – А список зарегистрированных пассажиров? – поддержал ее Тадик.
   – А он якобы не полетел, в последнюю минуту передумал…
   – О! – тут же встряла я, – ну точь-в-точь как с тем датским парнем с парома «Эстония».
   Все дружно уставились на меня, и я вдохновенно продолжала:
   – Когда потонул паром «Эстония», сумели спастись всего несколько человек, в основном молодые мужчины. А один парень не успел сесть на паром. Я почему это так хорошо помню? Как раз тогда я гостила в Дании у Алиции, и мы не отрывались от телевизора, а когда телевизор брал передышку, мы мчались к радио. Так вот, тот датчанин опоздал на «Эстонию», прибежал в порт, когда паром находился уже метрах в пятидесяти от берега. Огорченный, он тут же в порту зашел в кабак выпить с горя и только потому сразу же узнал, как только паром потонул. Такой крик поднялся! И на причале, и уже по телику в кабаке сообщали, а они все смотрели, смотрели вдаль, где паром поглотила пучина морская. Тогда парень опомнился и кинулся звонить своим в Данию, что он жив-здоров. С юным Мейером могло произойти то же самое. Он был в списке пассажиров, это правда, папамама погибли, а он не успел на посадку, самолет улетел без него…
   – Все в точности так наш махинатор и разыграл, – подтвердил Гурский.
   – Но внешность? – упорствовала Малгося. – Они же совсем не похожи.
   – Я уже говорил вам – парнишка был способный. С ярко выраженными актерскими наклонностями, они еще в школе проявлялись. И гримироваться тогда же научился, в школьном театре. В Амстердаме он старался не встречаться с родными и близкими, сказался больным, заявил, что не хочет никого видеть, и все, конечно же, поверили – еще бы, такое нервное потрясение! А при первой же возможности покинул «родительский» дом и отправился в Англию. Деньги у ван Вейнов имелись, в колледж Альберт поступил без особых сложностей, на юридический факультет. Дом же в Амстердаме неожиданно сгорел, и все говорит о том, что его поджег сам Хаухер, дабы уничтожить следы своего пребывания в нем.
   Инспектор Рейкееваген выяснил, что примерно половина документов, которыми пользовался адвокат, были поддельные, но имелись и вполне подлинные. Дело в том, что Хаухер взял за правило оставлять себе документы своих скончавшихся клиентов. Но я немного отвлекся. После университета Хаухер занялся страхованием. И очень скоро он придумал, как присваивать деньги, манипулируя одинокими стариками. С годами он лишь довел до совершенства свой способ, ни единого прокола за долгие и долгие годы. Одновременно он вел вторую жизнь – под своим собственным именем, в качестве геолога. В этой своей ипостаси он и общался со старым школьным приятелем Хенриком Быковичем. Общался, разумеется, не из одной голой симпатии, а с расчетом. Он сделал из Быковича свидетеля своей «геологической» карьеры, больше десяти лет Хаухер посвящал приятеля в ее детали, так что в результате Быкович готов был поручиться за него головой. В своем же истинном виде Хаухер показывался кому надо в качестве геолога, оформлял приобретенные на имя «геолога» ценности, недвижимость, банковские счета. Да, трудился он не покладая рук, этого у него не отнимешь. И вот решил наконец, что хватит, что отныне может уйти на покой и жить в роскоши. Настал момент покончить с Мейером ван Вейном и вернуться в собственную шкуру. Все шло просто прекрасно.
   – Прекрасно! – повторил Тадик. – Но что же ему помешало?
   – Не что, а кто, – поправил его Гурский. – Нелтье ван Эйк помешала. Как там все произошло в точности, мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Скорее всего, покойная знала его исключительно как Мейера ван Вейна. Познакомились они давно, Мейер был достаточно молод, и, скорее всего, они стали любовниками. Но с годами Альберт начал сторониться Нелтье. И тут дело, наверное, не только в том, что баба ему надоела, просто Альберту Хаухеру приходилось заботиться о том, чтобы Мейер с годами старел. И Мейер старел, толстел и дурнел. Вспомните, что говорила Наталья Штернер – мол, Мейер раздобрел и перестал ее привлекать как мужчина, вот она с ним и порвала. А в случае Нелтье ван Эйк рвать пришлось Мейеру. Ведь согласитесь, не мог же он заниматься любовными шалостями с поролоновыми накладками по всему телу, обтянутыми имитацией человеческой кожи. Я опять перебила рассказчика:
   – Кстати, о Наталье. Как получилось, что она знала имя Мейер ван Вейн? Ведь ей он представился шведом Гёрхардом Торном…
   – А это один из немногочисленных проколов Хаухера. В качестве Мейера ван Вейна он вел какие-то дела с ее мужем, от Натальи старался держаться подальше, но все-таки сблизился с красоткой. Может, надеялся узнать через нее кое-какие секреты мужа. За шведа он себя выдал, не подозревая, что Наталья отлично знает его именно как Мейера. Наталья же отнеслась к этому как к уловке бизнесмена, а на его деловые махинации ей было глубоко наплевать.
   Эльжбета Гонсовская тихонько попросила:
   – Вы, пожалуйста, о той… об убиенной расскажите.
   Гурский вздохнул.
   – К этому времени Нелтье напала на след крупной аферы со страховыми компаниями, докопалась до Сомса Унгера и постепенно стала склоняться к мнению, что Соме Унгер – это Мейер ван Вейн. А когда тот захотел порвать с ней, видимо, не удержалась и с торжеством выложила свое открытие. Никто бы его ни в жизнь не раскрыл, а она смогла! Ну и что ему оставалось делать? Только убить ее.
   – Только убить! – согласилась я. – Но почему он убил ее в своем настоящем облике? Насколько безопаснее было опять прибегнуть к камуфляжу.
   Полагаю, из-за спешки, – ответил Гурский. – Ему надо было торопиться, ведь Нелтье в любую минуту могла проболтаться о своем открытии кому-то еще. Вероятно, под рукой у него был только грим Мейера, а этот персонаж еще требовался мошеннику, он не мог рисковать и в его образе совершить убийство. Видимо, угроза Нелтье застала его врасплох и надо было очень многое успеть сделать. Правда, машину Эвы Томпкинс он присмотрел заранее, но вот остальное… С остальным пришлось импровизировать. Например, с отелем «Кампанелла», где он якобы ночевал. Надо признать, блефовал он мастерски. Машина на стоянке, свет в номере всю ночь, бутылка вина на подоконнике… Да вы сами знаете, в таких отельчиках останавливаются обычно на одни сутки – полная приватность, нелюбопытный персонал… В общем, отличное алиби.
   – А Марсель Ляпуэн? – спросил Витек. – Какова его роль?
   – В принципе, особой вины за ним нет. Ну жиголо, легкомысленный тип, прожигатель жизни. Ну да, когда-то присвоил чужое имя, но произошло это, когда он еще был подростком. Трудно винить его за то, что хотел порвать с дурной компанией и не нашел другого выхода. К тому же второе имя ничего, кроме свободы, ему не принесло. Жизнь у него долгие годы была не сахар. В отличие от Альберта-Мейера, который разбогател на чужой смерти. И не просто разбогател, а использовал присвоенные деньги для старта своей грандиозной аферы.
   Если помните, лондонский дом Мейера соседствует с домом Эвы и ее мужа. А Мейер из тех людей, кто выясняет абсолютно все о тех, кто находится рядом, – из осторожности и выгоды ради. Он понял, что у Эвы роман на стороне. Выяснил с кем именно. Быстро раскусил Марселя и решил, что тот может пригодиться. Уж по части изощренных планов равных Мейеру нет. Он под каким-то предлогом познакомился с ним лично, затем порвал с Нелтье и подложил ей в постель красавца Марселя – чтобы дамочка не бесилась. И первое время все шло чудесно, пока Марсель не взвыл от требовательной Нелтье, которую к тому же совершенно не любил. После этого у Мейера-Альберта все и пошло наперекосяк. Когда Марсель сбежал, Нелтье мигом вспомнила про своего любовника-афериста и решила отомстить хотя бы ему. Отыграться, словом, за свои любовные неудачи. И намекнула, что для нее не секрет его махинации. Вполне понятный поступок – может, как женщина она и чувствовала себя не слишком уверенно, зато как профессионал могла обставить любого. Скорее всего, ею двигало желание самоутвердиться в собственных глазах, а потом уже все остальное.
   Мейеру пришлось действовать очень быстро. Использовать он решил все того же Марселя, чтобы можно было, в случае неудачи, свалить все на человека с сомнительным прошлым. Про Эву и ее связь с Марселем он знал. Он знал, что Эва с Марселем собираются встретиться в Париже и оттуда отправиться на Лазурный Берег. Провернув операцию по угону «мерседеса», он помчался на встречу с Нелтье. Думаю, в этот момент времени у него было в обрез. Ведь не мог же он разъезжать на чужой машине несколько дней, это слишком рискованно. Словом, убийство-то он подготовил, а вот преобразиться уже не успевал. Не исключено, что, назначая встречу Нелтье, он разговаривал с экс-любовницей голосом Мейера ван Вейна, дабы выманить ее на свидание.
   – А французский бродяга Осадчий… он что, тоже покойник? – спросил Витек. – Или это поддельные документы?
   – Самые что ни на есть настоящие. Осадчий когда-то сбежал во Францию, там стал бродягой и погиб при невыясненных обстоятельствах. Скорее всего, Мейер как-то был связан с бюрократическими процедурами по поводу смерти бродяги и не преминул прикарманить его паспорт.
   – А меня убивать явился в истинном своем виде, – обиделась я. – Не счел нужным хоть немного потрудиться, чтобы изменить облик.
   Пани Иоанна, если честно – вы для него явились главным камнем преткновения, – язвительно сказал Гурский. – Мало того, что видели его в тот момент, когда он привез труп Нелтье в Зволле, так еще без конца вмешивались в ход расследования. Кто посоветовал Эве обратиться в английскую полицию насчет соседского дома? А ведь это оказалось последним звеном, необходимым следствию, – отыскать логово преступника. И после того как второй свидетель, бедный Филип, был ликвидирован, пани оставалась единственной угрозой. Ну как было можно оставлять ее в живых? К тому же на хвосте сидела полиция. Тут не до переодеваний, не до организации несчастного случая, поскорей бы убить и сбежать. Правда, несчастный случай он все же попытался сымитировать, но вы, как всегда, вывернулись. Помните машину на шоссе, которую за поворотом занесло поперек дороги? А ведь автобус по расписанию должен был пройти там пятнадцать минут назад, но преступник не учел нашу польскую пунктуальность. Пришлось бедняге перенести ваше убийство на следующий день.
   – Эй, кто там ближе к вину? Распечатайте бутылочку, как-никак я все еще жива, – обратилась я к гостям.
   – А почему пан так хорошо обо всем осведомлен? – поинтересовалась Мартуся. – Что вы Иоанну давно знаете, это мы в курсе. Но почему голландская полиция с вами всем делилась?
   – Все дело в том, – ответил Гурский, – что мне, как доброму знакомому пани Иоанны, поручили заботиться о ее безопасности, ведь она же главный свидетель. Зная пани Иоанну долгие годы, я понимал, что дело предстоит тяжкое. Но я все же старался как мог. А когда эта безответственная особа отправилась на Балтику, я понял, что именно там преступник и постарается ее убить. Место-то идеальное в это время года. Так что я связался с пограничниками, а затем и с паном Вальдемаром, попросил его опекать гостью.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация