А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "100 великих спортсменов" (страница 39)

   КРИС ЭВЕРТ
   (родилась в 1954 г.)

   Некоторые из тех, кто видел, как Крис Эверт играет в теннис, относились к своим впечатлениям с тем же чувством, что и к образованию годичных колец у деревьев, процессу неизбежному и мало кого волнующему. Прочие, особенно почитатели ее стиля и облика румяной соседской девицы, любили ее от всего сердца и наслаждались игрой. Такое разделение во мнениях лучше всего охарактеризовала «Нью-Йорк Таймс», писавшая по поводу финала Открытого первенства США 1975 года между Эверт и Ивонн Гулагонг, что после матча, который, по мнению газеты, «временами можно было уподобить пресному пирожку», обозреватель ее стал свидетелем разговора между двумя посетителями Форест-Хиллз, исповедовавшими противоположные взгляды на присущий Эверт стиль игры. «Как по-твоему, это увлекательно или скучно?» – спросил молодой человек у своей приятельницы. «Великолепно! – ответила та. – Просто великолепно». «А по-моему, тихая жуть», – возразил тот. Но как бы вы ни относились к стилю игры Крис Эверт, несомненно одно – она была из породы победителей.
   В той же мере, как и ее стиль, Крис Эверт характеризуют ее победы. Она играла на выживание, что предъявляло особые требования как к ней самой, так и к ее сопернице. Обосновавшись на задней линии – словно бы она оплатила свое пребывание на ней и теперь решила полностью оправдать собственные расходы – и редко, если таковое вообще случалось с ней, выходя к сетке, Эверт отражала все направленные в ее сторону мячи, словно живая стена. Ее соперницы пытались выдержать этот режим обмена ударами, но в конце концов их утомлял этот безостановочный процесс посылания мяча в стенку по имени «Эверт», и они приходили в то бесчувственное состояние, которое одна из них назвала «теннисным нокаутом».
   Лучше прочих знала, как надо уклоняться от расставленных Эверт ловушек, Билли Джин Кинг, понимавшая, что подобное занятие можно уподобить выковыриванию сыра из расставленной мышеловки. «Я побеждала ее, – вспоминает Кинг, – когда мне удавалось надавить на Крис, не совершая при этом ошибок. Следовало заставить ее двигаться, не позволяя войти в ритм на задней линии».
   В отличие от Билли Джин более агрессивные соперницы Эверт были повергнуты на колени ее беспощадной игрой на задней линии, чему она научилась у отца, преподавателя тенниса и профессионала, занимавшегося с ней в «Холидей-Парк», что в Форт-Лодердейл, Флорида. Являвшийся игроком национального класса в пору, предшествовавшую деяниям Джека Крамера, популяризировавшего игру в послевоенное время, папаша Джимми водил крохотную пятилетнюю дочку на грунтовые корты «Холидей-Парк» и учил там той игре, которую знал лучше всего: игре, заключавшейся в перехватывании каждого мяча, в отражении любого удара. Никаких феноменальных подач, никакого риска, просто удар за ударом с задней линии, удар за ударом, удар за ударом, пока не сточится ракетка.
   Малышка Крисси, которой еще не хватало роста, чтобы рассмотреть стежки наверху сетки, и слишком маленькая, чтобы держать ракетку в одной руке, заучила этот урок назубок! Кроме того, отец научил ее еще двум важным наукам: производимому двумя руками бэкхенду, наследию дней Панчо Сегуры, который сперва просто позволял ей удержать ракетку, а по прошествии лет обрел весьма красноречиво говорившую о себе силу; и – самому важному компоненту ее дарования – бесконечному терпению.
   Это терпение проявлялось в ледяной невозмутимости, подразумевавшей спокойную, но сознательную сдержанность, позволявшую ей отключиться от всего вокруг и сконцентрироваться лишь на том, что было по-настоящему необходимо в настоящее время: на игре. Неудивительно, что ее стали называть «Ледяной принцессой корта», а в Англии – «Ледяной Лолли», что по-британски означает «эскимо на палочке».
   Одна из соперниц, Жюли Хелдман, считала, что холодность Эверт была напускной. «Она сама придумала большую часть своего имиджа», – сказала Хелдман, пытаясь объяснить холодную натуру соперницы. Эверт признала, что иногда проявляет бесстрастность, достойную разве что персонажей, выставленных в музее восковых фигур мадам Тюссо, но объясняла это иначе: «Я не проявляю эмоций, но поверьте мне, они остаются на своем месте. Если я буду смеяться и улыбаться, то потеряю концентрацию».
   Хотя в процессе роста она начала обнаруживать обыкновенные для взрослого эмоции – показывать норов, швырять ракетки и, с редкой невозмутимостью, даже ругаться, ко времени своего дебюта в 1971 году на Открытом первенстве США в Форест-Хиллз Эверт переросла эти эмоциональные выходки и надела маску невозмутимости. Именно в этом году Америка признала своей любимицей эту дерзкую и невозмутимую, с конским хвостиком, шестнадцатилетку, наделенную юным лицом и уверенностью красавицы. Журналистка Грейс Лихтенштейн, отмечая появление новой теннисной любимицы, писала: «Мужчины находили ее восхитительной, маленькие девочки обожали, мамаши средних лет после игры подходили к ней и говорили, что она восстановила их веру в молодость. Она была «Мисс американский пирожок».
   Она умела играть в теннис, став за три месяца и десять дней до семнадцатого дня рождения самой молодой полуфиналисткой в истории женских первенств страны. В 1972 году она победила в чемпионате США на грунтовых кортах; в 1973 году выиграла одиннадцать турниров и дошла до финалов Уимблдона и первенства Франции; в 1974 году в возрасте девятнадцати лет она наконец одержала победы в рекордных тогда 55 матчах подряд, выиграв звания чемпионки Уимблдона, Франции и Италии.
   Сперва считалось, что основной конкуренткой Эверт в борьбе за звание теннисной королевы будет горячая австралийка Ивонн Гулагонг, с которой шестнадцатилетняя Крисси впервые встретилась в Уимблдоне в 1971 году. В том первом поединке похожая на балерину Гулагонг победила игравшую как заводной механизм Эверт. Но в 1975 году они поменялись ролями, и Эверт не просто выиграла открытое первенство США, но и сделала это в характерном для себя стиле.
   Отставая после технического перерыва на два очка в последнем, третьем, сете на подаче Гулагонг, Эверт, не испытывавшая ни малейшего желания быть второй, взяла дело в собственные руки и перешла в нападение, ее длинные удары с задней линии точили силы Гулагонг столь же медленно и верно, как точит камень вода. Сперва Гулагонг утратила сосредоточенность, потом потеряла нить игры, так как стиль Эверт удушал ее. Эверт выиграла последние пять геймов. Потом Гулагонг признавалась: «Она держалась слишком далеко сзади, и мне не хватало терпения на долгие розыгрыши мяча… Играть все время сзади не в моей манере».
   «Играть все время сзади» было не в манере многих теннисисток, почти все они неизбежно утрачивали концентрацию перед лицом подавляющего превосходства Эверт. Даже победы сделались для нее обыкновением – победа в финале Открытого первенства США стала восемьдесят четвертой, одержанной ею кряду на грунте за более чем два с половиной года, что заставило одного из обозревателей после ее матча с Гулагонг, состоявшегося в Форест-Хиллз, съехидничать: «Какой сюрприз! Крис Эверт победила».
   Когда Гулагонг оставила теннис, реальной соперницей Эверт стала недавно появившаяся и в первенстве и в стране Мартина Навратилова. Их соперничество стало одним из основных украшений современного тенниса. Сперва «суровый» менталитет Крис обеспечивал ей превосходство, и она победила в четырнадцати из первых шестнадцати личных встреч. Однако Мартина наконец избавилась от нервозности и начала одолевать. Тем не менее Крис сумела навязать свою волю Мартине на открытых первенствах Франции 1985 и 1986 годов. Оба матча Эверт относила к высшим достижениям в своей карьере: «В обеих встречах мне приходилось действовать со второй позиции, многие считали Мартину находящейся в хорошей форме, не говоря уже о том, что она считалась первым номером, а я вторым. И победа над Мартиной на нисходящем участке моей карьеры, когда Навратилова еще восходила к славе, была чрезвычайно важна для меня».
   К тому времени, когда она решила наконец повесить на гвоздь свою ракетку после Открытого первенства США 1989 года, вполне уместным образом выбрав для этого то же самое место, где она сделала первые шаги к славе девятнадцать лет назад, Крис Эверт могла гордиться карьерой, ставшей доказательством того, что терпение – больше чем добродетель и само несет в себе собственную награду. Ибо в течение этих девятнадцати лет она первой выиграла тысячу одиночных матчей, в том числе одержав 125 побед подряд на родном ей грунте, а это выдающееся достижение, и первой из женщин заработала миллион долларов призовых денег. Все это свидетельствует о том, что теннис принес Крис Эверт много счастья.

   ДЖО ЛУИС
   (1914—1981)

   Подвиги Джо Луиса не удостоились особого места в книге рекордов бокса. Его шестьдесят шесть боев втиснуты как раз между рекордами Джеймса Дж. Брэддока, которого он сменил на посту чемпиона мира в тяжелом весе, и Иззарда Чарлза, бойца, пришедшего на смену ему самому.
   И Брэддок, и Чарлз провели на профессиональном ринге больше боев, чем Луис, так же как и Джек Джонсон, Джек Демпси, Джин Танни, Макс Шмелинг, Примо Карнера, Макс Байер и Джерси Джо Уолкотт. Среди чемпионов в тяжелом весе были боксеры, имевшие на своем счету больше побед нокаутом, – Карнера и Чарлз; больший процент нокаутов – Марчиано и Джордж Формен; были среди них и бойцы, выступавшие дольше – Боб Фицсиммонс, Чарльз Уолкотт и Мухаммед Али. Томми Бернс и Ларри Холмс совершили больше нокаутов, защищая свой титул, чем Луис.
   Однако ни один из боксеров-тяжеловесов, а возможно и ни один спортсмен вообще, не занимал в такой степени воображение публики, любителей бокса и просто любопытствующих, как этот обтекаемый боец, обладавший смертоносным ударом и на пике своей карьеры являвший воплощение боксерской эффективности. И ни один человек не удостаивался такого восхищения, как этот сын алабамского издольщика, носивший свою корону с гордостью и достоинством, не роняя ни себя, ни надежды миллионов.
   Однако нельзя снять мерку с этого простого человека, которого звали «Смуглым Бомбардировщиком», ограничиваясь одним рингом. Ибо там, где выдают нимбы, Джо Луис был удостоен особого ореола.
   Луис пользовался словами столь же взвешенно, как и ударами. Самым похвальным образом экономя силы, он умудрялся сказать очень многое, ограничиваясь несколькими словами. Вот как он определил шансы своей страны в глобальном столкновении с державами «Оси»[52]: «Мы победим, потому что Бог на нашей стороне». Сказано с достоинством. А вот как оценил он шансы Билли Конна в их втором бою: «Он умеет бегать, но спрятаться ему будет негде». Честное высказывание.
   Тем не менее место Джо Луиса в спортивном пантеоне определяется не его умением пользоваться словами, а мастерством владения телом и кулаками – ну, и умением разобраться с соперниками. Он вогнал Макса Байера в помост, словно прямой гвоздь. Первый же удар, который он нанес претенденту Эдди Симмсу, оказался столь тяжелым, что буквально через несколько секунд после начала боя ошеломленный Симмс направился к рефери и попросил у того разрешения «немного прогуляться по крыше». Одним-единственным ударом он пробил предположительно непроницаемую стену из рук и локтей, защищавшую лицо Паулино Узкудуна, выбив тому передние зубы и послав «Баскского Лесоруба» в первый в его жизни нокаут. Он сокрушил Примо Карнеру, в первом раунде превратив его лицо в пудинг, сбив с него широченную улыбку и сделав подобием жалкой морды побитой собаки. Он завалил живую тушу мясника Тони Галенто левым хуком во втором раунде их поединка за звание чемпиона, причем, по свидетельству журналиста Багса Бейера, нокаут «был таким тяжелым, что душа его явно отделилась от тела». Кроме того, он отправил в «боксерский дом для умалишенных» целый ряд соперников, которые, доверяя растущей легенде, выходили на ринг словно быки на скотобойню.
   Репортеры видел в Джо Луисе наиболее надежную спортивную тему. Публика также считала его надежным, а точнее непобедимым. Однако Макс Шмелинг, извлеченный из забвения, чтобы послужить еще одним жертвенным агнцем, перевернул походный фургон Луиса, нанеся ему правой рукой над бездействовавшей левой никак не менее пятидесяти четырех ударов и наконец уложив миф наповал в двенадцатом раунде.
   Для большинства бойцов подобное поражение имело бы сокрушительные последствия, ибо уверенность в себе составляет значительную долю успеха. Но Джо Луис вернулся на ринг через два месяца, чтобы победить нокаутом другого экс-чемпиона, Джека Шарки, а потом, почти через год после поражения от Шмелинга, он вернул себе звание чемпиона мира в тяжелом весе, отобрав его у Джима Брэддока.
   Луис отомстил за поражение Шмелингу, победив его за 124 секунды, повергнув в восторг миллионы американцев, и потом затеял благотворительную кампанию под названием «Бум месяца», предоставив каждому возможность бросить вызов чемпиону в тяжелом весе.
   Он казался воплощением настойчивости и атаковал свою добычу с властным выражением лица, с неодолимым терпением дожидаясь своего шанса. А потом пускал в ход две самые быстрые руки в истории тяжелой весовой категории, ударявшие как бы по собственной воле. Наконец зацепив своего противника, Луис, величайший финишер в истории бокса, никогда не отпускал его с крючка – спросите у Билли Конна, промучившего нашего героя двенадцать раундов, о том, что случилось с ним в тринадцатом.
   Луис ушел в отставку непобежденным чемпионом мира в тяжелом весе за неимением достойных соперников, а потом вернулся обратно. Но теперь он боксировал только ради IRS и своих болельщиков, многие из которых вечером 26 октября 1951 года покидали «Мэдисон Сквер Гарден» со слезами на глазах, ибо их герой потерпел поражение от восходящей звезды и будущего чемпиона Рокки Марчиано.
   Тем не менее Джо Луис светил в галактике бокса дольше многих, опаляя своим ярким светом одних соперников и освещая путь другим.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация