А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Маленькая торговка прозой" (страница 13)

   17

   Короче, я сдал.
   Я сдал.
   Бывает. Я вспомнил взгляд старухи, и меня как током ударило, я сдал! Воспоминания, они ведь не предупреждают о своем появлении, это предатели, которые застают вас врасплох, как часто пишут в книгах. Ее взгляд впился в меня – точь-в-точь как Верден посмотрела тогда на священника, собиравшегося крестить ее в тюрьме Сент-Ивера! Верден и эта старая мадам – два полюса времени и один взгляд, напряженный до боли в висках... полагаете, я и дальше должен был ломать эту комедию: «И в двадцать лет бывают старики, и в восемьдесят – молоды душой»? Или что там еще?
   Дамочка быстренько сгребла свои вещички и кинулась к выходу. Я хотел было окликнуть ее, предложить начать все заново, но это было выше моих сил. Старухино кресло засело у меня в голове. Все мои ответы плавились под ее испепеляющим взглядом. При совершенной путанице в мыслях я вдруг отчетливо понял, что Жюли была права. Точно, нужно быть не в своем уме, чтобы позволить нацепить на себя этот шутовской наряд. Вместо того чтобы успокоить моего исповедника в юбке, я, наоборот, лишь масла в огонь подлил. Приступ лирического настроения. Она явилась для торжественной регистрации Ж. Л. В., а нарвалась на палестинского террориста с затуманенными мозгами.

***
   Но худшее было впереди: вся честная компания ожидала меня в «Тальоне», нисколько не сомневаясь в моем триумфе. Королева Забо в роли Кутузова.
   – Ваше появление во Дворце спорта в Берси, это будет что-то, Малоссен! Исключительное событие! Еще ни один писатель не выпускал свой роман, как какую-нибудь премьеру шоу-бизнеса!
   (Как бы не так, Ваше Величество, я только что сломал весь ваш карточный домик.)
   – Позади вас по периметру сцены рассядутся веером ваши переводчики. Всего сто двадцать семь человек, прибывших со всех концов света, – будет на что посмотреть, уверяю вас. А перед вами – три-четыре сотни мест для журналистов, наших и зарубежных. И повсюду на трибунах толпы ваших поклонников!
   (Стойте, Ваше Величество! Прекратите! Не будет никакого Дворца спорта! Через неделю, когда появится опубликованное интервью, и Ж. Л. В. уже не будет! Шаботту придется все начинать заново...)
   – Журналисты будут задавать вам дополнительные вопросы, те, что отмечены курсивом в вопроснике, который Ж. Л. В. дал вам для заучивания. Так, мой мальчик, мы с вами еще раз все хорошенько проверим, и все будет в порядке, вот увидите.
   – А потом, полагаю, он все-таки сможет немного отдохнуть?
   Королева удивленно взглянула на несчастного Готье, который тут же покраснел. (Умоляю тебя, Готье, оставь свое обожание, я только что включил тебя в список безработных, ты покрываешь своего душегуба. Я предал вас. Ты, стало быть, не видишь, что у меня на лбу написано: предатель?)
   – У нас еще десять сеансов для автографов на этой неделе, не можем же мы отправить наших читателей из провинции ни с чем, Малоссен. А «потом», как выражается Готье, «потом» месяц полного отдыха, где хотите, с кем хотите, хоть всей семьей, если угодно, и вашими бельвильскими друзьями, которые принимали участие в рекламной гонке. Целый месяц. Все оплачено. Довольны, Готье?
   Готье был на седьмом небе. Я – в аду.
   – А пока нам есть чем заняться. Калиньяк вам уже сказал? Мы выпустили восемьсот тысяч «Властелина денег» разом. Теперь их надо пристроить. Калиньяк отправится по стране и с ним три четверти наших представителей. На Луссу с остальными – Париж. Рук не хватает, Малоссен, нас слишком мало. Если бы вы пришли на подмогу Луссе, это было бы как нельзя более кстати.

***
   – Что-то с тобой не так, дурачок.
   Лусса на своем красном грузовичке объезжал книжные магазины города, рискуя попасть в аварию на каждом перекрестке.
   – С чего ты взял?
   – Ты не боишься сидеть со мной рядом в машине, значит, с тобой что-то сильно не так.
   – Да нет, Лусса, все в порядке: я боюсь.
   И точно, все было в порядке, как у тех первоклашек, что нашкодили по-крупному и ждут, прилипнув пятой точкой к холодной скамье, что это крупное сейчас придет и накажет их.
   – Само собой разумеется, что эта сомнительная комедия достала тебя дальше некуда; я и сам не прочь вернуться к своей китайской литературе...
   – Прошу тебя, Лусса, не разговаривай за рулем.
   Он только что чуть не сбил какую-то мамашу с коляской.
   – В сущности, ты должен сейчас испытывать то же, что и я в твоем возрасте.
   В этот момент мы как раз проезжали мимо дверей одного лицея. Красный грузовичок так сдал вправо, отшатнувшись от опасного места, что проехался по противоположному тротуару.
   – Не буду посвящать тебя во все подробности моих военных походов, но это расскажу: в сорок четвертом, еще до Монте-Кассино, англичане часто отправляли меня за линию фронта к немцам, со стороны Меджез-эль-Баба, в тунисских горах. В то время я уже был черным, я сливался с темнотой, у меня был ранец, полный взрывчатки, и я чувствовал тогда примерно то же самое, что ты сейчас: этот спертый воздух подполья.
   – Ты, по крайней мере, мог гордиться собой, Лусса.
   – Гордиться? Тоже мне честь – наложить в штаны, слыша, как рядом в кустах говорят по-немецки... И потом, хочу тебе заметить: твоя «гордость» существует только в исторической перспективе.
   Грузовичок остановился как вкопанный. «Властелины денег» повалились нам на голову. Мы вышли, чтобы занести один экземпляр в какой-то затертый книжный магазинчик на углу. Лусса продолжал уверять, что мне как раз светила такая историческая перспектива.
   – Ладно, дурачок. Ж. Л. В. – полный бред, конечно, согласен! Но это наш общий бред. И издательство «Тальон» держится только на Ж. Л. В. И если ты вынужден пока носить его поносные цвета, утешайся мыслью, что ты отстаиваешь Изящную Словесность, лучшего из наших авторов, достойного самого почетного места на полках книжных магазинов.
   Произнося это, он одной рукой указал на «Террасу Гутенберга», а другой сделал знак, показывая, как ему все это приелось.
   – Ну же, выше нос, дурачок, хао бу ли цзи, как говорят китайцы, «забудь про себя» и цжуань мен ли женъ – «посвяти себя другим»...

***
   Малоссен, или смерть Изящной Словесности. Спасибо, Лусса, утешил.
   Жюли нет. Холодная постель. Дети спокойно спят своим праведным сном. Дивизионный комиссар Кудрие распутывает потихоньку свое дело. Мать витает в облаках на пару с инспектором Пастором. Стожилкович переводит Вергилия. И наконец, Сент-Ивер обсуждает условия проживания с Господом Богом – своим приятелем на небесах.
   Жизнь идет своим чередом.
   Иногда останавливается.
   Если бы еще можно было уснуть! Так нет. Нет покоя предателям. Не успеешь глаза сомкнуть, как тут же является старуха Шаботт, или мадам Назаре Квиссапаоло Шаботт (португалка? бразильянка?), чтобы тревожить мой сон. Эта чудовищная голова, забальзамированная гневом, и ребячий визг ее престарелого сына: «Она всю жизнь не давала мне писать!» Потом во весь экран моего сознания – скорбное лицо Королевы Забо. Ни слова упрека, ни слезы. Ей хватало того, что она не давала мне спать. В руках у нее был тот самый роковой журнал с моим интервью.
   Еще неделя.
   Неделя без сна.

***
   Журнал вышел. Как и полагается.
   Мне сообщили об этом сразу.
   Динь-динь, восемь часов утра. Снимаю трубку: Королева Забо.
   – Малоссен?
   Точно она.
   – Да, Ваше Величество?
   – Ваше интервью во всех киосках.
   Интервью когда-нибудь все равно попадают в киоски, мне на горе.
   – Вы довольны собой?
   – ...
   – Мне только что звонил Шаботт.
   – ...
   – Он в восторге.
   – Что?
   – Он в восторге, радуется как ребенок, он с полчаса держал меня на телефоне.
   – Шаботт?
   – Шаботт! Министр! Ж. Л. В.! О ком я, по-вашему, говорю? Мальчик мой, вы что, еще не проснулись? Давайте-ка, готовьте себе кофе, а я вам перезвоню минут через десять.
   – Не стоит, спасибо. А вы?
   – Что я?
   – Вы его читали?
   – Оно у меня перед глазами.
   – И?..
   – Все замечательно, это как раз то, чего я от вас ожидала, и фотографии с видами Сен-Тропе прекрасные. Но что с вами такое, моя радость?
   Кажется, я еще не пришел в себя, когда стоял у газетного киоска на углу, потому что Юсуф, киоскер, спросил меня:
   – Что такое, Бен, встал не с той ноги, что ли?
   – «Плейбой»! Дай скорее «Плейбой»!
   – Вот, держи. Жюли не вернулась? Туго без нее, да?
   Я никак не мог найти нужную страницу. Меня трясло, как наркомана в ломке. Я не смел надеяться. Я не мог поверить в прекрасную гуманность мира. Чтобы сам Шаботт, изобретатель мотодубинки, был в восторге от развенчания Ж. Л. В.! Значит, все возможно, Господи! Человек способен на все!
   – Не ищи, – спокойно сказал Юсуф, – страница шестьдесят три, такая красотка на развороте, Доротея из Глазго. Можешь зайти в киоск, если хочешь, там не помешают.
   Бывают дни, когда я начинаю презирать свой пессимизм. Улыбнись, третий мир! Дыши глубже, радуйся! Даже Шаботты признают, что голодные могут быть с оружием в руках! Разоружайся, третий мир, идем на мировую!
   Как бы не так!
   Девочка все расписала как надо.
   В конце концов, у нее были вопросы, у нее были ответы, у нее был главный редактор. Они все сделали так, как и должно было быть.
   Вне всяких сомнений, интервью, которое я сейчас держал в руках, представляло собой как раз тот вопросник, который мы с Жереми учили неделями. Слово в слово.

***
   В «Тальоне» меня встретили с наполненными бокалами. Пузырьки шампанского и радость в глазах.
   Не день, а сплошной праздник. Вечером Тянь читал четырнадцатую главу «Властелина денег», ту, в которой у Филиппа Агуэльтена и его молодой жены-шведки рождается первый ребенок. Роды состоялись в самом сердце долины Амазонки, в центре ужасного циклона, который вырывал деревья с корнем. Я дослушал почти до конца.

***
   Потом мы с Джулиусом пошли на ежедневную прогулку. Я шел легкой походкой с безмятежностью человека, который лишился разом и страхов, и иллюзий. Даже Бельвиль не казался мне таким уродливым, как обычно... еще бы! Я вдруг подумал, что новые архитекторы учли в своих планах «характер» квартала. Возьмем, к примеру, огромный розовый дом на пересечении улицы Бельвиль и бульвара Ля-Виллетт; так вот, на самом верху, если внимательно приглядеться, над окном последнего этажа как будто какая-то арка в испано-мавританском стиле, да-да. Естественно, пока строили это чудо, первые этажи стали китайскими... Но это неважно, когда весь Бельвиль займут китайцы, крыши украсят островерхими многоярусными башенками пагод... Архитектура – это искусство импровизации.
   Мне ужасно захотелось спать. Нужно было наверстать упущенное. Я оставил Превосходного Джулиуса на кухне у Амара («Ты хорошо получился на снимке в журнале, Бенжамен, сынок, сам-то видел?») и пошел обратно один, как большой.
   Они прижали меня в двадцати метрах от дома. Их было трое. Один, высокий и худой, врезался мне в пах своей острой коленкой; другой, поперек себя шире, держал меня за горло, пока третий перемалывал мои внутренности серией апперкотов, наносимых со знанием дела. Припертый к стенке ручищей здоровяка, я даже не мог согнуться от боли. Так что я лишь поджал ноги и чисто рефлексивно брыкнул боксера в грудь копытами. Он выдохнул весь жар, что был у него в легких, а я перевел дух. Рука второго так сжала мне шею, что глаза на лоб полезли.
   – Что, Малоссен, захотелось правдой поделиться на первых страницах журналов?
   Тощий методично разделывал меня своей дубинкой. Печенки, коленки, мягкие места. Он, похоже, собирался забить меня до смерти, вот так, у всех на виду. Я пытался кричать, но мешал язык.
   – Ай-ай, как неосмотрительно, Малоссен, нужно правильно играть свою роль.
   Громила с русским акцентом говорил спокойно, почти уговаривал.
   – Особенно когда у тебя целое семейство на руках.
   Его сверхзвуковой кулак боксера врезался в воздух в двух миллиметрах от моего носа.
   – Только не по лицу, Селим. Он еще пригодится.
   Боксер принялся за ребра.
   – Смотри, не выкини какую-нибудь глупость в Берси, Малоссен, ты будешь отвечать только то, что должен отвечать, и ничего больше.
   Легкое движение его руки – и моя физиономия впилилась в стенку; тощий в это время обрабатывал своей дубиной мои почки.
   – Мы будем на месте. Неподалеку. Мы умеем читать, и мы обожаем Ж. Л. В.
   В старом Бельвиле, моем родном Бельвиле, запахло порохом.
   – Ты ведь не хочешь, чтобы что-нибудь случилось с Кларой?
   Он как клещами сдавил мне руки. Тут я тоже хотел заорать, но на этот раз поперхнулся самим Бельвилем.
   – Или с Жереми. Дети в этом возрасте такие неосторожные.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация