А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 9)

   Вскоре я начал понимать, что, хотя мы покинули его лагерь с пустыми руками, на самом деле Девара прекрасно подготовился к нашему путешествию и у него было все необходимое, чтобы выжить. Но, обращаясь к нему с просьбами, я буду вынужден признать, что завишу от него.
   Он вел себя со мной так добродушно и жизнерадостно, что мне было неловко за свою сдержанность, однако я никак не мог заставить себя ему поверить. Совершенно неожиданно для меня Девара превратился в настоящего наставника, словно наконец решил, что станет учить меня тому, о чем просил его мой отец. Когда мы сели на талди в то первое утро у пруда, я решил, что мы поедем к его шатру, который остался стоять неподалеку от моего дома. Девара, как всегда, указывал дорогу, а я следовал за ним. В полдень мы остановились, и мой учитель, протянув мне маленькую рогатку, показал, как ею пользуются кидона, а потом велел потренироваться. Затем мы оставили наших талди и отправились в заросли кустов на краю оврага. Он сбил первую же увиденную нами куропатку, и я поспешил свернуть ей шею, пока она не оправилась. Второй птице он сломал крыло, и мне пришлось за ней погоняться, пока я ее не поймал. Я сумел сбить свою единственную куропатку только ближе к вечеру, да и то швырнув в нее довольно большой камень.
   Ночью мы развели костер, приготовили мясо и разделили воду, словно были настоящими друзьями. Я почти ничего не говорил, но Девара неожиданно стал ужасно болтливым. Он принялся рассказывать мне бесконечные истории из тех времен, когда сам был воином и кидона нападали на своих живущих на равнинах соседей. Они изобиловали кровавыми подробностями, живописующими изнасилования и мародерство. Девара весело смеялся, вспоминая эти «победы». Затем он перешел к «небесным легендам», повествующим про созвездия. Лейтмотивом большинства его героических баек был обман, воровство и кража чужих жен. Я понял, что удачливый вор вызывает у кидона восхищение, а тот, кому не повезло, платит за свои ошибки собственной жизнью. Мне все это было странно, а мораль кидона удивляла. Я заснул в разгар истории про семь красавиц сестер и шутника, который соблазнил всех семерых, сделал им детей и умудрился ни на одной не жениться.
   У кидона нет письменности, и потому свою историю они передают изустно из поколения в поколение. Сейчас Девара передавал мудрость своего народа мне, и я многое узнал за это время. Порой, когда мой наставник начинал что-то рассказывать, я слышал в его историях эхо бесконечных повторений. Самые древние из них относились к тем временам, когда кидона были оседлым племенем и обитали у подножия гор. Пятнистый народ прогнал их с обжитых земель, лишив крова, а проклятие захватчиков сделало кидона кочевниками, которые вынуждены кормиться за счет набегов и воровства, вместо того чтобы ухаживать за садами и полями.
   То, как Девара говорил про пятнистых, называя их могущественными колдунами, которые живут, наслаждаясь своими несметными сокровищами, озадачивало меня несколько дней. Кто же эти люди с пятнистой кожей, чья магия способна напустить на своих врагов ветер смерти? Когда я наконец сообразил, что Девара имеет в виду спеков, то испытал чувство сродни тому, что возникает, когда видишь портрет знакомого тебе человека.
   Мое представление о спеках как о примитивном племени, живущем в лесах, неожиданно сменилось нарисованным моим наставником образом сильного и очень опасного врага. Я решил, что, поскольку спеки каким-то образом сумели заставить кидона покинуть свои земли и стать кочевниками, народ Девара наделил их огромным и легендарным могуществом, чтобы тем самым оправдать свое поражение. Такой вывод меня немного беспокоил, ибо я знал, что он не может быть верным. Что-то вроде досок, которыми заколачивают выбитое окно. Холодный ветер другой правды проникал внутрь, и мне становилось не по себе.
   Я никогда не испытывал тепла искренней дружбы или настоящего доверия к Девара, но в последующие дни он учил, а я учился. Благодаря его стараниям я стал ездить верхом, как это делают кидона: садиться на талди на бегу, прижиматься к гладкой, голой спине лошадки, направлять ее едва заметными движениями пяток, соскальзывать на землю даже во время бешеного галопа, свернувшись в клубок, чтобы либо распластаться Я на земле, либо быстро вскочить на ноги. Мой джиндобе – язык, изначально созданный, чтобы все народы, населяющие равнины, могли торговать между собой, – стал более беглым.
   Я никогда не был упитанным юношей и благодаря отцу и сержанту Дюрилу всегда оставался стройным и сильным. Но за те дни, что провел с Девара, стал мускулистым и жилистым, точно кусок вяленой оленины. Мы ели только мясо или кровь. Сначала я постоянно страдал от голода и мечтал о хлебе и сладостях, я бы даже от репы не отказался, но все прошло, словно наваждение, уступив место диковинной радости от мысли о том, как мало еды мне нужно. Это удивительное ощущение, и описать его очень трудно. На пятый или шестой день после отъезда из дома я потерял счет времени и стал принадлежать только Девара. Потом мне ни разу не удалось описать состояние моего ума и тела в те дни даже тем немногим близким людям, с кем делился впечатлениями о своем обучении у воина кидона.
   Почти каждый день мы охотились из рогаток на фазанов и кроликов, а когда нам не удавалось добыть хоть что-нибудь на обед, пили кровь наших лошадей. Девара делился со мной вяленым мясом и водой, но и то и другое приходилось экономить. Мы часто разбивали лагерь в местах, где не было воды, и далеко не всегда разводили костер, но меня это больше не трогало. Каждый вечер перед сном Девара рассказывал мне истории, и я постепенно начал постигать представления его народа о добре и зле. Сделать ребенка чужой жене, чтобы другой воин его кормил и растил, считалось отличной шуткой. Если ты украл и тебя не поймали, значит, ты исключительно умен. В противном же случае ты дурак и не заслуживаешь ни сочувствия, ни великодушия.
   Если у тебя есть талди, жена и дети, следовательно, ты богат и боги к тебе благоволят, а потому остальные соплеменники должны прислушиваться к твоему мнению. Если же человек беден или его талди, жена или дети умирают, значит, он либо глуп, либо проклят богами, и тогда обращать на него внимание – пустая трата времени и сил.
   Мир, в котором жил Девара, был жестоким и безжалостным, в нем не оставалось места состраданию. Я не мог его принять, но в определенном смысле сумел посмотреть на жизнь глазами кидона. Следуя его бескомпромиссной логике, мой народ победил их и теперь вправе требовать повиновения. Кидона презирали и ненавидели нас, однако по их законам получалось, что мы смогли их одолеть потому, что боги были на нашей стороне, а потому они обязаны нас слушаться.
   Попросив его стать моим наставником, мой отец оказал Девара честь, и кочевник гордился этой честью. То, что в ходе обучения он мог задирать меня и жестоко со мной обращаться, тешило его самолюбие и наверняка должно было стать предметом зависти соплеменников. Девара получил сына своего врага в полное распоряжение и не собирался проявлять ко мне милосердие. Он множество раз с гордостью заявлял, что мне до конца дней суждено носить знак, оставленный его оружием. Девара часто меня дразнил, повторяя, что я не так плох для гернийского щенка, но ни один гернийский щенок не может стать таким же сильным, как равнинный медведь кидона. Он каждый день надо мной потешался – пожалуй, так стал бы вести себя добродушный дядюшка, – но никогда не подпуская меня к себе слишком близко. Думаю, я заслужил некоторое уважение, когда он начал учить меня сражаться при помощи «лебединой шеи». Девара даже неохотно признал, что мне удалось добиться определенных успехов, хотя он всякий раз добавлял, что мои «руки, касавшиеся железа», испорчены этим злым металлом, и поэтому мне не суждено обрести мастерство истинного воина.
   – Я слышал, как ты просил отца дать тебе пистолеты в уплату за мое обучение, – возразил я. – А ведь они сделаны из железа.
   – Твой отец причинил мне вред, когда выстрелил в меня железной пулей, – пожав плечами, сказал он. – Потом он сковал железом мои запястья, с тех пор вся моя магия заперта внутри меня. Она так ко мне и не вернулась до конца. Наверное, небольшой кусочек его железа по-прежнему живет во мне. – Девара показал на свое плечо, где остался шрам от выстрела моего отца. – Он умный человек, твой отец. Он отнял у меня магию. Поэтому я попытался его обмануть. Если бы мне это удалось, я бы забрал у него его магию и направил ее против вашего народа. Но он сказал «нет». Он думает, что так будет всегда, но торговать можно и с другими людьми. Посмотрим, чем все закончится.
   Он кивнул каким-то собственным мыслям, и мне это очень не понравилось. В тот момент я во всех смыслах был сыном своего отца, сыном офицера каваллы короля Тровена, и решил, что по возвращении непременно должен предупредить его о планах, которые вынашивает Девара.
   Чем дольше я оставался с моим наставником и жил как самый настоящий кочевник, тем сильнее было охватывавшее меня ощущение, будто я нахожусь сразу в двух мирах и совсем скоро полностью погружусь в мир кидона. Я слышал, что такое не раз случалось с солдатами или с теми, кто слишком много общался с жителями равнин. Наши разведчики постоянно прятались за языком, одеждой и обычаями дикарей. Странствующие торговцы продавали жителям равнин инструменты, соль и сахар, а взамен получали меха и самые разные вещи ручной работы и тем размывали границы между нашими культурами.
   Мы нередко слышали истории о гернийцах, зашедших слишком далеко и принявших законы жителей равнин. Они брали в жены их женщин и начинали носить одежду кочевников. Про таких говорили, что они стали дикарями. Никто не спорил с тем, что эти люди до определенной степени полезны в роли посредников между двумя мирами, но их не слишком уважали, еще меньше доверяли и практически не принимали в приличном обществе. А их детей полукровок и вовсе туда не допускали. Иногда я задавал себе вопрос, что стало с разведчиком Халлораном и его хорошенькой дочерью.
   Раньше у меня не укладывалось в голове, как цивилизованный человек по собственной воле может стать дикарем, но теперь я начал понимать скрытые мотивы подобных поступков. Находясь рядом с Девара, я испытывал почти непреодолимое желание сделать что-нибудь такое, что произведет на него впечатление – в соответствии с его системой ценностей. Одно время я даже обдумывал, не украсть ли у него что-нибудь, дабы продемонстрировать свою ловкость, после чего ему пришлось бы признать, что я не такой уж дурак. Воровство находилось далеко за гранью моральных принципов, на которых меня воспитывали, однако я часто ловил себя на обдумывании деталей преступления, призванного завоевать уважение Девара. Иногда я выплывал на поверхность таких размышлений и не узнавал самого себя.
   А потом мне в голову пришло новое соображение – если я украду что-нибудь у Девара, это не будет плохим поступком, потому что в его собственных глазах воровство является состязанием двух умов. Он провоцировал меня стремиться к тому, чтобы переступить границу. В мире Девара только воин кидона считался цельным человеком. Только воин кидона обладал сильным телом и был наделен мудростью и смелостью, превозмогающей инстинкт самосохранения. Но при этом умение выживать ценилось кидона очень высоко, и любую ложь, жестокость или кражу можно было оправдать, если они совершались, чтобы остаться в живых.
   И вот как-то раз ночью Девара предложил мне пересечь границу, разделявшую два мира.
   Каждый день нашей бродячей жизни приближал нас к владениям моего отца. Я скорее чувствовал, чем знал это. Однажды мы разбили лагерь на уступе скалистого плато, расположенном над крутым обрывом. Отсюда открывался отличный вид на равнины, а вдалеке я разглядел Тефу – река горделиво несла свои воды через Широкую Долину. Я развел костер, как учил меня Девара и как это принято у кидона – при помощи полоски кожи и кривой палочки. Теперь я справлялся с этим заданием значительно быстрее, чем раньше. Вокруг нашего лагеря в изобилии росли кусты с узкими длинными листьями. И хотя их ветви были упругими и зелеными, горели они хорошо. Огонь вспыхнул, разгорелся, и над ним поднялся сладковатый дым. Девара наклонился над ним, глубоко вдохнул и с довольным видом выпрямил спину.
   – Так пахнут охотничьи угодья Решамеля, – сообщил он мне.
   Я узнал имя мелкого божества из пантеона кидона, поэтому немного удивился, когда Девара продолжил:
   – Я тебе говорил, что он положил начало моему роду? Его первая жена рожала только дочерей, и он ее прогнал. Вторая жена рожала только сыновей. Его дочери стали женами его сыновей, таким образом получается, что в моих жилах дважды течет кровь бога.
   Он с гордостью стукнул себя по груди и посмотрел на меня в ожидании ответа. Но он сам научил меня искусству торговли, когда каждый из нас пытался обесценить ставку другого. Вот только на сей раз я не знал, чем ответить на его заявление о том, что он произошел от бога.
   Тогда Девара придвинулся к огню, вдохнул сладковатый дым и сказал:
   – Я знаю. Твой «добрый бог» живет далеко, среди звезд. Вы произошли не от его плоти, а от его духа. Это плохо для вас. Потому что в ваших жилах не течет кровь бога. – Он наклонился ко мне и сильно ущипнул за руку. Девара часто так делал, и я к этому уже привык. – Но я могу показать тебе, как тоже стать отчасти богом. Ты настолько кидона, насколько я смог тебя воспитать, герниец. Теперь Решамель будет испытывать тебя и решит, захочет ли он, чтобы ты стал одним из нас. Это очень суровая проверка. Ты можешь потерпеть поражение. Тогда ты умрешь, и не только в этом мире. Но если ты ее выдержишь, ты завоюешь славу. Во всех мирах.
   В его голосе звучало лихорадочное возбуждение, какое появляется у иных людей, когда они говорят о золоте.
   – Как? – против собственной воли спросил я, и он принял мой вопрос за согласие.
   Девара долго на меня смотрел, и выражение его глаз, которое я и так-то далеко не всегда мог правильно понять, теперь, в темноте, казалось по-настоящему загадочным. Затем он кивнул, думаю, скорее каким-то своим мыслям, нежели мне.
   – Идем. Следуй за мной туда, куда я тебя поведу.
   Я встал, собираясь выполнить его приказ, но он не спешил уходить. Вместо этого он велел мне собрать побольше веток с листьями и развести огромный костер. Всякий раз, когда я подбрасывал новые охапки, вверх взлетали столбы ослепительных искр, было так жарко, что я начал истекать потом, ароматный дым окутывал меня с головы до ног. Девара сидел и наблюдал за тем, как я работаю. Потом, когда огонь принялся рычать, точно разъяренный зверь, он кивнул и медленно поднялся на ноги. Подойдя к ближайшему кусту, Девара оторвал толстую ветку и аккуратно вплел в ее листья веточки поменьше. В результате у него получилась палка с зеленым шаром на конце. Он сунул ее в огонь, и она почти сразу загорелась. Держа факел над головой, Девара подвел меня к краю уступа и на некоторое время замер, глядя на раскинувшуюся внизу равнину. На горизонте земля медленно заглатывала солнце. А потом, когда чернильный мрак до краев залил овраги, испещрявшие равнину до самого горизонта, Девара повернулся ко мне. Огонь факела танцевал на ветру, и по лицу кидона метались свет и тени, превращая его в жуткую маску безумного шамана. Он заговорил певучим голосом, не похожим на его обычный.
   – Ты мужчина? Ты воин? Пригласит ли Решамель тебя в свои охотничьи угодья или скормит псам? Сильнее ли твои храбрость и гордость желания жить? Потому что именно это и делает кидона воином. Только настоящий воин предпочтет остаться храбрым и гордым, чем согласится жить. Ты хочешь быть воином?
   Он замолчал, дожидаясь моего ответа, и я шагнул в его мир.
   – Я хочу стать воином.
   Широкое плато и степь внизу, казалось, затаили дыхание. Они словно чего-то ждали.
   – Тогда следуй за мной, – сказал Девара. – Я покажу тебе дорогу.
   Он поднял руку и, как мне показалось, прикоснулся к своим губам, а потом на мгновение замер, и свет факела высветил его орлиный профиль на фоне ночи.
   А потом он шагнул в пропасть.
   Потрясенный, я наблюдал за его падением, вернее, за летящим вниз светом факела, который держал в своих ладонях ветер, устремившийся вслед за ним. На протяжении нескольких ударов сердца я видел сияние факела, а потом он превратился в едва различимую блестящую точку. Девара пропал.
   Я стоял один на краю уступа, и меня со всех сторон окружала черная ночь. Ветер, пропитанный теплом и ароматом костра, толкал меня в спину – настойчиво, но не слишком сильно – к самому краю обрыва. Я не могу объяснить, как сделал этот шаг, просто Девара медленно привел меня в свой мир, наделив своей верой и образом мыслей. То, что показалось бы мне абсолютно немыслимым всего месяц назад, теперь представлялось единственно возможным. Лучше упасть и разбиться насмерть, чем позволить другим назвать меня трусом. Я шагнул в пропасть.
   И начал падать. Я не кричал, я вообще не издал ни единого звука, только ветер с ревом налетал и рвал мою потрепанную одежду. Вряд ли я смогу теперь сказать, как долго продолжалось падение, но наконец мои ноги ударились обо что-то жесткое и колени подогнулись. Я принялся дико размахивать руками, скорее пытаясь взлететь, чем сохранить равновесие. В темноте чья-то рука схватила меня за рубашку и куда-то потянула. Голос, который не принадлежал Девара, промолвил: – Ты прошел первые ворота. Открой рот. Я подчинился.
   В тот же миг во рту у меня оказалось что-то маленькое, плоское и очень жесткое. Сперва я не почувствовал никакого вкуса, а затем слюна смочила диковинный предмет, и я ощутил горечь. Она была такой невыносимой, что мне казалось, будто я улавливаю ее аромат. Слюна наполнила рот, из носа потекло. А в следующую секунду я услышал вкус, в ушах у меня звенело, кожа покрылась мурашками. Меня коснулся мрак и начал сдавливать со всех сторон. Неожиданно я понял, что эта абсолютная тьма рождена отнюдь не отсутствием света, что она пришла, дабы заполнить все пространство вокруг, включая и то, где находился я.
   Рука, державшая за рубашку, потянула меня, и я, спотыкаясь, сделал несколько шагов вперед. И каким-то непостижимым образом вышел из мрака в другой мир, где меня окутал свет и сладкий запах горящего факела. Я попробовал свет на вкус и услышал запах факела. Я знал, что Девара где-то рядом, но не видел его. Я вообще не видел ничего, кроме окружавшего меня равномерного голубого цвета, однако все мои чувства были обострены до предела.
   – Открой рот, – сказал мне бог. И снова я подчинился.
   Я почувствовал во рту пальцы, которые вынули лягушку. Человек, запах которого мог принадлежать только Девара, положил лягушку в пламя факела, и оно превратилось в крошечный костер, разведенный в очаге, окруженном семью плоскими черными камнями. Лягушка с шипением горела, посылая в воздух тонкие нити огненно-красного сладкого дыма. В следующее мгновение человек подтолкнул мою голову вперед, и я наклонился на огнем, вдыхая его аромат. Дым ел глаза, и я их закрыл.
   А потом закрыл еще раз.
   Но пейзаж, появившийся перед моим взором за секунду до этого, не исчез. Я не мог отгородиться от этого мира, потому что он жил во мне. Мы находились на крутом склоне холма. Нас окружали гигантские деревья, их кроны почти не пропускали света, а земля была сплошь покрыта толстым многовековым ковром из листьев. Сверху падали капли росы, мимо, не обращая на нас внимания, скользнула толстая желтая змея. Воздух здесь был прохладным и влажным, а еще сладким и полным жизни.
   – Это иллюзия, – проговорил я, обращаясь к Девара, который стоял рядом со мной в этом сумеречном мире.
   Я знал, что это он, хотя он оказался на несколько футов выше меня, а на плечах красовалась голова ястреба.
   – Герниец! – Он выплюнул это слово, словно оно жгло ему рот. – Это ты здесь не настоящий. Не оскорбляй охотничьи угодья Решамеля своим недоверием. Убирайся.
   – Нет, – взмолился я. – Нет. Позвольте мне остаться. Позвольте быть здесь настоящим.
   Он посмотрел на меня, его круглые ястребиные глаза отливали расплавленным золотом, а острый клюв, казалось, был выточен из топаза. Черные ногти походили на кривые когти. Я знал, что если он захочет, то без труда может пронзить мне грудь и вырвать сердце. Но он ждал, давая мне время подумать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация