А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 64)

   – Ты не только вернул прежний вес, но и набрал лишний. Похоже, тебе пора начать сдерживать себя за столом.
   Я ухмыльнулся.
   – Среди мужчин нашей семьи это естественный ход вещей, сэр. Оба моих брата и я всегда набирали лишний вес перед тем, как начать расти. Мне представлялось, что я уже достаточно высок, но мой организм рассудил иначе. По всей вероятности, вернувшись домой на свадьбу брата, я окажусь на голову выше всех.
   – Кто знает, – осторожно покачал головой доктор Амикас. – Но после возобновления занятий ты должен каждую неделю приходить ко мне на прием. Твое выздоровление уникально, кадет Бурвиль, и я бы хотел подробно описать твой случай. Ты не возражаешь?
   – Вовсе нет, сэр. Мой долг сделать все, чтобы помочь побыстрее покончить с чумой спеков.
   Неделю спустя слуга принес мне письмо из Академии каваллы, и я долго смотрел на него, не решаясь вскрыть. Вдруг полковник Стит в последний момент захотел мне отомстить и я держу в руках очередной приказ об исключении? Но в конверте оказалось лишь официальное уведомление, что всем кадетам следует вернуться в казармы в течение пяти дней. Возобновлялся столь грубо прерванный учебный процесс, однако некоторым кадетам предстояло сменить казарму. Я долго смотрел на письмо, все еще не понимая, что самые страшные неприятности обошли меня стороной. Я остался в живых, сохранил здоровье и остался в Академии. И будущее, о котором я мечтал, все еще меня ждет.
   Я направился в библиотеку и всю ночь провел за изучением военных дневников отца. Если он когда-нибудь и сомневался в правильности выбранного пути, то в дневниках я не нашел ни одного упоминания об этом. Отец писал, как и положено солдату, бесстрастно и точно. Его атаковали, он сражался, одержал победу, а на следующий день отряд двинулся дальше. Я снял с полки несколько более старых дневников. Неразборчивый почерк, выцветшие чернила, бесконечные описания сражений. И как только Эпини умудрилась их все прочитать? Большая часть записей была совершенно одинаковой, и меня поразило, как убийство людей может превратиться в привычное и скучное дело.
   Ближе к утру дверь внезапно распахнулась, и на пороге застыл дядя со свечой в руке.
   – Мне показалось, что в библиотеке кто-то ходит, – пробурчал он вместо приветствия.
   Я начал расставлять дневники отца и других сыновей-солдат рода Бурвиль на полки, а дядя тем временем вошел в комнату и прикрыл дверь.
   – Прошу меня простить, сэр. Я не хотел вас разбудить. Мне не удавалось заснуть, и я пришел сюда почитать.
   Он сухо рассмеялся.
   – Ну, если уж эти дневники тебя не усыпили, то с твоей бессонницей нужно обращаться к врачу.
   – Да, сэр, трудно с вами не согласиться.
   Мы немного помолчали, смущенно поглядывая друг на друга.
   – Я рад, что ты поправился, – наконец проговорил дядя.
   – Да, сэр. Завтра я планирую вернуться в Академию. Я могу воспользоваться экипажем?
   – Тебе лучше поехать туда на Гордеце, Невар. Теперь в конюшнях Академии найдется для него место. Вчера полковник Ребин устроил большой аукцион, где были распроданы все клячи, купленные полковником Ститом. – Дядя не сдержал улыбки. – Ребин назвал их «подходящими милыми лошадками для хрупких леди и маленьких детей». Его не устроил выбор полковника Стита.
   – Тут я полностью с ним согласен, – с радостной улыбкой откликнулся я.
   Такая мелочь – иметь собственную лошадь… Но настроение у меня заметно улучшилось.
   Дядя тихонько рассмеялся и сказал:
   – Что ты все «сэр» да «сэр». Разве я больше не твой дядя, Невар?
   Я опустил взгляд.
   – После всех неприятностей, которые я принес в ваш дом…
   – Если это ты привел в мой дом Эпини, то странно, что я узнал о столь важном событии только сейчас. Нет, Невар, я сам во всем виноват. Не следовало так баловать дочь. Я был слишком снисходителен к ней и в результате ее потерял. Возможно, я никогда больше ее не увижу. Путь до Горького Источника долог, и ее ждет там суровая жизнь.
   – Я не сомневаюсь, что она к этому готова, сэр… дядя Сеферт. – И я вдруг понял, что верю своим словам.
   – Да, я с тобой согласен. Что ж, завтра ты уезжаешь. Последнее время мы мало общались, но мне будет тебя не хватать. Надеюсь, что свободные дни ты будешь проводить здесь.
   – А как к этому отнесется ваша жена? – прямо спросил я.
   – В последнее время моей жене не нравится все, Невар. Давай не будем о ней говорить, ладно? Было бы замечательно, когда у тебя будет несколько свободных дней, съездить на охоту. Втроем – ты, я и Готорн. Я с радостью отдохнул бы от Старого Тареса.
   – Буду рад, дядя Сеферт.
   Он обнял меня на прощание, и мы разошлись по своим комнатам, а утром, когда я седлал Гордеца, чтобы ехать в Академию, вышел меня проводить. Дядя обещал мне сразу же прислать мой сундук с вещами.
   Я переоделся в форму и сразу почувствовал, что действительно прибавил в весе – кое-где форма стала мне маловата. Похоже, уже совсем скоро я начну расти. Стоило мне вскочить в седло, как пошел холодный зимний дождь, и вскоре канавы, идущие вдоль улиц, наполнились водой. Я ехал медленно, размышляя о переменах, ожидающих меня. Мои чувства колебались от приятного предвкушения до горьких сомнений. Я возвращался в Академию, чтобы продолжить обучение. Но из моего дозора остались только Корт, Рори, Горд, Трист и я. Интересно, какие испытания нам уготованы новым начальником Академии? Впрочем, мне ничего не оставалось, как принять то, что от меня не зависело.
   Подъехав к воротам Академии, я увидел, что на посту перед воротами стоит кадет второго года обучения. Он остановил меня и попросил назвать свое имя, после чего часовой изучил какие-то бумаги и назвал номер стойла для моей лошади. Затем он вручил мне ордер на постой и дал расписаться в списке личного состава, что я вернулся на службу. Мы отдали друг другу честь, и я въехал на территорию Академии, сразу же ощутив, что нахожусь в хорошо функционирующем военном лагере.
   В конюшнях было оживленно, кадеты уже вовсю работали.
   Я нашел место для Гордеца и почистил его. Он всегда был мне надежным другом. Я с радостным удивлением смотрел на новых обитателей конюшен, как на подбор высоких, с длинными ногами и гордо вскинутыми головами – такими и должны быть настоящие лошади каваллы. И я подумал про себя, что теперь упражнения по выездке станут гораздо интереснее.
   В моем ордере значилось, что мне предстоит поселиться в Брингем-Хаусе. Должно быть, это ошибка, решил я. Пока я шел до казармы, мои сомнения почти переросли в уверенность, но у входа я натолкнулся на Рори. На его рукаве красовалась новенькая нашивка капрала. Увидев меня, он изумленно охнул, но тут же радостно улыбнулся.
   – Вот это да, ты вернулся здоровый, словно свинья перед убоем! Неужели это ты, Невар? Когда я в последний раз тебя видел, то думал, что тебе конец! А ты восстал из мертвых, как и я, но толстый и здоровый! – Потом его улыбка исчезла, и Рори спросил: – Ты ведь уже знаешь? Про Нейта, Орона и всех остальных?
   – Да, мне рассказали. Без них будет непривычно. Но мы и в самом деле здесь живем?
   Рори кивнул.
   – Точно. Полковник Ребин все отлично организовал. Позавчера он, словно ураган, пронесся по спальням и заявил, что нас осталось слишком мало, чтобы держать открытыми все казармы, и что во время сражений беспорядок приводит к поражению. А как он ругался, когда увидел, что в Скелтзин-Холле разбиты окна и все такое! Он бранится даже лучше, чем мой старик! Кричал, что это преступление – держать солдат в голубятне. Полагаю, здание Скелтзин-Холла собирались снести, но потом руководство Академией передали полковнику Ститу, и он стал использовать его в качестве казармы. Так или иначе, но теперь новый командир нас всех перемешал. Старая кровь, новая кровь, ему все равно. Сказал, что если нас ранят, то у всех она окажется красной, поэтому нам следует заботиться друг о друге.
   А еще есть просто замечательные новости. Я видел Джареда и Лоферта. Они вернулись, и я на всякий случай занял тебе место в их спальне. И Горд приехал. Ты не поверишь! Он теперь женатый человек. Свадьба состоялась в самый разгар чумы. Они думали, что все умрут, и решили напоследок немного пожить вместе. Однако никто из их семей так и не заболел. Ты бы посмотрел, какой у него довольный вид. Горд такой счастливый, что уже не кажется толстым.
   Я восхищенно покачал головой.
   – А как ты умудрился стать капралом? – поинтересовался я.
   Он ухмыльнулся, сразу став похожим на большую лягушку.
   – Продвижение по службе на поле боя, – это я цитирую полковника Ребина. Он говорит, что так всегда происходит после того, как рассеивается дым сражения. Два дня назад полковник собрал нас и заявил, что если мы будем вести себя достойно, то сохраним нашивки. Могу спорить, ты уже жалеешь, что не вернулся чуть-чуть пораньше.
   – Нет, – услышал я собственный голос. – Похоже, ты получил дополнительную головную боль. Поздравляю с нашивками, капрал Харт. А теперь я в первый раз отдам тебе честь! – Я сделал совсем не военный жест.
   Рори рассмеялся и ответил мне тем же.
   Раньше мне не доводилось бывать в Брингем-Хаусе. Я все еще чувствовал себя чужаком, проходя по полированному каменному полу к конторке сержанта. Старый сержант – раньше я его никогда не видел – дал мне расписаться в списке личного состава, а потом вручил листок с перечнем того, что мне предстояло в этот день сделать. Затем я отправился за постельными принадлежностями. От них пахло мылом. Поднимаясь по лестнице, я обратил внимание, что она не шатается и не скрипит. Повсюду стоял аромат дезинфекции.
   Моя спальня оказалась на третьем этаже. Двое кадетов на коленях драили пол в большой комнате для занятий, занимавшей весь второй этаж. Я не удержался и состроил гримасу – мне предстояло в самое ближайшее время к ним присоединиться. Другие кадеты снимали с полок книги и стирали с них пыль. Я даже не знал, что в Брингем-Хаусе есть своя небольшая справочная библиотека. Вот почему кадеты из старой аристократии регулярно получали более высокие отметки по фундаментальным наукам. Весь третий этаж занимали спальни, а вдоль стены шел ряд умывальников и туалетов. Мне все это показалось верхом комфорта.
   Я быстро нашел свою кровать – в ногах лежал листок с моим именем. На тщательно скатанном матрасе меня ждало пять писем. Одно – от Эпини и Спинка. «Мистер и миссис Спинрек Кестер» – было начертано на конверте крупными буквами. Я улыбнулся, но улыбка сразу же погасла, когда я заметил послание от отца Карсины. Третье письмо было от самой Карсины, адресованное кадету Невару Бурвилю. В четвертом конверте, наверное, лежало ругательное письмо от Ярил. Пятое – от отца. Я отложил их в сторону и, обнаружив, что мой сундук уже доставлен, принялся раскладывать вещи. Интересно, чем меня порадуют письма?
   Я расставил книги на полках и повесил в шкаф одежду. Сундук поместился под койкой. Медленно и аккуратно я раскладывал все вещи по своим местам. Потом застелил постель свежим бельем. И все это время размышлял о том, что мне написали мои близкие.
   Когда порядок был наведен, я уселся на свою кровать и вскрыл письмо от Эпини – оно казалось мне наименее опасным. Молодожены писали его прямо в пути и отправили на почтовой станции. Все приводило Эпини в восторг. Когда плохие дороги задержали их и им пришлось ночевать под открытым небом, не доехав до очередного городка, Спинк устроил ночлег под фургоном. Там было уютно, как в кроличьей норе, и еще они слышали вой диких собак. А утром Эпини видела стадо оленей, которые наблюдали за ними с вершины холма. Она приготовила кашу на костре в открытом котелке. Спинк с каждым днем становится все сильнее. Он обещал, окончательно поправившись, научить ее стрелять и взять с собой на охоту. Она думала, что беременна, но ошиблась, и, когда пришел срок, получилось ужасно неудобно. Впрочем, при беременности путешествовать тоже было бы не слишком приятно. Я покраснел, читая эти строки, и сообразил, что Эпини пишет так же откровенно, как говорит. В конце ее длинного послания имелась короткая приписка Спинка. Он сообщал, что совершенно счастлив, и передавал мне привет. Я сложил письмо и убрал в конверт. Значит, у них все замечательно. Я перевел дыхание – только теперь я заметил, что перестал дышать. Наверное, мои друзья смогут построить свою жизнь, и от этой мысли на душе у меня полегчало.
   Далее я взял в руки послание отца. Он писал, что моя мать с удовольствием читала эпистолы Эпини, но теперь с нетерпением ждет весточки от меня. Он рад, что я поправился. Отец сообщал, что получил письмо от доктора Амикаса, в котором тот высказывал сомнения относительно моего здоровья и способности продолжать обучение в Академии. Доктор считает, что мне следует год отдохнуть дома и только после этого, если организм полностью восстановится, вернуться к учебе. Тут я нахмурился. Мне доктор ничего подобного не говорил. Отец обещал нашему эскулапу подумать над его словами. Когда я приеду в конце весны на свадьбу брата, он примет решение относительно моего будущего. А сейчас отец выражал надежду, что я буду вести себя разумно, старательно учиться и чтить доброго бога. Я решил, что доктор Амикас написал отцу еще до того, как я стал стремительно поправляться. Облегченно вздохнув, я отложил послание отца в сторону. Если не считать упоминания о тревоге доктора Амикаса, с этой стороны опасаться мне было нечего.
   Письмо от отца Карсины было написано твердым аккуратным почерком. Он желал мне скорейшего выздоровления. И еще выражал мнение, что иногда бывает полезно заглянуть в лицо смерти. Подобные вещи делают человека смелым. Но в некоторых случаях – безрассудно смелым. Он напоминал, что мне еще предстоит доказать свое право стать женихом Карсины, но он верит в мою способность твердо идти к намеченной цели и очень надеется, что мои письма к его дочери будут такими же честными и благородными, как то первое послание, которое она от меня получила. Когда он в последний раз видел моих родителей, у них все было в порядке. Его жена шлет мне наилучшие пожелания.
   Капелька пота сбежала по моей спине. Я вытер влажные руки о рубашку и вскрыл письмо от Карсины.
...
   «Дорогой кадет Невар Бурвиль!
   Я с радостью узнала из вашего письма, что вы поправляетесь после болезни. До нас из Старого Тареса доходили самые устрашающие новости.
   Вы спрашиваете у меня, согласилась бы я стать вашей женой, если бы меня не сковывала дочерняя покорность родительской воле. Должна напомнить, что наша помолвка еще не носит окончательного характера. Но если добрый бог благословит наш союз, а вы будете исполнять свой долг со старанием и доблестью, я уверена, что все будет хорошо. И тогда я действительно выберу вас. Я во всем доверяю своим родителям и не сомневаюсь в правильности их поступков и решений. Более того, я уверена, что и вы действуете таким же образом.
   С огромной привязанностью и в свете доброго бога,
мисс Карсина Гренолтер».
   Письмо было написано без единой не то что ошибки, даже помарки. Почерк идеальный – образец прописей. Сама того не желая, Карсина дала мне ответ на мой дерзкий вопрос. Она станет моей женой потому, что у нее не было других вариантов. Я бессильно разжал пальцы, и плотный листок бумаги упал на постель. Вместе с моим сердцем.
   Только тут я вспомнил о письме сестры и рассеянно вскрыл его. Она рада, что я поправляюсь, и просит найти для нее еще три пуговицы в форме ежевики, как те, что я ей уже прислал. Она любит меня и желает всего хорошего.
   Однако в письме Ярил лежало еще одно послание. Карсина написала его бледно-синими чернилами на розовой бумаге. Я с трудом различал торопливые строчки.
...
   «Мой отец ужасно рассирдился, а мама сказала, что я получила самое рамантическое письмо из всех, что ей доводилось читать и что он должен оставить его мне. Я ужасно рада. Все девушки, каторым я его показываю, зеленеют от зависти. Мама говорит, что я зделала удачный выбор – твое письмо это доказывает, поскольку ты хочешь, чтобы я была счастлива. О Невар, я правда выбрала тебя. Когда мне было семь лет, я заявила нашим с тобой матерям, что, когда вырасту, выйду замуж только за тебя, потому что ты срывал самые спелые сливы, до каторых я не могла дотянуться, и отдавал их мне. Ты не помнишь?
   Мама рассказала мне, когда отец хотел выдать меня за Кейза Ремвара. Ну, я не могла сагласиться, ведь он всегда очень нравился Ярил. И я попросила маму, чтобы она уговорила отца разрешить мне стать твоей женой. И у нее палучилосъ! Так что теперь ты знаешь, мой милый и храбрый кадет, что я сама выбрала тебя!!! Когда я думаю о тебе, мое сердце бьется быстрее. Я тысячу раз прочитала твое письмо. Даже на отца произвела впечатление смелость, с которой ты задал мне этот вопрос. О Невар, я так в тебя влюблена. Когда весной будет свадьба твоего брата и ты приедешь домой, ты должен обязательно надеть форму, потому что у меня есть падхадящее платье зеленого цвета, наши наряды будут сочетаться просто идеально. И когда наши отцы будут скреплять брак твоего Росса и этой зануды Сесиль, ты должен найти повод встать рядом со мной – я уверена, из нас получится чудесная пара». 
   Я сложил письмо, чтобы вернуться к нему позднее. Спрятав его в нагрудный карман, поближе к сердцу, я присел немного отдохнуть. Я не выбирал Карсину. Но она свободно выбрала меня. Предпочла именно меня, а не красавчика Кейза Ремвара. Я улыбнулся. Через пару месяцев, приехав домой на свадьбу брата, я вновь ее увижу. И у меня появились подозрения, что и я тоже выберу ее сам.
   Немного погодя я понял, что начал думать о будущем, и оно уже не рисовалось мне в исключительно мрачных тонах.
   Я вздрогнул, когда Горд со стуком поставил передо мной ведро с водой и швабру. Другое ведро он держал в руке. У меня появилось ощущение, что я выгляжу таким же счастливым глупцом, как и он.
   – Рад снова видеть тебя, Невар. Я взял на себя смелость побеспокоиться о твоих рабочих инструментах. Похоже, у нас с тобой общее задание.
   – Так и есть, Горд. Так и есть.
   И, улыбаясь, я взял в руки швабру.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 [64] 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация