А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 58)

   – Помолчи, кадет, – холодно проговорил сержант – я даже рта не успел открыть. – Я, конечно, не сын лорда, зато ненавижу подлость. Значит, так. Слушай меня внимательно. Не вздумай рассказывать об отчислении. Засунь свою гордость и обиду куда-нибудь подальше. И ничего не делай, как будто и вовсе не получал приказ. Молчи и сиди тихо. Колдер был колючкой в моей заднице с тех самых пор, как он и его папаша здесь появились. Быть может, пришло время сказать щенку, что мне известно о его проделках. Я много вижу, но не показываю вида. Похоже, пришло время шепнуть полковничьему сынку пару слов. И тогда он приложит все свои силы, чтобы заставить отца изменить свое решение. Но учти, чем меньше людей узнают об этом, тем легче будет полковнику Ститу отменить свой приказ. Ты меня понял, мальчик?
   – Да, сэр, – потрясенно пробормотал я. Мне бы следовало почувствовать облегчение, но голова кружилась все сильнее. – Большое вам спасибо. Сэр.
   – Тебе не следует обращаться к сержанту «сэр», – проворчал Рафет.
   Я не знаю, как добрался до Карнестон-Хауса. Войдя в холл, сержант с тяжелым вздохом проследовал к своему столику. Я все еще сжимал в руке приказ об исключении. Немного постояв перед лестницей, я начал медленно подниматься по ступенькам. Никогда прежде они не казались мне такими крутыми, а пролеты – длинными. Я строго приказал своему телу вести себя прилично. На первой площадке я остановился, чтобы перевести дыхание. Пот ручьями стекал по спине и груди. Кое-как смяв приказ, я засунул его в карман.
   Я не раз взбирался на всяческие горы, но никогда мне не приходилось так трудно, как сейчас, когда я с мучениями преодолевал ступеньку за ступенькой. Наконец я добрался до нашего этажа и поковылял к спальне, даже не взглянув на Спинка, который сидел за столом в комнате для занятий.
   – Ты выглядишь просто ужасно! – с тревогой воскликнул он. – Что случилось?
   – Я заболел, – прохрипел я.
   Войдя в нашу комнату, я бросил шинель на пол, с трудом стянул сапоги и упал на койку лицом вниз. Никогда в жизни я не чувствовал себя так ужасно. Вчера я узнал, что меня почти наверняка отчислят, и это казалось самой страшной судьбой из всех возможных. Сегодня я понимал, как глупо себя вел. Всего один день назад я еще мог стать разведчиком или дослужиться до офицера из рядовых. У меня оставался шанс стать достойным сыном-солдатом. Теперь я потерял честь, мое существование – позор для моей семьи. Живот пронзила острейшая боль, и я на какое-то время полностью утратил связь с реальностью, а потому сообразил, что Спинк вошел в спальню вслед за мной, только после того, как он заговорил.
   – Не ты один заболел. Тристу совсем плохо – и дело не в похмелье. Орон отправился за доктором. А Нейтред час назад сам пошел в лазарет. Что ты ел во время праздника? Нейтред сказал, что виновато какое-то тухлое мясо.
   – Оставь меня в покое, Спинк. Мне просто плохо.
   Больше всего на свете мне хотелось обо всем рассказать Спинку, но у меня не было сил. Кроме того, сержант настоятельно рекомендовал мне помалкивать. За неимением других вариантов я решил последовать его совету. Стараясь дышать медленно и глубоко, я пытался успокоиться. Однако тошнота только усилилась. Я сглотнул и закрыл глаза.
   Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я понял, что заболел по-настоящему. Сначала мне казалось нормальным, что мое ужасное физическое состояние полностью отражает кошмарные душевные муки. Я слышал, как в коридоре вырвало Триста. Потом мне удалось задремать, а проснулся я от прикосновения чьей-то холодной руки к моему пылающему лбу. Я с трудом повернулся и увидел, что рядом с моей койкой стоит доктор Амикас.
   – И этот тоже, – озабоченно сказал он кому-то. – Как его зовут?
   – Кадет Бурвиль, – услышал я усталый голос Спинка. Перо заскрипело по бумаге. Заметив, что я открыл глаза, доктор попросил:
   – Расскажи, что ты ел и пил во время праздника. Постарайся вспомнить все.
   – Я не давал Колдеру ту дрянь, которой он отравился, – с отчаянием проговорил я. – Я лишь привез его домой. Он был без сознания, когда я его нашел.
   Доктор Амикас наклонился и внимательно вгляделся в мое лицо.
   – Значит, это был именно ты? С тебя причитается за экипаж, кадет, но сейчас мы об этом забудем. А Колдера я видел сегодня утром. Очень тяжелый случай отравления алкоголем. Но он выживет. Просто некоторое время ему будет паршиво. И все же, что ты пил и ел вчера вечером?
   Я попытался вспомнить.
   – Картошку. Немного мяса. И еще что-то. Да. Каштаны. Я ел жареные каштаны.
   – А что пил?
   – Ничего.
   – У тебя не будет неприятностей, кадет. Мне просто нужно знать. Что ты пил?
   Мне уже изрядно надоело, что меня обвиняют во лжи. Однако гнева больше не было – мне хотелось заплакать. Все тело болело.
   – Ничего, – повторил я, с трудом сглотнув. – Я ничего не пил. А Колдер про меня солгал.
   – Колдер часто лжет, – небрежно заметил доктор, словно это был общеизвестный факт. – Кадет, ты можешь раздеться и лечь в постель?
   Я провел рукой по груди и с удивлением обнаружил, что все еще одет. Когда я начал возиться с пуговицами, доктор кивнул, словно получил ответ на какой-то вопрос. Я услышал, как кто-то закашлялся, а потом у него началась рвота. Доктор нахмурился и снова заговорил. Теперь его голос звучал сурово. Только в этот момент я обратил внимание, что его сопровождает помощник.
   – А вот и еще один. В этой казарме нужно объявить карантин. Спускайся вниз и скажи сержанту Рафету, чтобы поставил у входа желтый флаг. Никто не должен выходить из Карнестон-Хауса. И никого сюда не впускать.
   Похоже, помощник был счастлив покинуть нашу спальню – через мгновение я услышал, как он быстро спускается по лестнице. Я сел, чтобы снять сапоги, и комната закружилась в дикой пляске. Нейт и Корт лежали на своих койках. Нейт свесил голову вниз, и его рвало в предусмотрительно подставленный таз. Корт лежал неподвижно. Испуганный Спинк стоял у окна, скрестив на груди руки. Я начал неловко стягивать рубашку.
   – Доктор Амикас! Что вы здесь делаете? Я послал за вами час назад!
   Услышав голос полковника Стита, я непроизвольно вздрогнул. Когда он, стуча каблуками, вошел в спальню, мне вдруг показалось, что все это дурной сон. Полковник с трудом сдерживал ярость. Его лицо покраснело, он задыхался – очевидно, бежал по лестнице.
   – Полковник, немедленно покиньте казарму, – холодно произнес доктор Амикас. – В противном случае вы рискуете остаться здесь вместе с этими кадетами. Положение очень серьезное, и я не склонен к полумерам. Сейчас весь Старый Тарес в опасности.
   – Колдер серьезно болен. Я послал за вами час назад, но мне передали, что вы-де заняты. Тогда я сам пришел в лазарет, однако мне сказали, что вы отправились в Карнестон-Хаус. И я действительно нахожу вас здесь ублажающим страдающих от похмелья кадетов, в то время как у моего сына началась лихорадка. Это недопустимо, сэр. Я возмущен!
   – Лихорадка! Проклятье! Значит, я опоздал. Если только… – Доктор нахмурился и замолчал.
   Мне наконец удалось стащить с себя рубашку. Я бросил ее на пол, рядом с сапогами. Теперь мне предстояло расстегнуть ремень.
   – Я требую, чтобы вы немедленно отправились к моему сыну. Это приказ. – Полковника трясло от ярости.
   – В Академии следует немедленно объявить карантин. – Доктор говорил так, словно обдумал все варианты и принял решение. Похоже, он даже не слышал полковника. – Это совершенно необходимо. Боюсь, мы столкнулись с первыми случаями чумы спеков на западе. Симптомы совпадают с теми, что я видел два года назад в форте Геттис. Если повезет, мы успеем остановить ее распространение прежде, чем эпидемия начнется в городе.
   – Чума спеков? Этого не может быть. Так далеко на западе не было зарегистрировано ни одного случая чумы. – Полковник был потрясен и разом потерял уверенность в себе.
   – А теперь зарегистрировано, – отрешенно молвил доктор Амикас.
   Я заговорил, даже не подумав о субординации. Мне казалось, что мой голос доносится издалека.
   – В городе вчера были спеки. На празднике. В шатре с уродами. Они показывали танец Пыли.
   – Спеки? – в смятении воскликнул полковник. – Здесь? В Старом Таресе?
   – Они были больны? Ты уверен? – вмешался доктор.
   Я покачал головой. Комната медленно вращалась вокруг меня.
   – Они танцевали, – сказал я. – Танцевали. Женщина была очень красива.
   Я попытался улечься в постель, но комната завертелась, и я упал. И вокруг меня сомкнулся мрак.

   ГЛАВА 23
   ЧУМА

   О тех днях у меня остались крайне расплывчатые воспоминания, словно я смотрел на происходящее сквозь плохо отшлифованные линзы. Лица слишком низко наклонялись надо мной, звуки были чересчур громкими, свет слепил, я не узнавал комнату, где очутился. Напротив моей кровати находилось окно, и от яркого зимнего света болели глаза. В комнате стояли и другие кровати, и все они были заняты. Я слышал кашель, звуки рвоты и стоны. Моя собственная жизнь исчезла. Я не знал, куда попал.
   – Пожалуйста, послушай меня.
   Рядом со мной сидел санитар с тетрадью и карандашом в руках.
   – Сосредоточься, кадет. Доктор требует, чтобы все пациенты ответили на вопросы, в каком бы состоянии они ни находились. Возможно, это последнее важное дело, которое тебе предстоит сделать в жизни. Ты дотрагивался до спеков?
   Мне было все равно. Я хотел только одного – чтобы он побыстрее ушел. Тем не менее я попытался.
   – Они бросали в нас пыль.
   – Ты прикасался к спекам или они дотрагивались до тебя?
   – Рори гладил ее ногу.
   Как только я произнес эти слова, перед глазами у меня возник шатер – женщина довольно хихикает и жмурится, принимая ласки Рори.
   Я открыл рот, чувствуя непреодолимое желание ее поцеловать. Голос разбил волшебную картинку.
   – Ты говорил это уже шесть раз. Тебя зовут, кадет… – Он полистал страницы тетради и нашел нужное место. – Невар Бурвиль. Ты касался спеков или позволял им дотрагиваться до тебя?
   – Нет… в реальной жизни. Так что же тогда происходило?
   Во сне я не просто прикасался к спекам, я зашел гораздо дальше. Она была такой красивой и желанной. Нет. Толстой и отвратительной.
   – Это было не по-настоящему. Это не считается.
   – Нет, так не пойдет. Да или нет, кадет. Имел ли ты физический контакт с кем-нибудь из спеков? Не нужно стыдиться. Сейчас уже слишком поздно о чем-то сожалеть. Нам известно, что несколько кадетов были близки с женщиной спеков. А ты? Отвечай на вопрос, да или нет.
   – Да или нет, – послушно повторил я. Он возвел глаза к небу.
   – Значит, да. Я так и записываю.
   Доктор Амикас не ошибся. Это была чума спеков. Вспышка эпидемии противоречила всему, что мы до сих пор знали об этой болезни, никогда прежде не поражавшей людей зимой да еще так далеко на западе. Считалось, что чума начинает распространяться в жаркие пыльные дни лета и постепенно сходит на нет с наступлением дождливой и холодной осени. Но все остальные симптомы совпадали, и доктор Амикас, лично наблюдавший течение болезни, с самого начала не сомневался в диагнозе.
   Как ни странно, нам – первым жертвам чумы – еще повезло, поскольку, пока эпидемия не успела разгореться, за пациентами хорошо ухаживали. Сначала заболели только те кадеты, которые посещали шатер с уродами. Я смутно помню отвратительную сцену, когда небритый полковник Стит шагал мимо наших коек и громко поносил нас, называя извращенцами. Он угрожал, что всех нас с позором вышвырнут из Академии за порочную связь. А затем его перебил доктор Амикас:
   – Невозможно себе представить, чтобы все эти парни умудрились переспать с одной и той же женщиной буквально за несколько часов. Даже если она построила их в ряд, как утят, у нее просто не хватило бы времени. Естественно, вашего Колдера я включаю в эту компанию. Поскольку он не мог заразиться так быстро, если не входил с ней в контакт.
   – Как вы смеете утверждать, будто мой сын мог участвовать в подобных безобразиях? Как вы смеете? Один из кадетов осквернил себя связью с полосатой шлюхой и заразил моего мальчика! Другое объяснение невозможно.
   Усталый голос доктора не потерял твердости.
   – В таком случае мы должны признать, что чума может распространяться не только посредством полового контакта, иначе остается сделать вывод, что ваш сын вступил в богопротивную связь с одним из кадетов. Едва ли такое объяснение покажется вам правдоподобным. Значит, лишь немногие кадеты переспали со шлюхой.
   – Они признались! Шестеро кадетов из числа этих подлых новых аристократов признались в том, что позарились на эту шлюху!
   – И ровно столько сыновей из семей старой аристократии сделали такие же признания. Оставьте эти бессмысленные разглагольствования, полковник. Теперь уже не имеет значения, как именно началась эпидемия. Важно ее остановить.
   Голос полковника был тихим, но полным решимости:
   – Никогда прежде чума спеков не добиралась до Старого Тареса. Неужели можно считать совпадением, что первый случай контакта кадетов со шлюхой спеков привел к эпидемии? Я так не думаю. Городские власти, выславшие балаган с уродами из Старого Тареса, со мной согласны. Те, кто имел дело с заразной шлюхой, виноваты не меньше, чем цирк, который привез ее в город. Их следует наказать за то, что в городе может начаться эпидемия.
   – Вот и хорошо, – устало проворчал доктор. – Вы пока придумайте им достойное наказание, а я постараюсь сделать все, чтобы вам было кого наказывать. А сейчас, пожалуйста, покиньте больницу.
   – Так просто все это для вас не закончится! – злобно пообещал полковник и, стуча сапогами, вылетел из палаты.
   Вскоре я заснул.
   План доктора Амикаса закрыть Академию, чтобы чума не проникла в город, был с самого начала обречен. Никакие стены или ворота не могли остановить выпущенного против нас врага. Донесения о случаях заболевания среди жителей столицы множились, начав поступать еще до окончания первого дня после праздника. И хотя по настоянию доктора Амикаса у нас был объявлен карантин, чума начала свое смертоносное шествие по улицам Старого Тареса.
   Так же как и в Академии, в столице первыми заболели те, кто в праздничную ночь посетил балаган с уродами. А дальше чума начала быстро распространяться среди ухаживавших за ними родственников. Больше всего посчастливилось людям, решившим отметить Темный Вечер за пределами Старого Тареса, – благодаря моментально разлетевшимся слухам они узнали об эпидемии и не стали возвращаться в город. Так произошло с семьей Горда. А те, кто остался в столице, спешно запирали двери своих домов в надежде, что чума обойдет их стороной. Цирк уродов выслали из города, но спеки к этому моменту успели таинственным образом исчезнуть. Сторожа нашли мертвым – его жестоко убили, вогнав в горло прут.
   Через два дня после первой вспышки болезни на Академию обрушилась вторая волна эпидемии. Лазарет был переполнен. Не хватало кроватей, а вскоре стало ясно, что еще и белья, лекарств и санитаров. Доктор и его помощники буквально разрывались на части, ухаживая за кадетами в их спальнях. На помощь городских властей рассчитывать не приходилось, поскольку Старый Тарес не справлялся с собственными больными и врачей катастрофически не хватало.
   Конечно, тогда я ничего об этом не знал, поскольку меня сразу же перевели в лазарет, где я и оставался.
   – Побольше воды и сна, – таким был первый совет доктора Амикаса.
   Нужно отдать ему должное – он был старым солдатом и начал действовать сразу же, не дожидаясь каких-либо приказов. Он поставил верный диагноз и тотчас вступил в отчаянное сражение с болезнью, сжигавшей его молодых пациентов.
   Он прекрасно знал, что такое чума спеков, и даже сам переболел ею в легкой форме, когда служил в Геттисе. И старался изо всех сил. Его совет пить побольше воды оказался правильным. Ни одно лекарство не помогало против чумы спеков. Собственный организм – единственное, на что мог рассчитывать больной. Проявления болезни были простыми изматывающими: рвота, понос и регулярные приступы лихорадки. Днем становилось легче, но ночью мучения усиливались десятикратно. Никому из нас не удавалось надолго удержать в желудке пищу и воду. Я лежал на узкой койке, то приходя в сознание, то вновь уплывая в сон.
   Мои представления об окружающем мире в те дни были довольно смутными. Иногда я приходил в себя и видел, что палата ярко освещена. В другие моменты вокруг царил полумрак. Я потерял представление о течении времени. Все тело мучительно ныло, в голове пульсировала боль. Меня то сжигал жар, то сотрясал озноб. И еще я постоянно испытывал жажду, сколько бы воды ни пил. Стоило мне открыть глаза, как они начинали болеть от слишком яркого света, если же я их закрывал, то погружался в лихорадочный сон, полный кошмарных видений. Кожа на губах, слизистые оболочки носа, нёбо, язык – все потрескалось. И я никак не мог найти удобное положение в постели.
   Попав в лазарет, слева от себя я увидел стонущего Орона. Когда я пришел в сознание в следующий раз, на его месте оказался Спинк. Справа лежал Нейт. Нам всем было так плохо, что мы даже не разговаривали. У меня не нашлось сил, чтобы рассказать им о своем исключении с лишением всех прав и привилегий и о том, что их, скорее всего, тоже отчислят как не сумевших справиться с экзаменами. Так я и дрейфовал от снов, которые казались уж слишком реальными, к кошмарной действительности, состоящей из омерзительных запахов, звуков и непрерывных страданий. Мне снилось, будто я стою перед отцом и он не верит, что я ни в чем не виноват и меня изгнали из Академии совершенно несправедливо. Мне снилось, что меня пришли навестить дядя и кузина, но почему-то у Эпини были изуродованные пальцы женщины-курицы. А когда она подула в свой свисток, он издал кудахтающие звуки.
   Но самыми тревожными были вовсе не бредовые сны и не больничная палата. Для меня существовал еще один мир, куда более далекий, жуткий, но реальный. Это не были просто видения человека, мучимого страшной болезнью. Мое тело лежало в постели и сгорало от лихорадки, а дух находился в мире древесного стража. Там находилось мое другое «я», и мне теперь стали доступны его воспоминания о проведенных с ней годах, миновавших с того дня, как она схватила меня за волосы и притянула к себе. Мое истинное «я» оставалось бледным призраком, парящим в их мире, сопровождающим их мысли, но не имело собственной воли и не представляло для них опасности.
   В этом мире мое другое «я» с косой на затылке было ее послушным учеником, а теперь и любовником. Она ежедневно учила меня магии своего народа, и я становился все более реальным в ее мире. Мы гуляли в ее лесу, и она открыла мне, какой важной частью ее мира являются деревья и какой невосполнимой потерей становится каждый срубленный ствол. Ее мир стал моим, и я уже был полностью согласен с тем, что допустимы любые меры для его защиты.
   И в том мире я любил огромную, заплывшую жиром женщину глубоко и страстно. Я любил роскошь ее плоти и удивительную магию. Я восхищался ее верностью и решимостью защитить свой народ и его обычаи. Я разделял ее убеждения. В этих снах я шел рядом с ней и спал вместе с ней, и в сладком сумраке лесной ночи мы строили планы, которые помогут навсегда избавиться от захватчиков. Когда я был возле нее, все казалось таким ясным и понятным. Меня согревала мысль, что я доставил ей радость, когда, сотворив заклинание, подал танцорам спекам знак выпускать пыль чумы. Я знал, что они не были пленниками, а являлись самыми могущественными, какие только нашлись у ее народа, чародеями, владеющими магией танца. Их целью было найти мою сущность мальчика-солдата, мое гернийское «я». Они использовали меня как стрелку компаса, чтобы отыскать то место, где захватчики воспитывают своих воинов. А когда мы наконец встретились, мое второе «я» овладело моей рукой, заставив пальцы начертать в воздухе условленное заклинание, после чего спеки исполнили танец Пыли, положив начало смертоносной эпидемии.
   Растолченные фекалии. Вот что представляла собой пыль. То, что мое гернийское «я» воспринимало как отвратительную магию, для ученика древесного стража было естественным, как дыхание. Народ всегда знал: если немного толченых фекалий больного человека дать здоровому ребенку, то он заболеет, но перенесет болезнь в легкой форме и уже никогда не станет жертвой страшной заразы. Однако позже обнаружили, что в больших количествах толченые фекалии приводят к возникновению настоящей эпидемии на заставах захватчиков, уничтожая их воинов и женщин, а также тех, кто с топорами в руках посягает на плоть леса.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 [58] 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация