А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 56)

   – Да, правильно, ему нужно идти, – заметила Конфетка со своего дивана. Она вытащила откуда-то очередную желтую коробку со сладостями и теперь развязывала голубую ленточку. Она говорила, даже не глядя в нашу сторону: – Он знает, что ты попросишь у него денег. «Я был в кавалле, дай мне монетку». Трогает до слез. Слишком часто я это слышала.
   – Заткнись, старая толстая шлюха! – рявкнул мужчина. – Это правда! Я был в кавалле, и меня все считали хорошим солдатом. Да, я выслужился из рядовых, но не стыжусь этого. Я честно заработал каждый свой чин. Мне ничего не давали задаром, только из-за того, что я сынок благородных родителей. Я своим потом и кровью заслужил лейтенантское звание. Смотри сюда, солдат. Ты ведь узнаешь настоящего кавалериста, правда? И дашь немного денег старому товарищу по оружию, чтобы он мог выпить чего-нибудь покрепче пива. Здесь холодно работать в зимнее время. Мужчине иногда нужно выпить чего-нибудь крепкого, ведь мне столько пришлось испытать.
   Толстяк с огромным трудом поднялся на ноги. Из кармана он вытащил чистую тряпицу и развернул ее. Внутри оказались блестящие лейтенантские нашивки. Я смотрел на них, прекрасно понимая, что они, скорее всего, фальшивые, как драгоценности, которые надевают люди на праздник Темного Вечера. Толстяк протер нашивки, а затем сделал так хорошо знакомый мне жест заклинания – «Держись крепко». По моей спине пробежал холодок. Конечно, он мог подглядеть жест у солдат каваллы, как Эпини, но в его движении чувствовалась такая уверенность, что я тут же поверил ему.
   Он поднял на меня глаза и увидел, что я растерян. Толстяк горько улыбнулся.
   – Я всего лишь старый солдат, выслужившийся из рядовых, сынок. Меня не посылали в Королевскую Академию, и у меня никогда не было таких возможностей, какие есть у тебя. Если бы не чума, я бы до сих пор служил где-нибудь на востоке. Но я заболел и оказался здесь. У меня есть еда и работа, если это можно так называть, – разгуливать полуголым перед веселящейся толпой, чтобы обыватели могли посмеяться надо мной, ведь каждый уверен, что с ним такого не случится. Каждую ночь у меня есть крыша и постель. Но больше нет ничего. А когда-то я был кавалеристом. Да, сэр, это правда.
   Я обнаружил, что моя рука сама нырнула в карман. Вытащив деньги, я сунул их толстяку, повернулся и побежал. Он поблагодарил меня и крикнул вслед:
   – Главное, сделай так, чтобы они не послали тебя в лес, мальчик! Найди себе теплое местечко на западе, где ты сможешь без лишнего героизма считать мешки с зерном и гвозди для подков! Держись подальше от Рубежных гор.
   Я не мог найти выхода из шатра. Проталкиваясь сквозь толпу, собравшуюся возле девушки – метательницы ножей, я уже перестал обращать внимание на недовольные взгляды, которыми награждали меня окружающие. Какой-то женщине я наступил на ногу, и она разразилась отборной бранью. Потом я вновь прошел мимо клетки со спеками, но возле нее уже почти никого не было. Мужчины бессмысленно слонялись подальше от железных прутьев. Женщина исчезла. Я прикинул, что время подошло к полуночи – наверное, Рори и Трист вернулись за ней.
   Наконец я оказался перед выходом из шатра. Мне не хотелось думать о том, что мои товарищи остались с дикаркой из племени спеков. Толстяк, поведавший мне о своем солдатском прошлом, странным образом напомнил о том, что нас всех ждет. Наш дозор отчислят из Академии только для того, чтобы сохранить равновесие политических сил. А поскольку это не афишируется, то в моих бумагах будет написано о неуспеваемости, и исключение станет позором. Я сомневался, что отец купит мне офицерский чин. Скорее всего, он сурово скажет, что у меня был шанс и теперь я должен пойти в армию рядовым, как сыновья других простых солдат. И я не смогу рассчитывать на достойный брак или на должность офицера, мне уже не покрыть себя славой, командуя войсками короля. Я подумал: не следует ли мне вернуться завтра к Моу с просьбой рекомендовать меня в разведку?
   Тяжело вздохнув, я вышел из теплого душного шатра в морозную ночь. Стало еще холоднее, но людей только прибавилось, и я вдруг понял, что у меня нет шансов найти Эпини, или Спинка, или кого-нибудь еще в таком хаосе. И даже если я сумею разыскать кузину, ее репутацию уже не спасти. Лучше вернуться в казарму и сделать вид, будто я не видел записки своего друга. Весь мир показался мне вдруг мрачным, холодным и злым, я не видел вокруг ни одного дружелюбного лица. Я посмотрел в небо, но из-за яркого света множества факелов слабое сияние далеких звезд было просто не видно. Нет, город – это поистине ужасное место. Я решил, что мне нужно поскорее пересечь Большую площадь, где-нибудь там я найду стоянку наемных экипажей и отправлюсь в Академию.

   ГЛАВА 22
   БЕСЧЕСТЬЕ

   Было уже поздно. После долгого пребывания в шатре я оказался под открытым небом и почувствовал себя удивительно одиноким в толпе. Для меня праздник Темного Вечера закончился. Мне хотелось вернуться в казарму и оказаться в знакомой спальне. Однако толпа не давала мне идти в нужном направлении, люди кричали, веселились, заставляя меня двигаться вместе с ними. Я засунул руки поглубже в карманы шинели, опустил голову и начал решительно пробиваться вперед. Я больше не пытался отыскать Эпини или Спинка. У меня не осталось почти никаких шансов встретить знакомое лицо. И как только я пришел к такому выводу, толпа раздалась в стороны и я увидел нескольких кадетов в шинелях Академии, стоявших ко мне спиной. Я поспешил к ним, непонятно почему уверенный, что это мои друзья. Внезапно я ужасно захотел провести остаток вечера вместе с ними. Мне было нечего терять. Но тут один из них крикнул:
   – Давай! Заканчивай! Будь мужчиной!
   Трое других подхватили:
   – Пей до дна! Пей до дна!
   Нет, они были совсем не похожи на моих друзей.
   Дождавшись, когда мимо пройдет группа музыкантов, я направился к кадетам и сразу узнал третьекурсников, которых уже видел раньше. Среди них были Джарис и Ордо. Я торопливо отвернулся и собрался было продолжить свой путь к стоянке наемных экипажей, но тут услышал жалобный голос:
   – Я не могу! Мне плохо. С меня хватит!
   – Нет-нет, мой мальчик! – Голос Джариса был полон веселья. – Выпей до дна. Выпей, и мы найдем тебе женщину. Как обещали.
   – Но сначала нужно доказать, что ты мужчина. Пей до дна!
   – В бутылке уже совсем немного. Ты выпил больше половины!
   Я узнал голос Ордо. Остальные кадеты вновь принялись уговаривать мальчишку. Я знал, что Колдер не сможет отказаться. Он очень нуждался в дружбе и всеми силами добивался одобрения окружающих. Завтра ему будет очень плохо. Что ж, он получит по заслугам.
   Я хотел уйти, но какое-то нехорошее предчувствие заставило меня остановиться, чтобы посмотреть, чем все это закончится, словно на сегодня мне было еще недостаточно отвратительных спектаклей. В толпе вновь на несколько мгновений образовался просвет, и я увидел Колдера, стоявшего в окружении кадетов с бутылкой в руке. Мальчишка едва держался на ногах, однако поднес горлышко к губам и стал пить. Он зажмурил глаза, словно ему было больно, и его адамово яблоко заходило вверх-вниз.
   – Пей до дна, до дна, до дна! – вновь закричали кадеты. Толпа загородила Колдера, и я зашагал прочь. Послышались громкие вопли и рев одобрения: – Ты настоящий мужчина, Колдер! Ты это сделал! – Они принялись аплодировать, но потом презрительно расхохотались. – Ну, все в порядке, парни! Сегодня он больше не будет бегать за нами! Пошли к леди Парра. Теперь, без этого щенка, она нас впустит.
   И все пятеро, радостно хихикая, поспешили раствориться в толпе. Колдера среди них не было. Наверное, он потерял сознание. Я не имел к произошедшему никакого отношения. Конечно, кто-то за это ответит, и я не сомневался, что козлом отпущения окажется кто угодно, но только не сынок полковника. И чем дальше я буду держаться от мальчишки, тем лучше мне будет. Но я вновь повернулся и стал пробираться к Колдеру. Он неподвижно лежал на земле лицом вверх. Одной рукой мальчишка все еще сжимал горлышко бутылки. Это было дешевое крепкое пойло, а не вино или пиво, и меня передернуло от неприятного запаха. Колдер не шевелился. В неровном свете факелов его лицо приобрело цвет грязного снега. Рот был слегка приоткрыт, лицо перекошено, на шее все еще висела маска домино. Неожиданно его живот и грудь стали бурно вздыматься, мальчишка задергался. Из уголка рта потекла темная жидкость. Он слабо закашлялся и с хрипом втянул в себя воздух, затем вновь застыл в неподвижности. От него уже сильно воняло рвотой, все штаны были перепачканы.
   Я не хотел до него дотрагиваться. Но мне приходилось слышать, что можно умереть, захлебнувшись собственной рвотой. Я не настолько ненавидел Колдера, чтобы позволить ему умереть от собственной глупости. Поэтому я присел рядом с мальчишкой на корточки и перевернул его на бок. Как только я это сделал, он вдруг глубоко вдохнул, а потом у него началась бурная рвота. Затем он вновь перекатился на спину. Его глаза так и не открылись. Меня поразило, какой он бледный. Сняв перчатку, я коснулся его лба. Кожа была холодной и влажной, а не горячей, как обычно бывает после выпивки. И вновь, почувствовав мое прикосновение, он вздохнул.
   – Колдер! Колдер! Очнись. Ты не можешь здесь оставаться. Тебя затопчут, или ты замерзнешь. – Люди равнодушно обходили нас, не обращая внимания на распростертого на земле мальчишку. Женщина в лисьей маске рассмеялась, но никому не пришло в голову предложить свою помощь. Я встряхнул мальчишку. – Колдер! Вставай! Я не могу торчать тут с тобой всю ночь. Поднимайся на ноги.
   Он вздохнул, и его ресницы затрепетали. Я схватил мальчишку за ворот шинели и посадил.
   – Очнись! – рявкнул я.
   Он слегка приоткрыл глаза, но потом веки вновь опустились.
   – Я это сделал, – едва слышно пробормотал он. – Сделал. Я все выпил! Я мужчина. Дайте мне женщину. – Он говорил все тише, а его лицо по-прежнему оставалось неестественно бледным. – Мне плохо, – неожиданно заявил он. – Я заболел.
   – Ты пьян. Тебе нужно домой. Вставай и иди домой, Колдер. Он поднес обе руки ко рту, а потом скрючился и крепко прижал ладони к животу.
   – Я болен, – простонал он и вздрогнул.
   Если бы я его не поддерживал, он бы вновь упал на землю. Я встряхнул Колдера, его голова болталась из стороны в сторону. В этот момент рядом с нами остановился мужчина и посмотрел на мальчишку.
   – Тебе нужно отвести его домой, сынок, чтобы он хорошенько отоспался. Нельзя было давать ему столько пить.
   – Да, сэр, – автоматически ответил я, хотя и не собирался ничего этого делать.
   Однако я не мог уйти и бросить его на снегу. Я решил, что нужно оттащить мальчишку туда, где его не затопчут и где он не замерзнет, ибо я чувствовал, что мороз крепчает.
   Взяв Колдера за запястья, я попробовал тащить его за собой, но он болтался, как тряпичная кукла. Тогда, обняв одной рукой мальчишку за талию, я положил его руку себе на плечо и поставил на ноги. Получилось неудобно, поскольку я был заметно выше.
   – Шагай, Колдер! – гаркнул я ему в ухо, и он что-то пробормотал в ответ.
   Мы побрели через площадь к стоянке наемных экипажей. Он пытался перебирать ногами и все время что-то лепетал.
   В ту ночь я в полной мере оценил размеры Большой площади. Мы медленно продвигались вперед, но иногда толпа заставляла нас останавливаться. Один раз нам пришлось обогнуть огромный участок, огороженный веревкой, где вовсю танцевали сотни людей. Большинство не попадали в ритм музыки, на лицах у некоторых застыла недовольная гримаса, словно они не получали никакого удовольствия от праздника, но, невзирая на это, все продолжали бессмысленно подпрыгивать и размахивать руками.
   У Колдера случился еще один приступ рвоты, и он едва не испортил юбку какой-то леди. Я держал его за плечи, пока жидкость бурной струей вырывалась изо рта, – хорошо еще, что джентльмен, сопровождавший даму, молча увел ее прочь. Когда Колдер немного пришел в себя, я потащил его дальше. В конце концов мы добрели до одного из замерзших фонтанов, и я усадил мальчика спиной к каменной чаше. К моему сожалению, воды в ней не оказалось. Вытащив из кармана платок, я кое-как вытер ему лицо и нос, после чего выбросил испорченную тряпицу.
   – Колдер! Колдер, открой глаза. Тебе нужно встать и идти самому. Я не могу тащить тебя до дома.
   Он ничего не ответил, мальчишку била крупная дрожь. Его лицо было бледным, кожа оставалась влажной. Я пожал плечами и пошел прочь, оставив Колдера у фонтана, словно никому не нужную груду грязного белья. По сей день не знаю, что заставило меня вернуться. Он был сам во всем виноват, и я, естественно, не чувствовал себя хоть чем-то ему обязанным. Более того, я терпеть не мог этого сплетника, вруна и избалованного щенка. И все же я не мог бросить его, хотя ничего другого он не заслуживал. И я вернулся.
   Больше я не пытался заставить его идти самостоятельно. Взвалив Колдера на плечо, словно он был раненым, я понес его через площадь. Так у меня получалось гораздо быстрее, поскольку люди стали расступаться перед нами. С трудом добравшись до стоянки экипажей, я был вынужден пристроиться в хвост длиннющей очереди. На улицах все еще было полно пешеходов, поэтому экипажи двигались крайне медленно.
   Когда наконец подошла наша очередь, возница потребовал плату вперед, иначе он наотрез отказывался куда бы то ни было нас везти. Я принялся выворачивать карманы, проклиная себя за то, что бездумно отдал почти все свои деньги толстяку.
   – Колдер! У тебя есть деньги? – спросил я, встряхнув мальчишку.
   Между тем к экипажу подошла элегантная пара, мужчина вытащил золотую монету, и возница, тут же соскочив на землю, охотно распахнул перед ним дверцу. Несмотря на мои сердитые протесты, возница забрался на козлы и тряхнул поводьями.
   Уж не знаю, что стало бы с нами в ту ночь, но тут вмешалась судьба. На место укатившего экипажа подъехал другой, и оттуда вышла очередная изящная пара. Мужчина в модном шелковом цилиндре нежно поддерживал под локоток красивую леди в бальном платье, поверх которого была наброшена роскошная меховая накидка. Она что-то недовольно пробормотала, но мужчина лишь покачал головой и проговорил:
   – Мне очень жаль, Сесиль, но ближе экипаж подъехать не сможет. До дома генерала Скорена нам придется дойти пешком.
   И только услышав голос, я узнал доктора Амикаса из Академии. Правда, выглядел он совсем не так, как в тот вечер, когда он занимался синяками Горда. Вероятно, моя шинель привлекла его внимание, поскольку он бросил в мою сторону быстрый взгляд, и тут, заметив Колдера, доктор Амикас с отвращением воскликнул:
   – Ради милости доброго бога! Кто отпустил щенка в город в такую ночь?
   Он не рассчитывал получить от меня ответ. А я стоял молча, надеясь, что доктор меня не узнает, поскольку мне не хотелось оказаться потом причастным к неприятностям Колдера. Жена доктора была ужасно недовольна задержкой, но он успокаивающе похлопал ее по руке и обратился ко мне:
   – Отвези его домой. И накрой шинелью, глупец! Он слишком сильно замерз! Сколько он выпил? Наверняка больше бутылки. Я уже видел, как молодые кадеты умирали оттого, что так напивались!
   Его слова напугали меня еще сильнее, и я выпалил:
   – Доктор Амикас, у меня нет денег на экипаж. Вы нам поможете?
   Мне показалось, что доктор меня ударит, таким гневным взглядом он меня наградил. Потом он засунул одну руку в карман, а другой схватил возницу за рукав.
   – Эй, кучер, отвези этих двух юных идиотов в Королевскую Академию. Я хочу, чтобы ты доставил их прямо к дому полковника Стита, ты меня слышишь? Только туда, что бы они тебе ни говорили.
   Доктор вложил деньги в руку возницы и повернулся ко мне.
   – Полковника Стита не будет сегодня дома, кадет, а посему можешь считать, что твоя счастливая звезда тебя бережет. Но не вздумай оставить мальчика у порога! Проследи, чтобы слуги Стита уложили его в постель. И скажи им, что я велел дать ему выпить две пинты горячего мясного бульона. Ты понял? Две пинты горячего крепкого бульона! А теперь поезжай!
   Возница неохотно распахнул для нас двери, поскольку совершенно не желал пачкать свой роскошный экипаж, а от Колдера воняло дешевой выпивкой и рвотой. Я попытался поблагодарить доктора, но он брезгливо отмахнулся от меня и, снова взяв жену под руку, повел ее в сторону площади. Только с помощью кучера мне удалось засунуть Колдера в экипаж. Оказавшись внутри, он повалился на пол и остался там лежать, точно мокрая полудохлая крыса. Я устроился на одном из сидений, возница захлопнул дверцу и взобрался на козлы. Довольно долго нам пришлось ждать, пока его экипаж сумеет выехать со стоянки – улица была полностью забита всевозможными каретами и тележками, да и пешеходы не желали уступать никому дорогу. Наконец мы тронулись с места и покатили в сторону Академии. До меня постоянно доносились грубые окрики и брань, это возницы переругивались друг с другом.
   Чем дальше мы отъезжали от площади, тем темнее становилось вокруг и более свободной делалась дорога. Вскоре возница пустил лошадей рысью, и мы стремительно помчались по улицам. Периодически свет уличных фонарей проникал в карету, и я толкал Колдера ногой. Он стонал в ответ, и я облегченно вздыхал – мальчишка жив. Мы уже подъезжали к Академии, когда я услышал, как он закашлялся и недовольно спросил:
   – Где мы? Мы скоро приедем?
   – Мы почти дома, – успокаивающе сказал я.
   – Дома? Но я не хочу домой! – Колдер попытался сесть. Когда это ему удалось, он принялся тереть глаза. – Я думал, что мы едем в бордель. Мы ведь поспорили, помнишь? Ты сказал, что я не смогу выпить целую бутылку, но если у меня получится, вы отведете меня в лучший бордель в городе.
   – Я ничего тебе не обещал, Колдер.
   Он поднял голову и посмотрел на меня. От него так разило дешевой выпивкой и рвотой, что я вынужден был отвернуться.
   – Ты не Джарис! Где он? Он обещал мне женщину! И я… А кто ты? – Неожиданно он сжал ладонями виски. – Клянусь добрым богом, мне плохо. Ты меня отравил.
   – Не вздумай блевать в экипаже. Мы уже совсем рядом с домом твоего отца.
   – Но… Что случилось? Почему они… я…
   – Ты слишком много выпил и потерял сознание. Я везу тебя домой. Больше я ничего не знаю.
   – Подожди. – Он, неуклюже перевалившись, встал на колени, пытаясь получше рассмотреть мое лицо. Я отодвинулся назад. Тогда он вцепился в лацканы моей шинели. – Ты от меня не спрячешься. Эй, да я тебя знаю. Ты упрямый Бурвиль из ублюдочных новых аристократов. Тот самый, с камнем. И ты испортил мне весь праздник Темного Вечера. Мои друзья сказали, что я могу пойти с ними! Они обещали, что сделают меня мужчиной этой ночью.
   Я взял мальчишку за запястья и рывком оторвал его от своей шинели.
   – Чтобы стать мужчиной, требуется нечто большее, нежели одна ночь и бутылка дрянной выпивки. И убери руки, Колдер. А если еще раз посмеешь назвать меня ублюдком, я потребую от тебя удовлетворения, несмотря на твой возраст и отца!
   И я оттолкнул его ногой.
   – Ты меня ударил! Ты сделал мне больно! – Он взвыл, а когда карета наконец остановилась, разрыдался.
   Мне уже было все равно – он окончательно вывел меня из терпения. Добираясь до двери, я наступил ему на пальцы, но даже не подумал извиниться. Спрыгнув на землю, я не стал дожидаться, когда возница спустится с козел и поможет мне. Схватив Колдера за плечи, я вытащил его наружу, и он стукнулся задницей о мерзлую землю. Как только я захлопнул дверцу, возница тут же щелкнул кнутом, и экипаж укатил прочь. Ему не хотелось иметь с нами дело, к тому же я не сомневался, что он спешит вернуться в город, чтобы еще подзаработать.
   – Вставай! – приказал я Колдеру.
   Меня вдруг охватила ярость. Наглость мальчишки оказалась последней каплей, упавшей и в без того переполненную чашу негодования и ненависти. Вот он – такой же сын-солдат, как и я, только без совести и чести. Однако отец поможет ему попасть в Академию, а потом купит чин, несмотря на то что сынок будет пить и бегать по шлюхам, вместо того чтобы учиться. И Колдер станет офицером, а я буду сам чистить собственную лошадь и есть пищу, сваренную в котелке, пытаясь дослужиться хотя бы до сержанта. Этот наглец получит жену из хорошей семьи и с прекрасными манерами. Возможно, ею станет моя кузина Эпини. В этот момент мне показалось, что это будет достойным исходом для них обоих. Я посмотрел на прекрасный дом полковника Стита, стоящий на территории Академии, и понял, что постучу в высокую белую дверь в первый и последний раз. Мне с трудом удалось втащить Колдера по мраморным ступеням лестницы, а когда я его отпустил, он повалился на землю, словно мешок с мукой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 [56] 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация