А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 54)

   ГЛАВА 21
   ПРАЗДНИК

   Карнестон-Хаус опустел. Несчастный капрал-кадет сидел за столиком сержанта Рафета. Наверняка его наказали за какой-то проступок и оставили на ночное дежурство, чтобы даже наш мрачный сержант Рафет смог принять участие в празднике. Когда я проходил мимо, капрал бросил на меня тоскливый взгляд. Однако у меня не хватило сил, чтобы хоть немного ускорить шаг. В казарме царила непривычная тишина.
   В нашей спальне я обнаружил следы поспешных сборов. Никто не стал меня ждать. Они умчались, чтобы провести в городе ночь свободы, даже не вспомнив о Неваре Бурвиле. Я подозревал, что на стоянке не осталось ни одного наемного экипажа, и даже если бы у меня и возникло желание отправиться в город, было уже слишком поздно. Но мне хотелось есть. Я решил прогуляться пешком до ближайшей таверны. А потом вернусь в спальню и залезу под одеяло, только я очень сомневался, что смогу уснуть.
   Когда я просунул руку в рукав шинели, из него выпал листок бумаги. Я поднял его и увидел свое имя, написанное торопливым почерком Спинка. Развернув листок, я уставился на страшные слова, которые окончательно определили мою судьбу.
   «Я отправляюсь на встречу с Эпини. Это не моих рук дело, Невар. Она прислала мне записку, где сообщает, что будет ждать меня на лужайке возле Большой площади, поскольку хочет отпраздновать Темный Вечер вместе со мной. Я знаю, что поступаю как глупец, отправляясь на эту встречу, ибо теперь твоя тетка будет окончательно настроена против меня. Но я боюсь оставить Эпини одну на темных улицах Старого Тареса». Под запиской стояла кривая буква «С».
   Смяв листок, я сунул его в карман. Теперь я должен отправиться в центр Старого Тареса, даже если мне придется проделать весь путь пешком. В противном случае после вечера, проведенного наедине со Спинком, репутация Эпини будет окончательно погублена. Я сомневался, что мое присутствие сможет хоть что-то исправить, но решил сделать все от меня зависящее. На следующей неделе Спинка вместе со мной исключат из Академии. А если Эпини проведет вечер с кадетом, отчисленным с первого курса, это будет полнейшей катастрофой. Я вытащил из тайника припрятанные деньги и вышел из спальни. Уже сбегая по ступенькам, я обмотал шею шарфом.
   Никогда еще дорога от дверей казармы до стоянки экипажей не казалась мне такой длинной. Как и следовало ожидать, все экипажи были разобраны, но предприимчивый мальчишка с запряженным в легкую повозку пони терпеливо поджидал запоздалого клиента. Пони был пятнистым, а повозка пахла картофелем. Будь у меня выбор, я бы никогда не согласился в нее сесть. А теперь, когда мальчишка потребовал непомерную плату, я лишь молча протянул ему деньги и уселся рядом с ним на убогое сиденье. Мы поехали по холодным улицам. Пони неторопливо трусил вперед, ледяной ветер обжигал уши. Я поглубже надвинул шляпу и поднял воротник.
   Чем ближе мы подъезжали к центру Старого Тареса, тем ощутимее становилась царившая вокруг атмосфера праздника. На обычно пустых в это время года и суток улицах сейчас было полно людей. В окнах и возле дверей висели светильники, украшенные вырезанными из цветной бумаги таинственными и сладострастными эльфами и феями, которые в эпоху старых богов любили резвиться в лесах и полях. Перекрестки были забиты пешеходами, и с каждым оставленным позади кварталом их становилось все больше. Казалось, все жители Старого Тареса двигаются в одном направлении. Задолго до того, как мы добрались до Большой площади, я услышал шум огромной толпы и увидел отблески света в ночном небе. До меня долетали ароматы готовящейся пищи, звуки каллиопы* соперничали с пронзительным сопрано, певшим об утраченной первой любви. Когда наша повозка в третий раз застряла между стоящими экипажами, я прокричал мальчишке, что дальше доберусь сам, и соскочил на мостовую.[2]
   Пешком продвигаться получалось немного быстрее. Вокруг бурлила толпа, и несколько раз она просто подхватывала и несла меня, не оставляя мне возможности шагнуть в сторону. Многие люди были в масках и париках. Золотые цепочки из бумаги и стеклянные драгоценности сверкали на шеях и запястьях. Некоторые так густо наложили на лицо краску, что от нее отражался свет. Я видел самые разнообразные костюмы или их отсутствие. Полуодетые мускулистые молодые люди в масках развлекались, делая непристойные предложения как женщинам, так и мужчинам, что вызывало у окружающих веселый смех. Попадались и женщины с обнаженными, несмотря на холод, руками и грудями, торчащими из вырезов платьев, точно грибы изо мха. На них были маски с роскошными алыми губами, высунутыми языками, изогнутыми бровями и миндалевидными отверстиями для глаз. Меня непрерывно толкали, и в какой-то момент мне стало казаться, что я застрял в болоте.
   Получив чувствительный тычок от уличной торговки, я рассерженно повернулся к ней, но она широко улыбнулась сильно накрашенным ртом:
   – Не хотите отведать моих фруктов, молодой сэр? Совершенно бесплатно! Попробуйте.
   Ее лицо скрывала маска домино из серебристой бумаги. Свой поднос с фруктами она держала на уровне груди. Темный виноград, красные вишни и клубника окружали два огромных персика. Продолжая улыбаться, она еще раз толкнула меня подносом в грудь.
   Я отшатнулся, смущенный ее назойливостью, и довольно глупо ответил:
   – Нет, благодарю вас, мадам. Персики слишком большие, они определенно перезрели.
   Люди вокруг захохотали, словно я отмочил роскошную шутку, а торговка поджала губы и показала мне язык. Мужчина в маске, позолоченной короне и дешевом плаще из тонкого бархата, с красным от выпивки носом продрался сквозь обступившую нас толпу к торговке.
   – Я попробую твои фрукты, дорогая! – взревел он, опустил лицо к подносу и принялся издавать громкие чавкающие звуки, а женщина закинула голову назад и весело расхохоталась.
   Через мгновение я все понял. То, что я принял за платье с корсажем и кружевными рукавами, оказалось мастерским рисунком, выполненным прямо на коже женщины. А «персики» на «подносе» являлись не чем иным, как напудренными грудями, окруженными восковыми фруктами, которые удерживала тонкая материя. Она была практически обнаженной. Я с трудом сдержал удивленное восклицание, но все же рассмеялся вместе с толпой.
   Женщина извивалась и визжала, подставляя незнакомому здоровяку сначала одну грудь, потом другую. Он нежно укусил сосок и игриво тряхнул головой, отчего «торговка» радостно вскрикнула. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы толпа зрителей столь весело приветствовала такую невероятную распущенность. И тут я представил себе в подобном месте Эпини, и улыбка сползла с моего лица. Удивительное зрелище заставило меня забыть о кузине. Я повернулся к развратникам спиной и начал решительно пробираться сквозь толпу. Я понимал, что должен побыстрее найти свою кузину.
   Вот только где ее искать?
   Повсюду было полно людей. Стоило мне поднять локоть, как он тут же натыкался на чей-нибудь бок. Толпа медленно перемещалась, и мне ничего не оставалось, как двигаться вместе с ней. К счастью, я был достаточно высок, но экстравагантные шляпы и парики окружали меня, будто настоящий лес. Нигде не было видно свободного пространства, и меня несло вместе со всеми, словно обломок кораблекрушения в океане распутства.
   Большая площадь находилась в самом сердце Старого Тареса. Вокруг нее располагались самые красивые дома столицы, здесь кипела деловая жизнь города. Свет сиял во множестве окон, и всякий раз, когда распахивались двери, оттуда вырывались музыка и смех. Несмотря на холод, люди стояли на балконах с бокалами вина в руках и смотрели на волнующееся море легкомысленного веселья. Весь город охватило праздничное настроение, всем хотелось отметить самую длинную ночь года. Богатые собирались в своих роскошных домах, где давались балы, маскарады и великолепные обеды, а на улицах, как умели, веселились бедняки.
   Чем ближе я подходил к главной площади, тем оглушительнее становился шум. Тысячи голосов одновременно пытались перекричать громкую музыку, и эту какофонию звуков умудрялись перекрыть вопли лоточников, продающих всякую снедь. До меня долетали аппетитные ароматы, и мне вновь ужасно захотелось есть. Когда толпа выплеснулась на площадь, стало немного свободнее. Мне удалось подобраться к прилавкам, за которыми продавали мясо на шампурах, жареные каштаны в кульках и горячий картофель, запеченный прямо в кожуре. Я купил всего понемногу, заплатив тройную цену, и поел, стоя посреди толкающейся и кричащей толпы. Невзирая на сегодняшние потрясения, еда доставила мне необыкновенное удовольствие, и будь у меня время, я бы потратил еще кучу денег на вторую порцию.
   На Большой площади было семь фонтанов. Я устремился к ближайшему и забрался на край чаши. И только теперь я сумел разглядеть, что происходит вокруг. Мне стало немного страшно, но при этом я ощутил, как мне передается возбуждение толпы. Потоки людей заполняли огромную площадь, а потом растекались по идущим в разные стороны улицам. С одной стороны играла музыка, и люди весело танцевали. С другой – устроили какие-то гимнастические соревнования. Люди взбирались один другому на плечи и таким образом строили пирамиды, пытаясь дотянуться до черного ночного неба. Не приходилось сомневаться: как только стоящие внизу не выдержат нагрузки, те, кто находился на самом верху, упадут и получат серьезные ушибы. У меня на глазах одна из пирамид развалилась под громкие вопли несчастных и радостные крики их соперников. Но уже через несколько мгновений кто-то начал строить новую пирамиду.
   За площадью находилась спускавшаяся к реке зеленая лужайка, где стояло множество ярких шатров, брезент которых яростно трепал холодный зимний ветер. Спинк написал мне, что Эпини обещала найти его именно там. Однако я сильно в этом сомневался. Никогда прежде я не видел такого количества людей, заполнивших все свободное пространство. Тем не менее я соскочил с каменной чаши фонтана и устремился в сторону лужайки. Толпа была слишком плотной. Иногда я был вынужден обходить большие группы зрителей, наблюдавших за очередным представлением. Перемещаться быстро при таком скоплении народа было попросту невозможно. Но я все время смотрел по сторонам, надеясь заметить Спинка или Эпини. Свет был неровным, люди в масках и капюшонах постоянно двигались, музыка и гомон голосов оглушали.
   Зеленое стало коричневым – в эту ночь ухоженные лужайки всегда превращались в вытоптанные пустоши. Освещение там, куда я добрался, было не таким ярким, хотя вокруг шатров горели огни. Всполохи факелов танцевали на разноцветной парусине бесчисленных шатров и озаряли яркие афиши, зазывалы в диких одеяниях пронзительно кричали, заманивая зрителей на свои представления. Из одного балагана я услышал рев диких зверей, а плакат перед входом обещал, что здесь я увижу «Всех Крупных Хищников, Существующих в Природе!». Возле следующего шатра мне шепотом сообщили, что ни один мужчина не приблизится к разгадке природы любви до тех пор, пока не увидит танцовщиц из Сайниза, показывающих танец Летящих Листьев, что следующее представление начнется через пять, всего лишь через пять, через пять коротких минут и мне следует поторопиться, поскольку скоро все передние ряды будут заняты. Я прошел мимо, уверенный, что Спинка и Эпини здесь не будет.
   Остановившись, я безнадежно осмотрелся по сторонам, мечтая хоть о какой-нибудь подсказке. В это мгновение я увидел проплывающую невдалеке шляпку. Я не мог разглядеть лицо женщины, поскольку она была в маске, но узнал дурацкий головной убор, в котором Эпини вместе с дядей приезжала за мной в Академию.
   – Эпини! – крикнул я, но если девушка и услышала мой голос в этом шуме, виду она не подала.
   Я попытался пробиться к ней сквозь толпу, но меня схватил за руку сердитый пьяница. Когда мне удалось от него избавиться, шляпка исчезла за пологом темно-синего шатра, украшенного нарисованными змеями, звездами и раковинами улиток. Подойдя ближе, я прочитал афишу у входа, оповещавшую всех, что здесь можно увидеть «уродов, карликов и других удивительных существ». Что ж, такое зрелище наверняка привлечет Эпини. Я присоединился к очереди желающих попасть на представление. Через несколько мгновений я с удивлением заметил Триста, Рори и Орона. Они радостно приветствовали меня, хлопали по плечу и спрашивали, как мне нравится праздник. Без сомнения, они так громко выражали свой восторг от встречи со мной, чтобы стоящие позади меня люди поняли, что это мои друзья и они имеют полное право присоединиться к своему товарищу, уже занявшему очередь. Честно говоря, я им обрадовался и тут же спросил, где Спинк.
   – Он был с нами! – крикнул Рори. – Но как только мы добрались до площади, он от нас откололся. И с тех пор я его не видел.
   Рори уже успел выпить, и язык у него слегка заплетался.
   – Калеб отправился на поиски бесплатных шлюх, – сообщил Трист, словно я его об этом спрашивал. – А Нейт и Корт ищут тех, которые берут за это деньги.
   Я вгляделся в их лица, покрасневшие от выпивки и возбуждения, и подумал о том, какую новость мог бы им сообщить. Слова, точно желчь, жгли язык, но я проглотил их. Очень скоро они узнают, что нас всех исключили. Но я решил позволить им насладиться этим последним праздником, повеселиться, ничего не зная об уготованной им судьбе, и от этого почувствовал себя ужасно старым.
   Очередь между тем продвигалась вперед, и Рори заметил, что мне следует посмотреть на танцовщиц из Сайниза.
   – Я и представить себе не мог, что женщина способна так изгибаться! – воскликнул он, на что Орон кисло заметил:
   – Ни одна достойная женщина на это не способна, глупец! Начался спор, который оборвал Трист. Он ткнул Рори под ребра и весело проговорил:
   – Вы только посмотрите! Сомневаюсь, что ему разрешили отправиться на праздник. Могу спорить, что полковник Стит думает, будто малыш Колдер находится дома и мирно спит в своей кроватке!
   Толпа почти сразу же скрыла мальчишку, но я успел узнать Колдера по его широкополой шляпе и нахально задранному подбородку. Он был в компании нескольких кадетов из Академии, сыновей старой аристократии, по большей части третьекурсников. Двоих я узнал. Джарис и Ордо стояли, взявшись за руки, и что-то кричали в ответ зазывале, пытавшемуся заманить их в свой шатер посмотреть на жонглеров братьев Хидаспи из далекой Энтии. Остальные кадеты передавали друг другу бутылку. Я видел, как она оказалась в руках Колдера. Мальчишка посмотрел на своих спутников, а затем они стали его дразнить, и он, запрокинув голову, присосался к горлышку. Я видел лицо Колдера, когда он опустил бутылку. Нет, он не получил удовольствия от выпивки, но от угощения не отказался. Теперь он неуверенно улыбался, скорее всего, у него закружилась голова.
   – Они угощают мальчишку каким-то крепким пойлом! Рори расхохотался.
   – Если этот глупец думает, что ему было очень плохо после того, как он жевал табак, интересно будет посмотреть, каково ему станет, когда вино ударит по мозгам. Он будет срать через рот до самого рассвета!
   Трист с удовольствием посмеялся над грубой шуткой товарища. Орон поджал губы и неодобрительно покачал головой.
   – Его нужно остановить! – воскликнул я, но в этот момент очередь стала продвигаться вперед и увлекла меня за собой.
   Стоявший у входа в шатер человек выхватил из моих пальцев деньги и потянулся к следующему зрителю. Я сказал себе, что с Колдером ничего не случится, а если ему потом будет плохо, то он того заслуживает. Через мгновение я уже входил в мир цирка.
   Эти ребята знали свое дело. Пол в шатре покрывал толстый слой соломы, чтобы избавиться от липкой грязи. Свисавшие сверху масляные лампы освещали проход, по которому зрители двигались от одного диковинного живого экспоната к другому. Низкие барьеры из парусины, а в отдельных случаях сетчатые клетки не давали посетителям подходить слишком близко к здешним обитателям. Каждому заплатившему за вход разрешалось ходить в любом направлении, но сзади напирала толпа, и нас быстро оттеснили левее. Должен со стыдом признаться: очень скоро я забыл, что вошел сюда с целью отыскать Эпини.
   Сначала я увидел стройную девушку – на ней был жилет, скреплявшийся только цепочкой на груди, и короткая юбка в складку, едва доходившая ей до колен. Тем не менее ее тело было почти полностью скрыто от взглядов – ее стан, бедра и даже трон, на котором она сидела, оплетали змеиные кольца. Девушка держала в руках клинообразную голову змеи, гладила ее и все время что-то негромко говорила. Трепещущий раздвоенный язык змеи высунулся наружу, и бесстрашная циркачка коснулась его своим розовым язычком – зрители ахнули. Обалдевший Рори застрял возле девушки, но толпа заставила его идти дальше.
   Мы увидели человека с козлиным лицом, желтыми глазами навыкате, длинными зубами и куцей бородкой. Он был привязан к вбитому в пол колышку и, когда мы проходили мимо, принялся блеять, но я решил, что он самая настоящая подделка. Следующим экспонатом оказался сидевший на ящике человек с обнаженной грудью, к его ребрам приросло тело не до конца сформировавшегося близнеца. Я не мог оторваться от этого жуткого зрелища, пока Рори не увлек меня дальше.
   Афиша не обманула: здесь всем желающим показывали уродов, карликов и удивительных существ. Силач сгибал железный прут, передавал его зрителям, чтобы они могли оценить его тяжесть, а потом разгибал прямо у нас на глазах. Человек-скелет поворачивался к нам спиной и, наклонившись, демонстрировал все свои позвонки, выпирающие сквозь кожу. Три карлика, одетые в красное, желтое и синее трико, носились по кругу, делали сальто и колесо. Затем подходили к толпе, чтобы пожать зрителям руки и получить свою долю монеток. Человек с конической головой сидел, раскачиваясь на высоком стуле и высунув язык. Хорошенькая маленькая девочка с длинными золотыми локонами стояла на стуле и пела песню о бессердечной матери, которая выгнала ее на улицу.
   – Бедняжка! – с жалостью воскликнул Рори.
   Монеты со звоном сыпались в большую фарфоровую чашку, стоявшую у ног девчушки.
   Мы видели человека-рептилию с чешуйчатым телом и татуированную женщину, чья кожа была сплошь покрыта изображениями цветов. Пожилой мужчина протыкал тонкой иглой себе щеки, а потом засунул длинный гвоздь в нос. Я не выдержал и отвел взгляд. Мальчики близнецы глотали огонь. В мутном бассейне плавала русалка. Она ненадолго показалась на поверхности, помахала нам перепончатыми руками и, ударив хвостом, взметнула фонтан брызг, после чего скрылась в зеленой воде. Девочка-альбинос моргала красными глазами из-под капюшона. Мужчина заглатывал меч, а потом вытаскивал его наружу.
   Мы шли все дальше, и одно чудо сменялось другим. Три высоких воина из далекой Мурреи танцевали в небольшом круге и метали друг в друга ножи, всякий раз успевая их поймать. В соседней клетке мальчик-медведь с фырканьем уплетал свой ужин. Шерсть густо покрывала его руки и спину, а в маленьких черных глазках я не увидел даже жалкой искры разума.
   В следующей клетке трое спеков с далеких гор жались друг к другу, натягивая повыше одеяло. Сначала я разглядел лишь пятнистые лица и руки, покрытые необычными полосками. У всех троих были длинные, свисавшие до плеч разноцветные волосы. Они явно страдали от холода и в отличие от русалки и человека-скелета не получали никакого удовольствия от того, что на них глазели толпы народа. И лишь в тот момент, когда Рори вытащил из кармана плитку жевательного табака, они немного оживились. Отбросив в сторону одеяло, они подбежали к прутьям своей клетки и начали тянуть к Рори руки. Теперь мы увидели, что двое из них мужчины, причем один древний старик, а третьей оказалась женщина. Какие-то тряпки прикрывали срам мужчин, женщина же была абсолютно голой. Старик что-то жалобно простонал, но женщина довольно четко проговорила:
   – Табак. Табак. Дайте немного. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Табак, табак!
   Она улыбалась, а ее голос напомнил мне голос ребенка. Женщина бесстыдно прижималась к прутьям клетки, пытаясь дотянуться до табака. Мы смотрели на нее как зачарованные. У нее была большая грудь и гладкие бедра. Пятна на коже были тех же оттенков – от бледно-желтого до черного, – что и пряди ее волос. Я также обратил внимание на идущую вдоль спины темную полоску, от которой расходились узоры из более мелких черточек и неправильной формы пятен. Однако она нисколько не напоминала ни пегую лошадь, ни хищную кошку из джунглей, и я не сомневался, что это естественный цвет ее кожи, а не раскраска или татуировка. Ее глаза окружала широкая черная кайма, словно она пользовалась сурьмой, но когда женщина нетерпеливо облизнула губы, стало видно, что и язык у нее тоже разноцветный.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 [54] 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация