А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 51)

   Затем, когда он пошевелился, я понял, что страх делает меня сильным. До сего дня мне казалось, будто мое «я» из сна является моим близнецом, но теперь выяснилось, что это не так. То, что я принимал за стриженые волосы, на самом деле было лысой макушкой. Лишь у основания черепа, точно петушиный хвост, торчал пучок волос. И я вдруг с полной уверенностью в своей правоте понял, что этот пучок полностью прикроет пятно у меня на темени. Это украденный кусочек моей души, о котором говорила Эпини Спинку.
   Между тем дерево, являвшееся на самом деле омерзительной толстой женщиной, продолжало говорить с моим «я» из сна:
   – Хорошо, что ты приготовился, поскольку я скоро коснусь тебя магией. Я долго размышляла, стоит ли мне предпринимать какие-то действия по собственной воле. Обычно, когда магия находит сосуд, она вскоре начинает действовать через него, и происходят благоприятные для нашего народа события. Но ты сам говорил, что ничего не сделал и что магия в тебе молчит. Ты в этом уверен?
   Я наблюдал за своим другим «я». Он немного помолчал, а потом выразительно пожал плечами. Я чувствовал, как он взывает ко мне, пытается достучаться до моего сознания и понять, что происходит в реальном мире, однако он не знал, как проникнуть в мои мысли. Но ведь и я не имел ни малейшего представления о его сущности. Должно быть, Эпини сумела каким-то образом вмешаться в мои сны, и это позволило мне узнать о существовании этого другого «я» из сна. Его пучок волос был заплетен в тощую косицу и чем-то смазан, так что он стоял торчком. Кусочек зеленой лианы свисал с него, словно лента школьницы. Вид получился таким же глупым, как одна из шляпок Эпини.
   Дерево вздохнуло, и ветер зашелестел в его ветвях.
   – Тогда я буду действовать, несмотря на дурные предчувствия. И хотя я очень стара и за долгую жизнь успела набраться мудрости, мне до сих пор не дано видеть то, что открыто для магии. Магия знает, когда наступает пора изменений. Магии известно, падение какой из песчинок приведет к сходу лавины. Я вижу лучше, чем любой представитель нашего народа. Но даже мне становится страшно от того, что я намерена сделать.
   И действительно, диковинная дрожь пробежала по дереву, зашелестела листва, с веток посыпались кусочки коры. Мое «я» из сна сложило руки на груди и склонило голову.
   – Поступай как знаешь, древесный страж. Я буду готов.
   – Не сомневайся, я поступлю так, как велит долг! Танца уже недостаточно. Мы верили в него, но он не принес успеха. Наши деревья безжалостно вырубают, и с каждым погибающим зеленым великаном мы теряем мудрость. Исчезает наша сила. Именно лес не дает распасться нашим мирам. Но захватчики губят его, они подобны мышам, грызущим веревку. Мост между мирами слабеет. Магия теряет силу и понимает, что нужно действовать быстро. Я чувствую это как живительную влагу весны, питающую каждый ствол. Нам необходимо создать собственный мост. Так что у тебя нет времени на метания. Ты больше не можешь совершать ошибки. Завтра ты должен выдержать самый главный в своей жизни экзамен.
   Экзамен. Это слово пробудило мое второе, истинное «я», которому наутро предстояли настоящие экзамены. И по странной логике сна знание того, что сидящее под деревом существо является украденной частью моей души, вернуло мне власть над ним. И я заговорил через него:
   – Это сон. Всего лишь сон. Ты не настоящая, и это «я» не настоящее. Но сейчас с тобой говорит истинный Невар. И завтра я пройду экзамены, чтобы стать солдатом своего народа.
   Кора на дереве лопнула, и в трещинах появились молодые побеги. Они устремились вперед и крепко схватили меня. Теперь дерево словно бы держало меня в своих объятиях. И когда оно заговорило, я понял, что дерево обращается к моему настоящему «я».
   – Ты абсолютно прав, хотя сам этого и не понимаешь. Завтра тебе предстоит экзамен. Ты его пройдешь и тем подашь знак, что готов сражаться за наш народ.
   – Отпусти меня! Оставь в покое! Я солдат каваллы, как прежде был мой отец. Я служу королю Тровену и народу Гернии, а не тебе! Ты ненастоящая!
   – Я ненастоящая? Неужели? Тогда проснись сын-солдат и посмотри, какая я настоящая!
   И дерево оттолкнуло меня от себя. Я начал падать в расселину, которую с таким трудом и риском преодолел по хрупкому подвесному мосту. Древесные побеги продолжали прижимать мои руки к телу. Я пытался закричать, но падение было настолько стремительным, что мне никак не удавалось набрать в грудь воздуха.
   Я слышал, что во сне часто снятся падения, но спящий всегда просыпается, прежде чем ударяется о дно. Со мной произошло иначе. Я рухнул на твердую поверхность. Ребра смялись, кожу проткнули острые камни. Все почернело и закружилось. Я ощутил вкус крови. С тихим стоном я открыл глаза. Сначала мне было страшно даже пошевелиться, ибо я решил, что в моем теле не осталось ни одной целой кости. Лежа неподвижно, я пытался понять, где нахожусь.
   В окно проникал тусклый лунный свет. Рядом я различал очертания койки Спинка. Постепенно я сообразил, что лежу на полу нашей спальни, запутавшись в простынях и одеяле. Я высвободился и сел. Мне приснился кошмар, и я свалился с кровати. Я был прав. Это всего лишь сон. Очень странный сон, но не более того. Мой измученный мозг решил таким образом отреагировать на напряжение последних дней и ужас перед предстоящим тестом, кроме того, мне в душу запали странные высказывания Эпини. Болела голова. Я поднял руку, и на миг мне почудилось, что мои пальцы коснулись заплетенного в косицу пучка волос, который наконец-то занял свое место. Но он тут же исчез, и я ощутил лишь шрам, а пальцы стали влажными от крови. Очевидно, я стукнулся головой и ранка вновь открылась. Я с трудом встал и забрался обратно на кровать. Вскоре мне удалось заснуть.

   ГЛАВА 20
   МОСТ

   Несмотря на ужасную усталость, я просыпался еще не меньше десяти раз и с ужасом думал, что проспал. В комнате было холоднее, чем обычно. Одеяло не спасало, и я дрожал, как осенний лист на ветру. Сон не приносил отдыха. Наконец я был вынужден признать, что больше заснуть не удастся. В темноте слышался скрип пружин и шорох одеял – похоже, мои товарищи тоже не спали. И тогда я произнес в темноту:
   – Пожалуй, пора вставать.
   Корт ответил мне такой непристойной бранью, какой я прежде от него никогда не слышал. Нейтред с горечью рассмеялся. До сих пор мне казалось, что они не слишком переживают из-за тестов, но теперь я убедился, что они волнуются не меньше меня. Я услышал, как Спинк молча сел, а затем, тяжело вздохнув, поднялся с постели и в темноте двинулся к лампе. В тусклом свете его лицо выглядело уже даже не бледным, а каким-то пожелтевшим. И невзирая на то, что он спал в эту ночь довольно долго, круги под глазами стали еще заметнее. Он потер лицо и подошел к умывальнику, чтобы посмотреть на себя в зеркало.
   – Теперь у меня такое чувство, что провал принесет долгожданное облегчение, – тихо сказал он. – Вернуться домой и знать, что все кончено и больше никто на меня не рассчитывает.
   – И утащить на дно всех нас? – яростно выпалил Нейтред.
   – Конечно нет, мысль об этом будет преследовать меня до конца моих дней. Вот почему я занимался так напряженно. Я сдам экзамены. Сегодня все пройдет хорошо.
   Но даже на мой взгляд, его слова прозвучали не слишком уверенно.
   В спальне было непривычно холодно, а тусклый свет лампы только усиливал общее ощущение дискомфорта. Дожидаясь, когда освободится место возле умывальника, я подошел к окну и выглянул наружу. Повсюду царили холод и тишина. Небо все еще оставалось черным, но последние звезды потускнели. Значит, день будет ясным. Ясным и холодным. Тонкий слой инея покрывал лужайки и ветви деревьев. Я посмотрел на тянущиеся ко мне голые ветки, и в памяти зашевелились какие-то обрывки воспоминаний, но едва я попытался поймать ускользающие образы, как они тут же растаяли без следа. Я покачал головой, не спуская глаз с окна. Территория Академии вдруг показалась мне самым мрачным местом на свете. Как ни странно, но в городе снег выглядел чем-то совершенно чужеродным. Если бы я проснулся ранним утром в доме своего отца, затерянном посреди равнин, то у меня впереди был бы бодрящий свежий зимний день. А в Старом Таресе все было неправильно.
   Разговаривать никому из нас не хотелось. Конечно, кто-то ворчал и тихонько бранился, но мы настолько погрузились в собственные страхи, что думать ни о чем другом не могли. Мы собрались на плацу, на своем обычном месте, где капрал Дент множество раз проклинал наш дозор и винил во всех несчастьях своей жизни. Я чувствовал себя отвратительно и даже удивился: почему я так хочу остаться в Академии? Нет, совсем не таким я воображал свое обучение. Сплошные мучения и ничего больше. Быть может, Спинк прав и я действительно испытаю облегчение, когда меня отправят домой, тем самым положив конец надеждам моей семьи? Я встряхнулся, стараясь прогнать мрачное настроение. Дент наложил на меня взыскание за неправильное выполнение команды, но я даже не обратил на это внимания.
   Некоторое время мы стояли в темноте, стуча зубами от холода, пока не начали появляться кадеты старших курсов. Как ни странно, они почти не нашли поводов к нам придраться. Возможно, они тоже волновались из-за предстоящих экзаменов, хотя никому из них не грозило отчисление. Или с нетерпением ждали Темного Вечера и решили проявить милосердие. Или было слишком темно и Джефферс не заметил, что я не почистил куртку, а мои штаны измялись, всю ночь провалявшись на полу. Так или иначе, но кадет-капитан Джефферс не стал делать нам замечаний.
   Мы строем отправились в столовую, хотя у меня совершенно отсутствовал аппетит. Однако я заставил себя поесть, вспомнив поговорку сержанта Дюрила: «Солдат, который не ест, когда появляется такая возможность, – безмозглый глупец». Из нас только Горд ел с удовольствием. Спинк едва прикоснулся к своему завтраку. Трист наполнил тарелку, съел несколько кусочков, а потом принялся тыкать в еду вилкой, словно перед ним лежала какая-то гадость. Обычно капрал Дент требовал, чтобы мы не оставляли ни крошки, всякий раз изводя нас рассуждениями о том, что солдат, бездумно расходующий запасы продовольствия, ставит под удар своих товарищей. Однако сегодня Дент нашел повод позавтракать со своим дозором, и некому было упрекнуть нас в разбазаривании припасов.
   Когда мы вновь вышли на холод, тусклый серый свет уже почти разогнал сумрак ночи. Сначала нам предстоял тест по военной истории – вся доска в классе была заполнена вопросами, написанными косым почерком капитана Инфала.
   – Уберите учебники и приступайте. Я соберу работы, как только закончится урок, – такими словами приветствовал нас капитан. – И никаких разговоров.
   Экзамены начались. Я вытащил лист бумаги и принялся писать. Мне было очень нелегко сдерживать волнение, но я старался не торопиться и отвечать хоть что-нибудь на каждый вопрос. Получалось вроде бы неплохо. Кроме того, я оставлял место после каждого ответа, чтобы потом, если останется время, была возможность что-нибудь добавить. Я изо всех сил напрягал память, сражаясь с датами и последовательностью морских сражений, и писал до тех пор, пока не заболели пальцы, а ручка не начала скользить. Неожиданно капитан Инфал сообщил:
   – Вот и все, кадеты. Заканчивайте последнее предложение и ставьте точку. Листы с ответами оставьте на столе. Я соберу их сам. Все свободны.
   Тест закончился. Мы вышли на улицу. Стало немного теплее, но слабое зимнее солнце не сумело растопить лед на дорожках. Чем ближе мы подходили к реке, тем сильнее становился обжигающий ветер. Обветшавшее здание, в котором мы занимались математикой, потрескивало от мороза. В каждом классе имелись печи, топившиеся углем, но идущее от них тепло распространялось всего на несколько футов от их угрюмых железных животов. Мы заняли свои обычные места, Горд с одной стороны от Спинка, я – с другой. Капитан Раск подождал, пока мы рассядемся, подошел к доске и начал писать условие первой задачи.
   – Можете начинать, – сказал он.
   Я ободряюще улыбнулся Спинку, но не думаю, что он это заметил. Нос Спинка покраснел от холода, а лицо побледнело и осунулось от усталости и тревоги.
   Первую задачу Раск взял из примеров, приведенных в учебнике. Я мог бы сразу дать ответ, но он требовал, чтобы все действия были записаны. Я работал спокойно и сосредоточенно, последовательно решая каждую задачу, по мере того как он писал ее условия на доске, и благословляя отца за то, что он так хорошо подготовил меня к учебе.
   Это произошло примерно в середине экзамена. Я услышал негромкий треск, и Горд тут же поднял руку. Раск вздохнул.
   – Слушаю, кадет?
   – Я сломал карандаш, сэр. Могу я взять у кого-нибудь запасной?
   Раск поджал губы.
   – Хороший солдат всегда должен быть готов к неожиданностям. Нельзя рассчитывать на своих товарищей, хотя вы обязаны делать все, чтобы они могли на вас положиться. У кого-нибудь есть запасной карандаш для кадета Лэдинга?
   Спинк поднял руку.
   – У меня есть, сэр.
   – Тогда одолжи его, кадет. Пожалуйста, продолжайте работу.
   Горд потянулся, чтобы взять у Спинка карандаш, но при этом задел своим большим животом край стола, и все его бумаги полетели на пол. Спинк наклонился, собрал листы и протянул их Горду вместе с запасным карандашом. Краем глаза я наблюдал за ними, но не смог бы сказать наверняка, отдал ли Спинк все листы, принадлежавшие Горду, или нет.
   Капитан Раск ничего не сказал. Он продолжал медленно мерить шагами класс. Многие из нас тихо застонали, когда он объявил: «Заканчивайте», – и быстро стер с доски все условия.
   Затем Раск принялся писать новые задачи. А я сидел парализованный охватившими меня сомнениями. Нет, задачи были вполне мне по силам, меня мучили совсем другие вопросы. Неужели Спинк и Горд пошли на обман? А вдруг это всего лишь совпадение? Или же они спланировали все с самого начала?
   И что делать мне? Быть может, следует поднять руку и сказать капитану Раску, что, возможно, мои друзья пошли на обман? А если я ошибся? Тогда я приговорю девять человек – весь мой дозор – к исключению из Академии. И мы с позором отправимся по домам всего лишь из-за подозрений. На меня накатила волна презрения и ненависти к Тристу. А тот знай себе старательно писал, не поднимая головы. Если бы не он, мне бы и в голову не пришло, что Горд или Спинк способны на подлог. Я не мог пошевелиться и сидел, как каменное изваяние, пока капитан Раск не спросил:
   – Кадет Бурвиль? Ты уже закончил?
   Его слова вывели меня из оцепенения, и я ответил:
   – Нет, сэр.
   И вновь взялся за работу. Несмотря на заминку, которая, как мне показалось, длилась целую вечность, а на самом деле заняла не более минуты, я завершил работу еще до истечения часа, и у меня осталось время все проверить. Мне даже удалось найти и исправить несколько ошибок, допущенных из-за нервозности. Тем не менее, когда капитан Раск объявил: «Время! Передайте свои листы кадету, сидящему справа. Кадеты из крайнего ряда принесите стопку работ мне», – я чувствовал себя отвратительно, словно мне не удалось решить ни одной задачи.
   Я старался не смотреть по сторонам, пока мы маршировали на следующий тест. Некоторые мои товарищи перешептывались относительно двух самых трудных задач, но Спинк и Горд молчали. Несмотря на холод, я чувствовал, как по моей спине стекают струйка пота.
   Экзамен по варнийскому прошел как в тумане. Нам дали перевести на родной язык отрывок из варнийского текста, посвященный стратегии каваллы. Затем мы должны были накропать небольшой очерк о том, как ухаживать за лошадьми. Я сдал свою писанину с ощущением, что все сделал вполне прилично. Хитрость состояла в том, чтобы использовать только те формы слов, в которых ты полностью уверен.
   Далее нам предстоял ленч. Но прежде мы вернулись в Карнестон-Хаус, чтобы взять книги, которые могли бы понадобиться на следующих тестах, а оттуда сразу же отправились в столовую. Я ни с кем не перекинулся ни единым словом. Однако никто не обратил внимания на мое молчание. Все были озабочены уже написанными, а также предстоящими тестами. Если кто-то и заметил, что произошло между Спинком и Гордом, то предпочитал держать свое мнение при себе. Повара приготовили для нас горячий и наваристый фасолевый суп с кусками жирной ветчины и свежим хлебом. На сей раз их стряпня издавала гораздо более приятный запах, нежели обычно, но я едва попробовал аппетитное блюдо.
   Настроение у Спинка заметно улучшилось, словно он уже одолел самого страшного демона и оставшиеся трудности его не пугали. Я старался не смотреть ему в глаза, опасаясь того, что могу в них прочесть. Неужели мой лучший друг забыл о чести и пошел на обман? И тут же мне в голову закралась предательская мысль: а ведь это вовсе и неплохо, поскольку иначе нас всех могли бы отчислить из Академии. Так оправдывает цель средства или нет? Быть может, угроза отчисления, как и предполагал Трист, лишь жестокий способ проверки нашей готовности прийти на помощь товарищу? И нам надлежит уметь не только усваивать разные науки, но и выручать друг друга? А потом я вспомнил слова Раска, произнесенные им, когда Горд попросил карандаш: солдату не следует постоянно рассчитывать на своих товарищей, но он должен позаботиться о том, чтобы они могли положиться на него, – может быть, в них таился скрытый смысл?
   Я с трепетом вошел в класс инженерного дела и черчения. Меня совершенно не вдохновляла перспектива длительной работы с кронциркулем и лекальной линейкой, а также анализ работы какого-нибудь древнего механизма. Однако нас встретил торжествующий капитан Моу. Одетый в теплый плащ и шляпу, он стоял возле четырех куч перемешанных строительных материалов. Капитан улыбнулся нам, явно довольный собой. Меня охватили нехорошие предчувствия.
   – Быстро разбейтесь на дозоры. Я решил устроить вам практический тест, чтобы выяснить, на что вы способны. Сейчас вы отнесете строительные материалы к ручью Тилера, где и продемонстрируете, чему мне удалось вас научить.
   Довольно часто дозоры каваллы сталкиваются с необходимостью преодолевать препятствия, будь то река, овраг, зыбучие пески или нечто в таком же роде. И тогда, если вы не сможете использовать не только свои мозги, но и руки, никакие книжные знания вам не помогут. Мой тест достаточно прост. Каждый дозор должен переправиться через ручей Тилера.
   Я дам вам необходимые материалы и инструменты – их будет гораздо больше, чем во время настоящего патрулирования. Правила предельно просты. Вам нужно перебраться через ручей. При этом вы имеете право пользоваться лишь теми материалами, которые есть в вашей куче, но если вам потребуется то, чего у вас нет, можете попробовать это выменять у других дозоров. Правда, здесь следует соблюдать осторожность – обратный обмен запрещен. Ну а сдали вы тест или нет, зависит только от одного: сможете ли вы перебраться на другой берег. Каждый дозор получит пять минут, чтобы выбрать командира, в чью компетенцию помимо прочего входит принятие окончательных решений относительно обмена материалами. Итак, за дело.
   Я сразу же понял, что ничем хорошим этот тест для нас не закончится. Нет, возведение переправы меня нисколько не смущало, наоборот, я с радостью был готов показать свои умения по этой части. Меня убивала необходимость выбирать между Спинком и Тристом, поскольку, на мой взгляд, других вариантов и быть не могло. А после того как один из них возглавит наш дозор, противостояние между группами помешает нашему маленькому отряду нормально работать. Трист тут же улыбнулся, подтвердив мои худшие опасения, и заявил:
   – Ну так как, парни? Вы же знаете, что я справлюсь. Орон и Калеб сразу же кивнули, но Горд поднял руку.
   – Подождите, я хочу предложить другую кандидатуру.
   – Только не Спинка, – решительно возразил Орон. И тут Горд меня поразил.
   – Нет, не Спинка, – спокойно кивнул он. – Я предлагаю Невара. У него самые хорошие оценки, и он не раз показывал нам, что отец приучил его к подобной работе. Ведь так, Невар?
   Неделю назад я покраснел бы от удовольствия, услышав похвалу Горда и почувствовав оценивающие взгляды остальных кадетов. Но сегодня я смутился. Хотел ли я услышать такие слова от человека, который уже обманул или был готов к обману? Поэтому я неохотно ответил:
   – Да, я построил пару мостов для скотины и помогал возводить пешеходный мостик для моих сестер.
   Наступило молчание. На лице Триста отразилось искреннее удивление – он не ожидал, что Горд предложит на роль командира не Спинка, а меня. Однако Рори, Нейт и Корт принялись энергично кивать, а затем к ним присоединился и Спинк. Тогда Трист пожал плечами.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 [51] 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация