А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 43)

   – Благодарю вас, сэр, за то, что были откровенны с нами, – мрачно проговорил Спинк. – Владения нашей семьи находятся неподалеку от границы, и нам часто приходится защищать своих людей, но не от дикарей, а от банд грабителей. Слушая рассказы других кадетов о мирной жизни в их поместьях, я думал, что лишь наши земли подвергаются набегам. Теперь я знаю, что это не так. Но мне все равно непонятно, почему брат должен пойти против брата. Невзирая ни на что, аристократия, связанная узами родства, должна сплотиться ради блага короля и собственного процветания.
   – Некоторые из нас верят, что так и будет. Мы с моим братом сохранили близкие отношения, и ничто не способно их разрушить. Однако другие семьи почувствовали себя обманутыми, когда король украл их вторых сыновей. Многие аристократы считают, что земли, которые получили в награду за свои подвиги их солдаты, следовало передать сыновьям-наследникам, с тем чтобы таким образом упрочить благосостояние и положение благородных семейств. Почему король не облагодетельствовал их?
   – Но солдаты заслужили не только землю, но и честь! Именно они проливали кровь и рисковали жизнью, чтобы завоевать новые земли для короля.
   – Да, так это видит сын-солдат. Но по традиции честь и награды сын-солдат получает для семьи, а не для себя. И теперь во многих благородных семьях вторые сыновья открыто заявляют, что тоже станут лордами, заслужив эту честь на поле брани. К сожалению, далеко не все сыновья-солдаты, получившие титул, ведут себя так, как обязывает их высокое положение. Многие не умеют или же не хотят управлять поместьями и распоряжаться своим состоянием. Они бездумно растрачивают то, что получили в дар, и, влезая в долги, иногда покрывают позором свое имя. Тем не менее они остаются лордами и имеют право голосовать в Совете. Они легко могут подпасть под влияние аристократов, мечтающих изменить существующую расстановку сил, с тем чтобы возвыситься. Многие из тех, кто заседает в Совете лордов по праву рождения, чувствуют свою уязвимость перед лицом опасности, исходящей от новых аристократов.
   – Но… но как мы можем им угрожать? Или, тем паче, наши отцы? – в недоумении спросил Спинк.
   – Боевые лорды угрожают нашей власти, а порой и достоинству. Но важнее всего то, что она мешает нам добиваться собственных целей, которые не всегда совпадают с желаниями его величества. А королю разногласия между аристократами просто необходимы. Вопросы, обсуждаемые на Совете лордов, как правило, повисают в воздухе из-за отсутствия кворума, особенно если это касается налогов в пользу короны. Но даже по таким проблемам, как установление границ, управление торговыми гильдиями, крупные строительные работы, полезные для всех – например, возведение мостов, – мы почти никогда не можем прийти к согласию. Довольно часто новые лорды из приграничных областей не принимают участия в заседаниях Совета или не голосуют, если рассматриваемые вопросы не затрагивают их интересов. Почему они должны платить налоги для прокладки рельсов в Старом Таресе? В таких случаях нам приходится посылать королю письменный доклад о ходе обсуждения с просьбой принять окончательное решение. Что его величество и делает.
   – Но если аристократия получает желаемое, почему она недовольна? – продолжал допытываться я.
   Конечно, я знал ответ, но мной вдруг овладело упрямство. Неужели именно по этой причине с сыновьями-солдатами новой аристократии так плохо обращаются в Академии? Из-за политических игр, на которые мы не в силах повлиять?
   Дядя пристально посмотрел на меня, но сразу отвечать не стал.
   – Все люди стремятся распоряжаться своей жизнью, – заговорил он после долгого молчания. – Даже верный слуга, управляющий хозяйством своего хозяина, если будет успешно вести дела, вскоре захочет иметь больше власти и право на часть прибыли. Такова человеческая природа, Невар. Однажды получив хоть какую-то власть, никто от нее добровольно не откажется.
   Этот маленький монолог необычайно взволновал дядю. Видимо, желая успокоиться, он встал, расправил плечи и прошелся по комнате. Налив себе еще бренди, он взял себя в руки и, повернувшись к нам, вновь выглядел, как всегда, уравновешенным.
   – Но я остаюсь одним из тех старых аристократов, кто уверен, что король принимает мудрые решения. Мне представляется, что расширение границ принесет стране богатство. Если мы сумеем, перебравшись через Рубежные горы, выйти к Растианскому морю и построить там порт, то мы сможем торговать и заключать союзы с народами далеких восточных земель. Я знаю, что эта мечта многим кажется невыполнимой, но мы живем во времена великих перемен. Быть может, необходимо мечтать о многом и пойти на большой риск, чтобы наше королевство заняло достойное место в мире. – Неожиданно он понизил голос. – И здесь, дома, нам лучше поддерживать короля, а не выступать против него. Меня тревожит поведение первых сыновей, которое привело к раздорам в Академии и неприятностям для наших сыновей-солдат. Этого быть не должно. Начнется с Академии, а чем закончится? Об этом мне даже не хочется думать.
   Именно в тот вечер я понял, в чем заключены различия в образовании, получаемом первыми и вторыми сыновьями. В неприятностях, возникших между кадетами Академии, дядя сумел разглядеть ростки будущих разногласий во всем клане военных. Я не уверен, что мой отец отреагировал бы на наш рассказ так же. Скорее всего, он посчитал бы, что в Академии разболталась дисциплина – и во всем виновата администрация. А дядя увидел признаки грядущих проблем, которые могут оказать влияние на жизнь всей страны, и я ощущал всю степень его тревоги.
   Я не нашелся что сказать в ответ на его последние слова, и наш разговор принял более общий характер. А спустя немного времени мы со Спинком пожелали дяде спокойной ночи и, погрузившись в глубокую задумчивость, почти сразу же разошлись по своим спальням.
   По привычке я проснулся рано, хотя мог бы поспать и подольше. Сначала я попытался зарыться в мягкие подушки, но беспокойное чувство ответственности напомнило, что сегодня мне придется вернуться в Академию, а я еще сделал не все задания. Со стоном потянувшись, я встал и успел пару раз плеснуть себе водой в лицо, когда дверь распахнулась и в комнату вплыла Эпини. Она была в ночной рубашке и пеньюаре, а волосы мягкими локонами ниспадали на плечи.
   – Ну, что будем сегодня делать? – сразу же спросила она. – Может быть, устроим спиритический сеанс? – В ее голосе звучала насмешка.
   – Даже не думай! – резко ответил я. – К тому же в твоем возрасте неприлично входить в спальню к мужчине без предупреждения и так одетой!
   Она спокойно посмотрела на меня и пожала плечами.
   – Ты мой кузен, а вовсе не мужчина. Ладно, если ты боишься устраивать спиритический сеанс, то не поехать ли нам покататься на лошадях?
   – Мне еще нужно сделать домашнее задание. Пожалуйста, покинь мою комнату.
   – Хорошо. Я сказала Спинку, что ты, наверное, откажешься. В таком случае я смогу взять Гордеца. – Она повернулась и направилась к двери.
   – Ты собираешься поехать со Спинком? И когда же вы успели договориться?
   – Мы уже позавтракали.
   – И ты даже не переоделась?
   – Ну, он был одет, я не стала – зачем переодеваться, если мы еще не решили, чем будем сегодня заниматься? А теперь я надену юбку для верховой езды.
   – Ты ведешь себя неприлично!
   – Наоборот, в высшей степени разумно. Если ты знаешь, сколько времени уходит у женщины на переодевание, то должен понимать, что я сэкономила почти час. Всем известно, что нет ничего ценнее времени. – Она положила ладонь на дверную ручку.
   – Я поеду с вами, – поспешно проговорил я. – На Гордеце. Она улыбнулась мне через плечо.
   – Тогда тебе следует поторопиться, если ты хочешь успеть позавтракать.
   Несмотря на уверения, что женщины затрачивают на туалет чуть ли не полдня, кузина собралась и уже ждала меня у входа в столовую, когда я только спускался к завтраку. Спинку тоже не терпелось побыстрее отправиться на прогулку. Они с Эпини стояли около двери, о чем-то разговаривали и смеялись. Девушка не выпускала изо рта свой дурацкий свисток. Ее отец тепло с нами попрощался, но не стал отрываться от неторопливой трапезы и утренней газеты. Я позавидовал ему, но никак не мог допустить, чтобы Эпини ускакала на моем Гордеце вдвоем с моим другом.
   Дойдя до конюшни, я испытал еще одно разочарование. Я рассчитывал, что нас будет сопровождать грум и нам со Спинком не придется беспокоиться из-за Эпини. Однако получилось так, что с нами больше никто не поехал. Спинку достался белый мерин, неплохой скакун, но совершенно, на взгляд будущего офицера каваллы, необученный. Для прогулки Эпини выбрала парк Катхью и рысью поскакала по специально предназначенной для верховой езды дорожке, идущей параллельно Главной аллее. Подозреваю, что она нарочно продефилировала перед другими благородными леди, которые вместе со своими матерями катались в колясках, запряженных пони, или прогуливались по тропинкам небольшими группами в сопровождении компаньонок. А моя кузина скакала на лошади, в юбке, едва доходившей до лодыжек, словно была десятилетней девочкой, а не молодой женщиной, да вдобавок в компании двух юношей в кадетской форме.
   Когда я согласился на прогулку, мне и в голову не могло прийти, что это по сути безобидное мероприятие гарантированно будет иметь для меня негативные последствия. Не приходилось сомневаться, что слухи о нашем вояже дойдут до ушей тети Даралин. Откуда этим благородным дамам знать, что я кузен Эпини и именно я отвечаю за нее в этот день? Все увидят, как она отправилась на прогулку с двумя сыновьями-солдатами. Мать Эпини и так меня не жаловала. Как могла кузина поставить меня в такое дурацкое положение? Теперь у тети будет повод относиться ко мне еще хуже. Я изо всех сил старался соблюсти приличия и не давал лошадям переходить в галоп. Несколько раз Эпини бросала на меня укоризненные взгляды. Я не обращал на нее внимания, твердо решив вести себя, как подобает в окружении такого количества представителей благородных семейств.
   Но вскоре Эпини, не обращая на меня внимания, пустила свою серую кобылу в галоп, заставив нас со Спинком пришпорить скакунов. Она приникла к шее кобылы и с пронзительным свистом мчалась вперед – кузина так и не выпустила из зубов свисток. Неужели она настолько глупа, с тоской подумал я, что не понимает: свист напугает лошадь, и Селеста помчится еще быстрее. Я пришпорил Гордеца, чтобы догнать Эпини, но тропа в этом месте сужалась, и мне мешал скакавший чуть впереди Спинк. Я крикнул, чтобы он пропустил меня, но, боюсь, он меня не услышал. Ехавший навстречу велосипедист испуганно ахнул и врезался в лавровую изгородь, дабы избежать столкновения с нами. Он что-то сердито завопил нам вслед.
   Эпини направляла кобылу в сторону от цивилизованной части парка по совсем узкой тропе, поэтому нам пришлось скакать друг за другом по извилистой дорожке, окруженной зарослями куманики. Спинк оказался между мной и кузиной – в противном случае я бы легко догнал Эпини и заставил ее остановиться. Дважды тропинку перегораживали поваленные деревья, однако Селеста легко преодолевала все препятствия, но это не мешало мне представить, как мы везем безжизненное тело Эпини домой к моему дяде. Наконец мы вылетели на большую полянку на берегу реки, и только здесь Эпини натянула поводья.
   Спинк первым оказался рядом с ней.
   – Эпини, вы не ранены? – вскричал он, соскакивая с лошади.
   Она уже успела спешиться и стояла возле Селесты, тяжело дыша. Щеки кузины раскраснелись от прохладного воздуха, волосы выбились из-под шляпки и рассыпались по плечам. Я подъехал к ним и спрыгнул на землю, а Эпини быстрым движением поправила прическу.
   – Конечно, со мной все в порядке! – Она улыбнулась. – Какая чудесная прогулка у нас получилась. Нам обеим это было полезно. Селесте редко удается вдоволь поскакать.
   – А я думал, что ваша лошадь понесла! – воскликнул Спинк.
   – Ну да, но только потому, что я ее пришпорила. Давайте проведем наших лошадей по тропинке вдоль реки, чтобы они остыли. В это время года здесь очень мило.
   Мое терпение лопнуло.
   – Эпини, я глазам своим не верю – что ты себе позволяешь? Мы со Спинком ужасно за тебя испугались, не говоря уже о других посетителях парка. Как ты, молодая женщина, можешь вести себя, словно невменяемый мальчишка-сорванец?
   Эпини уже двинулась вперед, ведя на поводу Селесту, но моя отповедь заставила ее остановиться. Она медленно повернулась ко мне. Ее лицо изменилось почти до неузнаваемости, словно она сняла маску – в некотором смысле, подумал я, так и было. Кузина наклонилась вперед, и будь она собакой, прижала бы уши и оскалила зубы.
   – Тот день, когда я начну вести себя как женщина, а не как девчонка, будет днем моего согласия принять кандалы, приготовленные для меня родителями, чтобы вывести на продажу – и отдать тому, кто заплатит самую высокую цену. Я слышала, что на границе женщинам разрешено жить своей жизнью. И я рассчитывала, что ты, мой дорогой кузен, это понимаешь. Но ты оправдал мои худшие предположения. А я так на тебя надеялась!
   – Я не понимаю, о чем ты говоришь! – В моей душе пылали гнев и возмущение, но ее сердитые слова меня больно задели.
   – А я понимаю, – тихо молвил Спинк. – Моя мать часто говорит об этом.
   – О чем? – вскричал я.
   Неужели он опять встанет на сторону Эпини? Я почувствовал себя, как в тот день, когда начал учить варнийский язык, – мой наставник произносил какие-то слова, но я абсолютно не улавливал их смысла.
   – Речь идет о женщинах, которые сами управляют своими делами, – пояснил Спинк. – Я рассказывал тебе, как первый управляющий нас обманул. Мы с братьями были тогда еще совсем детьми. Моя мать сказала, что во всем виновато ее воспитание. Если бы она понимала, как вести счета и как управлять поместьем, мы никогда бы не оказались на грани нищеты и наши владения к совершеннолетию брата процветали бы. Вот почему, пригласив наставника для моего брата, мать тоже присутствовала на всех уроках. И научила обеих моих сестер всему, что требуется знать для управления поместьем, на тот случай, если они останутся молодыми вдовами с маленькими детьми на руках.
   Я смотрел на него, не зная, что ответить.
   – Совершенно верно, – горячо подтвердила Эпини, словно слова Спинка оправдывали ее странное поведение.
   Тут ко мне вернулся дар речи.
   – Я бы винил семью твоей матери в том, что твой дядя не пришел вам на помощь.
   – Можно винить их сколько угодно, но это ничего уже не изменит. И хотя я сильно сомневаюсь, что мой брат оставит мою жену и детей в беде, никто не знает, будет ли он жив и сумеет ли найти возможность помочь им. Моя мать говорит, что ее дочери никогда не будут страдать из-за собственного невежества, как это случилось с ней.
   Вот сейчас я бы многое мог ему ответить, но решил не обижать друга и поэтому повернулся к кузине.
   – Я не понимаю, о каких кандалах ты говоришь, Эпини. Если ты будешь вести себя как благородная леди, то удачно выйдешь замуж и у тебя будет чудесный дом, полный слуг, где о тебе станут заботиться. У меня сложилось впечатление, что аристократки Старого Тареса озабочены лишь тем, чтобы сделать новую прическу и заказать модную одежду. И это ты называешь кандалами? И как тебе не стыдно говорить, что твои родители собираются тебя продать, словно ты призовая корова! Как ты можешь произносить такие жестокие слова, когда твой отец так тебя любит?
   – Кандалы из бархата и кружев, мой дорогой кузен, могут связать женщину ничуть не хуже, чем холодное железо. О да, отец меня любит, как и мать, и они обязательно найдут для меня первого сына из уважаемой семьи, который будет счастлив получить мое приданое. Скорее всего, он станет хорошо со мной обращаться, в особенности если я вовремя нарожаю ему детей. Тот, кого они выберут для меня, станет важным союзником, вот здесь и начнутся трудности, поскольку мои отец и мать имеют разные политические взгляды, о чем ты уже наверняка в курсе.
   Я понял, что она имеет в виду, но заметил:
   – Но так было всегда. Мои родители выбрали жен для меня и для моего старшего брата.
   – Бедняжки! – вздохнула она с искренним сочувствием. – Обручены с мальчишками еще до того, как они превратятся в мужчин, имея при этом столько же возможностей повлиять на свою судьбу, сколько есть у котят, лишившихся матери. Когда придет мое время выходить замуж, я намерена сама выбрать себе мужа. И это будет тот, кто станет уважать мой ум. – И тут она дерзко посмотрела в глаза Спинку.
   Тот покраснел и отвернулся.
   Я подавил гнев и лишь покачал головой, чтобы показать свое несогласие, но Эпини и Спинк решили, что я ей сочувствую.
   – Давайте прогуляем лошадей, – предложил Спинк, и они неторопливо побрели вдоль берега.
   Я отошел, чтобы взять поводья Гордеца. Когда я их догнал, Эпини говорила:
   – Ну, я готова признать, что женщины не предназначены для изучения математики и других наук, но у нас есть другие способности, которых лишены мужчины. В последнее время я их изучаю.
   – Мои сестры разбираются в математике ничуть не хуже меня, – заявил Спинк.
   Не слишком большое достижение, подумал я, но оставил свои мысли при себе.
   – Возможно, все дело в том, что они начали заниматься раньше, чем я. Когда я была маленькой, меня научили только самым основам, а гувернантка дала мне понять, что умение считать не так важно, как десять основных стежков варнийской вышивки. Поэтому я за неделю узнала основные правила и тут же напрочь их забыла. Лишь позднее я обнаружила, что даже для шитья необходимо понимать пропорции, а знание соотношений полезно для приготовления блюд по рецептам… но когда я говорю о женских способностях, я имею в виду совсем другое.
   Тропа, извивавшаяся по пологому склону, вывела нас на широкий луг, заросший густой травой. Повсюду из земли торчали обтесанные камни. Угол здания еще стоял, и после вчерашнего дождя на неровном полу остались лужи. Мы дали нашим лошадям напиться – я решил, что так будет лучше, нежели спускаться по крутому берегу к вонючей грязной реке. Ветер нанес земли на каменный пол, и кое-где проросла трава. Не спрашивая нас, Эпини ослабила уздечку Селесты, чтобы кобыла могла пощипать травы.
   – Мы не можем оставаться здесь надолго, – запротестовал я, но кузина не обратила на мои слова ни малейшего внимания и уселась возле каменной стены лицом к реке.
   Она явно не в первый раз была здесь вместе с Селестой. Я опустился на землю рядом с кузиной, а Спинк устроился возле меня. Эпини вдруг впала в меланхоличное настроение, и я, вопреки здравому смыслу, ее пожалел. Она вдруг показалась мне ужасно одинокой.
   – Эпини, – мягко сказал я. – Я не понимаю, почему твое будущее кажется тебе таким мрачным, но я вижу, что ты искренна. Мне очень жаль. Иногда бывает трудно, но негоже противиться судьбе, уготованной нам добрым богом.
   Не думаю, что Эпини меня слышала. Она фыркнула и выпрямила спину.
   – Ладно. Мы все знаем, что нужно сделать. Необходимо выяснить, что произошло с нами вчера вечером. Сейчас мы устроим новый спиритический сеанс.
   – У нас нет времени, – быстро проговорил я. – Мы со Спинком должны сегодня возвратиться в Академию. Нам нужно вернуться домой, собрать вещи и прибыть в казарму до наступления сумерек. Сегодня у нас не будет времени для спиритического сеанса.
   – Ну конечно, вы отправитесь в свою Академию вовремя. Поэтому нам следует устроить сеанс прямо здесь и сейчас. Вот почему я привела вас сюда. Тут никого нет.
   Я никак не ожидал такого поворота событий.
   – Но… сейчас день. И я думал…
   – Ты думал, что я намерена устроить какую-то мистификацию. Нет, Невар. И именно это меня и огорчает. С самого первого сеанса с проводником Порилет все получалось слишком легко. Такое впечатление, будто она распахнула в моем разуме окно, а я теперь не знаю, как его закрыть. Меня преследует ощущение, что я постоянно должна отгораживать свои мысли от другого мира, чьи обитатели терпеливо стоят за моим плечом. Мне все время кажется, что стоит повернуть голову, и я их увижу – они все время ждут шанса заговорить через меня. И пытаются прорвать мою оборону.
   – Наверное, вам очень тяжело нести такую ношу, – сочувственно вымолвил Спинк – чтобы обратиться к Эпини, ему пришлось перегнуться через меня.
   Она с удивлением посмотрела на моего друга.
   – Никак не ожидала, что ты меня поймешь! – воскликнула она и добавила: – О нет, я не хотела тебя обидеть. Просто я привыкла, что люди твердят: «Я не понимаю, о чем ты говоришь». Даже моя мать, которая сама отвела меня на спиритический сеанс, не раз такое говорила. И очень грустно, но, похоже, она не верит Порилет. Боюсь, мать считает все это лишь игрой и только делает вид, будто искренне в ней участвует, чтобы заслужить благосклонность королевы. – Она тоже перегнулась через меня, чтобы ответить Спинку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 [43] 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация