А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 42)

   ГЛАВА 16
   ПРОГУЛКА В ПАРКЕ

   Перед рассветом в мою дверь постучал слуга. Мы со Спинком направились в часовню на утреннюю службу. Вел ее дядя. На службу также пришли Эпини и Пурисса, они стояли в алькове для женщин. Я посмотрел в их сторону и с удивлением обнаружил, что Эпини широко зевает, даже не пытаясь это скрыть. Дядя выбрал для чтения отрывок для мужчин – им следует быть отважными, стойкими, они должны неуклонно исполнять свой долг. Подозреваю, что он имел в виду меня и Спинка. Я молился искренне, чего со мной не случалось с тех пор, как я был ребенком, и просил доброго бога никогда меня не покидать.
   Поскольку тетя до сих пор не вернулась, Эпини читала отрывки для женщин. Они показались мне слишком короткими, и я не сумел найти общей идеи, связывающей их. Один из них был о том, что жене не следует бездумно тратить средства мужа. В следующем женщин просили не сплетничать о тех, кто занимает более высокое положение. А напоследок Эпини выбрала жуткие строки из Книги Наказаний, где говорилось о карах, которые ждут в загробной жизни своенравных и распутных дочерей. В этот момент на Спинка напал такой приступ кашля, что он с трудом сумел с ним справиться.
   После службы дядя, Спинк, я, а также все мужчины, жившие в доме, удалились, чтобы предаться молчаливой молитве и благочестивым размышлениям. Специальное помещение располагалось рядом с оранжереей, и находиться в нем было очень приятно. Здесь было гораздо удобнее, чем в скромной комнате, отведенной для этих целей в доме моего отца, и, несмотря на крепкий ночной сон, я несколько раз едва не задремал.
   Мой отец и начальство Академии неукоснительно следовали велению Писания, и в Священный день отдохновения после службы и благочестивых размышлений всегда наступал черед необходимых обязанностей. К нашей со Спинком радости, в доме дяди Шестой день предназначался для отдыха. Даже слуги получали выходной. Завтрак был простым – только холодные закуски. Во время трапезы дядя следил за тем, чтобы разговоры велись спокойные и благочинные. Лишь Пурисса задала несколько вопросов о мимах, выступающих в городе. Есть ли в них зло и оскорбляют ли они доброго бога своими представлениями. Я заметил, как Спинк и Эпини переглянулись, и понял, что это она уговорила сестру поднять эту тему.
   После завтрака дядя посоветовал нам со Спинком наведаться в библиотеку и заняться уроками. Я охотно согласился, поскольку надеялся, что мне предоставится такая возможность, и захватил учебники. А Спинк попросил Эпини посмотреть с ним дневники полковника Бурвиля и поискать отрывки, в которых упоминался его отец. Оказалось, что у Эпини превосходная память, и она довольно быстро нашла нужные места. Из любопытства я присоединился к ним, но вскоре мне надоело читать через плечо Спинка. Приступив к домашним заданиям, я довольно быстро сделал два из них.
   Обед в тот вечер тоже был простым, «ради наших слуг», сказал дядя, но пища вновь оказалась значительно лучше, чем в Академии. На горячее нам подали только мясо, но на десерт мы получили фруктовый пирог со взбитыми сливками, и я вновь наелся до отвала.
   – Ты только представь себе, как бы такой трапезой насладился Горд! – воскликнул я, протягивая руку за вторым куском пирога.
   – Горд? – тут же заинтересовалась Эпини.
   – Наш друг из Академии. Он при каждом удобном случае норовит попросить добавки. – Спинк вздохнул. – Надеюсь, когда мы вернемся, у него будет хорошее настроение. Последние несколько дней выдались для него очень трудными.
   – А что с ним случилось? – осведомился дядя Сеферт. И мы совершили глупейшую ошибку – переглянувшись со Спинком, мы оба промолчали. Я попытался придумать правдоподобное вранье, но, когда оно пришло мне в голову (наш товарищ плохо себя чувствовал!), было уже слишком поздно. Глаза Эпини загорелись, но дядя, предвосхитив ее вопросы, предложил:
   – Если вы не возражаете, нам лучше обсудить проблемы вашего друга после обеда в моем кабинете.
   Мне кажется, Эпини удивилась не меньше меня, – увидев, как отец закрывает дверь кабинета прямо перед ее носом. Она всю дорогу шла за нами, не сомневаясь, что сможет принять участие в нашем разговоре. Но когда кузина попыталась войти, дядя Сеферт остановил ее на пороге.
   – Спокойных тебе снов, Эпини. Увидимся за завтраком. – После чего решительно закрыл дверь.
   Спинк поразился, но сумел скрыть свои чувства. Дядя подошел к каминной полке и налил себе бокал бренди. Немного подумав, он взял еще два бокала и, плеснув в них благородного напитка, правда совсем немного, предложил нам со Спинком. Затем он указал нам на кресла, а сам устроился на диване. Пристально посмотрев сначала на меня, затем на моего друга, дядя заговорил с нами так, будто перед ним сидели его собственные сыновья:
   – Невар, Спинрек, пожалуй, пришло время рассказать то, что вы хотели от меня скрыть.
   – Я не сделал ничего дурного, сэр, – вырвалось у меня.
   Безусловно, я хотел успокоить дядю, но едва эти слова сорвались с моих губ, как меня охватило чувство вины. Я видел, как дрались Спинк и Трист, но не доложил об этом. Хуже того, я подозревал, что лейтенанта Тайбера отчислили за проступок, которого он не совершал, однако промолчал. Похоже, дядя почувствовал: мне есть что к этому добавить, и потому продолжал хранить упорное молчание. Я даже вздрогнул, когда Спинк нарушил тишину.
   – Трудно выбрать, с чего начать, сэр. Но нам бы очень помог ваш совет. – Голос моего друга звучал не слишком уверенно, а под конец он вопросительно посмотрел в мою сторону.
   Дядя перехватил его взгляд.
   – Говори свободно, Спинк. Правду можно говорить, не спрашивая разрешения.
   Я опустил глаза, ощутив укор. Мне очень не хотелось, чтобы Спинк был откровенен с дядей, но ничего изменить я уже не мог. Без всяких экивоков и попыток оправдаться он поведал о своей драке с Тристом и о том, как потом нам пришлось отправиться в лазарет за Гордом. Спинк заявил: он уверен, что Горда избили старшие кадеты. Так уж получилось, что после истории с Гордом мы, уже вдвоем, рассказали об унижениях и оскорблениях, которым подвергались кадеты в начале года, о массовой драке из-за флага и последовавших за этим исключениях. Я не стал упоминать о Тайбере, но это сделал за меня Спинк:
   – Кроме того, Невар опасается, что по отношению к другому кадету из новой аристократии совершена ужасная несправедливость.
   Теперь уже говорил я, начав, правда, с того, что у меня есть только подозрения, но нет никаких доказательств. Дядя нахмурился, и я был вынужден признать, что это попытки слабого человека найти оправдание своему молчанию. Дослушав мою исповедь, дядя покачал головой.
   – Я не слишком хорошо знаю нынешнего лорда Тайбера, но мне доподлинно известно, что он не пьет, как, впрочем, и его отец. Сомневаюсь, чтобы его брат-солдат оказался пьяницей, следовательно, и сын последнего не станет пить. Безусловно, я могу и ошибаться, но в данном случае это было бы странно. Итак, существует две возможности: либо лейтенант Тайбер нарушил не только правила Академии, но и традиции своей семьи, либо его заманили в ловушку. Тут требуется расследование. Я разочарован, что ты не доложил обо всем увиденном и услышанном до того, как твоего старшего товарища с позором отчислили из Академии. Это необходимо исправить, Невар. Ты и сам понимаешь.
   Я склонил голову. Да, действительно, я понимал это и сам, но теперь, когда об этом сказал дядя, вдруг испытал странное облегчение. Мне казалось, что он сразу же начнет ругать нас за нарушение кодекса чести и потребует подать прошение об уходе из Академии. В таком случае я был бы обязан ему подчиниться. И дело не только в том, что он являлся моим дядей – просто он предложил бы единственный выход, в тот момент представлявшийся мне благородным.
   Однако дядя лишь продолжал хмуриться, а затем принялся задавать вопросы о различиях в обращении с сыновьями старой и новой аристократии, о том, как полковник Стит руководит Академией, и даже о его сыне Колдере. И чем больше мы рассказывали, тем сильнее мрачнел дядя. А я даже не представлял себе, какое облегчение испытаю, рассказав о несправедливостях, с которыми мне пришлось столкнуться. Я считал, что все кадеты Академии стремятся к высоким идеалам, с гордостью следуя благороднейшим традициям каваллы. Оказалось, это совсем не так. Более того, уже в первый год обучения я не смог соблюсти свою честь, что уж тут говорить об идеалах. Я и сам не понимал, какое разочарование переполняет мое сердце, до тех пор, пока не поведал обо всем дяде.
   Мелкие проблемы беспокоили меня ничуть не меньше, чем попрание законов справедливости. Когда я рассказал ему, что, по всей вероятности, мы напрасно привезли в Старый Тарес Гордеца, поскольку до конца обучения я буду вынужден пользоваться лошадью Академии, дядя не улыбнулся, но серьезно кивнул и заметил:
   – Для твоего отца Гордец значит многое. Мой брат убежден, что достойный скакун является для офицера каваллы первым рубежом обороны. Он не одобрит новое правило.
   И я вновь ощутил огромное облегчение – первый сын, никогда не служивший в армии, способен понять мои беды.
   Когда мы со Спинком наконец полностью выговорились, дядя откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул. Несколько минут он не отрываясь смотрел в темный угол, словно обнаружил там нечто заслуживающее самого пристального внимания. Затем перевел взгляд на нас и печально улыбнулся.
   – Происходящее в Академии в полной мере отражает процессы, идущие при дворе, – начал дядя. – Король Тровен, создавая новую аристократию и наделив ее равными правами со старой, имел перед собой вполне определенные цели. Он приобрел безоговорочную поддержку сыновей-солдат, ставших по его указу лордами, ибо завоевал их сердца. Старая аристократия не смогла найти оснований для того, чтобы опротестовать решение его величества и не допустить расширения Совета лордов. Старые лорды, так же как и новые, получили титулы за героизм, проявленный на полях сражений, только это было очень и очень давно. К тому же Тровен возводил в дворянское звание исключительно вторых сыновей старых лордов. Никто не посмеет сказать, что в жилах новых аристократов течет недостаточно благородная кровь – в противном случае они должны выдвинуть аналогичное обвинение своим же братьям лордам. Это разделило многие семьи, о чем хорошо известно Спинку. В других семьях… – Тут дядя едва заметно смутился. – Я не случайно пригласил тебя, дорогой племянник, в отсутствие твоей тети. Она из тех, кто считает: возвышение других отрицательно сказывается на нашем положении.
   Он вновь вздохнул и опустил взгляд на сложенные на коленях руки. Мы со Спинком переглянулись. Казалось, дядя смущен значительно больше, нежели я. Из беседы лордов Бурвилей, имевшей место в памятный вечер нашего с отцом прибытия в Старый Тарес, я сделал вывод, что все новшества Академии связаны с недовольством старой аристократии. И все же я не ожидал, что дядя примет наш со Спинком рассказ так близко к сердцу. Не говоря уже о том, что меня поразило необъяснимое спокойствие, с которым он отнесся к нарушению нами кодекса чести. Быть может, он не до конца понимает, что такое кодекс чести, ведь он не рожден солдатом. Мне ужасно хотелось обойти этот неприятный вопрос, но я не имел права пренебречь наставлениями отца. Я вдруг понял, что не смогу в течение следующих двух лет нести груз такой вины. Подняв голову, я посмотрел дяде в глаза.
   – А как насчет драки в учебной комнате? – спросил я. – Ни я, ни Спинк не доложили о ней.
   Дядя Сеферт чуть заметно улыбнулся, с нежностью посмотрел мне в глаза, а его следующие слова поразили меня до глубины души.
   – Забудь об этом, Невар. В любой группе обязательно происходят подобные стычки, молодые люди всегда борются за власть. У Спинка хватило здравого смысла не выйти за рамки. Наверное, ты будешь удивлен, но мне довелось быть свидетелем нескольких потасовок, и большинство из них были более кровавыми и жестокими, чем та, которую ты описал. Не думаю, что кто-то из вас запятнал свою честь. Нет. Правила, существующие в Академии, призваны защищать вас от того, что произошло с Гордом или молодым кадет-лейтенантом. Похоже, их сильно избили, но не в честной драке один на один – и на того и на другого навалились исподтишка несколько человек. И если нападение на вашего друга могло быть случайным, то Тайбер стал жертвой заговора. Об этом необходимо доложить, и я не понимаю, почему доктор не расспросил тебя подробнее. Боюсь, что кадеты третьего курса оказались более разговорчивыми. И то, что ты не опроверг их слова… Пожалуй, я поговорю и с доктором, и с начальником Академии, когда привезу вас обратно.
   Я потерял дар речи и опустил голову. Мне ужасно не хотелось, чтобы он вмешивался в эту историю, но не мог придумать причин для возражений. Через мгновение – к своему стыду – я понял, что просто боюсь мести третьекурсников, ведь они рано или поздно поймут, из-за кого началось новое расследование.
   Я посмотрел на дядю, и тот кивнул.
   – Ты слишком честен, Невар. Твои мысли легко прочитать по выражению лица. Но тебе, Спинку и Горду не придется решать эти проблемы самостоятельно, хотя нельзя исключить, что за последствия моего вмешательства придется отвечать вам. Однако я должен попытаться восстановить справедливость, а потом приложу все силы, чтобы вас защитить. Вы кадеты Королевской Академии. Как вы сможете стать достойными солдатами короля, если не будете сражаться за правое дело?
   Он говорил так серьезно и печально, что мне стало страшно.
   – Чего вы боитесь, дядя? – не выдержал я и вдруг обнаружил, что перешел на хриплый шепот.
   – Боюсь, что на более высоком уровне этот конфликт еще острее. Боюсь, что старая аристократия готова выступить против новых лордов и борьба за власть неизбежно приведет к кровопролитию или даже гражданской войне.
   – Но почему это должно произойти? Почему вы опасаетесь, что все зайдет так далеко? – удивленно спросил я.
   – Даже если им не нравится, что нужно делить привилегии с нами, почему дело может дойти до кровопролития? – Спинк был озадачен не меньше меня. – Мне кажется, в ходе Войны Равнин были завоеваны настолько огромные территории, что король получил возможность без ущерба для кого-либо наделить землями новых лордов. И я не понимаю, как может от этого пострадать честь старой аристократии.
   – Дело не в земле – большинство представителей старой аристократии считают, что ваши отцы получили в дар – совершенно никчемные пустоши. Да и честь их волнует мало, хотя ею должны обладать все лорды, лишь немногие считают, что ею нужно дорожить. Нет, юные господа, боюсь, речь идет только о деньгах, о самых обычных монетах. Королю их не хватает, а старая аристократия все еще богата, хотя и не так, как прежде. Если его величество попытается забрать у нас золото, право на которое наши семьи получили в результате долгих кровопролитных войн, боюсь, что мы, точнее, некоторые из нас восстанут против монарха. А новая аристократия, скорее всего, встанет на сторону короля. Иными словами, пойдет против нас, своих братьев.
   Спинк нахмурился.
   – Королю не хватает денег? Но как такое может быть? Он ведь король?
   Дядя слабо улыбнулся.
   – Сказано новым лордом. Последние двадцать лет войны с Поющими землями разорили монархию, как, впрочем, и многих аристократов. Отец короля Тровена без колебаний занимал деньги у своих лордов. И без счета тратил их на войну, надеясь одержать победу и таким образом вернуть все сторицей. Однако он потерпел поражение, потратив при этом огромные деньги. Теперь корона в большом долгу перед старой аристократией. Часть долгов, как утверждают многие члены Совета лордов, уже давно должна быть возвращена.
   Отец Тровена предоставил своей аристократии в благодарность за ее «щедрость» слишком много свободы. Но чем больше прав он давал лордам, тем хуже они взимали со своих вассалов налоги в королевскую казну. Когда Дарвел умер и на трон взошел Тровен, он первым делом прекратил разорительную для страны войну. Мы были этому очень рады, но наши владения, расположенные на побережье, достались победителю. Мы лишились наших портов и городов, усадеб и виноградников, рыболовства и морской торговли. Многие старые аристократы убеждены, что Тровен, стремясь побыстрее завершить войну, отдал слишком много, причем существенная часть территорий, доставшихся Поющим землям, ему не принадлежала.
   Затем, когда он обратил свои взоры на восток и начал новую войну, нас больше всего интересовало, кто будет за нее платить? Потребует ли король вновь у нас денег – ведь мы только начали оправляться после бесславного поражения? Совет лордов был полон решимости отказать королю в ссуде, какой бы выгодной она ни представлялась. Мы стали сильнее и намеревались еще снизить процент налогов. Но даже после того, как война на востоке оказалась победоносной и мы убедились в ее экономической целесообразности, некоторые аристократы начали перешептываться: «А зачем нам вообще нужен король? Разве мы сами не можем управлять страной?»
   Мы со Спинком сидели тихо, точно дети, слушающие страшную сказку. Нет, меня учили совсем другой истории. И мне вдруг пришла в голову еще одна возможная причина противоречий между первыми сыновьями и вторыми. Сначала неожиданная мысль показалась мне предательской, но она уже поселилась в моем сердце. Каким же наивным я был, если одна беседа с дядей смогла изменить мои взгляды на мир. И я задал свой вопрос осторожно, опасаясь, что дядя сочтет меня изменником:
   – Неужели король сознательно раздувает вражду между старой и новой аристократией?
   – Да, ему выгодно, чтобы между нами существовали разногласия, – не менее осторожно ответил дядя. – Если все лорды объединятся, они станут слишком сильны, а это всегда опасно для королевской власти.
   Благодаря тому, что король Тровен расширил наши восточные границы, аристократия получила новые источники доходов взамен утраченных после поражения в войне с Поющими землями. Появилось мясо, причем столько, что мы начали солить его в больших бочках. Мы уже успели отвыкнуть от такого роскошества, поскольку наши стада заметно уменьшились. Земля, которую мы получили, первое время давала хорошие урожаи. Мы начали опасаться конкуренции со стороны новых лордов. Однако вскоре стало ясно, что, даже если ввести трехполье, прежняя урожайность не восстанавливается и зерна по-прежнему не хватает.
   На востоке появились новые сады и виноградники, тамошние реки изобилуют рыбой, кроме того, вырос спрос на производимые нами товары, поскольку земли, отвоеванные у жителей равнин, становятся все более обжитыми. Возникли трудности, связанные с перевозкой грузов, сезонность торговли приводит к росту цен и другим неудобствам. Король рассчитывает на изменение положения дел в стране к лучшему по окончании Королевского тракта. Я отношусь к тем аристократам, кто полностью согласен с монархом. Древесина и прочие товары, поступающие к нам с большими перерывами на баржах и в фургонах, потекут на запад непрерывным потоком, а дерево охотно закупают не только у нас, но и в Поющих землях. Так что от завершения строительства Королевского тракта выиграют все. Но некоторые уверены, что в обозримом будущем этого не произойдет. Необходимы рабочие и деньги, чтобы оплачивать их труд. Здесь и возникают конфликты со старой аристократией, поскольку многие из нас предпочитают использовать людей и деньги для собственных нужд здесь, на западе.
   – А я считал, что тракт строят заключенные, – заметил я.
   – Заключенные похожи на мулов. Хороший возница может добиться от них неплохой работы, но, если возница ленив или любит поспать, от мулов не будет никакой пользы. А заключенные становятся в такой ситуации еще и опасными, и в новых городах возле границы возникают беспорядки. После того как срок наказания заканчивается, лишь единицы выбирают путь честных людей и начинают заниматься мирным трудом. Большинство возвращаются к своей прежней порочной жизни. Самые отъявленные негодяи собираются в шайки и нападают на караваны, идущие по Королевскому тракту, который они сами же и строили. Другие становятся пьяницами, ворами или сутенерами, иными словами, так и не поднявшись, вновь опускаются на самое дно.
   Когда, получив свое первое назначение, вы придете на заставы, пусть для вас не будет откровением, что каваллу и пехоту используют не только для защиты от диких племен равнин, но и для наведения порядка в приграничных городах. Вы со Спинком начнете службу в тревожное время. Я прекрасно понимаю, почему мой брат не рассказывал тебе, дорогой племянник, об интригах, но очень скоро вам придется окунуться в суровую реальность границы. Я считаю, вам следует знать, что вас ждет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 [42] 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация