А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 37)

   Мы вышли наружу, и оказалось, что дождь прекратился, но голые ветви деревьев яростно раскачивались на ветру.
   – Что с тобой случилось? Куда ты ходил и почему ушел? Горд промолчал, и тогда Спинк добавил:
   – Я победил Триста. Он передо мной извинился. Он бы и перед тобой извинился, если бы ты там был.
   Горд никогда не умел ходить быстро, а сейчас и вовсе плелся, едва переставляя ноги. Наконец он соизволил ответить, и мне пришлось повернуться к нему, чтобы услышать тихие слова сквозь завывания ветра.
   – Понятно. И это все решает, так? Твоя победа и его извинения навсегда положили конец его насмешкам и презрению, которое он ко мне испытывает. Спасибо, Спинк.
   Я впервые слышал, чтобы Горд говорил с таким сарказмом и горечью. Мы со Спинком одновременно остановились. А Горд продолжал идти вперед, придерживая руками кое-как запахнутый мундир, чтобы хоть немного защититься от пронизывающего ветра.
   Мы переглянулись, а затем поспешили за ним. Спинк схватил Горда за локоть.
   – Я хочу знать, что на самом деле произошло, – настаивал он. – Я хочу знать, почему ты ушел из комнаты, никому ничего не сказав.
   Неожиданно я подумал, что мне не понравятся ответы на эти вопросы.
   Горд стряхнул руку Спинка и, продолжая медленно брести, все так же негромко ответил:
   – Я ушел, потому что не хотел стать свидетелем того, как кто-нибудь из вас нарушит правила Академии. Потому что, следуя кодексу чести, я должен был бы об этом сообщить. – Голос его звучал напряженно, но я так и не понял, от боли или от гнева. – Случилось же со мной следующее: я пошел в библиотеку и обнаружил, что она закрыта. Затем упал с лестницы. А потом Колдер сбегал к доктору и доложил, что он меня нашел. Из лазарета подоспели санитары и забрали меня. Когда доктор попросил меня назвать двух кадетов, которые могли бы отвести меня в казарму, я назвал вас. Но только потому, что иначе он не отпустил бы меня из лазарета. А мне очень хочется уехать завтра вечером в карете с гербом моей семьи на дверцах.
   Горд шел очень нетвердой походкой, но мы, как ни странно, двигались с ним в ногу.
   – За что ты на меня злишься? – едва слышно спросил Спинк.
   Я хотел-таки выяснить, что на самом деле с ним произошло, но промолчал, понимая, что, пока эти двое не разберутся между собой, я ответа не получу.
   – А ты не понимаешь?
   На самом деле это был вовсе не вопрос, Горду нужно было услышать признание Спинка в том, что он так ничего и не осознал.
   – Нет! Я думал, ты будешь благодарен за то, что я за тебя вступился, когда тебе самому не хватило характера показать Тристу, что почем! – Спинк уже не мог сдерживать гнев.
   Горд молчал на протяжении целых десяти шагов. Когда он заговорил, я понял, что он потратил это время на то, чтобы взять себя в руки и подобрать правильные слова.
   – Я взрослый человек, Спинк. Да, я толстый, и, возможно, это недостаток, а может быть, добрый бог хотел, чтобы я был именно таким. Но я не ребенок и в состоянии сам разобраться со своей жизнью. Ты считаешь, что я должен сражаться с теми, кто жесток. Доктор сказал, что я должен измениться, чтобы у них было меньше поводов ко мне цепляться. А вот я думаю, что мне не следует делать ни того ни другого.
   Горд остановился на мгновение, а потом свернул с дорожки и прошел по замерзшей лужайке к большому дубу. Прислонившись к его мокрому стволу, он попытался отдышаться. Мы молчали, сверху, с голых веток, на нас падали тяжелые капли. Я посмотрел на Горда, и в голове у меня промелькнуло воспоминание о воспоминании, как будто увидел что-то – или кого-то. А потом он снова заговорил, и туманный образ исчез.
   – Я думаю, что измениться должны те, кто издевается над другими. Я не питаю никаких иллюзий на свой счет. В драке Трист легко меня победит. А одержав верх, станет использовать победу для того, чтобы оправдывать все свои последние действия. Он считает, что мой внешний вид определяет то, как он имеет право со мной обращаться. А ты уверен, что, победив его в банальной драке, что-то ему доказал. Но это не так. Ты лишь продемонстрировал свое с ним единодушие касательно того, что правила устанавливает более сильный.
   Я так не считаю. Если я попытаюсь жить по вашим правилам, я потерплю поражение, а это в мои планы не входит. Значит, я не стану размахивать кулаками, будь передо мной Трист или кто-либо другой. Я одержу победу иначе.
   Мы молчали. Меня поразило, что эти храбрые слова исходят от неуклюжего толстяка, который стоял, привалившись к дереву, и никак не мог перевести дух. Думаю, Спинку пришла та же мысль, потому что он проворчал:
   – Мы военные, Горд. Солдат должен стремиться к тому, чтобы быть физически сильнее своего противника. Ведь именно так мы поддерживаем нашего короля и защищаем страну.
   Горд собрался с силами, чтобы продолжать путь, и мы пошли вслед за ним обратно на дорожку. Ветер еще больше усилился, и первые тяжелые капли предупредили, что скоро снова польет дождь. Я хотел прибавить шагу, но сомневался, что Горд сможет идти быстрее. В окнах казарм, этаж за этажом, начал гаснуть свет, и я знал, что, если мы вернемся в Карнестон-Хаус после отбоя, сержант Рафет задаст нам парочку очень неприятных вопросов. Мне совсем не хотелось получить еще несколько взысканий, но, сжав зубы, я сказал себе, что ради дружбы со Спинком выдержу все.
   Снова зазвучал голос Горда, но теперь мне показалось, что он заметно окреп:
   – На самом примитивном уровне армия и кавалла – это действительно в первую очередь физическая мощь. И я не стану с этим спорить. Но волею доброго бога я родился сыном-солдатом, а волею короля мой отец стал аристократом, значит, мне суждено стать офицером. И физическая сила тут ни при чем, Спинк. Ни один офицер не сможет одержать победу, если за ним не пойдут его люди. Командир ведет за собой собственным примером и используя свои мозги. С мозгами у меня все в порядке, и я не намерен сам себя загонять в ситуацию, которая станет примером того, что меня можно избить и, таким образом, сломить. И ты не смей. Если тебе опять приспичит драться с Тристом, знай, что ты дерешься не за меня, а за себя. Ты пытаешься спасти свою бедную гордость, страдающую оттого, что тебе приходится принимать помощь от толстяка. В твоей голове плотно засела мысль, что сие почему-то тебя дурно характеризует, и именно поэтому Тристу удалось вывести тебя из равновесия. Но мои сражения принадлежат мне, и я поведу их так, как посчитаю нужным. И одержу победу.
   После его слов наступила жуткая тишина, и вдруг начался сильный ливень, тут же промочивший нас насквозь. Больше всего мне хотелось броситься под крышу, Горду, похоже, тоже, потому что он обхватил себя руками за плечи, опустил голову и пошел быстрее. Я решил, что наконец могу задать свой вопрос:
   – Так что же все-таки с тобой случилось? Колдер сказал, что тебя избили.
   Горд очень тяжело дышал, но нашел в себе силы ответить:
   – Колдер может говорить все, что пожелает и кому пожелает. Я упал с лестницы. И это правда.
   Спинк сообразил первым.
   – Ты имеешь в виду, часть правды, и поэтому ты можешь твердить, что свалился с лестницы. Ты чтишь кодекс превыше всего. Когда ты упал, Горд? Когда стал от них убегать или после того, как они тебя избили?
   Горд упрямо шагал вперед. Я посмотрел на Спинка и попытался сморгнуть капли дождя с ресниц.
   – Он не скажет.
   Я чувствовал себя ужасно глупо, поскольку не сразу понял совершенно очевидную вещь. Упрямо повторяя версию о падении, Горд удерживает случившееся на своей территории. Парни, которые на него напали, не смогут открыто хвастаться тем, что они сделали. Конечно же, их друзья обо всем узнают. Но если Горд открыто не признает, что его избили, что он потерпел поражение, упрямый толстяк отнимет у них победу – или хотя бы часть ее.
   Погрузившись в задумчивость, я пошел чуть медленнее. Итак, признав, что Спинк и Трист обладают качествами настоящего лидера, которых нет у меня, я кое-чего не заметил. Трист полагался на свою внешнюю привлекательность. Я уже видел, какой эффект она произвела на Колдера, вот только результат для мальчишки был не самым приятным. Спинк – жесткий, упрямый, сын военного героя. Он дарит, но и требует взамен огромную преданность. Те из нас, кто шел за Спинком, видели в нем эти качества и потому питали к парню искреннее уважение. Но чем больше я о нем думал, тем яснее осознавал, что он далеко не всегда заглядывает вперед, с тем чтобы представить, к каким последствиям может привести тот или иной поступок.
   Сегодня он вызвал мое восхищение тем, что бросил вызов Тристу, невзирая на очевидную разницу в силе и росте, и, действуя нешаблонно, одержал над ним победу и подчинил своей воле. Но только сейчас я задумался над ситуацией, которая сложилась из-за его опрометчивости. Они с Тристом, устроив драку, чтобы решить свои разногласия, поставили нас всех в очень непростое положение. Мы стали свидетелями того, как было нарушено правило Академии, но ни один из нас не сдержал торжественной клятвы и не доложил о происшествии. Меня это очень беспокоило, хотя я знал, что чувствовал бы себя значительно хуже, если бы помчался к сержанту Рафету.
   И только Горду хватило ума защититься от этого. Даже сейчас, несмотря на то что он был страшно избит, а завтра его ждал невероятно тяжелый день, он заставлял свое тело подчиняться рассудку. Я считал его слабым из-за абсолютно неподходящей кавалеристу комплекции. Но на самом деле вот сейчас, задумавшись, я вдруг понял, что Горд ел не больше остальных. Возможно, ему просто на роду написано быть полным, и тут уж ничего не попишешь.
   И теперь я уже не сомневался в том, что он обладает незаметными с первого взгляда качествами командира, на которые раньше никто не обращал внимания. Даже если сейчас Горд возглавляет отряд всего из одного человека – самого себя, – он достоин уважения и восхищения. До самого вечера я был уверен: толстяк держит Спинка, потому что тот выделяется среди остальных. Но, скорее всего, все было как раз наоборот – предложив ему помощь, Горд не шел за ним, а давал Спинку возможность последовать за собой. В таком случае, если Спинк идет за Гордом, а я – за Спинком, получается, что я признал Горда своим командиром?
   Мы уже свернули на дорожку, ведущую к Карнестон-Хаусу, когда мимо нас промчался Колдер, направлявшийся в лазарет. Он затормозил и крикнул нам:
   – Похоже, сегодня несчастливая ночь для сыновей новых аристократов! Я снова бегу за доктором.
   Затем он развернулся и скрылся в темноте.
   – Не нравится мне это, – пробурчал я.
   – Он появился со стороны подъездной дороги, – задыхаясь, проговорил Горд. – Нужно пойти и посмотреть, кто пострадал.
   – Ты едва на ногах держишься, Горд, – покачал головой я. – Тебе нужно лечь. Спинк, проводи его, а я посмотрю, кого еще нашел Колдер.
   Я ожидал услышать возражения Спинка или уверения Горда, что он сможет добраться до казармы сам, но толстяк только с несчастным видом кивнул, а Спинк предупредил:
   – Если ты вскорости не вернешься, я за тобой приду. И будь осторожен.
   Довольно необычное предупреждение на территории Академии, и я сразу пожалел, что вызвался пойти узнать, в чем дело, но отступать было уже поздно. Я кивнул своим товарищам и побежал в сторону подъездной аллеи, сражаясь с порывами ветра и ежась под струями ледяного дождя. Вокруг никого не было, и я, решив, что Колдер наврал, собрался было вернуться в Карнестон-Хаус, но тут услышал слабый стон. Я принялся оглядываться по сторонам и в какой-то момент заметил едва уловимое движение в густой тьме под деревьями, растущими вдоль подъездной аллеи. Я бросился туда и увидел распростертое на мокрой земле тело несчастного. Он был в темной шинели, его окутывал непроглядный мрак, и можно было только удивляться тому, как Колдер его заметил.
   – Вы ранены? – задал я совершенно идиотский вопрос и опустился на колени рядом со скрючившейся фигурой. В ту же секунду меня обдало резким запахом крепкого спиртного, и я холодно осведомился: – Или просто перебрали?
   Видимо, я не смог скрыть осуждения, ведь кадетам запрещено употреблять спиртные напитки на территории Академии, а преподаватели вряд ли станут напиваться до такого свинского состояния.
   – Не перебрал, – едва слышно прохрипел он.
   Голос показался мне знакомым, и я наклонился, чтобы получше разглядеть черты лица, перепачканного грязью и запекшейся кровью. К своему крайнему изумлению, я узнал кадет-лейтенанта Тайбера, спасшего меня от унижения во время «посвящения». Я решил не спорить с ним по поводу запаха спиртного.
   – Но вы ранены. Не шевелитесь. Колдер ушел за доктором. Было слишком темно, и я не видел, насколько серьезно он пострадал, но понимал, что трогать его нельзя. Единственное, что я мог для него сделать, это оставаться рядом, пока не подоспеет помощь.
   Несмотря на мое предупреждение, Тайбер пошевелился, словно пытался встать.
   – Они напали на меня, прятались в кустах. Четверо. Мои бумаги?
   Я огляделся по сторонам и в нескольких футах от Тайбера заметил на земле темное пятно. Оказалось, что это его ранец, рядом лежала перепачканная в грязи книга и несколько смятых листков бумаги. Я собрал их на ощупь и отнес ему.
   – Я нашел ваши бумаги, – радостно сообщил я. Он ничего не ответил.
   – Лейтенант Тайбер?
   – Он отрубился, – произнес чей-то голос из темноты, и от неожиданности я подскочил на месте.
   Сержант Дюрил, пожалуй, не ограничился бы одним камнем, если бы оказался сейчас рядом. Я не заметил, что ко мне приблизились сразу три человека и остановились в паре шагов за моей спиной.
   – Нализался как сапожник, – заявил тот, что стоял слева. Я повернул голову, чтобы взглянуть на него, но он поспешно отошел назад. Его лица я так и не видел, однако голос показался мне смутно знакомым. И еще мне удалось разглядеть под шинелью форму – значит, кадет. – Мы видели, как он приехал. В экипаже из города. Он доплелся досюда, а потом вырубился.
   Если бы я не стоял на коленях около Тайбера, вряд ли я сообразил бы, что произошло, но теперь все стало ясно. Кадет, заговоривший со мной, был третьекурсником по имени Джарис, это он заставил меня маршировать по плацу в одном белье во время «посвящения».
   И тут я сморозил глупость. К сожалению, я это понял, только когда слова уже были произнесены.
   – Он сказал, что на него напали четыре человека.
   – Он с тобой разговаривал? – с явственной тревогой спросил другой кадет, голоса которого я не узнал.
   – А что еще он сказал? – сурово поинтересовался кадет Ордо, и куски головоломки встали на свои места. Получившаяся картинка мне не понравилась. – Что он сказал? – настаивал Ордо.
   Он вплотную подошел ко мне – судя по всему, жестокого третьекурсника совсем не беспокоило то, что я мог его узнать.
   – Больше ничего. На него напали четыре человека. – Голос у меня предательски дрожал, отчасти это было от холода, но, говоря по правде, страх был сильнее.
   – Он же пьян в стельку! Кто ему поверит? Катись по своим делам, кадет. Мы приведем помощь.
   – Колдер уже отправился за доктором, – сообщил я, ни секунды не сомневаясь, что он прекрасно об этом осведомлен. – Он меня сюда послал, – уже увереннее добавил я и тут же засомневался, правильно ли поступил.
   Колдер не станет свидетельствовать против них, даже если они оттащат меня в сторону, убьют, а тело сбросят в реку. Под проливным дождем, на пронизывающем ветру, рядом с потерявшим сознание или умершим Тайбером такая перспектива не казалась мне невероятной. Больше всего мне хотелось подняться на ноги, стряхнуть грязь с колен и сказать, что я возвращаюсь в казарму. Но я был не настолько труслив, чтобы оставить Тайбера с ними, правда, высказать вслух свои подозрения все ж таки боялся. Они видели, как он в подвыпившем состоянии вылез из экипажа, и набросились на него, понимая, что в таком состоянии ему с ними не справиться.
   – Иди в казарму, кадет Бурвиль, – тихо приказал мне Ордо. – Мы о нем позаботимся.
   Случайность спасла меня от необходимости решать, кто я – трус или настоящий мужчина. Я услышал хруст гравия и различил в темноте фигуру доктора Амикаса. Он держал в руке фонарь, и его окружал маленький ореол света. За ним следовали два крепких санитара с носилками. Я испытал такое облегчение, что, если бы уже не стоял на четвереньках, мог бы и упасть. Помахав рукой, я громко крикнул:
   – Сюда! Кадет-лейтенант Тайбер ранен.
   – Мы думаем, что его избили в городе. Он приехал сюда в экипаже, вышел и потерял сознание. Он пьян, – бодро отрапортовал кадет Ордо.
   Я ожидал, что его товарищи подтвердят озвученную версию, но, оглянувшись, никого не увидел – по всей видимости, Джарис и незнакомый третьекурсник под шумок решили исчезнуть.
   – С дороги, юноша! – приказал мне доктор, и я торопливо отодвинулся в сторону.
   Поставив фонарь рядом с Тайбером, он пристально посмотрел на лейтенанта и, пробормотав под нос: «Плохо дело», не без труда опустился на колени. Пожилой доктор все еще тяжело дышал после быстрой ходьбы, но не обращал на это внимания. А я вынужден был отвернуться, ибо испугался, что меня вытошнит. Тайберу нанесли сильнейший удар по голове, и около уха зияла большая открытая рана.
   – Он что-нибудь говорил? – Доктор посмотрел мне прямо в глаза.
   – Он был без сознания, когда мы его нашли, – вмешался Ордо.
   Но Амикас был отнюдь не дураком.
   – Постой, минуту назад я слышал от тебя, что он приехал в экипаже. Сомневаюсь, чтобы возница согласился взять кадета, находящегося без сознания. И уж вряд ли он просто выбросил бы его из повозки, а потом уехал. – В голосе доктора звучал холодный жесткий скептицизм, и я, набравшись смелости, поведал о том, как все было на самом деле:
   – Он немного поговорил со мной, когда я к нему подошел. Мы вели Горда в Карнестон-Хаус и встретили Колдера. Он сообщил, что кто-то пострадал. Поэтому я побежал сюда, чтобы узнать, смогу ли чем-нибудь помочь. Тайбер был в сознании. Он сказал, что он не пьян. И что на него напали четыре человека. А еще он попросил меня найти его бумаги.
   Доктор опустил голову, понюхал Тайбера и снова отодвинулся от него.
   – Ну, судя по запаху, он не слишком трезв. Но спиртное не способно проломить череп – насколько мне известно. Да и грязи такой в городе нет. Ему чертовски повезло, что он остался жив после такого удара. Положите его на носилки и несите в лазарет.
   Доктор встал и поднял фонарь, а санитары в это время осторожно укладывали Тайбера на носилки. Я посмотрел на доктора и с удивлением обнаружил, что сейчас он выглядел как дряхлый старик – лицо изрезано глубокими морщинами, глаза стали какими-то безжизненными.
   – Он мог испачкаться здесь, когда упал, пытаясь добраться до своей казармы, – неожиданно заявил Ордо.
   Мы все дружно повернулись к нему. Его объяснение показалось мне слишком искусственным и, видимо, доктору тоже, потому что он вдруг сердито рявкнул:
   – Пойдешь с нами. Напишешь все, что видел, и поставишь свою подпись. Бурвиль, возвращайся в казарму. А ты, Колдер, немедленно отправляйся домой. Я больше не хочу тебя сегодня видеть.
   Мальчишка стоял на самой границе круга света и смотрел на Тайбера со смешанным чувством ужаса и восторга. Когда доктор с ним заговорил, он вздрогнул и, ни слова не говоря, умчался в темноту. Я наклонился и поднял ранец и бумаги раненого лейтенанта.
   – Дай мне, – резко приказал доктор, и я послушно протянул ему вещи Тайбера.
   До тех пор, пока мне было по пути с доктором, я шел возле изголовья носилок. Фонарь в руке пожилого лекаря раскачивался на ветру, и тени метались по лицу Тайбера, искажая его черты. Раненый был очень бледен.
   Я свернул на дорожку, ведущую к Карнестон-Хаусу, и увидел, что в окнах на верхнем этаже уже не горит свет, но фонарь у двери еще не погасили. Войдя внутрь, я собрал остатки мужества и доложил о случившемся сержанту Рафету. Он не сводил с меня глаз, пока я, заикаясь, объяснял, почему опоздал. Я думал, что получу от сержанта очередное взыскание, но он только кивнул и сказал:
   – Твой друг доложил, что кто-то пострадал и ты пошел посмотреть, не нужна ли помощь. В следующий раз ты должен сначала прийти сюда и поставить меня в известность о происшествиях подобного рода. Я бы послал с тобой кого-нибудь из старших кадетов.
   – Слушаюсь, сэр, – устало проговорил я и направился к лестнице.
   – Ты сказал, что пострадал кадет-лейтенант Тайбер.
   Я снова повернулся к нему.
   – Да, сэр. Его сильно избили. Он был пьян, поэтому не думаю, что он сопротивлялся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация