А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 16)

   – Я онемел от счастья, узнав, чего ты для меня добился, отец, и постараюсь быть достойным Карсины и доказать лорду Гренолтеру, что в моих жилах течет благородная кровь.
   – Очень хорошо. Я рад, что ты понимаешь, какую честь он нам оказал, доверив одну из дочерей нашим заботам. В таком случае выпьем за твою будущую невесту.
   Мы снова подняли бокалы и выпили.
   Так прошел мой последний вечер детства в доме отца. В день своего восемнадцатилетия я оставил за спиной все прежние дела и заботы. На следующее утро началась моя новая жизнь взрослого мужчины. Я встал с рассветом, скромно позавтракал с отцом и братом, а затем вместе с ними выехал из дома. Каждое утро мы отправлялись в разные уголки отцовского поместья, чтобы выслушать отчеты управляющих. Большинство из этих людей отец знал еще со времен службы в кавалле. Они с радостью согласились у него работать, когда годы заставили их покинуть армию. Отец построил для них хорошие дома, выделил по небольшому участку земли под сад, помог обзавестись коровой или двумя козами, а также десятком цыплят. Многим сосватал жен в западных городах, поскольку, хотя их сыновья должны были отправиться на военную службу, на дочерях с удовольствием женились сапожники, купцы и фермеры. Нашему маленькому городку на берегу реки требовались ремесленники и торговцы, чтобы расти и развиваться.
   Я знал людей моего отца всю свою жизнь, но за эти дни узнал еще лучше. Несмотря на то что, выйдя в отставку и сняв форму, они автоматически лишились чинов, отец продолжал называть их «капрал» или «сержант», и мне кажется, им нравилось это напоминание о прошлых заслугах.
   Сержант Джеффри приглядывал за нашим стадом овец на поросшем сочной зеленой травой пастбище около реки. Этой весной родилось много ягнят, а у некоторых маток даже по два ягненка. Но не у всех хватало молока и терпения заботиться о двух детенышах одновременно, и Джеффри нанимал мальчишек и девчонок из деревни, где селились остатки племени терну, чтобы те кормили малышей из бутылочек. Дети радовались возможности заработать пару монет да еще получали за усердие сахарные конфеты. А отец гордился тем, что он не только укротил дикарей-кочевников, но еще и прививает их юному поколению полезные навыки. Он считал, что задача гернийской новой аристократии состоит в том, чтобы нести цивилизацию и культуру этим отсталым людям. Когда они с матерью устраивали торжественные обеды и праздники, он часто специально заводил разговор о необходимости таких благотворительных дел и убеждал других представителей семей новой аристократии следовать его примеру.
   Капрал Карф на войне лишился части правой стопы, но это ему не слишком мешало. Он следил за работами на полях, где выращивали зерновые и заготавливали сено – причем занимался этим на протяжении всего сезона, от первой борозды, оставленной плугом, до сбора урожая. Он был ярым сторонником орошения, и они с отцом нередко обсуждали, насколько реально претворить в жизнь этот проект. Капрал видел, как на востоке жители равнин доставляли воду на поля, и был готов провести эксперимент. Отец считал, что мы должны выращивать то, что по воле доброго бога дает нам земля, но Карфу хотелось обеспечить водой и верхние поля. Я сомневался, что они сумеют договориться за те годы, что остались до моей отставки. Карф не покладая рук работал на моего отца, применяя самые разные методы, чтобы вернуть земле плодородие после трех лет посевов.
   Сержант Рефдом занимался садом. Это было новым для нас делом, и отец не видел причин, почему бы фруктовым деревьям, посаженным на склонах холмов над полями, не порадовать нашу семью богатым урожаем. Я тоже. Но они плодоносить не желали. Болезнь листьев практически уничтожила все сливовые деревья, а какой-то жуткий червяк напал на крошечные яблочки, как только они завязались, однако сержант Рефдом оказался человеком упрямым. В этом году он получил вполне приемлемый урожай нового сорта вишен, которые, похоже, неплохо прижились.
   Мы возвращались домой к полудню, пили чай с мясным рулетом, а затем отец отправлял меня на занятия. Он считал разумным обучить меня основам ведения хозяйства, чтобы, выйдя в отставку и вернувшись домой, я мог помочь брату в его трудах на благо поместья. Если случится так, что Росс заболеет или с ним произойдет какое-нибудь несчастье, он сможет отправить прошение королю, чтобы тот позволил его брату-военному вернуться на земли своего отца для их защиты.
   Я молил доброго бога, чтобы этого не произошло, и не только из любви к старшему брату. Я знал, что рожден для каваллы. Сам добрый бог сотворил меня вторым сыном, и я верю, что он дарует тому, кто должен стать воином, черты характера и любовь к приключениям, необходимые для хорошего солдата. Я понимал, что, когда мои дни в кавалле подойдут к концу, мне придется вернуться в наше поместье и, возможно, взять на себя обязанности сержанта Рефдома или капрала Карфа. Все мои сыновья будут солдатами, и на мою долю выпадет обязанность подготовки второго сына моего брата, который, в свою очередь, станет офицером. А мои дочери получат в приданое наделы земли из наших семейных владений. Следовательно, я должен был научиться вести хозяйство, чтобы, выйдя в отставку, мог принести своей семье пользу.
   Но сердце мое переполняли мечты о сражениях, патрулях и исследовании новых территорий, поскольку наша армия продвигалась в глубь диких земель, завоевывая все новые и новые территории и богатства для короля Тровена. На восточной границе то и дело происходили стычки между бывшими хозяевами этих земель и нашими войсками. Солдаты пытались убедить дикарей в необходимости вести оседлый образ жизни и понять наконец, что мы несем им добро. Больше всего на свете я боялся, что все военные действия закончатся до того, как я достигну призывного возраста, и мне придется вместо сражений заниматься всякой чепухой. Я мечтал увидеть, как строители Королевского тракта покорят Рубежные горы и темная лента самой длинной дороги оборвется на берегу Далекого моря. Мне хотелось стать одним из тех, кто первым с триумфом проедет по этому пути и пустит коня галопом по берегу чужого моря, а из-под его копыт будут во все стороны разлетаться соленые брызги.
   Вечера в свой последний год дома я проводил за книгами, а после этого еще тренировался во владении оружием. Двух законных часов свободного времени в день мне больше не полагалось. Детское увлечение коллекционированием камней пришлось забыть ради более серьезных, взрослых занятий. Слушать, как Элиси играет на музыкальных инструментах, или помогать Ярил собирать цветы для украшения нашего дома теперь считалось для меня пустой тратой времени. Я скучал по сестрам, но прекрасно понимал, что пришла пора повернуться лицом к миру мужчин.
   Некоторые из изучаемых мной предметов были ужасно скучными, но я старался делать все, что мне задавали, прекрасно понимая: отец и наставники оценивают меня не только по тому, как хорошо я сделал уроки, но и смотрят на мое прилежание. Человек, вознамерившийся стать командиром, должен сначала научиться выполнять приказы. И не важно, какой чин я получу, всегда найдется кто-то, кто будет занимать более высокое положение и перед кем мне придется склонять голову. И потому я считал, что должен с радостью подчиняться дисциплине. В те дни единственное, о чем я мечтал, это вести себя так, чтобы моя семья могла мной гордиться, и заставить-таки отца изменить мнение обо мне.
   Вечерами, после обеда, вместе с отцом и Россом я сидел в гостиной и вел взрослые разговоры о нашем поместье, политике и обсуждал последние новости. Поскольку во время обучения в Академии запрещено курить и употреблять спиртные напитки, отец посоветовал мне воздержаться от табака и ограничиться легким вином, которое у нас подают за обедом, а также одной рюмкой бренди после трапезы. Я принял его совет как вполне разумный.
   Всю третью неделю каждого месяца я получал настоящее удовольствие. Эти дни были полностью отданы «подготовке к выпускным экзаменам», как в шутку говорил сержант Дюрил. Теперь Гордец перешел в полное мое распоряжение, и я старался заботиться о нем, чтобы быть достойным такого замечательного коня. Сержант Дюрил решил сделать из меня закаленного всадника и потому отрабатывал множество трудных элементов верховой езды.
   На последнем месте службы Дюрил занимался с новобранцами и прекрасно знал свое дело. Он открывал мне секреты верховой езды, а затем отрабатывал отдельные элементы до тех пор, пока я не доказал, что чувствую все до единой мышцы Гордеца и знаю, как подстроить движения своего тела под любой аллюр лошади. Мы тренировали боевой галоп, удары копытами и вращения, торжественный и очень сложный медленный шаг.
   Мы часто выезжали в дикую степь и теперь, когда я стал взрослым мужчиной, Дюрил разговаривал со мной более свободно. Он рассказывал мне про растения и животных в этих краях и о том, как он и солдаты под командованием моего отца использовали их в походах. Постепенно он стал брать все меньший запас воды и пищи, пока я не научился обходиться тем, что нам удалось добыть самим. Он был требовательным наставником, порой даже более суровым, чем Девара, но Дюрил показывал мне все на собственном примере и никогда не переходил к оскорблениям.
   Я знал, что в его седельных сумках имеются провиант и вода на крайний случай, но он ограничивал себя так же, как меня, и, глядя на него, я понял, до чего же мало нужно человеку, если он достаточно изобретателен. Когда сержант требовал, чтобы я научился находить кактусовых червей, он сначала показывал мне, как отыскать крошечные дырочки на плоских листьях, а потом как с минимальными для себя потерями прорубаться к самому сердцу этого жуткого колючего растения. После чего уже не составляет особого труда извлечь на свет жирных желтых личинок, которые могут обеспечить отбившегося от своих солдата питательным, хотя и не совсем приятным на вид ужином.
   Дюрил был отличным рассказчиком и участвовал в огромном количестве военных кампаний. Свои уроки он иллюстрировал яркими примерами, почерпнутыми из собственного опыта, ведь война на равнинах стала историей его жизни, и я нередко жалел, что в моих учебниках нет ничего подобного. Дюрил никогда не требовал, чтобы я сделал нечто такое, чего он не мог сам, и за это я бесконечно уважал своего ворчливого наставника.
   Когда наступила невероятная летняя жара, мы с Дюрилом отправились в пятидневный поход по лишенным воды, безжизненным районам, расположенным на востоке Широкой Долины, чтобы я показал ему, чему научился. На третий день сержант, не говоря ни слова, забрал у меня шляпу и заставил ехать под лучами палящего солнца с непокрытой головой. В конце концов я остановился и соорудил себе из веток полыни уродливую панаму, и он с довольным видом улыбнулся. Я боялся, что сержант станет надо мной потешаться, но вместо этого он сказал:
   – Молодец. Ты понял, что важнее защититься от солнечного удара, чем сохранить видимость достоинства. Некоторые офицеры, даже когда попадали со своими людьми в экстремальные ситуации, пеклись о собственном так называемом авторитете больше, чем о необходимости сохранять способность ясно мыслить и принимать правильные решения. Это еще хуже, чем когда командиры не позволяли солдатам делать то, что они считали необходимым, чтобы выжить. Например, капитан Херкен. Однажды во время патрулирования его отряд подошел к источнику, на который он рассчитывал, но воды там не оказалось. Его люди хотели использовать свою мочу. Ее можно пить, если нет ничего другого, или намочить одежду, чтобы было не так трудно идти по жаре. Он запретил. Сказал, что от его отряда никогда не будет пахнуть мочой. В результате около трети его людей умерли от обезвоживания. Так что уж лучше командир в дурацкой шляпе, но с ясным умом, чем глупые приказы дурака, страдающего от солнечного удара.
   Только после моего восемнадцатилетия Дюрил начал рассказывать мне о грубой правде военной жизни. Я никогда не спрашивал о подобных вещах отца и, разумеется, не повторял этих историй дома. Думаю, отдав меня на попечение сержанта, отец показал, что одобряет все, чему тот посчитает нужным меня научить. Дюрил был не знатного рода, но сыном солдата, и мой отец его уважал.
   Вечером мы остановились около маленького пруда, заросшего терновником, и развели костерок из упругих веток, которые страшно дымили. В этот раз разговор зашел об истории каваллы. Для Дюрила она представляла собой не даты, отдельные места на карте или стратегию кампаний. Это была его жизнь. Он начал службу, едва выйдя из подросткового возраста, в те дни, когда кавалерийские отряды только патрулировали границы Гернии, охраняя их от жителей равнин. Тогда казалось, что его ждет не слишком многообещающая карьера.
   Думаю, только я один на целом свете знал сокровенную тайну Дюрила. На самом деле он не был сыном-солдатом. Ему выпало родиться четвертым сыном в семье башмачника, жившего в Старом Таресе. Мальчика отдали в королевскую каваллу в каком-то смысле от отчаяния. Городу не нужны лишние сапожники, и если бы он остался дома, то умер бы от голода или стал вором. Дюрил рассказал мне пару историй про Гернию тех дней.
   Долгая война с жителями Поющих земель закончилась нашим поражением. Тогда страной правил его величество Дарвел, отец нынешнего короля. Несколько десятилетий войны привели к тому, что мы потеряли прибрежные земли и самый богатый район добычи угля. Обитатели Поющих земель захватили наши порты, отрезав нас таким образом от Внутреннего моря. Лишившись одновременно и морской торговли, и угля, Герния начала слабеть, как человек, вынужденный голодать. Военно-морской флот, проигравший войну, покрыл себя позором, у нас отобрали корабли и прекрасно оборудованные гавани. Армия и кавалла стали предметом насмешек, и многие солдаты, сняв форму, были вынуждены просить милостыню, а тех, кто решил остаться, все презирали за трусость и неумение воевать. Вот как обстояли дела, когда сержант Дюрил поступил на военную службу. Он начал с того, что чистил офицерам каваллы сапоги, которые те почти не надевали, поскольку враг одержал над ними победу и они не видели необходимости достойно выглядеть.
   Дюрил прослужил три года, а потом король Дарвел умер, и его корону унаследовал его величество Тровен. По словам Дюрила выходило, что молодой король в одиночку спас Гернию от неминуемого падения в пропасть. Он оплакивал отца три дня, а затем, вместо того чтобы собрать Совет лордов, призвал к себе военачальников. Когда он предложил им остатки казны на восстановление армии Гернии, аристократы принялись возмущаться и твердить, что они больше не желают сражаться против жителей Поющих земель. Они жаловались на то, что война, затянувшаяся на четыре поколения, почти полностью их разорила, но страна все равно потерпела поражение.
   Однако юный король Тровен интересовался вовсе не западом и провинциями, захваченными врагом. Ничего подобного. Король Тровен устал от бесконечных стычек с жителями равнин, нападавших на наши отдаленные форты и поселения. Он решил, что, если они не желают уважать пограничные камни, установленные по обоюдному согласию восемьдесят лет назад, значит, и он тоже имеет на это право. Король отправил в те края свою каваллу с приказом начать активную экспансию на восток, с тем чтобы не только расквитаться с жителями равнин, но также захватить новые земли в качестве компенсации за те, что нам пришлось отдать обитателям Поющих земель.
   Не все лорды поддержали короля, поскольку равнины считались бросовой землей, не подходящей для земледелия и разведения скота, ибо летом там слишком жарко, а зимой нестерпимо холодно. Мы торговали с жителями тех земель, но это был сугубо натуральный обмен: наши купцы предлагали медную и бронзовую домашнюю утварь, получая взамен, например, меха из северных районов. Дикари не возделывали поля и ничего не производили. Некоторые из них были кочевниками, следовавшими за своими стадами. Но даже те, что заводили маленькие поля, проводя лето на одном месте, зимой уходили в другое. Они сами признавали, что земля никому не принадлежит. В таком случае почему они или наша собственная аристократия должны возражать против того, чтобы мы поселились на ней и стали получать с нее урожаи?
   Дюрил вспомнил короткое и кровавое восстание аристократов. Лорд Эджери, уважаемый член Совета, встал на одном из заседаний и спросил, почему их сыновья должны проливать свою кровь за песчаную пустыню, скопление камней и заросли полыни. Предатель предложил сбросить короля Тровена и объединиться с нашими прежними врагами, чтобы договориться о концессиях за использование морских портов. Король Тровен решительно подавил мятеж, а затем, вместо того чтобы наказать виновных, наградил те семьи, что отправили сыновей-солдат бороться с предателями.
   Король изменил суть армии, вкладывая средства и посылая все новые и новые подкрепления в каваллу, конные войска, ведущие свое начало от древних рыцарей. Он счел, что им будет легче справиться с жителями равнин, которые почти никогда не расставались со своими лошадьми. Затем он распустил военно-морской флот, поскольку ни портов, ни кораблей у Гернии не осталось. Кое-кто потешался над тем, что моряков посадили на лошадей, а коммодоры отныне стали отдавать приказы пехотинцам, однако король Тровен верил в сыновей-солдат и не сомневался в их готовности служить там, где их навыки всего нужнее. Армия не подвела короля Тровена.
   Вот так королевство Герния на треть увеличило свои территории по сравнению с теми, что имело, когда сержант Дюрил был мальчишкой.
   Война Равнин началась с серии вылазок и стычек между кочевниками и нашими солдатами. Жители равнин нападали на наши отряды, атаковали военные аванпосты и новые поселения, выросшие вокруг них. Мы не оставляли этого без ответа. Сперва кочевники решили, что король Тровен всего лишь пытается подтвердить свое право на исконные территории Гернии. Только когда мы передвинули пограничные камни и стали строить крепости и города, они поняли, что у него самые серьезные намерения. Война продолжалась двадцать лет.
   Сами жители равнин считают, что их народ состоит из семи разных племен, но, по нашим сведениям, число различных кланов доходит до тридцати. Они, следуя собственным столетия существующим традициям, постоянно перемещаются по равнине, многочисленным плато, доходя даже до зеленых холмов, расположенных далеко на севере. Некоторые племена выращивают овец или коз, другие коричневых животных с длинными шеями, которым не страшны ни жара, ни холод. Три самых маленьких клана, добывавших себе пропитание охотой и собирательством, все прочие кочевники считали примитивными. Эти люди наносили на лица татуировки в виде красных кругов и верили в то, что произошли от лающих крыс – грызунов, живущих в степях и роющих длинные ходы в земле. Крысолюды поступали точно так же – прятали зерно и семена в глубоких туннелях. Они практически не мешали нашему продвижению на восток и, похоже, получали удовольствие от своей репутации странного народа. У них даже побывало несколько художников и писателей из Старого Тареса, которых заинтересовали их диковинные обычаи. В качестве благодарности за радушный прием гернийцы подарили им ткани, ножницы и другие полезные вещи.
   Кидона всегда были хищниками и жили тем, что нападали на других. Мирные кочевники передвигались за своими стадами от пастбища к пастбищу. Их миграции зависели от времени года. А кидона следовали за ними – так волки охотятся на равнинных антилоп. На протяжении довольно многих лет некоторые гернийские купцы успешно торговали с жителями равнин, когда те собирались на свои традиционные осенние ярмарки, но по большей части мы не обращали друг на друга внимания.
   В течение жизни многих поколений у кочевников не было ничего такого, что интересовало бы нас, и мы знали: они будут яростно сражаться, чтобы сохранить то, что у них есть. Все жители равнин владели магией, и в тех редких случаях, когда нам приходилось скрещивать с ними оружие, добра нам это не приносило. Разве можно сражаться с человеком, который, взмахнув рукой, заставляет твоего коня опуститься на колени или пулю пролететь мимо цели? Поэтому мы их не трогали. У нас было море и свои провинции, а у них – свои равнины. Если бы обитатели Поющих земель не закрыли нам доступ на побережье, так бы и оставалось до конца времен.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация