А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога шамана" (страница 15)

   ГЛАВА 6
   МЕЧ И ПЕРО

   Я разговаривал с людьми, которые получили серьезные ранения, пережили пытки или потеряли близких. Они рассказывают о том, что с ними произошло, как-то отстраненно, словно они постарались изгнать эти события из своей жизни. Я попытался сделать то же самое с воспоминаниями о днях, проведенных с Девара. Доказав самому себе, что встреча с древесным стражем не имела никакого отношения к реальности, я просто решил жить дальше. Я оставил кошмарные видения в прошлом, как поступил чуть раньше со своими детскими страхами, когда мне казалось, будто у меня под кроватью поселился домовой, как перестал загадывать желание всякий раз, когда видел падающую звезду.
   Впрочем, я постарался забыть не только о загадочной женщине. Точно так же я больше не думал о тайных сомнениях отца относительно моего будущего. Девара явился для меня испытанием, возможностью понять, смогу ли я при определенных обстоятельствах усомниться в правильности решения командира, выступить против вожака дикарей и стать полководцем в своей собственной жизни. Я лишь единожды бросил Девара вызов, и то не слишком серьезно, а потом снова подчинился его воле. Я не усомнился в мудрости отца. Но я ему солгал. Солгал для того, чтобы он подумал, будто я нашел в себе силы противостоять кидона. Я рассчитывал, что ложь заставит отца меня уважать, но ничего подобного не произошло. Его отношение ко мне нисколько не изменилось.
   Некоторое время я отчаянно старался завоевать его расположение и с удвоенным рвением не только тренировался во владении мечом и технике каваллы, что очень любил, но с головой погрузился в науки, которые ненавидел. Мои оценки взлетели на головокружительные высоты, и, проглядывая ежемесячные отчеты о моих достижениях, отец меня хвалил. Но слова были теми же, что я слышал от него всю жизнь. Теперь, когда я узнал, что он сомневается в моих воинских способностях, я вдруг обнаружил, что не верю в его похвалы. А когда он меня ругал, я чувствовал его неудовольствие в два раза сильнее, и тогда мое собственное отвращение к себе только усиливало его разочарование во мне.
   Я до определенной степени осознавал: мне никогда не удастся совершить ничего такого, что помогло бы завоевать уважение отца. И потому принял совершенно осознанное решение не думать о том, что со мной произошло. Встреча с древесным стражем в мире грез и ложь отцу никоим образом не укладывались в мое представление о собственной жизни, и потому я их отбросил. Думаю, именно так живет большинство людей. Они стараются забывать о том, что не соответствует их представлению о себе. Как изменилось бы наше понимание реальности, если бы мы отбрасывали все дела и тревоги, которые не могут сосуществовать с нашими мечтами?
   Однако эта мысль пришла мне в голову много лет спустя. А тогда я тратил все силы на то, чтобы жить самой обычной жизнью. После выздоровления я вдруг стал так стремительно расти, что удивил даже собственного отца. Я ел, точно изголодавшийся дикий зверь, вытягивался, словно молодой побег, и становился сильнее. В шестнадцать лет я за восемь месяцев сменил три пары сапог и четыре куртки. Мать с гордостью говорила подругам, что, если я в скором времени не перестану расти, ей придется нанять отдельную портниху только для того, чтобы прилично меня одевать.
   Как и у большинства юношей моего возраста, у меня имелись собственные заботы, казавшиеся мне невероятно важными. Моего младшего брата, которому было суждено стать священником, отправили из дома для прохождения начального курса обучения. Ярил начала носить длинные юбки и высокие прически. Но все это прошло мимо. Меня слишком занимало, смогу ли я первым нанести удар своему наставнику по фехтованию, а также необходимость улучшить меткость стрельбы из ружья. Теперь я смотрю на эти годы как на самые эгоистичные в моей жизни, однако, с другой стороны, считаю, что сосредоточенность на себе необходима молодому человеку, перегруженному занятиями и тонущему в потоке новых знаний. А именно на это я в то время себя и обрек.
   Даже события, происходящие за пределами нашего дома, меня не особенно трогали, ибо я слишком много сил и внимания отдавал своим занятиям. Любые новости всегда преломлялись сквозь мои представления о собственном будущем. Я знал, что король и старая аристократия сражаются за власть и налоги. После обеда отец иногда говорил о политике с моим старшим братом Россом, и хотя я знал, что политика не должна интересовать солдата, прислушивался к их беседам. Мой отец имел право голоса в Совете лордов и часто получал послания, где содержались самые разные новости.
   Он всегда поддерживал короля Тровена. А старым аристократам следовало наконец принять планы его величества касательно будущего нашего королевства, которое расширяло свои границы на восток, пересекая равнины, а не на запад – к побережью. Старые аристократы с радостью возобновили бы нашу древнюю борьбу с обитателями Поющих земель ради того, чтобы отвоевать у них назад прибрежные провинции. Мой отец считал, что король поступает мудро, и все представители новой аристократии были на его стороне, они всячески поддерживали экспансию Гернии на восток. Я не очень обращал внимание на все эти перипетии. Политическая борьба, разумеется, имела к нам отношение, но все главные события происходили в столице – в Старом Таресе, расположенном к западу от наших владений.
   Меня гораздо больше интересовали новости с восточных границ, а они всегда начинались с распространения чумы спеков.
   Страх перед болезнью медленно пропитывал наши души в те годы, когда я взрослел и становился мужчиной. Однако, несмотря на пугающие истории, мы знали, что все это далеко от нас. Правда, иногда отзвуки печальных событий долетали и до Широкой Долины. Как-то раз старый Перси попросил отца отпустить его на восток, потому что хотел побывать на могилах своих сыновей. Он сам был солдатом, оба сына, разумеется, пошли по его стопам, но умерли, не успев произвести на свет сыновей, которые продолжили бы род и дело Перси. Он рассказал об этом отцу, и я видел, как ему тяжело. Горе Перси сделало ужасы страшной эпидемии более реальными в моих глазах. Я знал Кифера и Роули, они были всего на четыре и пять лет старше меня и вот теперь лежали в могилах на далекой границе.
   Но по большей части чума оставалась там, где началась, и бушевала на военных аванпостах и в поселениях у подножия Рубежных гор. Впрочем, на границе было полно и других опасностей: змеи и ядовитые насекомые, не поддающиеся здравому смыслу и пониманию атаки спеков, огромные кошки и злобные горбатые олени. Болезнь особенно яростно бушевала в жаркие летние месяцы и уносила в этот период множество жизней, а с приходом холодов эпидемия шла на спад.
   Летом того года, когда мне исполнилось семнадцать, мы видели множество марширующих солдат. Каждую неделю они проходили мимо наших владений по дороге вдоль берега реки. Они направлялись на смену тем, кто пал жертвой страшной болезни. И все это были опытные солдаты, я почти не видел среди них новичков, отправляющихся на свое первое место службы. Похоронные караваны обтянутых черной тканью фургонов, заполненных гробами, медленно тянулись по дороге в сторону цивилизованного запада. Они везли тела тех, чьи семьи были достаточно богаты или влиятельны, чтобы оплатить перевозку умерших для подобающих похорон. За ними мы наблюдали издалека. Отец о них почти не говорил, а мать боялась, что мы заразимся, и строго-настрого запретила нам подходить к реке, когда вдоль нее проезжали такие процессии.
   Каждое лето болезнь возвращалась и с неистощимым упорством пожирала наших солдат. Как-то отец подсчитал, что чума унесла жизни от двадцати трех до сорока шести процентов сильных мужчин. Пожилых людей, женщин и детей эпидемия косила еще яростнее, обходя стороной лишь немногих. Здоровый мужчина за несколько дней превращался в скелет, обтянутый кожей. Кое-кому посчастливилось остаться в живых, и они вели почти нормальную жизнь, хотя мало кто мог вернуться к тяжелой службе в кавалле. Некоторые из них страдали потерей чувства равновесия, а это серьезный недостаток для всадника.
   Мне доводилось видеть тех, кто перенес болезнь, и они поражали своей худобой. Это были вторые сыновья друзей моего отца, они останавливались у нас по дороге в Старый Тарес. Молодые люди ели и пили, как все здоровые мужчины, некоторые даже больше обычного, но не набирали свой прежний вес, и, казалось, силы не желали к ним возвращаться. К тому же они часто ломали кости и получали самые разные раны. Смотреть на молодых офицеров, когда-то здоровых и жизнерадостных, а теперь до ужаса исхудавших, равнодушных ко всему, что происходит вокруг, и вынужденных оставить военную карьеру в самом ее начале, было очень тяжело. Они быстро уставали и с трудом могли провести день в седле. Они рассказывали про города, полные вдов и сирот, чьи мужья и отцы, обычные солдаты, пали жертвой болезни, а не военных действий.
   Пришла осень, и сырые ветра остановили распространение чумы. В конце года мне исполнилось восемнадцать, а мой день рождения приходился как раз на праздник Темного Вечера. В нашем доме его практически не отмечали, поскольку отец считал Темный Вечер языческим праздником, глупым суеверием, дошедшим до нас со времен старых богов. Кое-кто продолжал называть его Ночью Темной Женщины.
   Законы старых богов гласили, что один раз в году замужняя женщина может изменить мужу и не понести никакого наказания, потому что в эту ночь она должна следовать только собственным желаниям. Моя мать и сестры, разумеется, такими глупостями не занимались, но я знал, что они завидуют представительницам некоторых семей в нашей округе, которые продолжали придерживаться этого обычая. В их домах Темный Вечер отмечали балами-маскарадами и роскошными пирами и дарили украшения из жемчуга и опалов, обернув подарки в яркую бумагу, украшенную звездами. У нас самая длинная зимняя ночь в году проходила без какого-либо блеска. Мать и сестры запускали в пруду крошечные лодочки со свечками, а отец дарил своим женщинам конверты с деньгами – и все.
   Поскольку отец запретил в нашем доме празднование Темного Вечера, мой день рождения всегда отмечался с особым размахом, став заодно и праздником середины зимы. Мать устраивала великолепный обед и приглашала гостей из соседних поместий. Однако в этом году мне исполнялось восемнадцать – я становился мужчиной, – поэтому мой день рождения был более торжественным и на нем присутствовали только члены семьи.
   Праздник получился официальным и скучным. Отец привез Ванзи из западного монастыря, где тот проходил обучение, чтобы брат провел церемонию. У Ванзи еще даже не начал ломаться голос, но он все равно был горд, что ему доверили семейную книгу и позволили надеть сутану. Облаченный по всем правилам, он читал о моем предназначении из Писания:
   – «Второй мальчик, рожденный в благородном доме, станет сыном-солдатом своего отца, и его судьба – служить. Он возьмет в руки меч и будет защищать людей своего отца. Он будет отвечать за свои поступки, потому что его меч и перо прославят его семью или низвергнут ее в пучину позора. Пусть в молодости он служит законному королю, а в старости вернется домой, чтобы защищать дом своего отца».
   Когда брат закончил, я показал родным подарки отца. В одной руке я держал новую саблю офицера каваллы в сверкающих черных ножнах. В другой – переплетенный в кожу дневник с гербом нашей семьи на обложке. Сабля станет моим оружием, а в дневник я буду записывать свои деяния. Второй дар имел огромное значение для всей моей семьи. Дело было не только в том, что я достиг возраста, когда мне положено вести себя, как подобает мужчине, сегодняшний день знаменовал передачу мне семейного факела. Мой отец являлся представителем новой аристократии и первым из нашего рода получил титул лорда Бурвиля с Востока. Таким образом, я становился первым сыном-солдатом новой благородной фамилии. Впервые в жизни я занял почетное место во главе стола. Дневник, который я держал в руках, прибыл сюда из Старого Тареса, а герб моего отца был вытиснен на обложке печатником самого короля.
   В наступившем молчании я оглядел родных, рассевшихся за длинным овальным столом, и подумал о собственном месте в семье. Справа от меня – отец, рядом с ним мать. Слева – старший брат Росс, ему суждено унаследовать дом и земли отца. За ним – мой младший брат Ванзи, читавший Священное Писание в мою честь. Рядом с Ванзи с одной стороны и матерью – с другой заняли свои места мои сестры, изящная Элиси и похожая на милого котенка Ярил. Они получат хороших мужей, принесут им немалое приданое, и благодаря этому мы все обретем новые связи. Мой отец создал семью, о которой мужчина может только мечтать, да еще произвел на свет вторую дочь.
   А я, Невар, – его второй сын, и мне суждено стать военным. Сегодня я наконец это осознал. Именно такой порядок сохраняется в течение многих поколений: старший сын наследует, третий предназначен доброму богу, а второй отправляется на военную службу, чтобы принести своей семье славу и честь. Каждому второму сыну, рожденному в благородном доме, в восемнадцатый день рождения преподносится дневник вроде того, что я сейчас держал в руках, – переплетенный в телячью кожу, с плотно сшитыми двойными страницами кремового цвета. В Писании говорилось, что мои собственные слова станут отчетом о моих поступках.
   Этот дневник и удобный пенал, который вкладывался внутрь корешка, будут сопровождать меня повсюду. Дневник сделан таким образом, чтобы можно было писать даже около переплета, а жесткая обложка позволяла это делать легко не только за столом, но и на привале у костра. В пенале лежали две крепкие ручки, запас чернил и перья, а также несколько разноцветных карандашей, отличающихся друг от друга весом, чтобы я мог зарисовывать местность, растения и животных. Когда я испишу последнюю страницу, дневник вернется в Широкую Долину, чтобы занять место на полке в библиотеке и стать частью нашего семейного архива. Он будет стоять рядом с книгами, где ведутся записи об урожаях, поголовье скота, рождениях, бракосочетаниях и смертях. Дневник, подаренный мне сегодня, станет первым томом первого дневника первого сына-солдата, которому суждено носить герб моего отца. Когда он будет заполнен и отправлен домой, я тут же начну новый. Я должен заносить туда все важные события во время моей службы королю, стране и своей семье.
   В особняке моего дяди Сеферта в Старом Таресе целая стена в огромной библиотеке отдана полкам, где стоят бесконечные ряды таких дневников. Сеферт Бурвиль – старший брат моего отца, унаследовал родовой дом, титул и земли. И его долг хранить семейную историю. Мой отец Кефт Бурвиль был вторым сыном и солдатом в своем поколении. За сорок два года до моего восемнадцатилетия он сел на лучшего скакуна, что был у его отца, и отправился со своим полком на границу. Он не вернулся, чтобы поселиться в особняке «Каменная Бухта», доме его предков, там хранились только его военные дневники. Они заняли целых две полки в библиотеке брата и были заполнены отчетами о последних победоносных сражениях нашей армии с жителями равнин, когда король Тровен расширил владения Гернии за счет земель варваров.
   Как только отец получил офицерский чин и собственное жилье в форте, он отправил домой письмо, сообщая, что готов воссоединиться со своей невестой. Селета Роуд – ей тогда уже исполнилось двадцать, но она была просватана за моего отца еще шестнадцатилетней – отправилась к нему в экипаже, затем фургоне и наконец верхом на лошади, чтобы обвенчаться с ним в полковой часовне в форте Ренолкс. Она была хорошей женой кавалериста и рожала ему детей, пока он честно воевал, о чем свидетельствовал длинный путь, проделанный им от чина лейтенанта до звания полковника. В молодости они думали, что все их мальчики будут военными, потому что такова судьба сыновей второго сына.
   Сражение у Горького Источника все изменило. Мой отец отличился во время двух последних атак, и когда король Тровен услышал о его подвигах, он наградил полковника Бурвиля поместьем в четыреста акров земли, с таким трудом отвоеванной у жителей равнин. Вместе с землей отец получил титул и собственный герб, став таким образом одним из первых представителей новой аристократии, чьи поместья располагались на востоке и в чьи обязанности вменялось нести в те края цивилизацию и традиции.
   Именно герб моего отца, а не его брата был отпечатан на мягкой коже моего нового дневника, который я держал высоко в руках, чтобы его могли рассмотреть все мои братья и сестры. Герб представлял собой усыпанное плодами дерево, растущее на берегу реки. Дневник вернется сюда, в Широкую Долину, а не в наше родовое поместье в Старом Таресе, и станет первым томом на первой полке, отведенной сыновьям-солдатам, потомкам моего отца. Здесь, на бывшей границе Диких земель, мы создавали новую династию и знали это.
   Молчание затянулось, я держал дневник высоко над головой, наслаждаясь своим новым положением. Наконец отец нарушил тишину:
   – Итак, таково твое будущее, Невар. Оно только твое, и тебе предстоит прожить и записать его.
   Голос отца прозвучал настолько торжественно, что я не смог найти слов, чтобы ему ответить в том же ключе.
   Я осторожно положил подарки на красную подушку, на которой они мне были преподнесены, а когда слуга убрал их со стола, сел на свое место. Отец приподнял бокал, и по его знаку слуга налил всем вина.
   – Давайте выпьем за нашего сына и брата и пожелаем Невару, чтобы ему выпало много возможностей продемонстрировать храбрость и покрыть свое имя славой! – предложил он.
   Все подняли бокалы и пригубили напиток.
   – Спасибо, сэр, – неловко сказал я, но оказалось, что отец еще не закончил.
   Он продолжал держать бокал и ждал, когда я посмотрю ему в глаза. Я не знал, чем еще собирался меня порадовать отец, но надеялся, что он предложит мне самому выбрать себе кавалерийскую лошадь. Гордец – отличный конь, но он был уже староват, а я мечтал о более резвом скакуне. Я затаил дыхание, а отец, оглядев всех сидящих за столом, улыбнулся с довольным видом человека, выполнившего свой долг перед собой и семьей.
   – А еще давайте выпьем за наше прекрасное будущее. Переговоры заняли много времени и были очень непросты, сын мой, но они завершены. Если в течение трех лет ты с честью прослужишь в кавалле и получишь капитанские звездочки на воротник, лорд Гренолтер отдаст тебе в жены свою младшую дочь Карсину.
   Прежде чем я успел хоть что-нибудь сказать, Ярил радостно захлопала в ладоши и воскликнула:
   – О Невар, мы с Карсиной станем сестрами! Как чудесно! А наши дети будут кузенами и смогут играть вместе.
   – Ярил, пожалуйста, успокойся. В конце концов, это праздник твоего брата, – тихонько пожурила мою неугомонную сестру мать, но я все равно услышал ее слова.
   Несмотря на выговор, глаза матери сияли от радости. Я знал, что ей, как и Ярил, очень нравится Карсина, живая, симпатичная девушка со светлыми волосами и круглым лицом. Они с Ярил были лучшими подругами, и она часто приезжала в Шестой день с матерью и старшей сестрой, чтобы вместе с женской половиной нашего дома помолиться, заняться рукоделием и посплетничать. Лорд Гренолтер служил с моим отцом и получил земли и герб за выдающуюся храбрость, проявленную в тех же сражениях, в которых отличился отец.
   Леди Гренолтер и моя мать вместе учились в школе и вышли замуж за кавалеристов. Будучи дочерью представителя новой аристократии, Карсина пройдет надлежащее обучение, чтобы стать образцовой женой военного. Я слышал множество историй про жен из числа старой аристократии, которые впадали в отчаяние, когда выяснялось, что они должны жить на границе в окружении дикарей. Карсина Гренолтер будет для меня отличной партией. Я не испытывал ни малейшего огорчения оттого, что приданое Карсины, каким бы оно ни было, расширит владения моего брата, а не достанется нам. Таков закон, и я с удовлетворением думал о том, что благодаря моему браку наше поместье станет больше. В далеком будущем, когда я уйду в отставку, нас примут в Широкой Долине, чтобы мы смогли вырастить здесь наших детей. Мои сыновья пойдут по моим стопам – станут солдатами, а Росс позаботится о мужьях для дочерей.
   – Невар? – Голос отца прозвучал сурово, напомнив мне, что я задумался и не ответил подобающим образом на его сообщение.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация