А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дом стрелы" (страница 8)

   – Это ложь, – спокойно ответила Бетти.
   – Значит, вы не посещали Жана Кладеля на улице Гамбетта в десять утра седьмого мая?
   – Нет, мосье.
   Ваберский улыбнулся и подкрутил усы.
   – Ну конечно! Трудно было ожидать, что мадемуазель в этом признается. Каждый спасает свою шкуру.
   – Однако, – заметил Ано достаточно резким тоном, чтобы самодовольная мина исчезла с лица Ваберского, – не будем забывать, что седьмого мая мадам Харлоу была мертва уже десять дней. Зачем мадемуазель могло понадобиться посещать лавку Жана Кладеля?
   – Чтобы расплатиться, – ответил Ваберский. – Несомненно, товары Кладеля стоят дорого, и их приходится оплачивать в рассрочку.
   – Будем говорить откровенно, – сказал Ано. – Под товарами вы подразумеваете яд, которым была отравлена мадам Харлоу?
   – Совершенно верно. – Ваберский скрестил руки на груди.
   – Очень хорошо. – Ано достал из зеленой папки еще один лист, исписанный твердым почерком и снабженный официальной печатью. – Тогда что вы скажете, мосье, если я сообщу вам, что тело мадам Харлоу было эксгумировано?
   Слегка побледнев, Ваберский уставился на детектива. Его подбородок нервно дергался.
   – И что вы скажете, – продолжал Ано, – если в нем найдено не больше морфия, чем необходимо для одной дозы снотворного, и не обнаружено ни следа других ядов?
   В полном молчании Ваберский достал из кармана носовой платок и вытер лоб. Игра была окончена. Он рассчитывал выдвинуть свои условия, но его блеф разоблачили. Ему оставалось только отказаться от обвинения и заявить, что к ошибке его подтолкнула глубокая привязанность к свояченице. Но Ваберскому хватило глупости вообразить, будто Ано тоже может блефовать.
   Придвинув свой стул ближе к столу, он с усмешкой кивнул детективу.
   – Вы сказали «если я вам сообщу». Но ведь вы мне это не сообщаете, мосье Ано. Напротив, вы даете понять следующее: «Мой друг Ваберский, это дело очень деликатное, и разоблачение чревато скандалом, исход которого сомнителен. Так что незачем разгребать грязь».
   – Разве? – с любезной улыбкой осведомился Ано.
   Ваберский снова почувствовал себя в своей стихии.
   – Да, и более того. Вы даете мне понять: «С вами плохо обошлись, мой друг Ваберский, и если вы придете к соглашению с вашей черствой племянницей…» – Отодвинув стул назад к книжной полке, он застыл с открытым ртом, словно человек, получивший заряд дроби.
   Ано вскочил на ноги; его лицо потемнело от гнева.
   – Вот как? – загремел он. – Значит, я проделал путь из Парижа в Дижон, чтобы председательствовать при заключении сделки с целью замять убийство? Я, Ано? Хо-хо! Сейчас я преподам вам урок! Прочтите это! – Наклонившись, он передал Ваберскому бумагу с печатью. – Это заключение лаборанта-химика. Читайте!
   Ваберский протянул дрожащую руку, опасаясь придвигаться ближе. Буквы прыгали у него перед глазами. Но так как он никогда не верил в свое обвинение, читать было необязательно.
   – Да, – пробормотал он. – Несомненно, я допустил ошибку.
   – Ошибку! – подхватил Ано. – Подходящее слово! Сейчас я покажу вам, какую ошибку вы допустили. Придвиньте-ка ваш стул к этому столу напротив моего. Вот так! Возьмите ручку и лист бумаги. Л теперь пишите.
   – Да-да, – кивнул Ваберский. Вся его бравада испарилась без следа. Он дрожал с головы до ног. – Я напишу, что сожалею…
   – В этом нет надобности, – прервал Ано. – Я позабочусь, чтобы вы пожалели о своем поведении. Пишите по-английски то, что я вам продиктую. Готовы? Тогда начнем. «Дорогие господа!» Написали?
   – Да-да. – Ваберский быстро скрипел пером по бумаге, косясь на нависающую над ним массивную фигуру детектива, чьих намерений он все еще не понимал.
   – Прекрасно. Но нам необходима дата. Пожалуй, подойдет тридцатое апреля – день, когда прочитали завещание мадам Харлоу, и вы обнаружили, что вам не досталось ничего. Итак, поставьте сверху дату – тридцатое апреля и пишите: «Дорогие господа! Вышлите мне одну тысячу фунтов скоростной почтой, иначе я причиню вам неприятности…»
   Ваберский уронил ручку и вскочил со стула.
   – Я не могу это писать… Это ошибка… Я не имел в виду… – бормотал он, подняв руки, словно опасался нападения.
   – Вы не имели в виду шантаж? – осведомился Ано. – Хо-хо! Вам повезло, что я это знаю. Ибо когда, как вы деликатно намекнули мадемуазель, придет время для смягчающих обстоятельств, я могу подняться со своего места в зале суда и заявить: «Господин председатель, хотя бедняга занимался шантажом, он не имел этого в виду. Пожалуйста, прибавьте ему еще пять лет». – С этими словами Ано ураганом пронесся по комнате и распахнул дверь, за которой ждал Фробишер. – Входите, мосье Фробишер, – сказал он, пропуская Джима, – и покажите два письма, которые он направил вашей фирме.
   Но предъявлять письма было незачем. Борис Ваберский упал на стул и разразился слезами. Всем стало не по себе, кроме Ано, но и его гнев иссяк. Он с отвращением смотрел на Ваберского.
   – Мне стыдно за вам. Можете вернуться в ваш отель, мосье Ваберский, но не покидайте Дижон, пока мы не решим, какие нам следует принять меры в отношении вас.
   Ваберский поднялся и заковылял к двери.
   – Приношу свои извинения, – пробормотал он. – Это ошибка. Я не хотел причинить вред… – Не глядя ни на кого, он вышел из комнаты.
   – Ну и тип! Теперь Дижон ему не покажется скучным. Знаете, что сказал бы мой друг мистер Рикардо? – И Ано вновь рискнул пуститься в рискованное плавание по волнам английского языка. – «Этому парню палец в рот не клади!»
   Бетти, Энн Апкотт и Джим Фробишер были готовы смеяться над самой незамысловатой шуткой. Обвинение против Бетти было опровергнуто, и теперь вся эта кошмарная история подошла к концу. По крайней мере, так им казалось. Но когда Ано, закрыв дверь, повернулся к остальным, на его лице не было никаких признаков веселья.
   – Теперь, когда этот человек ушел, – заговорил он, – я должен сообщить вам нечто серьезное. Хотя Ваберский об этом не знает, я уверен, что мадам Харлоу была отравлена в этом доме в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое апреля.
   Последовало гробовое молчание. Джим Фробишер застыл как вкопанный. Бетти склонилась вперед; на ее лице были написаны страх и недоверие. Внезапно с кресла у двери, где сидела Энн Апкотт, послышался громкий крик:
   – Кто-то был в этом доме в ту ночь!
   Ано повернулся к Энн, сверкнув глазами.
   – И именно вы сообщаете мне это, мадемуазель? – странным тоном осведомился он.
   – Да. Это правда. – В голосе Энн слышалось облегчение, словно у нее больше не было сил хранить этот секрет. – Теперь я уверена. В доме был посторонний. – Хотя ее лицо было белым как бумага, она бесстрашно встретилась взглядом с Ано.

   Глава 8
   Книга

   Два поразительных заявления, последовавших одно за другим, застигли Джима Фробишера врасплох. Он лихорадочно думал, как ему поступить. Его первая мысль была о Бетти, и, посмотрев на нее, Джим почувствовал бешеный гаев на Ано и Энн Апкотт. Почему они не упоминали этого раньше? Зачем понадобилось говорить об этом теперь?
   Бетти опустилась на подоконник, ее руки безвольно повисли, лицо казалось печальным и изможденным. Она напоминала больного, который проснулся утром с ощущением, что его недуг был дурным сном, и которого вернул к действительности приступ боли. Несколько минут назад Бетти казалось, что ее испытания кончены, но они лишь вступили в новую фазу.
   – Мне очень жаль, – сказал ей Джим.
   Рапорт химика-лаборанта лежал на письменном столе. Джим машинально подобрал его. Конечно, несмотря на внушительные печати и подписи, это был всего лишь трюк Ано с целью заставить Ваберского отступить. Джим посмотрел на текст и с возгласом удивления прочитал его от начала до конца. Потом он поднял голову и уставился на Ано.
   – Но рапорт подлинный! Здесь изложены все детали анализа и результат. Никаких следов яда.
   – Никаких, – подтвердил Ано. Слова Джима нисколько его не обескуражили.
   – Тогда я не понимаю, что значит ваше обвинение и кого вы обвиняете.
   – Никого, – спокойно отозвался детектив. – А что касается первого вопроса, смотрите сами.
   Он взял Фробишера за локоть и подвел к книжной полке у окна, возле которой они стояли днем раньше.
   – Вчера здесь было пустое место. Вы сами привлекли к этому мое внимание. Как видите, сегодня место занято.
   – Да, – кивнул Джим.
   Ано снял с полю! – появившийся там сегодня толстый том в бумажной обложке. Джим заметил, что устремленный на него взгляд детектива был лишен всякого выражения. Все чувства Ано были сосредоточены на двух девушках, хотя он не смотрел ни на одну из них, ища признаки страха или удивления. Джим сердито вскинул голову. Его использовали для очередного трюка, как фокусник использует одного из зрителей. Взглянув на корешок книги, Джим произнес достаточно громко, чтобы привлечь внимание Ано:
   – Не вижу ничего особенного. Это трактат, изданный каким-то научным обществом в Эдинбурге.
   – Верно. А если вы посмотрите снова, то увидите, что его автор – профессор медицины в тамошнем университете. Посмотрев в третий раз, вы обнаружите надпись чернилами, свидетельствующую, что этот экземпляр был подарен профессором мистеру Саймону Харлоу. – Подойдя к одному из окон во двор, Ано высунул голову наружу и что-то произнес вполголоса. – Нам больше незачем держать здесь нашего часового, – объяснил он, вернувшись. – Я отправил его с поручением.
   Ано вернулся к Джиму Фробишеру, который листал страницы трактата, не становясь от этого умнее.
   – Strophantus hispidus, – прочитал вслух Джим название трактата. – Ничего не понимаю.
   – Позвольте мне попытаться. – Ано взял у него книгу. – Я покажу вам, как провел полчаса, дожидаясь вас сегодня утром.
   Он сел за письменный стол, положил перед собой трактат и раскрыл его на цветной вкладке.
   – Это созревающий плод растения, именуемого Strophantus hispidus.
   Иллюстрация изображала два длинных конусообразных стручка, объединенных у стеблей и разъединяющихся, как ножки циркуля под острым углом. Наружные поверхности стручков были круглыми, темными и пятнистыми, а внутренние – плоскими и с продольными щелями, откуда торчали шелковистые белые перья.
   – К каждому из этих перьев, – продолжал Ано, подняв взгляд и убедившись, что Энн Апкотт придвинулась ближе к столу, а Бетти Харлоу склонилась вперед с выражением любопытства на лице, – тонким стебельком прикреплено эллиптическое семя. Когда плод созревает, стручки раскрываются, высвобождая перья, и ветер разбрасывает семена. Смотрите!
   Ано раскрыл книгу на следующей вкладке, изображающей перышко, полностью отделенное от стручка. Оно походило на крошечный веер и выглядело необычайно хрупким и изящным. Свисающее с него на тонком, как волосок, стебельке семя походило на драгоценность.
   – Что вы об этом скажете, мадемуазель? – спросил Ано, с улыбкой глядя на Энн Апкотт. – Это похоже на орнамент, изготовленный художником-миниатюристом. – Он повернул книгу так, чтобы сидящая напротив девушка могла полностью насладиться иллюстрацией.
   Бетти Харлоу, очевидно, не могла совладать с любопытством. Джим Фробишер, глядя на вкладку поверх плеча Ано и думая о том, куда клонит детектив, увидел, как на книгу упала тень. Она принадлежала Бетти, стоящей рядом с подругой, опираясь ладонями на край стола.
   – Можно было бы только пожелать, чтобы семя Strophantus hispidus оказалось орнаментом. – Ано покачал головой. – Но, увы, оно далеко не так безобидно.
   Он повернул книгу к себе и снова стал переворачивать страницы. Улыбка исчезла с его лица, когда он дошел до третьей вкладки, изображающей ряд грубо сработанных стрел с острыми наконечниками.
   Ано обернулся к Джиму.
   – Теперь вы понимаете важность этой книги, мосье Фробишер? – спросил он. – Нет? Дело в том, что семена этого растения используются в Африке в качестве знаменитого яда для стрел. Самого смертоносного из всех ядов, от которого не существует противоядия. И самого коварного, так как он не оставляет следов.
   Джим уставился на него.
   – В самом деле?
   – Да, – кивнул Ано.
   Бетти неожиданно указала на нижнюю часть вкладки.
   – Смотрите, под этой стрелой какая-то отметка. И что-то написано чернилами.
   Джиму внезапно почудилось, будто теплый золотистый свет майского солнца, освещающий собравшуюся вокруг стола группу, стал серым и холодным, как в склепе. Две молодые, красивые и модно одетые девушки склонили свои глянцевые локоны над изображением отравленных стрел, словно студенты на лекции. А человек, читающий им эту лекцию, шел по следу убийцы и, возможно, даже сейчас смотрел на одну из этих девушек как на свою добычу, планируя отправить ее на скамью подсудимых, а впоследствии, рыдающую от страха, на воздвигнутую у тюремных ворот гильотину. Джим словно видел Ано в кривом зеркале, где его излучающая добродушие фигура выглядела зловещей и угрожающей. Как он может сидеть с ними за одним столом, спокойно показывая иллюстрации? Не выдержав, Джим прервал лекцию.
   – Но ведь это не яд, а книга о нем! – воскликнул он. – Книга не может убить!
   – Разве? – откликнулся Ано. – Вспомните, что сказала мадемуазель. Под этой стрелой стоит отметка: «Рисунок Е» – и надпись, сделанная профессором.
   Упомянутая стрела несколько отличалась от остальных формой своего стержня, который расширялся возле треугольного металлического наконечника, подобно тому, как некоторые деревянные ручки, сужаясь сверху, расширяются у пера.
   Надпись чернилами гласила: См, стр. 37.
   – Страница тридцать семь. – Ано снова начал листать книгу. – Вот она. – Он пробежал указательным пальцем сверху вниз и остановился на середине листа у абзаца, озаглавленного «Рисунок Е».
   Детектив придвинул свой стул чуть ближе к столу, Энн Апкотт обошла вокруг стола, чтобы лучше видеть, и даже Джим Фробишер склонился над плечом Ано. Все ощущали странное напряжение, словно исследователи на пороге открытия, и, когда Ано начал читать вслух, остальные затаили дыхание.
   – «Рисунок Е изображает отравленную стрелу, временно предоставленную мне Саймоном Харлоу, эсквайром, проживающим в Блэкменс в Норфолке и в Мезон-Гренель в Дижоне. Он приобрел ее у мистера Джона Карлайла, торговца на реке Шире[23] в стране Комбе, и это самый совершенный образец отравленной стрелы, какой я когда-либо видел. Семя строфанта растолкли в воде и смешали с красноватой глиной, которой пользуются туземцы Комбе, после чего смесь размазали по головке стрелы и примыкающему к ней краю стержня, оставив нетронутым только острие. Стрела совсем новая, и раствор свежий».
   Дочитав абзац, Ано откинулся на спинку стула.
   – Вот вам, мосье Фробишер, вопрос, на который следует ответить. Где сейчас стрела Саймона Харлоу?
   Бетти посмотрела на него.
   – Если стрела находится в этом доме, мосье, то она в запертом шкафу в моей гостиной.
   – В вашей гостиной? – резко переспросил Ано.
   – Да. Это полумузей – мы называем его «Сокровищница». Ей пользовались и мой дядя Саймон, и мадам. Эта была их любимая комната, полная редких и красивых вещей. Но после смерти дяди Саймона мадам никогда в нее не входила. Она даже заперла дверь, связывающую эту комнату с ее гардеробной, чтобы не войти туда по рассеянности, а потом отдала ее мне. Дверь оттуда ведет в холл.
   Чело Ано прояснилось.
   – Понятно. И сейчас комната опечатана?
   – Да.
   – Вы когда-нибудь видели эту стрелу, мадемуазель?
   – Не припоминаю. Я только один раз заглядывала в шкаф. Там хранятся страшноватые вещицы. – Бетти поежилась.
   – Возможно, что стрела так и не вернулась в Мезон-Гренель, – заметил Фробишер. – Профессор охотно оставил бы ее у себя.
   – Если бы мог, – отозвался Ано. – Но коллекционер редкостей вроде Саймона Харлоу едва ли позволил бы ему это. – Некоторое время детектив сидел молча. – Знаете, о чем я думаю? – заговорил он наконец и сам же ответил на свой вопрос: – Я думаю о том, не был ли в самом деле Борис Ваберский седьмого мая на улице Гамбетта неподалеку от лавки Жана Кладеля.
   – Ваберский? – воскликнул Джим. Неужели Ано считает его преступником? Почему бы и нет? Ведь Борис думал, что по завещанию миссис Харлоу все достанется ему.
   – Не делал ли он там то, что приписывал вам, мадемуазель Бетти? – продолжал Ано.
   – Платил! – воскликнула Бетти.
   – Платил или, что более вероятно, извинялся за неуплату, а может быть, что самое вероятное, забирал стрелу, очищенную от яда.
   Похоже, Ано наконец отказался от своих недомолвок. Его подозрения, подобно стреле с иллюстрации, летели прямо к очевидной цели. Джим глубоко вздохнул, как человек, пробудившийся от ночного кошмара. Девушки также ощущали явное облегчение. Энн Апкотт отодвинулась от стола, а Бетти бормотала, словно обращаясь к самой себе:
   – Мосье Борис! Мосье Борис! Я никогда об этом не думала! – К восторгу Джима, в ее голосе звучали нотки жалости.
   – Но вы не должны огорчаться, мадемуазель. В конце концов, он так с вами обошелся, что недостоин вашего сожаления.
   В словах Ано Джиму почудилась легкая ирония. Щеки Бетти порозовели.
   – Я видела его полчаса назад сидящим здесь в слезах. – Она с отвращением пожала плечами. – Худшего я ему не желаю. Я вполне удовлетворена.
   На губах Ано мелькнула странная улыбка. У Джима время от времени создавалось впечатление, что под спокойной личиной вопросов и ответов между детективом и Бетти Харлоу ведется дуэль, в процессе которой то один, то другой из участников получали небольшие царапины. На сей раз, похоже, пострадала Бетти.
   – Вы удовлетворены, мадемуазель, но закон – нет, – отозвался детектив. – Борис Ваберский ожидал наследства. Он срочно нуждался в деньгах, о чем ясно свидетельствует первое из его писем фирме мосье Фробишера. У него был мотив. – Ано переводил взгляд с одного из своих слушателей на другого. – Мотивы представляют собой указатели, расшифровать которые нелегко, и если их прочесть неверно, они могут легко увести в сторону. Тем не менее эти указатели необходимо искать и стараться прочитать их как следует. Вернемся к профессору медицины из Эдинбургского университета. Его скрупулезность выше всяких похвал.
   Взгляд Ано устремился вновь на описание рисунка Е в трактате, все еще лежащем перед ним на столе.
   – Это был лучший образец отравленной стрелы, с каким ему приходилось встречаться. Ядовитая паста была густо размазана по наконечнику и верхней части стержня. Стрелой не пользовались, яд был свежим, а такие яды сохраняют свою силу на многие годы. Если эта книга и эта стрела попали в руки Жану Кладелю, он легко мог изготовить раствор в спирте, который, будучи введенным в кровь с помощью шприца, вызвал бы смерть через пятнадцать минут и не оставил бы никаких следов.
   – Через пятнадцать минут? – недоверчиво переспросила Бетти, а с кресла у стены, где вновь сидела Энн Апкотт, донесся негромкий возглас. Но никто не обратил внимания на Энн. Джим и Бетти не сводили глаз с Ано, который продолжал объяснять им свою теорию.
   – Через пятнадцать минут? – повторил Джим. – Откуда вы знаете?
   – Так написано в книге.
   – А откуда мог узнать Жан Кладель, как обращаться с пастой, не причинив себе вреда, и как приготовить раствор?
   – Из того же источника, – ответил Ано, постучав кулаком по трактату. – Здесь описано все – эксперименты над животными, точное время действия яда. Учитывая то, что Жан Кладель, несомненно, разбирается в химикалиях, процесс не составил бы никакого труда.
   Бетти Харлоу вновь склонилась над книгой, а Ано повернул ее так, чтобы читать могли они оба, слегка вытянув шею.
   – Смотрите сами, мадемуазель, – сказал он, перелистнув страницы назад. – Здесь подробный график. Строфант сжимает мышцы сердца, подобно дигиталису, но быстрее и резче. Как видите, спазмы отмечены минута за минутой вплоть до момента смерти. Вся ирония заключается в том, что посредством этих опытов яд может быть превращен в лекарство и орудие смерти становится средством спасения жизни – что и происходило в добрых руках. – Ано откинулся назад и посмотрел на Бетти Харлоу из-под приспущенных век. – Это чудесно – не так ли, мадемуазель?
   Бетти медленно закрыла книгу.
   – По-моему, мосье Ано, – сказала она, – не менее чудесно то, что вы умудрились так тщательно изучить эту книгу за те полчаса, когда вы ждали нас здесь этим утром.
   Теперь пришла очередь Ано покраснеть. Пару секунд он пребывал в замешательстве. Джим снова увидел признаки тайной дуэли и радовался, что на сей раз великий Ано получил царапину.
   – Изучение ядов – специфика моей работы, – отозвался детектив. – В наши дни даже в Сюртэ приходится специализироваться. – Он повернулся к Фробишеру: – Вы о чем-то задумались, мосье?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация