А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Торговцы космосом" (страница 6)

   «Самолет пролетает над сдвигом Сан-Андреас. Начинается зона землетрясений. Пассажиры ставятся в известность, что, согласно федеральным законам, пока самолет находится над зоной землетрясений, любые страховые полисы от несчастных случаев при землетрясениях не действительны».
   Потом опять парадным строем поплыла реклама.
   – Надо думать, – заметила вдруг Кэти, – где-нибудь здесь в самом конце совсем крошечными буквами набрано: «Страховые полисы от увечий, нанесенных яком, действительны везде, кроме Тибета».
   – Страховой полис на такой случай? Неужели он у тебя есть? – в недоумении спросил я.
   – Кто знает, где бедной девушке может повстречаться разъяренный як?
   – Ты, кажется, изволишь шутить? – заметил я обиженно, стараясь сохранить достоинство. – Через несколько минут посадка. Я хотел бы нагрянуть к Гаррису без предупреждения. Парень он неплохой, но Ренстед мог заразить его пораженческими настроениями. В нашей профессии это самое опасное заболевание.
   – Можно я поеду с тобой, Митч?
   Мы смотрели в окна, пока наш самолет медленно кружил над аэродромом Сан-Диего, дожидаясь сигнала на посадку. Кэти была в этих краях впервые, а я однажды уже приезжал сюда. Но в этом районе тебя всегда ждет что-нибудь новое. Дома здесь то и дело рушатся и воздвигаются новые. Да разве это дома! Они скорее похожи на шатры из пластмассы. Когда случается землетрясение, они шатаются, но стоят на месте, а если землетрясение такой силы, что не выдерживают даже эти конструкции, потери не так уж велики – несколько потрескавшихся пластмассовых щитов да сборные детали, которые на худой конец всегда можно извлечь из-под обломков и снова пустить в дело.
   Развертывать капитальное строительство в Южной Калифорнии не имело никакого смысла. С тех пор как испытания водородных бомб в районе Сан-Андреас привели к сильным сдвигам почвы, возникла реальная опасность, что в один прекрасный день весь район преспокойно сползет в Тихий океан. Случиться это могло в любую минуту. Но, глянув вниз, мы убедились, что Сан-Диего все еще стоит на месте и, как всякие приезжие, понадеялись, что, пока мы здесь, ничего не произойдет. Говорят, что раньше землетрясения случались чуть ли не каждый день и вызывали панику среди населения, главным образом потому, что здания старой конструкции, разрушаясь, загромождали улицы грудами обломков. Но постепенно, как и следовало ожидать от местных уроженцев, они привыкли к землетрясениям и, пожалуй, теперь даже гордились ими. Ссылаясь на многочисленные статистические данные, они даже могли убедить вас, что в этих краях куда больше шансов погибнуть от удара молнии или упавшего метеорита, чем от землетрясения.
   Мы наняли быстроходный педальный лимузин с тремя водителями, и он мигом доставил нас в местное отделение фирмы «Фаулер Шокен». Я не очень доверял сотрудникам Отдела рынков. Чутье подсказывало мне, что у Хэма Гарриса наверняка есть свой человек на аэродроме, который не замедлит предупредить его о моем приезде. Гаррис, конечно, соответствующим образом подготовится, а в таких случаях, как известно, любая ревизия ничего не даст.
   Но поведение секретарши Гарриса немало удивило меня. Ни мое имя, ни мое лицо не были ей знакомы. Когда я назвал себя, она лениво ответила:
   – Пойду узнаю, сможет ли мистер Гаррис принять вас, мистер Коннели.
   – Мистер Кортней, а не Коннели, милая барышня, а к тому же я – начальник вашего мистера Гарриса.
   А потом перед нашими глазами предстала картина такого безделья и нерадивости, что у меня от ужаса волосы встали дыбом.
   Сняв пиджак, Гаррис дулся в карты с двумя младшими клерками. Двое других юнцов с остекленевшим тупым взором сидели перед гипнотелевизором, находясь, несомненно, в состоянии полного транса. Еще один клерк, сидя у стола, рассеянно постукивал пальцем по клавишам счетной машины.
   – Гаррис! – рявкнул я громовым голосом. Все, кроме тех, кто сидел перед телевизором, вздрогнули, повернулись в мою сторону и застыли с открытыми ртами. Я подошел и выключил телевизор: теперь и эти двое тоже осоловело уставились на меня.
   – М-м-истер Кортней, – запинаясь, пробормотал Гаррис. – Мы вас не ждали…
   – Вижу, что не ждали. Можете продолжать, – заявил я клеркам, – а мы, Гаррис, пройдем в ваш кабинет.
   Кэти скромно последовала за нами.
   – Гаррис, – сказал я. – За хорошую работу многое можно простить. А вы посылали нам чертовски ценные для нашего проекта сведения. Но меня беспокоит, серьезно беспокоит то, что я здесь увидел. Надеюсь, все еще поправимо…
   В это время на столе Гарриса зазвонил телефон, и я снял трубку.
   – Хэм! – послышался взволнованный голос. – Он здесь, поторопись! Он взял лимузин.
   – Благодарю, – заметил я и положил трубку на рычаг. – Ваш «жучок» с аэродрома. – Гаррис побледнел. – А теперь покажите образцы рекламы, записи интервью, анализ общественного мнения, карточки учета, короче – всю работу, включая и вашу собственную. Покажите то, что вам хотелось бы скрыть от меня. Выкладывайте-ка все на стол.
   Он долго молчал, стоя передо мной, и наконец сказал:
   – У меня ничего нет.
   – Что же вы можете мне показать?
   – Общие сводки, – пробормотал он, – сводные отчеты.
   – Иначе говоря, фальшивки? Фиктивные сводки, которыми вы потчевали нас все время по телеграфу?
   Он кивнул головой. Вид у него был несчастный.
   – Как вы могли, Гаррис! – воскликнул я, – как – могли – вы так работать!!!
   Он стал сбивчиво оправдываться. Здесь не было злого умысла: это его первая ответственная должность. Допустим, он не справился, но он старался, чтобы нижние чины его не подвели, вникал в мельчайшие детали, а все сделать самому невозможно; подчиненные это поняли, обленились, и теперь их не призовешь к порядку. Однако от жалостливого тона он вскоре перешел к воинственно-наступательному. Да так ли уж он виноват? Ведь проект существует только на бумаге, не все ли равно, как его выполнять. Может, он весь полетит в мусорную корзинку. Не он первый, не он последний – так работают все, и ничего страшного в этом нет.
   – Хватит, – сказал я. – Вы не правы и сами должны бы это понять. Реклама – это искусство, но искусство, требующее строгого изучения средств, вкусов потребителя. Вы буквально выбили у нас почву из-под ног. Придется спасать то, что можно, и начинать все сначала.
   Но он не собирался сдаваться.
   – Напрасная трата времени, мистер Кортней, поверьте. Я работаю с мистером Ренстедом не первый год и знаю его мнение, а он не меньшая шишка, чем вы. Он уверен, что все это бумагомарание – чушь, которая влетит в копеечку и ничего не даст.
   Я знал Мэтта Ренстеда получше этого Гарриса, знал, что он, как и все мы, предан фирме.
   – Что? – возмутился я. – Вы можете это доказать? У вас компрометирующие письма, подслушанные телефонные разговоры?
   – Кажется, у меня что-то сохранилось, – пролепетал Гаррис и нырнул в стол. Он рылся в бумагах, вытаскивал куски магнитофонных лент, тут же прослушивал их, и на лице его все больше застывало выражение испуга и растерянности.
   – Ничего не могу найти, но я абсолютно уверен… – лепетал он в полном отчаянии.
   Конечно, он был уверен. В этом и состояло величайшее искусство нашей профессии – вбить человеку в голову любую идею, да так, чтобы он и сам того не заметил. Вот так Ренстеду и удалось разложить этого слабовольного типа, посеять в его душе неверие, а затем послать его сюда, чтобы он провалил мой проект.
   – Вы уволены, Гаррис, – сказал я. – Убирайтесь и никогда больше не попадайтесь мне на глаза. Не советую вам пытать счастья в рекламном деле.
   Я вышел в контору и объявил сотрудникам:
   – Вы уволены. Все. Поживей собирайтесь и проваливайте. Расчет получите по почте.
   Они остолбенели, а Кэти шепнула мне:
   – Неужели так надо, Митч?
   – Да, именно так, черт побери! Почему никто из них не сообщил о том, что здесь творится? Они все преспокойно бездельничали и прохлаждались. Я говорил тебе, – в нашем деле это самая страшная болезнь. Теперь ты сама убедилась.
   Мимо нас с обиженным и недоумевающим видом прошмыгнул к выходу Хэм Гаррис. Он был уверен, что мистер Ренстед вступится за него. В одной руке он держал плащ, в другой – разбухший портфель. И даже не взглянул на меня.
   Я вернулся в опустевший кабинет Гарриса и связался по телефону с Нью-Йорком.
   – Эстер? Говорит мистер Кортней. Я сейчас уволил весь штат конторы в Сан-Диего. Сообщите об этом в Отдел личного состава, пусть подготовят им расчет. А теперь соедините меня с мистером Ренстедом.
   Я ждал целую минуту, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Наконец в трубке снова послышался голос Эстер.
   – Простите, что заставила вас ждать, мистер Кортней. Секретарь мистера Ренстеда сообщила, что его нет в городе. Он уладил конфликт с Институтом гинекологии и решил отдохнуть несколько дней в Литтл-Америке.
   – Отдохнуть, черт побери! Срочно закажите мне билет на первую же ракету, отбывающую в Литтл-Америку. Я вылетаю в Нью-Йорк, а оттуда – на Южный полюс. Понятно?
   – Да, мистер Кортней.
   Я повесил трубку и только тогда заметил, каким пристальным и сочувствующим взглядом смотрит на меня Кэти.
   – Знаешь, Митч, – наконец сказала она, – пожалуй, я была к тебе несправедлива, когда упрекала за несносный характер. Теперь я понимаю, откуда он, если вся работа у тебя такая.
   – Ну, пожалуй, не вся, – ответил я. – Это один из самых злостных случаев саботажа, с которым мне приходилось сталкиваться. Но и других неприятностей хватает. Каждый норовит подложить тебе свинью. Надо спешить на аэродром, дорогая. Ты едешь со мною?
   Она помедлила, прежде чем ответить.
   – Ты не рассердишься, если я останусь и осмотрю город?
   – Конечно, нет. Надеюсь, ты найдешь здесь много интересного. А когда вернешься в Нью-Йорк, я уже буду там.
   Мы поцеловались на прощанье, и я выбежал из кабинета Гарриса.
   Контора к тому времени уже опустела. Я велел сторожу, как только уйдет Кэти, запереть помещение и никого не пускать до особого распоряжения.
   Выйдя на улицу, я поднял глаза и увидел Кэти: она махала мне рукой из окна этого неправдоподобного, зыбкого здания.

   6

   Когда в Нью-Йорке я сбежал по трапу, Эстер уже ждала меня.
   – Молодчина, – похвалил я ее. – Когда отлетает ракета на полюс?
   – Через двенадцать минут, с шестой полосы, мистер Кортней. Вот ваш билет. А это завтрак на всякий случай…
   – Прекрасно. – Я действительно не успел поесть. Мы направились к шестой полосе; жуя на ходу бутерброд с эрзац-сыром, я спросил:
   – Что нового в конторе?
   – Ваши увольнения в Сан-Диего наделали много шума. Отдел личного состава пожаловался мистеру Шокену, но он вас поддержал – так балла на четыре, не больше.
   Новость была не из приятных. Двенадцать баллов – это ураган, буря. Из кабинета Шокена доносились бы громовые раскаты: «Да как смеете вы, мелкая сошка, критиковать действия члена правления, облеченного правами?!. Чтоб я больше этого не слышал!..» и так далее. Четыре балла – это всего лишь крепчает ветерок, и мелким суденышкам лучше укрыться в гавани, ну, что-нибудь вроде: «Джентльмены, я уверен, что мистер Кортней имел все основания принять подобные меры. Занимаясь будничными делами, люди часто теряют чувство Большой перспективы…»
   Я спросил у Эстер:
   – Что, секретарша Ренстеда – просто одна из его сотрудниц или… – я хотел было сказать «наушница», но вовремя удержался: – …э-э… его доверенное лицо?
   – Да, он ей очень доверяет, – уклончиво ответила Эстер.
   – А как она отнеслась к скандалу в Сан-Диего?
   – Мне передали – хохотала, как безумная.
   Больше я не стал расспрашивать. Выяснить как бы невзначай, что думает о тебе большое начальство, – это одно, но выспрашивать, что говорят рядовые сотрудницы, – все равно, что поощрять подчиненных к доносам. Хотя не скажу, чтобы у нас в конторе было мало охотниц до этого.
   – Я хочу тут же вылететь обратно, – сказал я Эстер. – Только выясню кое-что с Ренстедом.
   – Ваша жена не едет с вами?
   – Нет. Я собираюсь разорвать Ренстеда на куски, а она хирург и, чего доброго, еще вздумает сшить его.
   Эстер вежливо хихикнула.
   – Приятного путешествия, мистер Кортней, – сказала она. Мы подошли к шестой полосе.
* * *
   Но путешествие оказалось не из приятных. Летели Мы довольно низко на отвратительной маломестной туристской ракете. Призматические стекла иллюминаторов неизменно вызывают у меня приступы воздушной болезни. Когда поворачиваешь голову и смотришь в такое стекло, видишь все внизу, прямо по вертикали. Но, пожалуй, хуже всего оказалась реклама – творение фирмы «Таунтон и K°». Глядишь в иллюминатор и только начинаешь внушать своему проклятому нутру, что все в порядке, а самому себе – что внизу под нами немало любопытного, как на стекла наплывает начальная и бесстыжая таунтоновская реклама, и в уши назойливо лезет идиотский мотив.
   Пролетая над долиной Амазонки; по интереснейшим местам, я с любопытством разглядывал «Третью электрическую» – величайшую в мире гидроэлектростанцию, как вдруг началось:

Чудо-бюст, чудо-бюст,
Чудо из чудес!

   Сопровождавшие эту пошлятину изображения были выдержаны в самом низкопробном духе. Я в который уже раз возблагодарил Господа бога за то, что не работаю у Таунтона.
   Примерно то же повторилось над Огненной Землей. Ракета описала большой круг, чтобы туристы могли посмотреть китобойные промыслы. Под нами было огромное водное пространство, огороженное плавучими бонами – туда свободно проникал планктон, но попавшие в западню киты уже не могли выбраться оттуда. Я с восхищением смотрел, как самка кита кормит детеныша – это напоминало заправку самолета в воздухе. Но тут иллюминаторы опять помутнели – пассажиров начали потчевать очередной порцией таунтоновской рекламы:

Не мудрено, что он к тебе нейдет!
Скорей купи наш дивный «Антипот»!

   Дальнейшее предназначалось непосредственно для органов обоняния. Это уже было свыше моих сил, и мне пришлось воспользоваться бумажным кульком, которым авиакомпания предусмотрительно снабжает пассажиров. А реклама чирикала дальше.
   Затем музыка и пение прекратились и последовал грубоватый, прозаический медицинский совет:
   «Не задерживайте естественное потовыделение. Это равносильно самоубийству. Врачи рекомендуют пользоваться дезодоратором, но ни в коем случае не астринджентом».
   Потом еще раз густо шибануло в нос. Но мне было уже все равно – и в голове, и в желудке у меня было пусто.
   Таунтоновские парни любят грубо приправлять свою рекламу медицинскими советами; можно подумать, будто они сами изобрели этот прием.
   Мой сосед, невзрачный потребитель в костюме фирмы «Юниверсал», не без удовольствия смотрел, как меня выворачивало наизнанку.
   – Что, многовато для тебя, приятель? – наконец спросил он снисходительно-покровительственным тоном человека, не подверженного воздушной болезни. Этот тон хорошо знаком и ненавистен всем, кто страдает ею.
   – Угу, – промычал я, чтобы отвязаться.
   – Да, от такой рекламы немудрено и захворать, – продолжал он, явно воодушевленный моим красноречивым ответом. Однако этого я уже не мог снести.
   – А, собственно, что вы имеете в виду? – спросил я его ледяным голосом.
   Он струхнул.
   – Я только хотел сказать, что запах, пожалуй, бил немного резковат, – поспешно пролепетал он. – В этой, последней рекламе. А так я ничего не имею против рекламы, я только об одной… Я лояльный гражданин Америки, приятель…
   – То-то же, – сказал я и отвернулся.
   Но он перепугался не на шутку.
   – Я человек благонадежный, приятель. Вся семья проверена, учился в хорошей школе. Сам – по производственной части, у меня в Филадельфии мастерская по изготовлению штампов. Я соображаю – товар-то надо сбывать! Всякое там создание новых рынков сбыта, вертикальная интеграция экономики и прочее. Я вполне надежен… на меня можно положиться, приятель…
   – Ладно, – буркнул я. – Тогда не распускай язык.
   Он боязливо съежился в своем кресле. Я не испытывал ни малейшего удовольствия от того, что заткнул ему глотку, но дело тут в принципе. Пусть не болтает лишнего.
   Над Литтл-Америкой нас продержали в воздухе, пока приземлялись два туристских самолета. Один из них прилетел из Индии, и при взгляде на него я просто просиял от удовольствия. Весь он от носа до хвоста принадлежал «Индиастрии», экипаж его был обучен «Индиастрией» и служил только ей. Пассажиры денно и нощно, ежечасно и ежеминутно обогащали «Индиастрию», а она в свою очередь обогащала рекламное агентство «Фаулер Шокен».
   Наконец, тягач подтащил нас к гигантскому тороиду с двойными стенами из пластической массы. Это и была Литтл-Америка. Здесь размещался всего один контрольный пункт для регистрации пассажиров. Литтл-Америка – это долларовая ловушка для туристов со всего света. Военно-стратегического значения она не имеет. На полюсе есть несколько военных баз, но они невелики, находятся на значительном расстоянии друг от друга и упрятаны глубоко под лед. От небольшого ториевого реактора Литтл-Америка получает тепло и электроэнергию. Даже если бы какому-нибудь государству, отчаявшемуся получить собственные расщепляющиеся материалы, вздумалось захватить реактор, с военной точки зрения оно ничего бы не выиграло. Для получения тепловой энергии в помощь реактору использовались еще ветряные двигатели, которым в свою очередь каким-то непостижимым для меня образом помогали специальные «тепловые насосы».
   В контрольно-таможенном пункте я справился о Ренстеде. Чиновник заглянул в регистрационный журнал:
   – Он прибыл из Нью-Йорка, пробудет два дня. Его обслуживает туристическая компания «Томас Кук и сыновья». Разместился в III–C-2205.
   Чиновник достал план и показал мне, где находится кольцо III, третий этаж, пятый сектор, комната двадцать два.
   – Найти нетрудно. Если хотите, могу поместить вас в соседней комнате, – предложил он.
   – Благодарю, только не сейчас.
   Пустив в ход локти, я протиснулся сквозь шумную многоязычную толпу туристов, и, найдя после недолгих поисков кольцо III–C-2205, позвонил у двери двадцать второй комнаты. Никто не ответил.
   Вдруг ко мне подскочил молодой человек приятной наружности.
   – Камертон, директор туристического бюро, – представился он. – Чем могу служить?
   – Мне срочно нужен мистер Ренстед. По очень важному делу.
   – Что вы, сюда приезжают, чтобы забыть о делах! Если подождете минутку, я взгляну в свой реестр.
   Я прошел за ним в его контору – она же спальня и ванная комната. Он полистал регистрационный журнал.
   – Восхождение на ледник Старзелиус. О-ля-ля! Он пошел туда один, ровно в семь ноль-ноль, в электрокомбинезоне, с радиопеленгатором, взяв полный рацион питания. Должен вернуться часов через пять или около этого. Вы уже получили комнату, мистер… э-э?…
   – Нет еще. Но я намерен сейчас же отправиться на ледник. Дело не терпит отлагательства.
   И это была сущая правда. Я чувствовал, что меня хватит удар от бешенства, если Ренстед сейчас же не попадется мне в руки.
   Суетливый директор турбюро принялся меня убеждать, что я многое потеряю, если не воспользуюсь его услугами. Он берется все устроить. В противном случае, сказал он, мне самому придется покупать или брать напрокат у разных посредников необходимое снаряжение, а оно при проверке может оказаться неисправным. Поди ищи тогда тех, кто тебе его всучил. Так и отпуск кончится. Я согласился, и мистер Камертон просиял. Он отвел мне вполне комфортабельную комнату в этом же секторе. Она была бы даже просторной, если бы не имела формы клина.
   Через пять минут мистер Камертон уже выдавал мне снаряжение.
   – Батарею прикрепите вот сюда. Это единственное, что может вас подвести. Если прекратится подача электроэнергии, примите таблетку снотворного и не беспокойтесь ни о чем. Мы разыщем вас еще до того, как мороз повредит ткани. Вот ботинки. Подключать их надо сюда, а рукавицы – вот сюда. Комбинезон, капюшон, темные очки, радиопеленгатор. На контрольном пункте скажете: «Ледник Старзелиус» – и вам настроят пеленгатор на нужное направление. Два простых переключателя: «подъем», «спуск». При подъеме тональность сигналов повышается: «бип-би-ип, бип-би-ип!», при спуске понижается: «би-ип-бип, би-ип-бип!». Запомнить легко. Если нужно дать сигнал бедствия, дерните вот за эту красную рукоятку и переходите на передачу. Вертолет прибудет через пятнадцать минут. Расходы по поискам и спасению – за ваш счет, поэтому не советую дергать рукоятку только для того, чтобы поскорее вернуться на базу. Лучше отдохните, выпейте глоток Кофиеста и продолжайте путь. Маршрут отмечен на карте. Лыжи, гирокомпас, полный рацион питания… Вот, мистер Кортней, вы и снаряжены. Я провожу вас до контрольного пункта.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация