А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Аластор-2262" (страница 26)

   Несколько возможностей напрашивались сами собой.
   Большинство ячеек было свободно. Среди пятидесяти Глиннес насчитал лишь четыре ячейки с закрытыми дверцами. Стоит ли возлагать слишком уж большие надежды на то, что ячейка N42 все еще содержит черный кейс? Пожалуй, стоит, отметил про себя Глиннес. Вполне могло оказаться, что Лемпель и коренастый лысый инопланетянин, нанявший Джеркони, одно и то же лицо. Лемпель скончался до того, как успел изъять кейс из ячейки N42… Так что, чем черт не шутит!
   Загвоздка только в том, как проникнуть в ячейку N42?
   Глиннес внимательно рассмотрел дежурного по багажному отделению – невысокий мужчина с редкими растрепанными волосами, продолговатым подергивающимся носом, с выражением безрассудного упрямства на лице. К такому не подступишься – ни прямо, ни каким-нибудь окольным образом. Этот человек оказался прямым воплощением крючкотворства.
   На продумывание плана дальнейших действий у Глиннеса ушло примерно пять минут. Затем он поднялся и прошел к стеллажу с ячейками. В щель монето-приемника на лицевой панели ячейки N30 он опустил монетку. Закрыв дверь, вынул из замка ключ.
   Подойдя к стойке дежурного, Глиннес выложил ключ на стол. К столу тотчас же подошел дежурный.
   – Что вам угодно, сэр?
   – Сделайте одолжение, спрячьте этот ключ у себя, – попросил Глиннес. – Я боюсь потерять его, если возьму с собой.
   Дежурный сделал кислую мину, однако ключ взял.
   – Вы надолго собираетесь отлучиться? Попадаются такие клиенты, что оставляя у меня ключ, прямо-таки злоупотребляют моим долготерпением.
   – Меня здесь не будет не более суток. – С этими словами Глиннес положил на столик монету. – Это для поощрения вашего терпения.
   – Спасибо. – Дежурный открыл дверцу тумбы и опустил ключ в один из выдвижных ящиков.
   Глиннес отошел в сторону и присел на скамейку, с которой можно было незаметно следить за дежурным.
   Прошел час. Произвел посадку аэробус из Кэйп-Флори, выгрузил пассажиров, загрузился новыми. Возле стойки багажного отделения возникла обычная в таких случаях сутолока. Дежурный проворно сновал между многочисленными стеллажами с багажом и вешалками для одежды. Казалось, что после такой вспышки активности он может почувствовать потребность в том, чтобы передохнуть или сбегать в туалет, однако вместо этого дежурный, как только обслужил последнего клиента, налил себе чашку холодного чая и выпил ее одним залпом, затем налил еще одну, но эту уже растянул на несколько минут. После этого он снова приступил к своим обязанностям, и Глиннес смирился с необходимостью запастись терпением.
   Через какое-то время его охватила апатия. Перед ним проходило внутрь здания вокзала или выходило наружу множество самых различных людей и, чтобы убить время, Глиннес начал строить догадки в отношении того, чем занимается тот или иной пассажир, какие у него тайные наклонности, однако вскоре это надоело Глиннесу. Какое ему дело до всех этих коммивояжеров или дедушек и бабушек, только-только навестивших внуков, всех этих заправил в различных сферах бизнеса и их секретарш или референтов? Куда больше интересовал его дежурный и, в частности, емкость мочевого пузыря дежурного. Каждый раз, когда тот выпивал очередную чашку чая, Глиннеса прямо-таки бросало в ужас. В каком органе в тщедушном теле вмещается вся эта жидкость? Мысль об этом всякий раз уже самого Глиннеса заставляла чувствовать себя не очень уютно. С вожделением он время от времени посматривал в тот угол помещения вокзала, где размещался туалет. Если он не выдержит и направится туда, то может случиться так, что именно в это мгновение туда же пройдет и дежурный, и тогда все его бдение окажется напрасным… Глиннес переменил позу. У него не было сомнений в том, что он в состоянии потерпеть не менее, чем дежурный. Сила духа немало способствовала его успехам на хассэйдном поле. В состязании со смотрителем багажа сила духа снова может стать решающим фактором.
   А люди все шли и шли – мужчина в шляпе с затейливой желтой кокардой, пожилая женщина, за которой тянулся забивающий дух шлейф запаха мускуса, двое молодых людей, щеголявших одеянием фаншеров и непрерывно озиравшихся в надежде увидеть кого-нибудь, кто обратит внимание на их дерзкий вызов… Глиннес скрестил ноги, затем забросил одну ногу на другую, сменил ноги, снова занял прежнюю позу. Дежурный присел за стол и начал делать какие-то отметки в журнале. Чтобы утолить жажду, он снова налил себе чашку чая из термоса. Глиннес поднялся и стал расхаживать по залу ожидания. Вот дежурный встал из-за столика и стал смотреть в дальний конец помещения. При этом он, казалось, чуть покусывал нижнюю губу. Затем отвернулся и протянул руку – «Нет! – взмолился Глиннес, – лишь бы не к термосу с чаем! Он ведь не сверхчеловек!» Однако дежурный только приоткрыл пробку термоса и заглянул внутрь, затем почесал подбородок и как будто серьезно призадумался – Глиннес все это время стоял, прислоняясь к стене и раскачиваясь из стороны в сторону.
   Дежурный решился. Он обогнул стойку и быстрым шагом направился в мужской туалет.
   Издав еле слышный вздох облегчения, Глиннес двинулся бочком вдоль стенки. На него, похоже, никто не обращал внимания. Нырнул к стойке, распахнул дверцу тумбы и заглянул внутрь. Два ключа. Он схватил оба, закрыл дверцу и вернулся на прежнее место под стенкой. Никто, насколько он мог судить, не заметил выполненного им маневра.
   Глиннес прошел прямиком к ячейке N 42. На бирке первого ключа было выштамповано черными цифрами «30». Под номером «42» был помечен второй ключ. Глиннес открыл ячейку, извлек из нее черный чемоданчик и снова захлопнул дверцу. Осталось ли у него время для того, чтобы вернуть ключи на место? Глиннес решил, что не осталось. Он вышел из здания вокзала и направился прямо к окутанной в дымку эвнесса пристани. По дороге туда он зашел за какую-то старую стенку и облегчился.
   Скутер он нашел там, где и оставил. Сбросив под ноги швартов, он взял курс на восток.
   Подперев румпель коленом, попытался открыть чемоданчик. Замок не поддавался его пальцам. Тогда он с помощью стальной отвертки вырвал накладку «с мясом». Под действием пружины крышка отскочила в сторону. Глиннес потрогал пальцами находившиеся внутри деньги – аккуратно сложенные пачки сертификатов Аластора. Тридцать миллионов озолов.

   Глава 21

   К Рабендари Глиннес причалил за полчаса до полуночи. В окнах свет не горел. Глэя не было дома. Глиннес поставил кейс на стол и призадумался на пару минут. Затем открыл крышку, вынул сертификаты на сумму в тридцать тысяч озолов, заткнул в кувшин и зарыл в землю рядом с верандой. Вернувшись в дом, позвонил Акади, однако добился только появления на экране расширяющихся красных кругов, указывавших на то, что телефон не работает в режиме «прием». Глиннес присел на диван, ощущая смертельную усталость, но отнюдь не апатию. Еще раз позвонил в особняк Акади и не получил ответа. Тогда швырнул черный чемоданчик к себе в скутер и взял курс на север.
   С реки особняк Акади казался погруженным в темноту, что было вовсе не в духе Акади – вряд ли мог лечь спать чуть за полночь человек, для которого в удовольствие была ночная активность…
   Еще издали Глиннес заприметил какого-то человека, неподвижно стоящего на причале перед особняком Акади. Глиннес выключил двигатель и свернул в сторону, чтобы держаться от причала подальше. Темная фигура не пошевелилась. Тогда Глиннес громко крикнул:
   – Эй, кто это там на причале? Через какое-то время донесся хриплый, приглушенный голос:
   – Констебль полиции префектуры. Поставлен часовым.
   – Джано Акади дома?
   Вновь пауза, затем тихий ответ:
   – Нет.
   – Где он?
   Пауза. Приглушенный безучастный голос.
   – Он в Уэлгене.
   Глиннес резко развернул скутер и, выпустив шлейф пены, помчался к реке Заур. Когда он вернулся на Рабендари, в доме было также темно, как и в полночь. Глэй неизвестно куда подевался. Глиннес пришвартовался и занес черный чемоданчик в дом. Затем позвонил Гилвегу. Вспыхнул экран, на нем появилось лицо Вареллы, одной из совсем еще маленьких девочек. «Дома сейчас только дети, – сказала она. – Все остальные разошлись по друзьям любоваться звездами или пить вино. А может быть, и отправились в Уэлген – присутствовать на казни». В общем, она так ничего толком и не объяснила Глиннесу.
   Глиннес дал отбой. Засунув черный кейс между стеблями сушеного тростника, служившего кровлей дома, так, чтобы его не было видно, Глиннес свалился на диван и почти мгновенно уснул.
   Утро выдалось ярким и ясным. Теплый бриз поднял легкую рябь на поверхности Пролива Эмбл. Небо было такого чисто сиреневого цвета, какой далеко не часто наблюдается в Шхерах.
   Глиннес начал было завтракать, но затем снова сделал попытку дозвониться к Акади. Несколькими минутами позже к причалу подошла лодка и на берег выпрыгнул Глэй. Глиннес вышел ему навстречу. Глэй тут же остановился и внимательно стал смотреть на Глиннеса.
   – Ты кажешься чрезмерно взволнованным.
   – Я собрал достаточно денег, чтобы расплатиться с Касагэйвом. Мы этим займемся прямо сейчас.
   Глэй бросил взгляд через пролив на остров Эмбл – в это погожее утро он выглядел так прелестно, как никогда раньше.
   – Пожалуйста. Только сначала лучше позвони ему.
   – Зачем?
   – Чтобы предупредить его.
   – Обойдется и без предупреждений, – сказал Глиннес. Тем не менее отправился к телефону. На экране появилось лицо Льюта Касагэйва.
   – Что вам нужно? – в голосе его звучал металл.
   – Я приготовил для вас двенадцать тысяч озолов, – сказал Глиннес. – Я не намерен больше мешкать с аннулированием договора о продаже острова. Деньги я доставлю сразу же после этого разговора – надеюсь, так вам будет удобнее всего.
   – Деньги перешлите через владельца, – сказал Касагэйв.
   – Я и есть владелец.
   – Владелец – Шира Халден. Как я полагаю, только он вправе аннулировать эту сделку, если сочтет это нужным.
   – Сегодня я представлю письменное показание, данное под присягой, удостоверяющее факт смерти Ширы.
   – В самом деле? И где же это вы его добудете?
   – Его оформит Джано Акади, официальный ментор префектуры, засвидетельствовавший признание убийцы Ширы.
   – Да ну! – хохотнул Касагэйв прямо в экран, после чего изображение исчезло.
   – Эта совсем не та реакция, которую я ожидал, – сказал в замешательстве Глиннес, обращаясь к Глэю. – Такое впечатление – как будто ему нет никакого до этого дела.
   Глэй пожал плечами.
   – А чего ему беспокоиться? Акади в тюрьме. Его ждет прутаншир, если лорды не передумают. Любые оформленные Акади документы не имеют юридической силы.
   Глиннес закатил глаза и всплеснул руками.
   – Скажи на милость – кого еще так упорно преследовали неудачи? – вскричал Глиннес.
   Глэй отвернулся, ничего не ответив. Затем прошел к своей кушетке и завалился спать.
   Глиннес в глубокой задумчивости долго мерил веранду размашистыми шагами. Затем, нечленораздельно выругавшись, прыгнул в скутер и взял курс на запад.
   Через час он уже был в Уэлгене и лишь с огромным трудом нашел место на пристани, где можно было бы поставить скутер – так много народу ни с того, ни с сего решило в этот день посетить Уэлген. Особенно бурная деятельность наблюдалась на площади. Горожане и жители окрестных островов непрерывно сновали туда-сюда по площади, одним глазом не переставая поглядывать на прутаншир, где рабочие подгоняли друг к другу детали какого-то массивного агрегата, назначение и принцип действия которого показались Глиннесу совершенно непонятными. Он остановился, чтобы расспросить какого-то старика, стоявшего, опираясь о посох.
   – Что это затевается на прутаншире?
   – Очередной каприз Филидиса. – Старик презрительно плюнул на булыжную мостовую. – Он все время настаивает на применении всяких новых штучек, хотя понятия не имеет, как добиться того, чтобы они правильно выполняли то, что им положено. При подлежащих смертной казни шестидесяти двух пиратах за весь вчерашний день этой штуковине удалось до конца перемолоть только одного-единственного человека. И вот сегодня ей потребовался ремонт? Вы когда-нибудь слышали о чем-то подобном? В мои годы мы с успехом обходились устройствами куда попроще.
   Глиннес заглянул в полицейское управление, однако шерифа Филидиса там не оказалось. Глиннес тогда потребовал пятиминутное свидание с Акади, но ему в нем отказали. Сегодня тюрьма закрыта для посетителей.
   Глиннес вернулся на площадь и устроился на открытой веранде у входа в таверну «Святой Гамбринус», где, как ему казалось, очень давно он беседовал с Джуниусом Фарфаном. Заказав себе рюмку чистого спирта, он одним глотком осушил ее. Все злые боги, по-видимому, сговорились расстраивать любые его начинания! Он доказал факт смерти Ширы и тут же потерял все свои деньги! Восстановил с лихвой свое финансовое положение, но теперь уже не в состоянии доказать, что Ширы нет в живых. Свидетельские показания, заверенные Акади, утратили силу, а главный виновник гибели Ширы – Ванг Дроссет – сам теперь мертв!
   Ну и что же теперь прикажете делать? Тридцать миллионов озолов? Нелепая шутка. Уж лучше вышвырнуть эти деньги мерлингам, чем отдать такому ничтожеству и бездари как шериф Филидис. Глиннес дал знак официанту, чтобы тот принес еще рюмку спирта, затем на какое-то мгновение задержал взгляд на выглядящий сегодня особенно омерзительным прутаншир. Чтобы спасти Акади, наверное, придется вернуть все деньги властям – хотя, по сути, обвинения против Акади кажутся в высшей степени несостоятельными…
   Чей-то силуэт закрыл вход в таверну. Прищурившись, Глиннес увидел мужчину среднего роста, держащегося очень скромно. Лицо мужчины показалось Глиннесу знакомым. Он пригляделся к нему, затем быстро вскочил с места, ощущая внезапный прилив сил. Вновь вошедший откинулся на его оживленные жесты и приблизился к столику Глиннеса.
   – Если не ошибаюсь, – произнес Глиннес, – вы – Райл Шермац. А я – Глиннес Халден, друг ментора Акади.
   – Разумеется! Я прекрасно вас помню, – ответил Шермац. – А как поживает наш общий друг Акади?
   Официант принес спирт. Глиннес тотчас же пододвинул рюмку поближе к Шермацу.
   – Вам все равно это понадобится через минуту – другую… Насколько я понимаю, вы не в курсе последних событий?
   – Я только что вернулся с Морилии. Почему вы спрашиваете меня об этом?
   Подогретый выпитым спиртом и удачным стечением обстоятельств, Глиннес никак не мог удержаться от некоторых преувеличений.
   – Акади швырнули в темницу. Его обвиняют в воровстве грандиозных размеров и, если лорды и дальше будут гнуть свою линию, его пропустят вон через ту мясорубку.
   – В самом деле очень печальная новость! – воскликнул Шермац, после чего действительно поднес рюмку к губам, на мгновение задержал ее как бы в некоем извращенном немом тосте, приличествующем скорее поминкам, затем выпил. – Акади ни в коем случае не следовало полагаться на свои способности законника-крючкотвора. Ему недостает той хладнокровной решимости, которая отличает удачливого преступника.
   – Вы совершенно не правильно меня поняли, – с некоторой дрожью в голосе произнес Глиннес. – Обвинение поражает своей откровенной нелепостью.
   – А вот меня удивляет, с какой уверенностью вы обо всем этом говорите, – произнес Шермац.
   – При необходимости невиновность Акади может быть продемонстрирована таким образом, что всякий в ней убедится. Но суть-то совсем не в этом. Меня поражает, почему Филидис, руководствуясь только лишь подозрениями, заключил Акади в тюрьму в то время, как настоящий преступник разгуливает на свободе.
   – Интересное соображение. Вы можете назвать этого настоящего преступника? Глиннес покачал головой.
   – Очень хотелось бы – особенно, если учесть то, что виновным является одно вполне определенное лицо.
   – А почему вы столь откровенны именно со мной?
   – Вы видели, как Акади передает деньги посыльному. Ваше свидетельство сняло бы с него все подозрения.
   – Я видел только то, что из одних рук в другие перешел небольшой черный чемодан. Внутри него могло оказаться все, что угодно.
   Глиннес насторожился и стал подбирать слова более тщательно.
   – Вас, по всей вероятности, удивляет, почему я так уверен в невиновности Акади. Причина проста. Я подлинно знаю, что он отдал деньги через посыльного – все было так, как он утверждает. Бандольо поймали. Его пособник Лемпель убит. Деньги так и остались невостребованными. По-моему глубокому убеждению знать, столь назойливо домогающаяся возвращения денег, заслуживает их ничуть не более, чем Бандольо. У меня нет ни малейшего желания помогать любой из сторон.
   Шермац понимающе кивнул, лицо его стало еще более серьезным.
   – Я понял ваш намек, не утруждайте себя объяснениями. Если Акади на самом деле не виновен, то кто же истинный сообщник Бандольо?
   – Меня удивляет то обстоятельство, что Бандольо на сей счет не сказал ничего определенного, однако шериф Филидис, нисколько в этом не сомневаюсь, не позволит мне даже словом перекинуться с Акади, не говоря уже с Бандольо.
   – У меня несколько иное мнение, – сказал, поднимаясь из-за стола, Шермац. – Несколько слов с шерифом Филидисом были бы весьма полезны.
   – Не торопитесь идти в полицию, – произнес Глиннес. – Он не захочет с нами встречаться.
   – Как я полагаю, еще как захочет. Мой общественный статус чуточку выше положения странствующего журналиста, поскольку я обличен полномочиями старшего инспектора Гвардии Вседержителя. Шериф Филидис примет нас с огромным удовольствием. Давайте сразу же к нему отправимся, чтобы провести расследование. Где его нужно искать?
   – Вон в том здании, – ответил Глиннес. – Оно довольно невзрачное, не здесь, в Уэлгене, именно оно представляет всю мощь законов Тралльона.
   В вестибюле полицейского управления Глиннес и Райл Шермац задержались не очень-то долго – шериф Филидис все-таки удостоил их своим вниманием, хотя, судя по озабоченному выражению лица, ему было не очень-то до досужих посетителей.
   – Ну что там еще? Кто вы, сэр? – спросил он, выходя в вестибюль.
   Шермац выложил на стол металлическую пластинку.
   – Прошу вас удостовериться в моих полномочиях. Глянув на пластинку повнимательнее, Филидис тотчас же сник.
   – Я, разумеется, всецело к вашим услугам.
   – Я здесь по делу, связанному со старментером Бандольо, – произнес Шермац. – Вы его допрашивали?
   – Более или менее. Производить более тщательное расследование не имело смысла.
   – Вы выяснили, кто является его сообщником из местных жителей?
   Филидис самодовольно улыбнулся.
   – Ему помогал некий Джано Акади, который содержится у нас под арестом.
   – Значит, у вас нет ни малейших сомнений в отношении виновности Акади?
   – Улики настолько очевидны, что не вызывают сомнений.
   – Он сознался?
   – Нет.
   – Вы его подвергли психо-зондированию?
   – В Уэлгене мы не располагаем соответствующей аппаратурой.
   – Мне бы хотелось допросить как Бандольо, так и Акади. Акади, пожалуйста, первым.
   Филидис вызвал одного из низших чинов полиции и отдал необходимые распоряжения. Затем обратился к Шермацу и Глиннесу:
   – Не угодно ли пройти ко мне в кабинет?
   Через пять минут в кабинет шерифа втолкнули бурно возмущающегося Акади. Увидев Глиннеса и Шермаца, он мгновенно притих.
   – Доброе утро, Джано Акади, – учтиво поздоровался с ним Шермац. – Рад новой встрече с вами.
   – При таких вот обстоятельствах? Подумать только – меня держат взаперти в одиночке, как преступника! Я уже подумал было, что меня волокут на прутаншир! Вы когда-нибудь слышали о чем-то подобном?
   – Надеюсь, нам удастся прояснить ситуацию. – Шермац повернулся к Филидису. – Какие именно обвинения выдвинуты против Акади?
   – Он обвиняется в сговоре с Загмондо Бандольо и незаконном присвоении не принадлежащих ему тридцати миллионов озолов.
   – Оба обвинения ложны! – вскричал Акади. – Кому-то выгодно погубить меня!
   – Мы непременно доберемся в этом деле до истины, – произнес Шермац. – Не послушать ли нам старментера Бандольо? Я уверен в том, что ему есть о чем нам рассказать.
   Филидис связался с одним из своих помощников и вскоре в комнату вошел Загмондо Бандольо – высокий чернобородый мужчина, лысый, с черной тонзурой на черепе, ясными голубыми глазами и кротким выражением лица. И это тот человек, который командовал пятью наводящими ужас кораблями и четырьмя сотнями изгоев, человек, который был виновником десятка тысяч трагедий ради целей, которые были известны только ему одному?
   Шермац подал знак, чтобы он вышел вперед.
   – Загмондо Бандольо, мне хочется задать вам один вопрос, если честно признаться, из праздного любопытства. Вы раскаиваетесь в той жизни, которую до сих пор вели?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация