А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Аластор-2262" (страница 24)

   Глава 19

   Остров Рабендари показался Глиннесу неестественно тихим и одиноким. Через час после возвращения Глиннеса домой зазвенел телефон. На экране Глиннес обнаружил лицо своей матери.
   – Я считал, что ты тоже ушла к фаншерам, – беспечно произнес шутливым тоном Глиннес.
   – Нет, нет, только не я. – Голос Марчи звучал раздраженно и обеспокоено. – Джано ушел только для того, чтобы избежать неразберихи. Ты себе даже не представляешь, какой гнев на нас обрушился, какие угрозы, какие обвинения посыпались в наш адрес! Мы не имели ни минуты покоя, и бедняга Джано в конце концов почувствовал, что ему ничего иного не остается, как покинуть свой дом.
   – Значит, он после всего никакой не фаншер?
   – Конечно, нет! Ты всегда был таким простодушным ребенком! Неужели ты так до сих пор и не понял, что можно глубоко интересоваться какой-нибудь идеей, но совершенно необязательно при этом становиться ее непоколебимым сторонником?
   Глиннес спокойно воспринял критику приписываемых ему недостатков.
   – И сколько же времени Акади пробудет в Долине?
   – Я считаю, что ему следовало бы немедленно вернуться. Разве он сможет там нормально жить? Ведь это в самом буквальном смысле опасно. Ты слышал о том, что на него напали треване?
   – Я слышал о том, что они пытались отобрать у него деньги.
   Голос Марчи едва не сорвался.
   – Тебе не следует говорить подобные вещи, даже в шутку! Бедный Джано! Чего только ему не пришлось испытать! А ведь он всегда был тебе таким хорошим другом.
   – Я никогда ничего не имел против него.
   – Сейчас ты должен кое-что сделать ради него. Я хочу, чтобы ты отправился в Долину и доставил его домой.
   – Что? Я не вижу смысла в подобной экспедиции. Если он захочет вернуться домой, то он так и сделает.
   – Все совсем не так! Ты даже представить не можешь, какие настроения владеют им. Он настолько безволен, что не в состоянии на что-либо решиться.
   – Может быть, он просто отдыхает – проводит там, так сказать, отпуск.
   – Отпуск? Хорош отпуск, когда жизнь его подвергается опасности! Ведь это общеизвестно, что треване замышляют устроить там массовую резню.
   – Гмм. Не думаю, что все именно так, как ты говоришь.
   – Ладно. Если ты отказываешься помочь, тогда я сама должна туда отправиться.
   – Куда? И для чего?
   – В лагерь фаншеров. Настоять на том, чтобы Джано вернулся домой.
   – Выбрось из головы эту затею. Ладно, попробую. Но что, если он не захочет возвращаться?
   – Ты должен сделать все, что в твоих силах.
   В расположенный в предгорьях город Сиркани Глиннес добрался аэробусом, затем нанял допотопную сухопутную колымагу, способную доставить его в Долину Ксиан. В оплату стоимости входила и плата за услуги говорливого старика с повязанным на голове синим шарфом. Старик управлял архаичным средством передвижения так, как будто это было непослушное и упрямое животное. Временами жалкая тачка скребла землю днищем корпуса, но бывало и так, что подпрыгивала вверх метров на десять, предоставляя Глиннесу бесценную возможность полюбоваться едва ли не с птичьего полета красотами окружающей местности. Внимание Глиннеса привлекли два энергоствола на сидении рядом с водителем, и он не преминул справиться у водителя о их назначении.
   – Опасная территория, – ответил водитель. – Ну кто бы когда-нибудь мог подумать, что мы доживем до такого?
   Глиннес стал с большим вниманием присматриваться к пейзажам, однако они все равно продолжали ему казаться такими же мирными, как и остров Рабендари. Здесь и там виднелись горные помандеры – кроны их казались облаками из розоватого тумана, зацепившимися за растопыренные серебряные пальцы стволов. Стройными рядами вдоль кряжей маршировали сине-зеленые фиалы. Всякий раз, когда машина взлетала в воздух, кругозор резко увеличивался. Территория к югу уходила вдаль постепенно понижающимися террасами мертвенно-бледного цвета.
   – Я не усматриваю таких уж особых причин для тревоги, – сказал Глиннес.
   – Коль вы не фаншер, то можете чувствовать себя достаточно сносно, – заметил водитель. – Но все равно, лучше быть начеку – треване собрались всего в какой-то миле-две отсюда, они сейчас злые, как осы, у которых разворошили гнезда. Они пьют «рэкк», который возбуждает нервную систему и от которого они не становятся добрее.
   Долина заметно сузилась. Теперь по обе стороны круто вздымались горные вершины. По довольно ровному дну долины плавно катила воды спокойная речка. Оба берега ее поросли сомбариллами, помандерами, деодарами.
   – Вот это и есть Долина Зеленых Призраков? – спросил Глиннес.
   – Некоторые именно так ее и называют. Треване здесь между деревьев хоронят умерших детей. Настоящая священная Долина чуть дальше, сразу же за лагерем фаншеров. Вот он показался впереди. Трудолюбивый народ, ничего не скажешь… Только вот хотелось бы знать, что все-таки они здесь затевают? Понимают ли они сами до конца, что хотят сделать?
   Машина проскочила на территорию лагеря – бурная и беспорядочная деятельность здесь была в самом разгаре. Вдоль берега реки были разбиты сотни палаток. На прибрежных лугах уже в стадии строительства находились здания из пенобетона.
   Глиннес нашел Акади без труда. Он сидел за письменным столом в тени глиптуса, выполняя какую-то канцелярскую работу. Он поздоровался с Глиннесом без тени удивления и даже не очень-то приветливо.
   – Я здесь для того, чтобы образумить вас, – без обиняков заявил Глиннес. – Марча требует, чтобы вы вернулись на Акулий Зуб.
   – Я вернусь, когда нахлынет соответствующее настроение, – ответил спокойно Акади. – До того, как я сюда прибыл, здесь все было тихо и спокойно… Должен признаться, мои огромные познания и жизненный опыт здесь оказались никому не нужными. Я ожидал, что меня встретят, как пользующегося всеобщим уважением мудреца. Вместо этого меня засадили вот сюда подсчитывать всякую ерунду. – Он пренебрежительно показал на свой стол. – Мне сказали, что я должен отрабатывать свое содержание, а вот это – как раз та работа, за которую никто не удосужился взяться. – Он бросил хмурый взгляд в сторону ближайшего скопления палаток. – Все хотят принимать участие в осуществлении грандиозных планов. Директивы и объявления сыпятся как из рога изобилия.
   – Как я полагаю, – сказал Глиннес, – тридцать миллионов озолов сделали бы вашу жизнь в лагере достаточно легкой.
   В усталом взгляде Акади сверкнул явный упрек.
   – Неужели ты не понимаешь, что именно этот эпизод пустил всю мою жизнь вверх тормашками? Под вопросом оказалась моя честность, и мне уже никогда не быть ментором.
   – Вы достаточно богаты и без этих тридцати миллионов, – сказал Глиннес. – Что мне сказать матери?
   – Скажи, что мне здесь скучно и приходится перерабатывать, но, по крайней мере, сюда не доходят обвинения в мой адрес. В твои намерения входят встретиться с Глэем?
   – Нет. Что это за бетонные сооружения?
   – Я придерживаюсь принципа: ничего не знать.
   – Вы видели призраков?
   – Нет, но, с другой стороны, я и не стремился к этому. Могилы треван можно найти по ту сторону речки, но священное обиталище птицы смерти в глубине долины за милю отсюда, сразу же за деодаровой рощицей. Я прогулялся туда – и пришел в неописуемый восторг. Бесспорно, обворожительнейшее место – слишком даже прекрасное для треван.
   – Как тут с питанием? – без всякой задней мысли спросил Глиннес.
   Акади недовольно скривился.
   – Фаншеры вознамерились выведать тайны вселенной, но пока что еще не в состоянии даже как следует выпекать хлеб. Кормежка одинаковая – что на завтрак, что на обед, что на ужин. Овсяная размазня и салат из грубо приготовленной зелени. Ни одной бутылки вина на много миль вокруг… – Акади завелся так, что проговорил несколько минут безостановочно. Отметил энтузиазм фаншеров, но наибольшее впечатление на него произвел их аскетизм, вот его Акади никак не мог им простить. Он затрясся от ярости при упоминании о тридцати миллионах озолов, тем не менее, с трогательной горячностью пытался оправдаться. – Ты сам видел посыльного. Ты объяснил ему дорогу к моему дому. Неужели этого аргумента совершенно недостаточно?
   – Никто не потребовал от меня дать свидетельские показания. А как там ваш приятель Райл Шермац? Где он?
   – Передачи денег именно из рук в руки он не видел. Странный человек, этот Шермац! Душа у него, как ртуть. Глиннес поднялся.
   – Значит, уходим отсюда. Вам здесь совершенно нечего делать. Если хотите, чтобы вас не беспокоили, поживите, никого не ставя об этом в известность, неделю-другую на Рабендари.
   Акади почесал подбородок.
   – Что ж, а почему бы и нет? – Он пренебрежительно постучал ладонью по бумагам. – Разве фаншеры что-то смыслят в таких вещах, как оригинальность, изысканность, интуиция? Они посадили меня учетчиком. – Он встал из-за стола. – Я покидаю этот лагерь. Фаншерад становится все более скучным. В конечном счете этим парням никогда не покорить вселенную.
   – В таком случае – в путь, – сказал Глиннес. – Вам ничего не надо взять с собой? Тридцать миллионов озолов, например?
   – Эта шутка потеряла былой смак, – сказал Акади. – Я ухожу как есть, и чтобы хоть как-то отметить свой уход, дополню выполненные мной подсчеты своеобразным уравнением. – Он быстро и размашисто черканул что-то на бумаге, затем перебросил через плечо. – Я готов.
   Наземный экипаж покинул Долину Зеленых Призраков и к эвнессу прибыл в Сиркани. Акади и Глиннес расположились на ночь в небольшой деревенской гостинице.
   В полночь Глиннеса разбудили возбужденные голоса, а еще через несколько минут послышались звуки бегущих ног. Он выглянул в окно, однако на залитой звездным светом улице все было тихо. Решив, что шумели подвыпившие гуляки, Глиннес завалился в постель.
   Утром ему рассказали, чем был вызван ночной переполох. На протяжении всего вечера треване на своем сборище впадали во все большее и большее буйство. Они ходили по кострам, неистовствовали в своих необузданных плясках, их «Гротески» – так называют они своих пророков – надышавшись чада, издаваемого кореньями некоторых лесных трав, громкими нечленораздельными выкриками изрыгали судьбу всей расы треван. Воины отвечали им безумными криками и завыванием, а затем бегом пустились по залитым звездным светом холмам и, высоко подпрыгивая и воинственно размахивая ножами, напали на лагерь фаншеров.
   Это нападение отнюдь не застало врасплох фаншеров. Они пустили в ход бластеры и притом с не знающей никакой меры жестокостью. Несущиеся лавиной с горных склонов треване на полном бегу превращались в безжизненные статуи, охваченные голубым пламенем. Атака захлебнулась. Находившиеся в первых рядах нападавших особо пылкие противники фаншеров усеяли своими корчащимися в муках телами все склоны на подступах к лагерю, и начавшееся было сражение на этом и закончилось – часть треван погибла, остальные разбежались в таком же ужасе и отчаянии, с каким была проведена и первая их атака. В гнетущем молчании фаншеры глядели вслед убегающим. Они победили – и они же оказались потерпевшей поражение стороной. Фаншераду больше уже никогда не бывать тем, чем он был до того. Внутренний огонь и жизненная сила оставили его, и только безрадостный труд ждал его радетелей.
   Акади и Глиннес вернулись на Рабендари без происшествий, однако холостяцкая атмосфера, царившая в доме Глиннеса, раздражала Акади и уже к концу первого же дня пребывания на Рабендари он решил вернуться на Акулий Зуб.
   Глиннес позвонил Марче, но теперь настроение матери было совершенно иным. Перспектива возвращения Акади вызвала у нее немалое беспокойство.
   – Здесь сейчас такой переполох, что у меня прямо раскалывается голова. Лорд Генсифер требует, чтобы Акади немедленно с ним связался. Он не прекращает изводить меня своими звонками, а тон, с каким он со мной разговаривает, становится все более и более враждебным.
   Акади, больше уже не в силах сдерживать волнение, дал полную волю своей ярости.
   – Как он смеет меня запугивать? Сейчас я поставлю его на место и притом очень быстро. Ну-ка свяжите меня с ним!
   Глиннес позвонил лорду Генсиферу. Его лицо сразу же появилось на экране.
   – Как я понимаю, вам не терпится переброситься парой слов с Джано Акади, – сказал Глиннес.
   – Совершенно верно, – подтвердил лорд Генсифер. – Где он?
   В поле зрения передающей камеры вступил Акади.
   – Я здесь и не собираюсь делать из этого особой тайны. Однако я что-то не припоминаю, чтобы у нас с вами было какое-то дело, не терпящее отлагательства. Тем не менее, вы непрестанно звоните ко мне домой.
   – А вот теперь появилось, – высокомерно выпятив нижнюю губу, произнес лорд Генсифер. – Нужно срочно обсудить вопрос, касающийся судьбы тридцати миллионов озолов.
   – Почему я должен обсуждать этот вопрос с вами? – возмутился Акади. – Вы же к этому не имеете ровно никакого отношения. Вас никто не похищал, вы не платили выкуп.
   – Я – секретарь Коллегии лордов и уполномочен рассмотреть этот вопрос.
   – Я что-то никак не могу понять, почему вы разговариваете со мной таким тоном, – сказал Акади. – Я достаточно ясно изложил свою позицию. И не намерен больше обсуждать данный вопрос.
   Лорд Генсифер на мгновение задумался, затем в конце концов произнес:
   – У вас, возможно, не будет выбора.
   – Я в самом деле не понимаю вас, – ледяным тоном ответил Акади.
   – Ситуация крайне проста. Гвардия предоставляет Загмондо Бандольо в распоряжение шерифа Филидиса в Уэлгене. Он, несомненно, будет вынужден изобличить своих пособников.
   – Меня это совершенно не касается. Пусть себе изобличает, кого считает необходимым.
   Лорд Генсифер чуть склонил голову набок.
   – Некто, располагающий конфиденциальной информацией обо всем, что имеет место в округе, регулярно делился ею с Бандольо. Теперь он должен разделить судьбу своего патрона.
   – И вполне заслуженно.
   – Позвольте мне сказать только то, что если вы припомните хоть что-нибудь, касающееся этого дела, пусть даже любой пустяк, вы можете сообщить мне об этом в любое время дня или ночи, кроме, разумеется, того дня на этой неделе, – тут лорд Генсифер соизволил добродушно хихикнуть, – на который у меня назначена свадьба с будущей леди Генсифер.
   Такое заявление не могло не расшевелить профессиональное любопытство Акади.
   – И кому же это суждено стать новобрачной леди Генсифер?
   Лорд Генсифер полузакрыл глаза в томной задумчивости.
   – Она изящна, красива и добродетельна – ей нет равных во всех этих отношениях. Она даже слишком хороша для такого как я. Я имею в виду бывшую шейлу «Танхинар» Дьюссану Дроссет. Ее отец был убит во время недавней стычки, и она обратилась ко мне за поддержкой и утешением.
   – Этот день, в таком случае, доставил нам, по крайней мере, один достойный восхищения сюрприз, – сухо произнес Акади.
   Лицо лорда Генсифера выразило удовлетворение услышанными словами, после чего экран погас.
   В Долине тем временем воцарилось какое-то необыкновенное спокойствие. Никогда еще эта сказочная долина не казалась такой красивой. Стояла исключительно ясная погода. Прозрачный воздух, как линза из хрусталя, еще больше усиливал и без того яркие краски долины, делал их насыщенными. Более четкими стали и раздававшиеся в ней звуки, хотя и казались несколько приглушенными – возможно, те, кто находился в Долине, изрядно подугомонились и воздержались от резких или неожиданных звуков. Зажигавшиеся ночью огни были тусклыми и немногочисленными, разговоры, по сути, велись шепотом в темноте. Налет треван только подтвердил то, о чем многие уже давно догадывались – для успешного развития фаншерада его стороникам придется преодолевать довольно широкий спектр противодействующих ему сил. Наступило время решительных действий, требующее непреклонной стойкости духа! Некоторые неожиданно покинули Долину и больше их уже в ней не видели.
   А на сборище треван ярость все более усиливалась и углублялась. Если кто и призывал к умеренности, то их голосов больше уже не было слышно в неистовстве барабанов, труб и нарвоунов, духовых инструментов, звуки которых обладали особой глубиной и мощностью благодаря нескольким виткам звукового канала и расширяющемуся раструбу в конце его. Ночью мужчины прыгали через костры и наносили себе ножевые раны, окропляя собственной кровью жертвенники при выполнении священных обрядов. Прибыло подкрепление – кланы треван из Дубового Урочища и Восточных пустошей. Многие были вооружены бластерами. Были откупорены и тут же распиты множество бочонков с крепчайшим самогоном особой очистки, известным под названием «рэкк», после чего воины нараспев дружно скандировали величайшие клятвы под яростный аккомпанемент нарвоунов, барабанов и гобоев.
   На третье утро после ночного нападения треван в местности, где продолжалось их сосредоточение, появился наряд полиции во главе с самим шерифом Филидисом. Он порекомендовал треванам проявить благоразумие и объявил о своей решимости поддержать порядок.
   Треване громкими криками выражали свое возмущение. Фаншеры посягнули на их священные земли, на Долину, где обитают их души!
   Шериф Филидис повысил голос:
   – Ваша озабоченность небезосновательна. Я намерен выйти с вашими претензиями к фаншерам. Тем не менее, чем бы не завершились мои переговоры с ними, вы обязаны строго придерживаться того решения, которое я вынесу. Вы согласны?
   Треване встретили эти слова всеобщим молчанием.
   Шериф Филидис повторил требование не противодействовать его попыткам урегулировать конфликт и снова треване не взяли на себя никаких обязательств.
   – Если вы наотрез отказываетесь выполнять выдвинутые мною условия, – сказал шериф, – то будете приведены к покорности силой. Считайте, что я вас предупредил!
   Полицейские забрались внутрь вертолета и отправились в Долину Зеленых Призраков, отделенную от места сборища треван холмистой грядой.
   Переговоры с шерифом Филидисом проводил сам Джуниус Фарфан. Он сильно похудел, одежда теперь мешком висела на нем, лицо избороздили глубокие морщины. Шерифа Филидиса он выслушал, не перебивая, а затем холодно ответил:
   – Мы здесь работаем вот уже в течение нескольких месяцев, не причиняя никому неудобств. Мы чтим могилы треван. Об осквернении их или о каком-либо ином святотатстве не может быть и речи. Им никогда не чинилось ни малейших помех при проходе в Долину Ксиан. Поведение треван совершенно нелогично, а их опасения не имеют под собой никаких постижимых разумом оснований. При всем к ним уважении нам ничего не остается другого, как отказаться покинуть нашу территорию.
   Шериф Филидис, кряжистый угловатый мужчина с бледным лицом и ледяными голубыми глазами, казавшийся еще более массивным и непоколебимым вследствие сокрушительной мощи сил, представителем которых он был в Префектуре Джолани, никогда не питал особой благосклонности к упрямому непокорству.
   – Так вот, – решительно заявил он. – Я уже запретил треванам нарушать порядок. Теперь я делаю аналогичное предупреждение и вам.
   Джуниус Фарфан учтиво склонил голову.
   – Мы никогда первыми не нападем на треван. Но мы готовы защитить себя.
   Шериф Филидис фыркнул с откровенной издевкой.
   – Треване – воины, все мужчины до единого. При даже малейшем попустительстве с моей стороны, они с удовольствием перережут вам всем глотки. Я настоятельно рекомендую перебраться в какое-нибудь другое место. Почему это обязательно нужно возводить свое предприятие в таком сомнительном месте?
   – Эта территория была свободна, на нее никто не претендовал. Вы в состоянии обеспечить нам выделение земельного участка в другом месте?
   – Естественно, нет. Только, откровенно говоря, я не усматриваю какой-либо такой уж необходимости для того, чтобы вообще затевать столь грандиозное строительство. Не проще ли разойтись по домам и прекратить склоку?
   Джуниус Фарфан улыбнулся.
   – Мне понятны ваши идеологические предрассудки.
   – Это никакие не предрассудки, это естественное предпочтение тому, что было уже многократно опробовано в прошлом и доказало свою правильность. Это проявление самого элементарного здравого смысла.
   Джуниус Фарфан только пожал плечами, понимая всю бесполезность опровергать точку зрения изначально неопровержимую. Полиция выставила патрули вдоль горных склонов.
   День клонился к концу. Эвнесс принес сильную грозу. В течение часа пурпурные пряди молний прошивали погруженные в тьму склоны гор. Фаншеры повыходили из палаток подивиться на грандиозное зрелище. Треване же были потрясены до глубины души столь зловещим предзнаменованием. В соответствии с их пониманием мироустройства Урманк-Губитель Душ взобрался на тучи и выплевывал души как треван, так и триллов. Тем не менее, они выстроились в боевые порядки, приняли «рэкк», крепко обнялись и ровно в полночь выступили в поход, чтобы произвести нападение на лагерь фаншеров в сером сумраке за час до рассвета. Прячась за стволами деодаров, используя в качестве прикрытия многочисленные валуны и бугры, они проскользнули мимо полицейских с их инфракрасными биноклями и ультразвуковыми детекторами, но несмотря на всю скрытность передвижения нарвались на засаду фаншеров. Громкие крики и вопли вспороли предрассветную тишину. Серую мглу прорезали вспышки бластеров. Вступившие в рукопашную схватку противники вырисовывались причудливо фантастическими силуэтами на фоне неба. Треване сражались, цедя сквозь зубы проклятья и издавая гортанные хриплые звуки в стремлении превозмочь боль от ран. Фаншеры бились до последнего в зловещем молчании. Полицейские отчаянно кричали в репродукторы. Размахивая черно-серым полотнищем флага, символизировавшего власть правительства, они все ближе подступали к полю сражения. Треване, неожиданно осознав, с каким не ведающем пощады противником они столкнулись, дрогнули и обратились в бегство. Фаншеры пустились за ними в погоню, как неумолимые боги возмездия. Никто не обращал внимания на призывы полицейских угомониться, их ряды были смяты, вырван из их рук черно-серый флаг.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация