А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "''Магия'' – энциклопедия магии и колдовства" (страница 12)

   Полагают также, что прелюбодеяние приносит несчастье, хотя оно считается лишь одним из причинных факторов, к которому присоеди няется колдовство. Так, говорят, что человек может быть убит на войне или на охоте случайно, вследствие неверности его жены. Поэтому, прежде чем идти на войну или на длительную охоту, мужчина может попросить свою жену назвать ему имена ее любовников.
   Животное может прорваться через сетчатую ловушку принца, и тогда руководитель группы, в которую входит молодой человек, охраняющий эту ловушку, может поколотить его и приказать назвать имя его любовницы. Считалось бы очень серьезным оскорблением, если бы во время общественных работ на поле короля молодой человек совершил прелюбодеяние среди злаков. Даже в тех случаях, когда отсутствует нарушение морали и правовых норм, колдовство не признается единственной причиной неудачи или несчастья. В качестве причин могут быть названы некомпетентность, лень и невежество. Когда девочка разбивает свой кувшин с водой или мальчик забывает закрыть на ночь дверь дома, они получают строгий выговор от своих родителей за свою тупость. Ошибки детей обусловлены небрежностью или незнанием, и, пока они еще маленькие, их учат не совершать их. Люди не говорят, что на них влияет колдовство, и, даже если готовы признать возможность колдовства, главной причиной они считают тупость. Кроме того, азанде не так наивны, чтобы возлагать ответственность за растрескивание кувшина во время обжига на колдовство, если последующая проверка показывает, что в глине остался камешек, или за то, что животное прорвало сеть, если его кто-то испугал жестом или звуком. Люди не ссылаются на колдовство, если у женщины подгорела каша или она подаст ее своему мужу недоваренной. И когда неопытный мастер изготавливает табуретку, которая растрескалась или недостаточно хорошо зачищена, то это объясняют его неопытностью.
   Во всех случаях, когда человек пострадал от несчастья, он склонен обвинять в этом колдовство, но другие могут так не думать. В стране азанде человек очень редко берет на себя ответственность за случившееся и всегда готов возложить вину на колдовство. Часто случается, что человек говорит о несчастье: "Это колдовство", не признавая тем самым свою собственную глупость. Однако окружающие видят в ней подлинную причину, когда говорят, что он тупой.
   Тем не менее следует иметь в виду, что серьезное несчастье, в час тности, если оно приводит к смерти, обычно каждым приписывается действию колдовства, тем более самим пострадавшим и его родствен никами, несмотря на то, что оно может быть результатом некомпетент ности или отсутствия самоконтроля. Если человек падает в костер и по лучает серьезные ожоги или попадает в яму и ломает себе ногу или шею, то это, несомненно, будет приписано колдовству. Так, когда шесть или семь сыновей принца Рикиты попали в кольцо огня и заживо сгорели во время охоты на тростниковых крыс, их смерть, безусловно, была вызвана колдовством.
   Таким образом, мы видим, что колдовство имеет свою логику, свои правила мышления, которые не противоречат естественной причинности. Вера в колдовство вполне совместим!" с ответственностью человека и рациональным пониманием природы. Прежде всего человек должен осуществлять деятельность в соответствии с традиционными правилами ремесла, которые каждым поколением подвергаются проверке мето лом проб и ошибок. Только в том случае, когда, несмотря на соблюде ние этих правил, он терпит неудачу, люди припишут эту неудачу колдовству. Для иллюстрации отношений между колдовством и техническим умением я добавлю еще три коротких примера в дополнение к тем, которые были приведены выше. Я сопровождал Кизангу к ручью, про текавшему недалеко от нашего селения, чтобы посмотреть, как он бу дет готовить солодовое зерно для приготовления пива. После того как эдевсин обмолотят, семена кладут в корзины и погружают на некоторое время в воду. Затем их выкладывают на банановые листья, для того чтобы они проросли, и, по мере того как это происходит, листья закры вают от прямых лучей солнца. После того как Кизанга закрыл зерно листьями, он взял свое копье и приготовился проводить меня домой, говоря при этом: "Солнце теперь не опасно, и только колдовство может причинить им вред". Он сделал все правильно и знал, что с зерном будет все в порядке, если это зависит от его знаний и умения, если же кто то заколдовал его, что ж, он за это не отвечает. Так же в связи с при готовлением пива один человек сказал мне: "Колдовство не испортит пиво в ручье, а только в горшке", это означало, что "пиво не может испортиться, когда замачиваются зерна, оно портится только тогда, когда варится". Это утверждение не было поддержано всеми присутствующими, тем не менее оно ясно выразило определенное мнение.
   Как-то я спросил старого азанде, где мне посеять земляной орех, и последовал его совету. Спустя некоторое время я пошел вместе с ним посмотреть, как развиваются молодью растения, и, поскольку они по казались мне не слишком сильными, я высказал предположение, что, может быть, почва слишком истощена или вообще не подходит для зем ляного ореха. На это он ответил: "Земля хорошая, только колдовство может ее испортить". Из опыта ему было известно, что, если не вмешивалось колдовство, эта земля рождала хороший земляной орех, поэто му в пределах человеческого знания его совет был правильным. Действительно, земляной орех вырос хорошим.
   Экономическая деятельность азанде как в строительстве и ремеслах, так и в сельском хозяйстве и в охоте, регулируется некоторой совокупностью знаний, передаваемых от поколения к поколению. В том, что касается их благосостояния, они обладают вполне здравым знанием природы. За пределами этого у них отсутствует научный интерес и любознательность. Конечно, их знание является эмпирическим, неполным и передается не путем систематического обучения, а усваива ется случайным образом в течение детства и ранней юности. Однако его вполне достаточно для решения повседневных задач и сезонных работ. Если же они все-таки ошибаются, причина известна заранее это колдовство.
   Тем не менее общественное мнение приписывает неудачу колдов ству только в том случае, если устранены все возможности чисто технической ошибки. Легко увидеть, что ошибки должны случаться, ибо тех нические правила уже в самих себе содержат возможность ошибки, и они не могли бы сохраниться, если бы ошибки не относились на счет человека. Молодой азанде никогда не смог бы научиться лепить гор шок, сплести шляпу, сделать копье или вырезать чашку, если бы все свои ошибки приписывал колдовству, т.к. человек становится хорошим мастером только в том случае, если замечает свои ошибки и ошибки других.
   Может возникнуть вопрос: проводят ли азанде различие между колдовской причинностью и такой, в которой не принимает участия ни колдовство, ни какой-либо другой мистический фактор? Вообще, часто спрашивают, способны ли представители отсталых народов отличить естественное от сверхъестественного. Можно попытаться предваритель но ответить на этот вопрос, ссылаясь на азанде. Поставленный вопрос можно понять так: способны ли отсталые народы абстрактно отличить естественное от сверхъестественного? У нас имеется понятие упорядоченного мира, соответствующее тому, что мы называем законами природы, однако и в нашем обществе некоторые люди верят, что могут происходить мистические вещи, которые нельзя объяснить с помощью законов природы. Следовательно, такие события выходят за сферу, охватываемую естественными законами, и мы можем назвать их сверхъес тественными. Сверхъестественное означает для нас нечто очень близкое ненормальному или чрезвычайному. У азанде, безусловно, нет такого понятия реальности. У них отсутствует представление о "естественном" в нашем понимании, следовательно, отсутствует и представление о "сверхъестественном". Сверхъестественное мы помещаем на другую плоскость, хотя бы в пространственном смысле, по отношению к плос кости естественного. Однако для азанде колдовство является обыденным, а не чрезвычайным событием, хотя в некоторых обстоятельствах оно встречается редко. Это обычное, а не экстраординарное событие. Но, если они и не придают естественному и сверхъестественному тех значений, которые придают им образованные европейцы, тем не менее они проводят различие между ними. Наш вопрос можно и нужно сформулировать иначе. Скорее он должен звучать так: способны ли отсталые народы осознать какуюлибо разницу между теми событиями, которые мы, наблюдающие их культуру со стороны, считаем естественными, и теми, которые мы считаем мистическими? Азанде, безусловно, осознают различие между тем, что мы считаем делом природы, и тем, в чем замешаны магия, духи и колдовство, хотя, не имея ясного учения о законе природы, они не могут выразить этого различия так, как выражаем его мы.
   Концепция колдовства у азанде несовместима с нашим способом мышления. Следует, однако, сказать, что даже азанде относятся к дей ствию колдовства несколько необычно. Нормальным оно ощущается только во сне. Понятие колдовства выходит за пределы чувственного опыта. Азанде не претендуют на полное понимание колдовства. Они знают, что колдовство существует и причиняет зло, однако о способе его действия они вынуждены только догадываться. Действительно, при обсуждении колдовства с азанде я часто встречал у них сомнения по поводу предмета беседы причем эти сомнения выражались не только в том, что они говорили, но еще больше в том, как они говорили об этом. Все это резко отличалось от уверенного изложения их знаний относи тельно социальных событий и экономических действий. Они теряются в попытках описать способы, которыми колдовство достигает своих целей. Ясно, что колдовство убивает людей, но как оно это делает, в точности не известно. Азанде скажут вам, что если бы вы спросили старого человека или знахаря, то, может быть, получили бы больше ин формации. Однако старый человек и знахарь скажут вам не намного больше, чем юноша или простой человек. Они знают лишь то, что из вестно другим: что душа колдуна по ночам отправляется грызть душу жертвы. Только сами колдуны вполне понимают эти вещи. Опыт азанде скорее включает в себя чувство колдовства, а не его идею, поскольку их интеллектуальные понятия слабы и они лучше знают, что делать при нападении колдовства, чем как объяснить его. Их реакция заключается в действии, а не в анализе.
   Я предвосхищу здесь то, что более полно освещено в части, посвя щенной магии, сказав, что при обсуждении с азанде магических ритуалов я получил такое же впечатление, как и при разговорах о колдовстве. Я заметил ту же неопределенность и так же почувствовал, что речь идет о вещах, действие которых лишь отчасти наблюдаемо, а ненаблюдаемое объясняется ссылкой на некоторую врожденную силу, которая пред ставляется мистической не только нам, но также и им самим. Это мбисимо, или душа вещи. У них нет ясного представления о том, как колдуны убивают людей, но "люди говорят, что колдун посылает душу своего колдовства есть душу тела человека". Точно так же им известно, что магия убивает людей, но, если вы спросите у них, как она это дела ет, вам ответят просто: "Точно я не знаю, но предполагаю, что душа магического обряда выслеживает человека и поражает его". Они верят, что, когда человек умирает, он в некотором смысле становится тотем ным животным своего рода. Но каким образом? Точно они не знают, но "душа человека превращается в животное".
   С той же самой трудностью мы сталкиваемся в поисках перевода их идей относительно оракулов. Хотя в действиях и разговорах азанде, по видимому, персонифицируют их и относятся к ним так, как если бы они обладали мышлением, наблюдатель не сможет обнаружить и зафикси ровать такое утверждение, в котором это убеждение было бы выражено явно. Это опять ответ на вопрос европейцев, ибо именно мы спрашива ем азанде относительно их убеждений и испытываем их своими новше ствами. Азанде их провозглашают и не чувствуют необходимости их объяснять: душа оракула слышит, что ей говорят, и отвечает.
   Самое главное: при отсутствии туземной концепции мы должны постараться избежать искушения сконструировать догму, опирающую ся на представление о том, что мы действуем так, как действовали бы азанде. Не существует детальной и стройной концепции колдовства, которая объясняла бы его действия, и не существует такой концепции природы, которая разъясняет включенность колдовства в функцио нальные взаимоотношения. Свои верования азанде проявляют в дей ствиях, а не в интеллектуальных конструкциях, принципы этих верова ний нужно искать в социально контролируемом поведении, а не в доктринах. В этом заключается трудность, с которой сталкивается обсужде ние темы колдовства с азанде: их идеи включены в действия, и их нельзя извлечь и использовать для объяснения и оправдания действия.
   Таким образом, нами была предпринята попытка извлечь из выска зываний и поведения азанде в ситуации стресса и из их комментариев по этому поводу некоторую философию. Однако оказывается, что она весьма слабо выражена в понятийных структурах. Поэтому мы, быть может, лучше поймем смысл колдовства при описании поведения азанде в ситуациях несчастья. Кроме того, мы пришли бы к очень несовершенному пониманию колдовства у азанде, если бы просто выслушали их утверждения относительно его особенностей и сосредоточили внимание лишь на тех событиях, в которых оно участвует. Нужно иметь в виду также человека, который воспринимает эти события и у которого имеется понятие о колдовстве, – только тогда мы поймем, что слово является не столько интеллектуальным символом, сколько реакцией на ситуацию неудачи…
   Представление о колдовстве зависит не только от несчастий и личных взаимоотношений между людьми, но и заключает в себе моральное осуждение. В самом деле, мораль племени азанде так тесно связана с его представлениями о колдовстве, что вполне можно сказать, что она вбирает их в себя. Их выражение "это колдовство" часто можно перевести просто как "это зло". Как мы уже видели, колдовство не совершается случайно или без злого умысла, а является преднамеренным нападением одного человека на другого, к которому первый испытывает ненависть. Колдун действует из злых намерений. В племени азанде говорят, что впереди идут ненависть, ревность, зависть, злословие, сплетни и т.д., а за ними следует колдовство. Человек должен прежде ненавидеть своего недруга, и только тогда он может заколдовать его. И если колдун почувствует раскаяние в сердце, когда брызгает водой, его колдовское действие не будет иметь эффекта. И поскольку в племени азанде интерес проявляют не к колдунам как таковым, т.е. не к статичной способности к колдовству, а только к колдовской деятельности, то это имеет два следствия. Во-первых, туземцы склонны отождествлять колдовство и те чувства, которыми, как предполагается, оно вызывается, поэтому в племени азанде думают о ненависти, зависти и жадности в терминах колдовства и, в свою очередь, думают о колдовстве в терминах тех чувств, которые оно обнаруживает. Во-вторых, человек, заколдовавший другого, будет восприниматься последним как колдун не когда-нибудь впоследствии, а только во время вызванного им несчастья и в связи с данными конкретными обстоятельствами. К колдунам нет такого предустановленного отношения, как, например, к высокородным. Высокородный всегда является высокородным, и к нему так относятся в любой ситуации, а отношение к персоне колдуна не является постоянным, поскольку человек считается колдуном только в определенных ситуациях. Представления о колдовстве в племени азанде выражают динамичные взаимоотношения между людьми при неблагоприятных обстоятельствах. Значение этих представлений настолько зависит от сложившейся ситуации, что человека едва ли станут считать колдуном, когда ситуация, вызвавшая обвинение против него, перестанет существовать.
   В племени азанде не согласятся с тем, что любой человек, ненавидящий другого, является колдуном, или что колдовство и ненависть – это синонимы. Согласно представлениям этого племени о колдовстве, ненависть – это одно, а колдовство – это совсем другое. Все люди склонны испытывать недобрые чувства к своим соседям, но если человек не родился с колдовством в своем чреве, он не может причинить вред своим недругам тем, что испытывает к ним ненависть.
   Конечно, старик может сказать юноше, что тот заболеет из-за има абакумба, поскольку вызвал гнев старшего, но в племени азанде не верят что гнев старика сам по себе может причинить большой вред, и тому, если старик говорит в таком духе, то считается, что он намекает на свою способность заколдовать тех, кто будет досаждать ему. Таким образом, если старик не является колдуном или ведуном, то никакая беда не падет на голову человека, не состоящего с ним в родстве, если старик будет гневно с ним разговаривать. Враждебность старика может причинить лишь небольшое неудобство, как это бывает в случае с желчными людьми. И оракулы могут спутать простую ненависть с фактическим колдовством, если их не предупредить, что следует рассматривать только случай действительного колдовства.
   Недобрые чувства и злые слова не могут сами по себе причинить человеку серьезный вред, если этот человек не имеет определенной социальной связи со своим недоброжелателем. Проклятия человека, не находящегося с вами в родстве, не принесут вам вреда, но нет ничего более ужасного, чем проклятия отца, матери или ближайших родственников. Даже не произнося ритуального проклятия, отец может навлечь несчастье на своего сына просто своим гневом или недовольством. Аналогичным образом, если принц сердится и выражает сожаление по поводу отсутствия подчиненного, то у последнего могут быть неприятности. Мне говорили, что если женщина отправляется в путешествие против воли мужа, а он сердится и сетует, то с ней может что-нибудь случиться в дороге.
   Если у вас есть сомнения, только ли ненавидит вас ваш недруг, или же он действительно заколдовал вас, то вы можете обратиться к оракулу – к одному или даже к нескольким, – чтобы разрешить свои сомнения. Вы предупреждаете оракула, чтобы он не обращал внимания на недоброжелательность и сосредоточился исключительно на колдовстве. Вы говорите ему, что вам не важно, ненавидит ли вас этот человек, но что вы хотите знать, не совершил ли он колдовства. Например, вы говорите оракулу: "Ты заметил клевету – отбрось ее в сторону.
   Ты заметил ненависть – отбрось ее в сторону. Ты заметил зависть – отбрось ее в сторону. Действительное колдовство – принимай во внимание только его. Если оно готово убить меня, укажи (ответь "Да")".
   Более того, из представлений племени азанде не следует, что колдун причиняет людям вред только потому, что он колдун. Как я указывал ранее, человек может родиться колдуном, но его колдовская сущность так и останется непроявленной ("холодной"). Это означает, что, будучи колдуном, можно оставаться хорошим человеком, не питающим злобы против своих соседей и не завидующим их счастью. Такой человек считается хорошим гражданином, а в племени азанде быть хорошим гражданином – значит с готовностью выполнять свои обязанности и всегда жить в добрых отношениях с соседями. Хороший человек имеет уравновешенный характер, он великодушен, является хорошим сыном, мужем и отцом, предан принцу, справедлив в сделках, верен своим обязательствам, подчиняется законам, умеет ладить с другими; он питает отвращение к прелюбодеянию, хорошо отзывается о своих соседях и всегда добродушен и вежлив. От него не требуется, чтобы он любил своих недругов или выказывал снисхождение к тем, кто причинил вред его семье и родственникам или совершил прелюбодеяние с его женами. Такой человек считался бы спокойным и приятным, но лишенным сильного характера, а в племени азанде вызывают восхищение люди более сурового и импульсивного темперамента, которые отвечают гневом и возмездием на причиненный им ущерб. Но если человек ни от чего не пострадал, он не должен проявлять враждебность по отношению к другим людям. Зависть также считается злом, если она не одобряется сообществом, как, например, соперничество между принцами, знахарями или певцами…
   Поступки, которые противоречат представлениям племени азанде о правильном и должном поведении, хотя сами и не считаются колдовством, но тем не менее являются его внутренним импульсом, и чаще всего колдунами оказываются люди, нарушающие правила поведения. При рассмотрении ситуаций, наводящих на мысль о колдовстве, а также общепринятых методов, используемых для выявления колдунов, сразу становится очевидным моральный и сознательный характер колдовства. Моральное осуждение предопределено, поскольку, когда с человеком случается несчастье, он вспоминает о своих обидах и перебирает в уме тех своих соседей, кто проявлял по отношению к нему незаслуженную враждебность, или кто несправедливо затаил против него злобу. Эти люди обидели его и желают ему зла, и именно они могли заколдовать его, поскольку человек не совершает колдовства, если не испытывает ненависти.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация