А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Город великого страха" (страница 7)

   VI

   МИСТЕР ДУВ СНОВА РАССКАЗЫВАЕТ СВОИ ИСТОРИИ

   Мистер Триггс стал великим человеком Ингершама.
   Конечно, никто открыто не говорил о Фримантле, о таинственных ужасах Пелли, но втихомолку все восхваляли заслуги человека из Скотленд-Ярда, с лихвой оплатившего свой долг признательности покойному сэру Бруди.
   Когда Триггс шел по улице, все шляпы я шапки взлетали над головами в приливе энтузиазма, и, кажется, только энергичное вмешательство самого мистера Чедберна избавило его от шумных ночных серенад при фонарях.
   Отовсюду сыпались приглашение на обеды, чаи, на партии в вист, и миссис Снипграсс каждый день с гордостью опорожняла почтовый ящик, набитый восторженными посланиями.
   Мистер Триггс вежливо отклонял все предложения либо оставлял их без ответа, но по настоянию мистера Дува принял одно предложение мистера Пайкрофта, аптекаря.
   И сделал это не без удовольствия. Его детские воспоминания были довольно смутными, ибо еще малым ребенком его отправили за счет доброго мистера Бруди в дальний пансионат; во время единственных каникул, проведенных в Ингершаме, он частенько забредал в аптеку, владельцем которой в ту эпоху был мягкий, приветливый старичок, передавший дело мистеру Пайкрофту после женитьбы последнего на единственной дочери аптекаря.
   Мистер Триггс еще помнил бледную красивую девчушку со светло-голубыми глазами.
   Войдя в эту старенькую деревенскую аптеку, мистер Триггс совершил волнующее путешествие в прошлое, узнав запахи и формы далекого детства.
   Пайкрофт принял гостей в голландской столовой, похожей на уютную кают-компанию.
   – Мистер Триггс, – торжественно произнес аптекарь, – заяц из басни почтенного Лафонтена предавался в своем логове бесплодным мечтаниям, ибо у него не было иных дел. Житель же маленького городка следит за своим соседом, болтает, делится своими воспоминаниями и ест – у него тоже нет занятий. Чаще всего его болтовня приятна, а еда вкусна. И посему предлагаю продолжить приятную беседу за вкусной едой.
   Так и произошло – в ценной посуде были поданы отличные блюда.
   – Отведайте этих жаренных на вертеле раков из Грини, мистер Триггс. Нет, эта сочная птица не гусенок и не фазан, а павлин. Лучшей дичи не сыскать, но не следует его фаршировать трюфелями.
   Конечно, жаль негодяя Фримантла, но ему не было равных в изготовлении паштета из телятины и окорока, и я уверен, что простофиля, который заменил его в надежде жениться на глупейшей миссис Фримантл, если она овдовеет, и в подметки ему не годится по части кулинарии. Но это не причина забывать о паштете, я изготовил его собственными руками. Он вам нравится? Я очень рад. А напитки… Если я вам скажу, что готовлю их сам по рецептам великого Распая?
   Вечер начинался превосходно, но на чистом небе оставалось одно облачко, которое мистер Триггс поспешил бесхитростно развеять.
   – Я знавал вашу супругу, – сказал детектив.
   – Вот как? – пробормотал аптекарь, и губы его задрожали.
   – Тогда ей было лет семь или восемь, да и мне не больше!
   – Бедняжка Ингрид! Она была красива… Ее нордическое очарование происходило от матери, шведки. Как я ее любил, мистер Триггс. Но она никогда не отличалась крепким здоровьем и простудилась – в Ингершаме ужасные зимы. Ее стал мучить кашель… Лондонские специалисты посоветовали долгое пребывание в Швейцарии. Она не вернулась, мистер Триггс. Она спит на крохотном кладбище в Анодине под сенью громадных сосен…
   Мистер Дув ловко сменил тему разговора.
   – Предлагаю выпить за успех нашего друга Триггса. Думаю, детективы Скотленд-Ярда позавидовали бы столь полному и решительному успеху, с каким он уничтожил ужас Пелли.
   – Э… – промычал Сигма, – я, право, не заслуживаю…
   – Некогда, – продолжил мистер Дув, – я знавал в Лондоне знаменитого Мепла Репингтона. – Это имя вам что-нибудь говорит, мистер Триггс?
   – Конечно, – солгал мистер Триггс.
   – Джентльмены, вы любите детективные истории?
   И Триггс, и Пайкрофт любили их.
   – В те времена, – начал мистер Дув, – я состоял членом некоего довольно известного лондонского литературного клуба. О, не смотрите на меня такими глазами – я исполнял в нем функции переписчика, не более.
   Однажды Мепл Репингтон поручил мне работу, с которой я успешно справился, и в знак признательности рассказал одно из своих приключений, историю, весьма позабавившую меня.
   Я перескажу ее вам в том виде, как услышал сам.
   Итак, передаю слово мистеру Репингтону.
   Мои родители прочили мне преподавательскую деятельность, и, кажется, я слыл прилежным учеником. Но, добившись всех возможных званий и дипломов, я понял, что карьера преподавателя слишком трудна, и решил зарабатывать на хлеб насущный на ином поприще.
   Один из литераторов той эпохи оказал мне протекцию, помогли и друзья. Я дебютировал в журналистике, вернее, в литературе.
   Скажу, сразу, у меня, по мнению издателей и ответственных секретарей, не было ни стиля, ни воображения.
   Однако один из этих почтенных людей заказал роман, чтобы дать мне немного подзаработать.
   Еженедельник, для которого следовало выполнить заказ, назывался «Уикли Тейлс» и платил по пенни за строчку, что казалось мне сказочным гонораром.
   Мне предоставили право самому выбрать сюжет при условии, что он окажется занимательным и читатель найдет в нем достаточное количество ужасов, чтобы подрожать от страха.
   Я оказался в большем затруднении, чем казалось. Прошла неделя, но вдохновение отказывалось посетить меня.
   В то время я жил в тесной квартирке из двух комнат на старой улочке около Ковент-Гардена. Соседние комнаты занимал старый отставной военный, майор Уил, человек доброго сердца, который считал своим долгом поднимать дух всех и каждого.
   Он частенько приглашал меня выкурить трубку и отведать виски, которое ему присылали из самого сердца Шотландии.
   Подметив мою озабоченность, Уил спросил о ее причинах с привычной снисходительной прямотой.
   Я не делал тайны из своих забот и рассказал историю заказанного романа, который «не шел».
   – Дело необычное, и я ничего в нем не смыслю. Кроме Вальтера Скотта и Диккенса, я ничего не читал и думаю, превзойти этих гениев никому не удастся; все остальные книги – дрянь.
   Однако могу вам указать путь, хотя не могу утверждать, что он наилучший.
   Как вы относитесь к истории сумасшедшего? Ибо полковник Крафтон – сумасшедший, хотя был в свое время одним из самых блестящих кавалерийских офицеров.
   Хотите повидать его? Когда-то мы дружили и продолжаем обмениваться новогодними открытками с пожеланиями здоровья и счастья.
   Крафтон живет бобылем в Сток-Ньюингтоне; нанесите ему визит от моего имени. Только не проговоритесь, что собираетесь писать истории, избрав его в качестве главного героя. А не то он вас прикончит.
   Вы любите лубочные картинки?
   – Странный вопрос, майор… Но отвечу откровенно: я их обожаю!
   – В таком случае вы спасены в глазах полковника Крафтона, ибо у него лучшая в мире коллекция лубков. Он отдал большие деньги за множество этих бесхитростных рисунков, поскольку богат и может удовлетворить все свои прихоти.
   – Спасибо… Но что за странности у вашего полковника?
   Майор Уил с огорченным видом пососал чубук своей трубки.
   – Мой старый друг ведет войну с привидением, происхождения которого я не знаю.
   Поезжайте к нему, наговорите кучу любезностей от моего имени, скажите, что желаете ознакомиться с его коллекцией лубков, а если он ее вам покажет, не жалейте ни похвал, ни восхищенных слов. Остальное придет само собой.
   Меня покорила идея Уила, и на следующий день я отбыл в Сток-Ньюингтон. В те дни то была деревня с чудесными травянистыми лугами, лесом и очаровательными древними трактирами.
   Я отобедал в одном из них под вывеской «У веселого возчика»:
   Я съел омлет с ветчиной, проглотил большой кусок творожного суфле, выпил пузатую кружку пенистого эля и попросил трактирщика указать мне дорогу к дому полковника Крафтона.
   Бравый хозяин едва не выронил глиняную трубку.
   – Молодой человек, я надеюсь, вы прибыли в Сток-Ньюингтон не для того, чтобы вас забросали поленьями.
   Я, по-видимому, скорчил ужасную гримасу, ибо он тут же добавил:
   – Именно такой прием ждет вас у полковника Крафтона, коли ваше лицо придется ему не по вкусу, а так случается со всяким, кто звонит в его дверь.
   – Он что – сумасшедший или негодяй?
   Трактирщик нерешительно покачал головой.
   – Ни то, ни другое. Я считаю его ученым человеком, и он жертвует муниципалитету крупные суммы денег для бедных. Но он не любит общения с людьми, однако так было не всегда.
   – Будьте любезны, расскажите мне его историю.
   – Охотно, хотя многого сообщить не могу. Десять лет тому назад, выйдя в отставку, он купил себе старый красивый дом на окраине деревни.
   По натуре своей он не был довольно общительным, но не выглядел и дикарем, каким стал сейчас. Он посещал трактир два раза в неделю, по понедельникам и четвергам, избрав забытое посетителями заведение «У старого фонаря», которое содержал старик Сандерсон со своей дочерью Берилл.
   Через год после приезда полковника в Сток-Ньюингтон старый Сандерсон помер, и Берилл осталась одна-одинешенька во главе отягощенного долгами трактира без клиентов.
   Берилл нельзя было назвать красавицей, но выглядела она свежей и приятной; более того, поведения она была безупречного.
   Крафтон предложил ей вступить в брак, и она без колебаний согласилась.
   Два года супруги жили отшельниками, но были счастливы.
   Поэтому всех поразило известие, что Берилл сбежала в Лондон с молоденьким студентом, проводившим каникулы в Сток-Ньюингтоне.
   С той поры Крафтон заперся у себя в доме, выгнал служанку и взял ведение хозяйства на себя.
   Мне сдается, крах супружеской жизни помутил его разум, превратив этого человека в мизантропа чистейшей воды.
   Вот, сэр, все, что я могу вам сообщить о полковнике Крафтоне, и, согласитесь, история его банальна, хотя и причинила множество неприятностей старому нелюдиму.
   – Ба! – воскликнул я. – У меня превосходная рекомендация, и я, пожалуй, рискну своей спиной!
   Дом бывшего военного стоял у коммунального луга, вдалеке от других жилищ.
   Фасад старого дома был приятен глазу и выделялся ярким архитектурным стилем.
   Стояла редкостная жара, и воздух гудел, словно в печи булочника.
   Я дернул за ручку и услышал переливчатый звон в глубине гулкого коридора. Дверь распахнулась только после третьего звонка.
   На пороге возник хозяин с тростью из индийского тростника.
   – Кто вы такой и что вам надо? – враждебно пробурчал он. – Вы не похожи на торговца вразнос или коммивояжера, однако дергаете звонок, как сии невоспитанные и невежливые индивидуумы.
   – Я от майора Уила.
   В полковнике Крафтоне не было ничего ужасного. Напротив, он выглядел маленьким упитанным человечком, и только на донышке голубых глаз его кукольно-розового личика таилось некое беспокойство.
   Услышав имя майора Уила, он подобрел:
   – Уил – истинный джентльмен и не станет понапрасну беспокоить меня. Войдите, сэр.
   Мы прошли по широкому, уложенному плитами коридору в гостиную, сверкавшую чистотой.
   – Предлагаю вам освежиться, – сказал полковник привычным командирским тоном, – но вам придется пить в одиночестве, я почти законченный трезвенник.
   Он вышел и несколько минут спустя вернулся с длинной бутылкой рейнвейнского и старинным хрустальным бокалом.
   Холодное вино оказалось превосходным.
   Полковник осведомился о цели моего визита.
   Я пустился в пространные восхваления Снежных лубочных картинок и сказал, что горю желанием ознакомиться с его коллекцией.
   – Лубочная картинка, – начал Крафтон печальным тоном, единственное, что навевает воспоминание о былых людях. Взору понимающего человека, – хотя я не могу причислить себя к оным, они открывают новый мир. Я же всего-навсего старый маньяк, коллекционер, раб собственной страсти.
   Через час я уже сидел за столом моего нового друга перед коллекцией прелестных картинок, забыв о цели своего визита. Я готов был поклясться, что явился, дабы насладиться чудными наивными миниатюрами.
   Среди них встречалось много редких и, несомненно, весьма дорогих рисунков небольшого размера, раскрашенных кисточкой. Тут же лежали миниатюры с гротескными фигурами карликов и большими видами Нюренберга. Похождения Мальчика с пальчик и Золушки чередовались с грозными набегами Людоеда и с невероятной историей Сахарной головы.
   Наступил вечер, и я подумывал, как найти предлог для прощания, но погода решила за меня. Когда я встал из-за стола, с сожалением отложив в сторону ярко раскрашенную серию рисунков с приключениями злосчастного сиротки, раздался сильнейший удар грома.
   – Я не могу вас отпустить, – сказал Крафтон. – Вы не морж и не утка и живым до рыночной площади не доберетесь. К тому же сообщение с Лондоном уже прекратилось. Могу предложить вам гостеприимство одинокого человека. Вы согласны?
   Я с признательностью принял приглашение.
   Гроза то стихала, то принималась бушевать с новой силой; дождь превратился в ревущий водопад.
   – Комната, куда привел меня хозяин, выглядела очень уютной. Фламандские сундуки сверкали всеми цветами радуги. Над камином из черного мрамора с белыми прожилками висела картина Жерара Доу.
   Холодный ужин, поданный на драгоценном голландском сервизе из фаянса, состоял из больших ломтей копченой ветчины, рыбы в маринаде, нежного овечьего сыра и засахаренных фруктов.
   Наш разговор перешел от лубочных рисунков к военным приключениям. Полковник говорил, не скрывая своей радости.
   – Поймите меня, мой друг, – он уже величал меня другом, поймите меня… Я молчу целыми месяцами, а сегодня упиваюсь словами – у меня недержание речи! По такому поводу я отступлю от строгих правив воздержания. Как вы относитесь к араковому пуншу? Я выпью капельку вместе с вами.
   – Гроза ушла к югу, и дождь перестал стучаться в закрытые ставни.
   Я глянул на массивные фламандские часы и удивился столь позднему часу.
   – Без двадцати час. Как бежит время, полковник!
   Мои слова оказали неожиданное действие.
   Крафтон с дрожью положил трубку, сбросил испуганный взгляд на пожелтевший циферблат и простонал:
   – Без двадцати час! Вы сказали, без двадцати час!
   – Конечно, – ответил я. – Когда беседуешь о столь интересных вещах и попиваешь столь чудесный напиток…
   – Бога ради, – воскликнул он, – не покидайте меня… Скажите, мой друг, который час показывают стрелки?
   Он позеленел от страха, и по его подбородку стекала струйка слюны.
   – Ну что вы, полковник, минутная стрелка ползет к сорок пятой минуте. Скоро будет без четверти час!
   Крафтон издал вопль ужаса.
   – Почему же я не сплю в сей поздний час? – крикнул он. – В этом замешаны адские силы. Который час?
   – Без четверти час, полковник… Уже бьет три четверти!
   – Проклятие! – захрипел он. – Вот она!
   Дрожащим пальцем он указал на темный угол комнаты и повторил:
   – Вот она! Вот она!
   Я ничего не видел, но странное недомогание стеснило мне грудь.
   – Тень… Тень, являющаяся без четверти час… Вы видите ее?
   Я поглядел туда, куда он указывал пальцем, но ничего необычного не увидел.
   Он опустил голову и забормотал:
   – Конечно, вам ее не увидеть. Она так легка, так субтильна, эта тень. Но вы можете слышать ее.
   – Ваша тень шумит?
   – Стучит. Призрак, который ужасно стучит.
   – Я прислушался и ощутил, как на меня начинает накатывать беспричинный животный страх.
   Издалека доносились глухие стуки, равномерно отбивавшие какой-то гнетущий дьявольский ритм.
   Я растерянно смотрел по сторонам и не мог понять, откуда идет этот угрожающий стук.
   Звуки то раздавались рядом и дребезжали, как надтреснутый колокол, то удалялись, как быстрый конский топот, потом возвращались обратно и походили на хлопанье перепончатых крыльев невидимых летучих мышей.
   – Откуда этот шум? – нервно прошептал я.
   Полковник поднял на меня остекленевший взгляд.
   – Это стучит тень.
   – Где? – с отчаянием воскликнул я.
   – Пойдем и посмотрим, – вдруг с твердостью сказал он, схватил лампу и двинулся по коридору впереди меня.
   Звуки стали почти неразличимыми и словно растворились в воздухе, будто чьи-то неуверенные руки постукивали по потолку.
   Я сказал об этом хозяину, и тот, подняв голову, прислушался.
   – Нет! Они доносятся из-под пола, из погреба. Прислушайтесь!
   Из мрака погреба, дверь которого отворил подполковник, доносился стук деревянного молотка, обернутого тряпицей.
   – Пошли, – приказал он.
   Звуки становились все внятней, и я, сам не знаю почему, боялся подойти к месту, где они рождались.
   Вдруг Крафтон распахнул дощатую дверь, и я увидел просторный винный погреб с рядами бутылок.
   Он поднял лампу к потолку и копотью начертал на своде круг.
   – Она стучит! Боже, как она стучит!
   – Кто… кто она?
   – Тень! Всегда без четверти час. Она всегда стучит в это время, а я сплю и не слышу ее, ибо хочу спать и не слышать. А этой ночью вы заставили меня бодрствовать, проклятое вы существо!
   Я глянул на него – он был отвратителен.
   Глаза покраснели, и в них вспыхивали яростные огоньки. Открыв рот, он обнажил желтые кривые зубы с огромными клыками. Неужели передо мной мягкий, доброжелательный человек, любитель нежных лубочных картинок?
   – Грязный шпион! – закричал Крафтон и поднял руку. С невыразимым ужасом я увидел, что его кулак сжимает ручку громадной сечки, заточенной словно бритва.
   – Скотина!
   Лезвие просвистело у самого моего носа, и во все стороны полетели осколки бутылок – в погребе запахло портвейном и ромом.
   И тут, как ни странно, ко мне вернулось самообладание: я перестал страшиться невидимки.
   – Полковник, – спокойно сказал я, – нам мало одной тени, являющейся без четверти час?
   Он замер и тихо опустил сечку, зловещие огоньки померкли в его глазах.
   Лампа упала и погасла, но, к счастью, не взорвалась.
   Несколько минут я стоял в непроницаемом мраке. Тишина была полной: прекратились все стуки.
   Я чиркнул спичкой и увидел мертвого полковника Крафтона, распростертого на плитах погреба…
   Не помню, как добрался до трактира «У веселого возчика», а утром вернулся в дом полковника с судебными чиновниками, и врач констатировал, что Крафтон умер от разрыва аневризмы.
   – Разройте пол погреба, – сказал я полицейскому офицеру.
   – Зачем?
   – Чтобы извлечь труп миссис Крафтон, убитой мужем несколько лет назад в приступе ревности.
   Труп с рубленой раной на голове был найден.
   Я рассказал странную и мрачную историю об ударах, звучавших в ночи, и врач, который не выглядел дураком, покачал головой.
   – Я понимаю вас, мистер Репингтон, Вы слышали биение сердца преступника, усиленное его собственным ужасом от содеянного без четверти час, когда он и совершил свое преступление. Случай исключительно редкий, но не единственный в анналах медицинского факультета. Боже, что выстрадал этот человек!
   – Однако, – прервал я, – не это навело меня на мысль о возможной виновности полковника Крафтона… Быть может, доктор, я удивлю вас, сказав, что вечером и во время ночной беседы меня одолевал смутный страх.
   – Инстинктивный?
   – Вовсе нет, дедуктивный… и он происходил от лубочных картинок, мысль о которых не оставляла меня.
   – Объяснитесь, – потребовал врач.
   – Я никогда не видел такой полной коллекции, как у полковника Крафтона. В ней имелись все сказки, кроме самой известной истории, о которой знает любой малыш.
   – А именно?
   – Истории Синей Бороды! Муж-убийца напоминал Крафтону о его собственном преступлении. Эта странная лакуна заставила работать мою мысль, и задолго до рокового часа я начал догадываться…
   Мепл Репингтон добавил, что это печальное приключение положило конец его литературной карьере, открыв ему путь в полицию.
   – Чертов Репингтон, я не знал об этом его приключении, произнес мистер Триггс, присовокупив свой голос к выдумке и простительному греху сочинительства.
   – Мистер Пайкрофт пробормотал:
   – Они пили араковый пунш. Если хотите, я вам приготовлю такой же.
   Мистер Триггс обсуждал с миссис Снипграсс меню обеда, которым хотел отблагодарить мистера Пайкрофта, когда явился мистер Дув. Новость, сообщенная им, – была ошеломляющей.
   – Мистер Пайкрофт умер, он принял такую дозу цианистого калия, что от лето несет миндалем, как от итальянского марципана. Мистер Чедберн собрал жюри и поручил передать вам, что вы включены в него. Это займет у вас несколько минут, ибо самоубийство не вызывает никаких – сомнений, а вам вручат вознаграждение в шесть шиллингов и пять пенсов.
   – Почему он это сделал? – вскричал мистер Триггс.
   – А с каких пор доискиваются причин событий, происходящих в Ингершаме? – ответил вопросом на вопрос мистер Дув.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация