А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "История сыска в России, кн.1" (страница 23)

   Петрашевцы

   Оживление общественных настроений, распространение в России идей социализма нашло выражение и организационное оформление в кружках, получивших название по имени основателя одного из них М.В.Буташевича-Петрашевского. Он был родом из небогатой дворянской семьи, учился в Царскосельском лицее. Окончив Петербургский университет, служил переводчиком в Министерстве иностранных дел. В 1844 году он стал собирать у себя по пятницам приятелей для обсуждения разных злободневных вопросов русской жизни. «Пятницы» Петрашевского приобрели большую известность в столице, на них перебывало несколько сотен человек: офицеры, чиновники, учителя… Там бывали Достоевский, Салтыков-Щедрин, Майков и другие. Сначала это были дружеские вечеринки, потом на них появились элементы организационного собрания: председатель, колокольчик, чтение заранее подготовленных рефератов. Посетители «пятниц», уезжая на работу в провинцию, собирали и там такие же кружки.
   Петрашевский сознательно относился к своей деятельности как к пропаганде революционных идей, себя называл «старейшим пропагатором социализма». У него сложилась и концепция подготовки революции: сперва пропаганда, затем создание тайного общества и наконец восстание. Критике петрашевцев подвергались все звенья государственного аппарата, вся система: «Слово чиновник – почти то же, что мошенник или грабитель, официально признанный вор». О законодательстве: «Законы сбивчивы, бестолковы, противоречивы». Политическим идеалом петрашевцев являлось республиканское устройство с однопалатным парламентом во главе законодательной власти и выборностью на все правительственные должности. Они высказывались за федеративное устройство будущей России, при котором народам будет дана широкая автономия: «Внутреннее же управление должно основываться на законах, обычаях и нравах народа».
   Все петрашевцы решительно осуждали крепостное право и освобождение крестьян считали важнейшей задачей.
   На вечере, посвящённом памяти французского утописта-социалиста Фурье, Петрашевский, выражая мнение большинства собравшихся, заявил: «Мы осудили на смерть настоящий быт общественный, надо приговор наш исполнить!»
   Как же виделось исполнение приговора? В отличие от своих предшественников петрашевцы думали не о военном восстании, а о «всеобщем взрыве». Они говорили: «В России революция возможна только как народное, крестьянское восстание и поводом для него будет крепостное право».
   Но когда Петращевский провозглашал свой тост, осуждая на смерть крепостной строй, он не подозревал, что рядом с ним сидит полицейский агент Антонелли и что сам он, Петрашевский, ещё пять лет назад попал в поле зрения руководителей III Отделения и Министерства внутренних дел. Не знал он и того, что, кроме Антонелли, ещё два полицейских агента регулярно доносят в полицию о «пятницах», о составе собирающихся кружковцев и их речах.
   Слухи и сплетни о «пятницах» петрашевцев ходили по Петербургу. Даже среди дворников шли разговоры, что «по пятницам Петрашевский пишет новые законы».
   Полиция начала с того, что снабдила двух агентов лошадьми с дрожками, и они, как извозчики, останавливались каждую пятницу вечером недалеко от дома Петрашевского у церкви Покрова с тем, чтобы гости могли их нанять в первую очередь. Расчёт строился на том, что возбуждённые спорами на «пятницах» друзья Петрашевского будут продолжать свои разговоры и в дрожках. Кроме того, легко выяснить их имена и адреса.
   В сети, раскинутые полицией, время от времени попадали различные молодые люди из мелкого чиновничества, больше всего на свете стыдящиеся своей бедности. Именно среди них искали агента.
   После длительных поисков остановились на Петре Антонелли, студенте-филологе. Он с трудом окончил гимназию, в университет поступил лишь по настоянию отца и учился неохотно. Его влекло к весёлой жизни, а денег не было. Антонелли был начитан, имел хорошую память. Наружность у него была несимпатичная: «Блондин, небольшого роста, с довольно большим носом, с глазами светлыми, не то чтобы косыми, но избегающими встречи, в красном жилете».
   Он без сожаления расстался с университетом и после вербовки в качестве полицейского агента был оформлен канцелярским чиновником в департамент иностранных дел, где служил Петрашевский. Если один человек (Петрашевский) ищет единомышленников, а другой хочет познакомиться с ищущим, то их встреча неизбежна.
   Знакомство вскоре произошло, и агент так сумел расположить к себе Петрашевского, что тот поручает ему переводить французский «Политический словарь».
   Полицейские чины, желая сделать себе карьеру на деле петрашевцев, решают спровоцировать Петрашевского, подвигнуть его на какие-то реальные поступки. Пока ведь одни разговоры. И вот Антонелли должен убедить Петрашевского, что у него есть тесные связи среди народностей Кавказа, недавно завоёванных и очень недовольных этим. Агент создаёт из числа дворцовой стражи группу «недовольных черкесов», якобы временно гостящих у него, и знакомит с ними Петрашевского. Разговор ведётся через переводчика – Антонелли – и убеждает Петрашевского в том, что горцы – «горячий материал», хотя им явно недостаёт образованности. Поэтому он тут же предлагает юному другу заняться пропагандой среди южан. Он уверен, что на Кавказе обязательно произойдёт переворот и черкесы создадут самоуправление.
   На докладе графа Орлова о петрашевцах Николай I написал:
   «Я всё прочёл, дело важно, ибо ежели было только одно враньё, то и оно в высшей степени преступно и нетерпимо. Приступить к арестованию, как ты полагаешь, точно лучше, ежели только не будет разгласки от такого большого числа лиц на то нужных… С Богом! Да будет воля его!»
   Арестовывали петрашевцев по списку, составленному Антонелли на «пятницах» в доме Петрашевского. В списке значилось 36 фамилий.
   Пять месяцев длилось следствие, затем император распорядился «означенных лиц передать суду, составя смешанную Военно-судную комиссию…» Последняя полтора месяца рассматривала дело петрашевцев и вынесла в отношении 23 человек приговор, по которому «за преступный замысел к ниспровержению существующего в России государственного устройства» 15 человек были приговорены к расстрелу, остальные – к каторге и ссылке. Из комиссии дело поступило в генерал-аудиторат (высший военный суд), который изменил приговор и осудил 21 человека к расстрелу, в том числе Достоевского, обвинявшегося, главным образом, в чтении на собрании петрашевцев «Письма Белинского к Гоголю». Приговорённых привезли на Семеновский плац в Петербурге, где была разыграна инсценировка смертной казни, после которой осуждённым сообщили о помиловании. Зачитали новый приговор: Петрашевскому – каторга без срока, остальным от 15 до двух лет каторжных работ, некоторых отдать в солдаты в действующую армию на Кавказе.
   Столь суровый приговор правительство объясняло так «Пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержению всякого порядка и благосостояния народов, отозвались, к сожалению, в некоторой степени и в нашем отечестве. Но в России, где святая вера, любовь к монарху и преданность престолу основаны на природных свойствах народа и доселе хранятся непоколебимо в сердце каждого, только горсть людей, совершенно ничтожных, большею частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать права религии, закона и собственности».

   «Цесаревич»

   В 1840 году по Вятской губернии бродил человек – высокого роста, волосы и бакенбарды «с рыжа русые».
   Сначала, появляясь в деревнях, он называл себя отставным гусаром Александром Александровым (что и было, собственно, верно) и говорил, что умеет предсказывать будущее, находить клады. Потом постепенно этот человек стал в беседах с зажиточными крестьянами утверждать, что он не кто иной, как цесаревич Константин, и в подтверждение показывал левую руку, где не было указательного пальца.
   Почему самозванец принял имя цесаревича, он позже объяснить не мог. Вероятно, декабрьские события 1825 года и неожиданная смерть Константина Павловича от холеры в народном сознании приняли такие формы, что деревня готова была поверить во что угодно. За четыре года до этого в Красноуфимске объявился лжеимператор Александр I. Правда, его тут же схватили, наказали плетьми и сослали.
   Лже-Константин бродил по вятским селениям, охотно принимаемый раскольниками и скрываемый ими. Нашлась самозванцу и подруга – гулящая крестьянка Акулина Васильева. На допросе она рассказала, что вместе с раскольниками принимала самозванца за цесаревича Константина Павловича и потому «из уважения к его особе уйти от него не смела», кроме того, он застращивал её, грозя «за малейшее с её стороны ослушание сказнить».
   Наконец о самозванце узнал окружной начальник, и лже-Константина задержали. По дороге в уезд, во время остановок в сёлах, он ещё продолжал говорить, что предсказывает будущее, открывает клады, знает несколько мест с залежами золота, выдал даже своих приверженцев раскольников, указав их тайные молитвенные дома. Но о своём высоком происхождении уже молчал. Да и смешно было бы об этом говорить после найденных у него вещей. Обнаруженный при нём паспорт свидетельствовал, что его владелец – рядовой Мариупольского полка, уволенный в отставку. Был ещё солдатский железный шомпол, две картинки – одна с изображением Иоанна Дамаскина, другая с надписью «Жена Вавилонская», портрет Кутузова, несколько – по словам самозванца – воловьих жил в тряпке, завязанная в полотенце земля с рыбными костями и несколько аршин кожи, холста и прочих вещей, очевидно, собранных самозванцем у приверженцев. «Цесаревич» оказался к тому же неграмотным.
   Что дальше? А дальше – плети, ссылка на каторжные работы.

   Радетели сыска

   Мы остановились на той стороне деятельности III Отделения, которая имела непосредственный политический характер. Но политические дела, настоящие или мнимые, бывали не так часты в жандармской практике. Это были праздники, сулившие повышения и награды, дававшие возможность сыпать всеподданнейшими докладами, словом, суетиться и производить патриотический шум. Праздники эти по возможности затягивались, в случае долгого отсутствия изобретались, но всё-таки бывали не каждый день. А между тем люди, служившие в «здании у Цепного моста», без работы никогда не сидели. Наоборот, учреждение это было очень деловое.
   Просматривая описи архива III Отделения, поражаешься той бездне совершенно незначительных и никакого государственного значения не имевших дел, которыми занимались жандармы. В своём стремлении охватить всю жизнь населения, они вмешивались решительно во всякое дело, куда представлялась возможность вмешаться. Семейная жизнь, торговые сделки, личные ссоры, проекты изобретений, побеги послушников из монастырей – всё интересовало тайную полицию. В то же время III Отделение получало огромное количество прошений, жалоб, доносов, и по каждому шло расследование, на каждое заводилось особое дело.
   Занимавшиеся этими мелкими делами жандармы не считали свою работу малозначительной. Наоборот, в отчёте о пятидесятилетии III Отделения отмечается, что «эта часть делопроизводства Отделения отличалась особенною обширностью, так как в сороковых годах ежегодно поступало от двух до пяти с половиной тысяч просьб, кроме всеподданнейших прошений, подаваемых во время высочайших путешествий, число коих колебалось между четырьмя и десятью тысячами. От лиц всех сословий без изъятия как русских подданных, так и иностранцев, проживающих в России и за границей, поступали просьбы и жалобы по частным делам самого разнообразного содержания».
   Далее отчёт даёт сжатую квалификацию этих просьб и жалоб. Хотя классификация эта и не является исчерпывающей, но всё же она даёт представление о широте и разнообразности жандармских интересов. Предметами просьб были в особенности: а) содействие к получению удовлетворения по документам, не облечённым в законную форму; б) освобождение от взысканий по безденежным заёмным письмам и тому подобным актам; в) пересмотр в высших судебных местах дел, решённых в низших инстанциях, остановление исполнения судебных постановлений, отмена распоряжений правительственных мест и лиц; г) восстановление права аппеляции на решения судебных мест; д) домогательство о разборе тяжебных дел вне порядка и правил, установленных законами; е) помещение детей на казённый счёт в учебные заведения; ж) причисление незаконных детей к законным вследствие вступления родителей их в брак между собой; з) назначение денежных пособий, пенсий, аренд и наград; и) рассрочка и сложение казённых взысканий; к) возвращение прав состояния, облегчение участи состоящих под наказанием, освобождение содержащихся под стражей; л) с представлением проектов по разным предприятиям и изобретениям.
   Жалобы были двух родов:
   1) на поступки частных лиц и 2) на действия присутственных мест и должностных лиц.
   Жалобы первого рода преимущественно подавались: а) на личные оскорбления; б) на нарушение супружеских обязанностей с просьбами жён о снабжении их видами для отдельного проживания и обеспечения на счёт мужей; в) на обольщение девиц; г) на неповиновение детей родителям и на злоупотребление родительской властью; д) на неблаговидные поступки родственников по делам о наследстве; е) на злоупотребление опекунов; ж) по делам о подлоге и несоблюдении форм и составлении духовных завещаний.
   Жалобы второго рода преимущественно обращены были: а) на бездействие или медлительность по денежным взысканиям; б) на пристрастие, медленность и упущения при производстве следствий при рассмотрении дел гражданских и уголовных, при исполнении судебных решений и приговоров; в) на оставление просьб и жалоб без разрешения со стороны начальствующих лиц.
   В некоторых просьбах и жалобах заключались, кроме того, указания на злоупотребления частных лиц по взносам казённых пошлин, по порубке, поджогу казённых лесов, по питейным откупам, по подрядам и поставкам и тд.
   Далеко не всегда III Отделение ожидало, пока жалобщик или проситель обратится к нему, как к высшей государственной инстанции. Местные полицейские власти аккуратно доносили о «всех вообще происшествиях», и часто внимание начальства останавливали самые пустяковые подробности. Где-нибудь крестьяне сообщали местным властям, что им известно подземелье, в котором хранится клад. Дело не может обойтись без жандармского офицера. На прикомандирование такого офицера испрашивается разрешение центра. Шеф жандармов пишет доклад императору. Николай решает: «Объявить доносителям, что ежели вздор показывают, то с ними поступлено будет, как с сумасшедшими; хотят ли на сие решиться, и если настаивать будут, то послать».
   К крестьянам посылается жандармский подполковник, и все вместе отправляются на поиски клада, которого, конечно, не находят. Напуганные заварившейся вокруг этого дела кутерьмой, крестьяне каются, что судили по преданию и по приметам, что «сами в погребе не были, а поверили другим и что, впрочем, подземельных сокровищ без разрыв-травы открыть нельзя». Дело опять движется по инстанциям и снова доходит до верха. Царское слово не может быть нарушено, и новая высочайшая резолюция гласит: «Так как было им обещано, что с ними поступлено будет, как с лишёнными ума, то и послать их на год в ближний смирительный дом».
   Дел такого масштаба, прошедших через III Отделение и представленных на высочайшее разрешение, тысячи. Но особенно опекали жандармы нравственность и семейный мир жителей. В этом отношении вспомним одно дело.
   Отставной гвардейский офицер князь Трубецкой увёз в неизвестном направлении жену сына коммерции советника Жадимировского. Об этом узнали в III Отделении, и Дубельт информировал об этом шефа жандармов Орлова. Тот доложил императору. Последовало распоряжение поймать беглецов. По разным направлениям помчались жандармские офицеры, засуетились местные власти. Николай всё время следил за ходом поисков, Наконец в одном из кавказских портов злополучная чета, собиравшаяся переправиться за границу, была найдена и доставлена в Петербург. Жадимировскую вернули мужу, а Трубецкого засадили в Алексеевский равелин, откуда он вышел уже разжалованным в солдаты.
   Мы охарактеризовали круг действий машины сыска – III Отделения, и тот «блестяще организованный беспорядок», к которому фактически сводилась его работа. Остановимся на некоторых бытовых чертах жандармской жизни и на её руководителях.
   С основанием III Отделения и до своей смерти шефом жандармов был граф А.Х.Бенкендорф. В 1844 году его сменил граф (впоследствии князь) А.Ф.Орлов.
   Александр Христофорович Бенкендорф выдвинулся в качестве храброго боевого генерала ещё при Александре I ив 1819 году получил звание царского генерал-адъютанта. Уже в это время он обнаружил вкус к делу тайной полиции, но поощрения не получил. 14 декабря. 1825 года он командовал частью правительственных войск, затем был назначен членом следственной комиссии по делу декабристов. На этой должности он сблизился с молодым царём.
   Его преемник, Алексей Фёдорович Орлов, в практической деятельности отличался ленью, и никакого, собственно, отпечатка на физиономию III Отделения не наложил… Движущей пружиной III Отделения в действительности являлся очередной помощник шефа жандармов, а потом управляющего III Отделением. Таких помощников в николаевское время сменилось три: М.Я. фон Фок, А.Н.Мордвинов и Л.ВДубельт.
   Организатором III Отделения был Фок – старый полицейский волк, дослужившийся до поста директора канцелярии Министерства полиции, а потом внутренних дел и со всем своим аппаратом перешедший в III Отделение. «Я был знаком с директором Особенной канцелярии Министра внутренних дел (что ныне III Отделение канцелярии государя) Максимом Яковлевичем фон Фоком, – писал Н.И.Греч, имевший, правда, особые причины симпатизировать столпам жандармского корпуса, – с 1812 года и пользовался его дружбой и благосклонностью. Он был человек умный, благородный, нежный душой, образованный, в службе честный и справедливый… Бенкендорф был одолжен ему своей репутацией ума и знания дела…»
   Фок явился в III Отделение во всеоружии полицейских методов александровского периода. Но времена настали иные. Возвысив полицию до высшего государственного органа страны, Николай стремился придать ей некоторое благообразие. Недаром сохранился анекдот о платке для утирания слёз обездоленных, который был им вручён Бенкендорфу в качестве инструкции.
   Старые полицейские методы вызывали недовольство дворянства, и, перестраивая полицейский аппарат, правительство стремилось вовлечь побольше офицеров и дворян, привлечь интерес благородного сословия к жандармской службе. «Чины, кресты, благодарность служат для офицера лучшим поощрением, нежели денежные награды», – писал Бенкендорф в цитированной выше записке 1826 года. Деятели старой школы недоумевали и не могли воспринять нового направления. В 1829 году великий князь Константин писал Бенкендорфу: «Вам угодно было написать мне о жандармской службе в бывших польских провинциях и сообщить также о выгодах, кои последовали бы для этой службы в Вильне, если бы штабс-капитан Клемчинский мог быть назначен туда в качестве адъютанта при начальнике отдела; тем более, что, будучи уроженцем края, он мог бы иметь удобнейшие отношения в нём, при своих связях, интересах и родстве, а также благодаря хорошей репутации, которой он там пользуется».
   По мнению великого князя, именно эти причины свидетельствовали о непригодности этого офицера. Но искавшее популярности у дворянства правительство шло своим путём. Недаром Герцен заставляет председателя уголовной палаты говорить о Бельтове: «Мне, сказать откровенно, этот господин подозрителен: он или промотался, или в связи с полицией, или сам под надзором полиции. Помилуйте, тащиться 900 вёрст на выборы, имея 3000 душ!»
   Фок быстро почуял новую моду и начал к ней приспосабливаться. В своих письмах к Бенкендорфу летом 1826 года он рекомендует шефу новых сотрудников, набираемых из рядов столичного и провинциального дворянства… При Фоке начался процесс создания благородного и чувствительного полицейского в голубом мундире, но окончить создание этого типа Фок не мог: слишком крепка была в нём привязанность к старым методам работы, к агентам, набираемым из подонков общества, покупаемым деньгами и угрозами.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация