А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жизнь летчика" (страница 1)

   Эрнст Удет
   Жизнь летчика

   Эрнест Удет: краткая биографическая справка

   Эрнест Удет – один из самых ярких летчиков в истории немецкой авиации, легендарный истребитель в годы первой мировой войны, в 1930-е годы стоявший у истоков Люфтваффе, пилот-испытатель, космополит по своим политическим взглядам, путешественник, способный художник-карикатурист, человек, имевший множество друзей и поклонников по всему миру.
   Удет родился в семье мюнхенского предпринимателя 26 апреля 1896 года и заинтересовался авиацией еще в детстве. Cемейная легенда гласит, что первым его знакомством с воздухоплаваньем стал прыжок с крыши дома с зонтиком в руках. Удет начал первую мировую войну в качестве курьера-мотоциклиста, но был переведен в авиацию и впоследствии стал одним из наиболее известных пилотов-истребителей Имперской германской армии. Одержав 62 подтвержденные победы в воздухе, он пережил войну, добившись второго результата после «Красного барона» Манфреда фон Рихтгофена. Невероятный успех Удета отчасти объясняется тем, что в нем удачно совмещались два ключевых для пилота-истребителя качества – превосходный пилотаж и выдающееся тактическое зрение. Но немаловажную роль сыграла и просто удача. Удет был практически единственным пилотом-асом первой мировой войны, который сумел покинуть в воздухе поврежденный самолет и остался при этом в живых.
   После войны Удет был демобилизован, а некогда грозные германские военно-воздушные силы, в соответствии с Версальским мирным договором, прекратили свое существование. В 1922 он, вместе с компаньонами, основывает частную самолетостроительную фирму, выпустившую несколько спортивных и тренировочных машин, но вскоре прекратившую свое существование из-за финансовых проблем. В 1920-е годы Удет много путешествует, охотится на львов в Африке, снимает фильмы, организует полярные экспедиции, посещает Северную Америку и заводит там многочисленных друзей, испытывает новые самолеты, прокладывает гражданские авиалинии и демонстрирует искусство пилотажа на аэрошоу по всему миру. На Национальных авиационных состязаниях в Кливленде, в 1931 году, он наблюдает за полетами бомбардировщика «Хеллдайвер» фирмы Кертисс и, пораженный точностью попаданий в цель при пикировании, позже уговаривает Геринга приобрести две машины для испытаний и демонстрационных полетов. В начале 1930-х он начинает работу над книгой мемуаров, подкупавшую читателей своим искренним и драматичным стилем, напоминающим «На западном фронте без перемен» Э-М. Ремарка.
   Герман Геринг принял командование группой Рихтгофена в июне 1918 года и закончил войну с 22 воздушными победами. В 1935 стал главнокомандующим немецкими Люфтваффе
   После прихода к власти нацистов, Герман Геринг, последний командир истребительной группы Рихтгофена, в которой служил и Удет, начал рекрутировать своих старых боевых товарищей во вновь создаваемые германские военно-воздушные силы. Удет оказался одним из первых в списке Геринга и 1 июня 1935 года вступил в Люфтваффе в чине оберста. 10 февраля 1936 года он стал преемником Риттера фон Грейма на посту Инспектора истребительной и пикирующей авиации. Но Удет недолго занимал эту должность, так соответствовавшую его кругозору и темпераменту. 9 июня он был назначен главой Технического департамента Люфтваффе и сделан ответственным за проведение всей технической политики.
   Оставаясь в первую очередь пилотом до мозга костей и предпочитая во всем личный пример, – урок покойного Рихтгофена, Удет активно участвует в испытаниях новых самолетов. В начале 1936 года он организует показательный бой, в ходе которого, пилотируя истребитель Арадо-68, одерживает верх над оппонентом – Хейнкелем-51. Удет лично убеждается в высоких боевых качествах новаторского Bf-109 (Ме-109), к которому поначалу отнесся крайне отрицательно, поскольку тот мало напоминал традиционный истребитель-биплан времен его молодости. Удет взлетает на новом пикирующем бомбардировщике Хе-118, но, не разобравшись со сложным механизмом регулировки шага винта терпит аварию и в последний момент спасает свою жизнь, выбрасываясь с парашютом. В итоге окончательное предпочтение отдано более консервативному по конструкции, но надежному пикирующему бомбардировщику Ю-87, которому суждено стать символом ударной мощи немецкой авиации в годы второй мировой войны, а душераздирающий звук его сирены, – идея Удета, – вскоре будет раздаваться над многими странами Европы. Опираясь на всемерную поддержку Геринга и, поначалу, Мильха, Государственного секретаря по делам авиации, 1 апреля 1937 года Удет произведен в генерал-майоры. 6 июня 1936 года он ставит новый мировой рекорд скорости на самолете Хе-100V2 – 635 км/час, а 1 ноября 1938 получает чин генерал-лейтенанта.
   В это время Удет, достигший пика своего влияния, дает волю одному из самых негативных качеств своей противоречивой натуры – маниакальной подозрительности. Постепенно оттеснив Мильха на задний план и не ставя его в известность о работе Технического департамента, Удет теряет его поддержку и теперь должен полагаться только на себя в решении сложных текущих проблем своего ведомства, не имея к этому ни особых административных склонностей, ни практического опыта.
   Результатом его некомпетентности в организационных и технических вопросах стал низкий выпуск боевых самолетов, длительные задержки массового производства бомбардировщиков Ю-88, недостаточный радиус действия разрекламированного дальнего бомбардировщика Хе-177, неудачи двухмоторных истребителей Ме-110 в ходе «Битвы за Англию» летом 1940 года, фатальное промедление с созданием боевых реактивных самолетов. Удет, ставший к тому времени генерал-полковником, отказался сократить число моделей, предназначенных для массового производства и за первых полтора года войны инициировал шестнадцать крупных самолетостроительных программ, не считая большого числа специальных самостоятельных проектов по модернизации. Одних только заместителей у Удета насчитывалось 22 человека. Представитель Хейнкеля в Берлине в письме к своему шефу назвал сумятицу, которую он наблюдал в Техническом департаменте «просто невероятной».
   С началом войны с Советским Союзом и ростом потерь, ошибки, допущенные ведомством Удета, становятся очевидными. Теперь даже правильные, как об этом можно судить в ретроспективе, предложения Удета не получают должной поддержки. Ему не удалось повлиять на решение Гитлера, принятое в ходе подготовки к плану Барбаросса о снижении приоритета Люфтваффе в получении финансовых и сырьевых ресурсов. Мало внимания было уделено идеям Удета о срочном создании мощной истребительной авиации ПВО, способной остановить воздушные бомбардировки Германии. Никто не слушает его предостережений о необходимости сохранить хорошие отношения с США и не допустить их присоединения к антигитлеровской коалиции.
   Геринг, в гораздо большей степени доверяющий теперь административным талантам Мильха, 20 июня 1941 года сделал этого главного соперника Удета ответственным за исправление допущенных ошибок в технической политике и возложил на него же задачу в течении полугода увеличить выпуск боевых самолетов в четыре раза. Тем не менее, не желая обидеть Удета, своего старого боевого товарища, он отказался от ограничения его полномочий, и не стал искать для него другой, более подходящей должности, что, возможно, сохранило бы Германии жизнь одного из ее наиболее известных летчиков.
   Самолюбие Удета болезненно ущемлено, любезные приглашения Геринга поохотиться больше ни в чем не убеждают, а пошатнувшееся здоровье не могут уже поправить ни сильнодействующие лекарственные препараты, ни длительное пребывание в санаториях. Авиапромышленник Фриц Зибель, старый друг Удета, описывал его в те дни как «смертельно усталого, апатичного человека, страдающего от кровотечений, головокружения и сильных болей в ушах, с которыми так и не смог справится ни один доктор».
   Утром 17 ноября 1941 года Удет переоделся в полную генеральскую форму, позвонил своей любовнице Инге Блейль и сказал торопливо, что не может больше выдержать унижений и решил покончить жизнь самоубийством, после чего та, оцепенев от ужаса, услышала в телефонной трубке звук пистолетного выстрела. Одна из предсмертных записок, оставленных Удетом, была адресована лично Герингу и обвиняла «Железного человека» в предательстве их старой дружбы, начавшейся в 1918 году. В официальном правительственном сообщении было объявлено, что Удет погиб при испытаниях новой техники. Для того, чтобы пресечь распространение слухов о самоубийстве. его похоронили в закрытом гробу.
   Смерть Удета стала косвенной причиной еще одной невосполнимой потери для Люфтваффе. Вернер Мельдерс, выдающийся немецкий ас, одерживавший победы в Испании, Франции, России и первым преодолевший рубеж 100 сбитых самолетов, получив сообщение о смерти Удета, срочно отправился в Берлин на похороны, но в условиях плохой видимости транспортный Хе-111, на котором он летел пассажиром, при заходе на посадку в Бреслау задел крылом за фабричную трубу и разбился вместе со всеми, кто находился на борту.
   Е.М. Ковалев

   Полет над вражеской территорией

   Не успел я войти в комнату, как услышал слова Ниехауса: «Удет, ступайте и доложите о своем прибытии лейтенанту Юстиниусу. Он уже дважды за вами посылал.»
   Я поправил фуражку так, чтобы кокарда находилась точно над переносицей и направился по дороге, идущей вдоль шеренги серых бараков. Курсанты-летчики, возвращавшиеся с утреннего марш-броска, с бряцанием и лязганьем промаршировали мимо меня, неся полевые ранцы и карабины.
   Что могло понадобиться от меня Юстиниусу? Может быть он выяснил наконец, кто облил бензином хвост собаки, принадлежащей нашему капитану? Стал бы он вообще беспокоиться об этом? Кроме того, вряд ли он находится здесь, в Дармштадте, только для того, чтобы устраивать нагоняй пилотам. Прежде у него не было обыкновения вмешиваться во внутренние дела резервистской летной части.
   Я постучал в узкую дверь, на которой была прикреплена маленькая белая карточка: «Л-т. Юстиниус» и вошел.
   Юстиниус, в форменной рубашке, лежал на своей койке. Его китель был повешен на спинку кресла, в петлице была прикреплена бросающаяся в глаза ленточка Железного Креста. За открытым настеж окном разгорался погожий летний денек.
   Я встал по стойке смирно.
   «Садитесь, Удет», сказал Юстиниус, ногой столкнув со стула на пол пачку газет.
   Я присел и уставился на него в ожидании.
   «Сколько Вам лет?», начал он без предисловий.
   «Девятнадцать, герр лейтенант».
   «Хм», проворчал он, «слишком молод.»
   «Но скоро мне исполнится двадцать», добавил я быстро, «в апреле следующего года.»
   От смеха у его глаз собрались морщинки. «Ну что ж, тогда вам лучше с этим поторопиться», сказал он. «А как вы начали летать?»
   Я начал понимать, зачем он меня позвал.
   «Когда мне должно было исполнится пятнадцать, я был отчислен из мотоциклетной части, к которой был приписан в качестве добровольца», ответил я нетерпеливо, «и немедленно подал рапорт о переводе в резервистскую летную часть. Но они отказались меня взять.»
   «Почему?»
   «Потому что я был тогда еще молод», признал я неохотно.
   Юстиниус снова засмеялся. «И что было потом?»
   «После этого я получил подготовку в качестве частного пилота на заводе Отто в Мюнхене.»
   «За свой счет?»
   «Мой отец заплатил две тысячи марок и отделал ванную комнату для господина Отто.»
   Я хотел продолжить, но Юстиниус прервал меня, взмахнув рукой. Он поднялся, и долго разглядывал меня своими жесткими голубыми глазами. «Хотите летать со мной пилотом?», спросил он.
   Хотя я уже ждал, что он именно так и скажет, я все равно покраснел. От радости. Потому что Юстиниус – отличный парень. «Чертов сердитый пес», говорили о нем курсанты.
   «Конечно, герр лейтенант», взревел я против всех правил. Он кивнул мне дружески.
   «Хорошо».
   Я встал и направился к двери. Не успел я дойти до нее, как он вернул меня. «Этим вечером свободны?» Когда я ответил, что да, он сказал, «Тогда нам нужно отпраздновать наше „'бракосочетание“, Эмиль.
   «Да, господин лейтенант, Франц.
   Говоря с ним, я рискнул ответить именно так. На языке пилотов имя «Эмиль» по традиции носили все пилоты, а имя «Франц» – наблюдатели. Но я еще не осмеливался назвать его просто «Франц».
   К утру мы вернулись. Я просрочил свою увольнительную и Юстиниус набросил свой офицерский плащ мне на плечи, чтобы я смог пройти мимо часовых.
   На следующий день, во время тренировочных полетов над Гриесхаймской равниной мы с моим курсантом чуть было не разбились. Перебирая в памяти разговоры прошлой ночи я забыл вовремя постучать по его летному шлему. Этот парень, высокий, толстый торговец деликатесами всегда слишком торопился выравнивать самолет при посадке. Я должен был подавать ему команды с помощью прогулочного стека. На этот раз он получил от меня сигнал в самый последний момент.
   Четырнадцать дней прошло с тех пор, как я присоединился к 206-й эскадрилье в Хейлигкрейце. Каждый день мы с Юстиниусом совершали несколько полетов. Наша обычная работа заключалась в корректировке артиллерийского огня. Мы летали над одним и тем же участком фронта, где Три Уха, черное и белое озера, оттененные склонами Вогезов, слепили нас как бассейны с расплавленным свинцом.
   Только изредка нам приходилось летать дальше. Однажды мы залетели так далеко, что смогли увидеть круглое навершие церковного шпиля в Диэ, видневшегося за грядой холмов. Когда-то давно, когда началась война, мы были мотоциклистами. Сколько же времени прошло с тех пор – девять месяцев, или девять лет? Пятеро из нас отправились на фронт в самом начале войны, в августе, но только трое вернулись домой в декабре. Одного убили французы, другой покончил жизнь самоубийством, потом что не смог примириться с войной и с тяжелыми требованиям службы. Как все это далеко в прошлом! Иногда я думаю, что все это случилось со мной в какой-то другой жизни.
   Временами мы встречали противника. Но мы, пилоты самолетов-разведчиков, не могли причинить друг другу никакого вреда. У нас на борту почти не было никакого оружия и обе стороны это знали. Поэтому мы расходились как корабли на море. С началом осени война в воздухе становилась все более жестокой. Поначалу с самолетов на войска внизу стали метать стальные стрелы. Сейчас начали изготавливать бомбы, воздействие которых было почти равно эффекту от разрыва снарядов. Для того, чтобы поразить противника возможностями этого нового изобретения, 14 сентября был предпринят воздушный налет на Бельфор, в котором участвовали все имеющиеся в наличии самолеты.
   Юстиниус и я летим вместе. Стоит серый день и мы прорываемся сквозь пелену облаков только на высоте трех с половиной километров. Здесь наверху стоит удивительная тишина, воздух почти неподвижен. Наш Авиатик-B со 120-сильным мотором Мерседес скользит в вышине как лебедь. Юстиниус часто перегибается через борт чтобы посмотреть на землю, видимую сквозь разрывы в облачном покрове.
   Внезапно раздается резкий металлический звук. Как будто оборвалась струна пианино. В следующий момент машина накреняется влево, входит в штопор и, вращаясь, падает в облака. Впереди я вижу бледное и вопрошающее лицо обернувшегося ко мне Юстиниуса. Я пожимаю плечами. Я и сам еще не знаю, что произошло. Я знаю лишь, что должен давить на правую педаль со всей силы и удерживать штурвал до тех пор, пока мои руки не начинает сводить от напряжения. Мы теряем почти километр высоты, прежде чем мне удается выровнять самолет. Он все еще кренится, но больше не вращается и у нас появляется надежда, что мы сможем приземлиться. Но это означает плен! Мы все еще в пятнадцати километрах от немецких траншей.
   Юстиниус указывает на правое верхнее крыло. Я вижу, что растяжка, на которой крепится трос, вырвана с мясом. Трос болтается в воздухе и давление воздуха выворачивает крыло вверх. Мы планируем на восток, по направлению к Швейцарии. Для того, чтобы замедлить потерю высоты, я периодически запускаю двигатель. Машина тут же снова начинает поворачивать в сторону. Крен все больше и больше, и я боюсь, что мы опять войдем в штопор. Я останавливаю двигатель.
   Мы выходим из облаков над Монбельяром. Альтиметр показывает 1800 метров, и швейцарская граница все еще в 12 километрах от нас. Кажется, что мы никогда до нее не долетим.
   Юстиниус встает на ноги и медленно вылезает из кабины на правое крыло, направляясь к центральной стойке. Здесь он ложится на крыло, его ноги болтаются в воздухе. Мое сердце поднимается к самому горлу только при виде одной этой картины. Мы находимся на высоте 1600 метров. Я вновь запускаю двигатель, и машина снова кренится в сторону. Противовес, который обеспечивает Юстиниус ощутим, но не достаточен.
   Я не смогу так долго удерживать штурвал. Я чувствую, что мои руки начинают дрожать. Я машу Юстиниусу. Рука, онемевшая от напряжения, не слушается меня.
   «Назад», я кричу, «Ползи назад!» Слово «герр» и другие формальности забыты.
   И Юстиниус возвращается. Медленно он ползет вдоль наклонной плоскости крыла и карабкается назад в кабину.
   Несколько сильных ударов сотрясают самолет, тонкое деревянная перегородка между сиденьями наблюдателя и пилота разломана на куски. Появляются две руки, в кровь разбитые разлетевшимся на куски деревом, хватаются за штурвал. Юстиниус здесь, он помогает мне!
   Его бледное лицо, покрытое испариной от потери сил, появляется в проломе. «Мы должны продержаться, парень», кричит он, «до Швейцарии». Мы находимся на высоте тысяча метров и все еще в восьми километрах от границы.
   Земля внизу совершенно не тронута войной – деревни с красными крышами, скрывшиеся в сочной зелени плодовых деревьев, шахматная доска полей.
   Наконец-то! Справа, прямо по полям, бежит колючая проволока, барьер, который поставили швейцарцы для того, чтобы задерживать французских дезертиров. На высоте шестисот метров мы пересекаем границу недалеко от Сент-Дизьера.
   «Швейцария!», кричу я, наклонившись вперед. Лицо Юстиниуса вновь появляется над выломанной перегородкой. «Тяни до Германии», кричит он мне.
   Газ, скольжение, газ, скольжение. Мы несемся на малой высоте. На улицах деревушек люди останавливаются и стоят, раскрыв рот от изумления. Вот это, должно быть, Куртремарш. Вот Вендлинкур. И вот – снова колючая проволока, – немецкая граница!
   Мы приземляемся на свежевспаханном поле, выпрыгиваем из самолета. Смотрим друг на друга – и вдруг что-то охватывает нас как пьяное безумие. Нет больше лейтенанта Юстиниуса и рядового Удета, только «Франц» и «Эмиль», двое мальчишек, прыгающих как индейцы Сиу у тотемного столба, поднимающих тучи пыли и бросающихся комьями земли друг в друга как снежками. Наша посадка не осталась незамеченной, и вот уже люди бегут к нам прямо через поле. Мы восстанавливаем самообладание. Юстиниус просит какого-то велосипедиста отправится в близлежащий городок и позвонить в Хейлигкрейц.
   Пока мы ходим взад и вперед у аэроплана, толпа любопытных зрителей постепенно становится все больше. Юстиниус хлопает меня по плечу. «Знаешь что?», говорит он. «Мы попросим их сделать нам новую растяжку и вернемся домой своим ходом». Отличная идея.
   Кузнец из Винкеля разглядывает деталь, сморщив лоб. «Через три часа я сделаю для вас новую.» Мы бредем назад к самолету и народ идет за нами следом как будто мы какие-то канатоходцы из бродячего цирка.
   Серый автомобиль мчится по дороге и тормозит рядом с нами. Из него выходит офицер и толпа расступается, открывая проход. Офицер, штабной работник, подходит к нам.
   Юстинис рапортует, и штабной пожимает нам руки. «Отличная работа, мальчики». Он подходит к самолету. «Что с ним случилось?»
   Юстиниус, сияя: «Уже чинится, герр гауптман».
   «Что!?», кричит штабной.
   Он выходит из себя. Бракованная деталь должна быть передан в руки проверочной комиссии. Вы должны были это знать!
   Мы, подавленные, молча влезаем в автомобиль и мчимся к деревенской кузнице. Кузнец встречает нас на пороге. Удовлетворение мастера своего дела написана у него на лице. «Вот». Он вручает нам новую растяжку.
   «А где старая?», пронзительно звучит вопрос штабного офицера. Кузнец указывает большим пальцем через плечо куда-то в сторону скотного двора. Ворота открыты и посредине можно видеть большую навозную кучу. На ее вершине, роясь и греясь в солнечных лучах, попискивают цыплята. «Хорошо», поищем ее, принимает решение штабной. Я вхожу во двор, за мной следом идет Юстиниус.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация