А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Селестинские пророчества" (страница 5)

   Примерно через милю дорога повернула на восток, и начался пологий подъем. На вершине холма располагался дом – обширное строение в колониальном стиле из рубленых бревен и серого камня. Как оказалось, в нем было не меньше пятидесяти номеров, а с южной стороны имелась просторная крытая веранда во всю длину дома. По периметру двора высилось еще несколько дубов-великанов. Еше там были клумбы с редкими растениями, а по краям дорожек росли цветы и папоротники такой красоты, что дух захватывало. На веранде и около дома у деревьев непринужденно разговаривали какие-то люди.
   Когда мы выходили из машины, Уил на какой-то миг задержался и бросил взгляд на открывшийся вид. За домом, к востоку, начинался пологий спуск в долину, на ней простирались луга и лес. Вдалеке виднелась еще одна цепь холмов, отливавшая голубоватым пурпуром.
   – Я, пожалуй, зайду и выясню, как у них с местами, – сказал Уил. – Может, пока осмотритесь? Вам здесь понравится.
   – Правда? – отозвался я.
   Он направился к дому, потом обернулся:
   – Непременно побывайте в садах для исследований. Увидимся за ужином.
   Было ясно, что по какой-то причине Уил оставляет меня одного, но причина эта меня не интересовала. Я чувствовал себя превосходно и не испытывал ни малейшей тревоги. Уил успел рассказать мне, что приезжающие в Висьенте туристы представляют для страны источник солидных долларовых поступлений, и поэтому власти стараются не вмешиваться в происходящее здесь, даже несмотря на то, что темой обсуждения зачастую бывает и Манускрипт.
   Мое внимание привлекли несколько больших деревьев и тропинка, вившаяся между ними. По ней я и направился. Подойдя к деревьям, я увидел, что тропинка ведет к небольшой железной калитке, миновав которую можно было спуститься по нескольким пролетам каменной лестницы до луга, усеянного полевыми цветами. Вдали виднелся фруктовый сад, небольшой ручей и участок лесных угодий. У калитки я остановился и. сделав несколько глубоких вдохов, залюбовался красотой раскинувшегося внизу пейзажа.
   – Прелесть, ничего не скажешь, верно? – послышался сзади чей-то голос.
   Я быстро обернулся. Это была женщина лет сорока с походным рюкзаком за плечами.
   – Вне всякого сомнения, – отозвался я. – Никогда не приходилось видеть ничего подобного.
   Какое-то время мы любовались просторами полей и тропическими растениями, которые нависали одно над другим на поднимавшихся слева и справа от нас террасах, а затем я поинтересовался:
   – Вы случайно не знаете, где находятся сады для исследований?
   – Конечно знаю, – охотно отозвалась она. – Мне как раз в ту же сторону. Я провожу вас.
   Мы представились друг другу и, спустившись по ступеням, зашагали проторенной тропинкой к югу. У Сары Лор-нер – так звали мою новую знакомую – были золотистые волосы и голубые глаза. Она выглядела бы по-девчоночьи, если бы не ее серьезная манера держаться. Несколько минут мы шли молча.
   – Вы здесь в первый раз? – спросила она.
   – Да, – ответил я. – Я об этих местах мало что знаю.
   – Ну а я почти что год, как бываю здесь время от времени. Так что могу немного ввести вас в курс дела. Лет двадцать назад эта усадьба приобрела популярность как место для общения ученых из разных стран. Здесь проводили встречи различные научные организации, главным образом биологи и физики. Но вот несколько лет назад…
   Какое-то мгновение Сара колебалась, потом подняла на меня глаза:
   – Вы слышали о Манускрипте, найденном здесь, в
   Перу?
   – Да, – подтвердил я. – О первых двух откровениях. – Мне хотелось поделиться с ней тем, насколько меня это захватило, однако я сдержался, не зная, могу ли полностью доверять ей.
   – Мне показалось, что так оно и есть. Было такое впечатление, что вы здесь набираетесь энергии.
   В это время мы шли по деревянному мостику через ру чей.
   – Какой энергии? – недоуменно спросил я. Она остановилась и оперлась на перила.
   – Вам что-нибудь известно о Третьем откровении?
   – Нет.
   – В нем описывается новое понимание материального мира. Нам, людям, говорится в нем, предстоит научиться восприятию того вида энергии, который раньше считался невидимым. В этом доме теперь собираются ученые, которые заинтересованы в изучении и обсуждении этого явления.
   – Значит, ученые считают, что эта энергия на самом деле существует? – спросил я.
   Мы двинулись дальше по мостику.
   – Лишь некоторые, – сказала она. – И нам из-за этого приходится довольно туго.
   – Выходит, вы – ученый?
   – Я преподаю физику в небольшом колледже в штате Мэн.
   – Так почему же некоторые ученые не согласны с вами?
   Сара помолчала, словно задумавшись.
   – Вам нужно разобраться в истории развития науки, – сказала она и вопросительно посмотрела на меня, словно желая узнать, хочу ли я вникнуть поглубже в этот предмет. Я с энтузиазмом кивнул.
   – Вспомните на минуту Второе откровение. После того как потерпело крах средневековое мировоззрение, мы на Западе поняли, что совсем не знаем мира, в котором живем. Было ясно: для того чтобы постараться осознать сущность этого мира, необходимо отделить факты от суеверий. С этой целью мы, ученые, выработали определенный подход, известный как научный скептицизм, который, по сути дела, требует неоспоримых доказательств для любого предположения относительно того, как устроен мир. Прежде чем во что-то поверить, мы требовали доказательств, которые можно было увидеть и потрогать руками. Любые идеи, для подтверждения которых невозможно было представить вещественные доказательства, отвергались.
   – Видит Бог, – продолжала она, – этот подход сослужил нам хорошую службу, когда мы имели дело с более или менее очевидными явлениями природы, с такими объектами, как камни, тела и деревья, с объектами, доступными восприятию каждого вне зависимости от того, с какой долей скептицизма к этому относиться. Мы быстро принялись за дело и дали названия всякой части вещественного мира, пытаясь выяснить, что он собой представляет. В конечном счете, мы пришли к выводу, что в природе все происходит в соответствии с неким естественным законом, что любое событие обусловлено непосредственной причиной, которая доступна пониманию. – Тут рассказчица улыбнулась каким-то своим мыслям. – Видите ли, в рассматриваемый период времени ученые не многим отличались от остальных людей. Мы вместе со всеми задались целью освоить мир, в котором мы живем. Идея заключалась в попытке дать ему такое объяснение, чтобы он выглядел безопасным и управляемым. При подобном скептическом подходе мы замкнулись на конкретных вопросах, с решением которых наше существование представлялось более безмятежным.
   От мостика мы прошли по извивающейся тропинке через небольшой лужок туда, где деревья росли гуше.
   – При таком подходе, – продолжала объяснения Сара, – все неявное и таинственное исключалось наукой из этого мира. Следуя ходу мысли Исаака Ньютона, мы пришли к выводу, что все в мире непременно происходит неким предсказуемым образом и он подобен гигантской машине, поэтому долгое время доказать что-либо другое было просто невозможно. События, которые происходили одновременно с другими, но не имели с ними причинной связи, называли просто случайными.
   Затем были проведены два исследования, которые снова обратили наши взоры к тайнам Вселенной. За последние несколько десятилетий много было написано о перевороте в физике, однако на самом деле изменения связаны с двумя важнейшими открытиями – с квантовой механикой и работами Альберта Эйнштейна.
   Вся жизнь Эйнштейна была посвящена попыткам доказать, что воспринимаемая нами твердая материя в большинстве случаев представляет собой пустое пространство, которое заполнено некоей формой энергии. Мы с вами не исключение. А с помощью квантовой физики было доказано, что наблюдения за этими формами энергии на все более элементарных уровнях могут привести к потрясающим открытиям. Опыты показали, что при попытке разрознить невероятно малые проявления этой энергии – мы называем их элементарными частицами, – и пронаблюдать их поведение на результаты опыта воздействует сам акт наблюдения, словно элементарные частицы испытывают на себе влияние предположений экспериментатора. Это верно даже для тех случаев, когда частицы проявляются там, где вероятность этого исключена по нашим законам логики: одновременно в двух местах, забегая вперед или отставая во времени, и тому подобное.
   Сара остановилась, чтобы еще раз заглянуть мне в глаза:
   – Другими словами, то, из чего в основном состоит Вселенная, по самой сути своей представляет некий вид чистой энергии, которая поддается воздействию намерений и предположений человека, и это соответственно отметает нашу старую механистическую модель мира. Создается впечатление, что само ожидание чего-то заставляет нашу энергию выплескиваться в окружающий мир и воздействовать на другие энергетические системы. Впрочем, в это вас как раз и должно заставить поверить Третье откровение.
   Моя собеседница неодобрительно покачала головой:
   – К сожалению, многие ученые не принимают эту идею всерьез. Они предпочитают по-прежнему относиться к этому скептически и ждать, сможем ли мы это доказать. —
   – Эй, Сара, мы здесь! – донесся издалека чей-то голос. Было видно, как справа за деревьями, метрах в пятидесяти, кто-то машет рукой.
   Сара посмотрела на меня:
   – Мне нужно недолго поговорить с этими ребятами. У меня с собой есть перевод Третьего откровения, так что, если хотите, можете пока выбрать местечко и почитать.
   – Конечно, хочу, – с радостью согласился я.
   Она вытащила из рюкзака бумаги, подала их мне и ушла.
   Я взял рукопись и огляделся, ища, где устроиться. Земля здесь густо поросла невысоким кустарником, почва была болотистой, но невдалеке начиналась возвышенность, в конце которой было что-то наподобие холма. Я решил отправиться туда и найти место посуше.
   Когда подъем кончился, я остановился пораженный: передо мной было невероятно красивое место. Далеко стоящие друг от друга корявые дубы вздымали свои раскидистые ветви и, тесно переплетаясь кронами, образовывали над головой что-то вроде навеса. Какие-то невысокие тропические растения с широкими листьями перемежались с раскидистыми папоротниками и кустами, усыпанными белыми цветами. Выбрав место посуше, я сел на землю. В воздухе разносился затхлый запах палой листвы и нежный аромат цветов.
   Я расправил бумаги и обратился к началу перевода. В кратком вступлении давалось объяснение, что с Третьим откровением преображается представление о материальном мире. Было совершенно очевидно, что слова эти повторяют сказанное Сарой. Где-то к концу второго тысячелетия, предрекалось в Манускрипте, люди откроют для себя новую энергию, которая не только составляет основу всего сущего, в том числе и нас самих, но и исходит от всего сущего.
   Некоторое время я размышлял над этим, потом принялся читать дальше и был поражен: в Манускрипте говорилось, что начальную стадию восприятия человеком этой энергии составляет повышенная восприимчивость к красоте. Пока я обдумывал это, мое внимание привлекли шаги внизу на тропинке. Я увидел, что это Сара, когда она посмотрела на холм и встретилась со мной взглядом.
   – Чудесное здесь место, – сказала она, поднявшись ко мне. – Вы уже дочитали до того места, где говорится о восприятии красоты?
   – Да, – ответил я. – Но мне не понятно, что имеется в виду.
   – Далее в Манускрипте, – сказала она, – об этом рассказывается более подробно, но я дам краткое объяснение. Восприятие красоты – это своеобразный барометр, (по которому каждый из нас может судить, насколько он близок к восприятию этой энергии в действительности. Это очевидно, потому что когда вы видите энергию, вы рассматриваете ее так же, как и красоту.
   – Вы говорите так, словно ее можно видеть, – заметил я.
   Нисколько не смутившись, она посмотрела мне в глаза:
   – Да, я вижу ее, но сначала мне пришлось научиться более глубокому восприятию красоты.
   – Ну и что из этого? Разве красота – понятие не относительное?
   Сара покачала головой:
   – Мы можем называть красивыми разные веши, однако характеристики, которые мы даем чему-то красивому, по сути дела, одинаковы. Подумайте, ведь когда что-то поражает нас своей красотой, то это проявляется в том, что этот объект становится для нас более явным, приобретает более четкие формы и более насыщенную окраску. Он выделяется среди всего остального. Он светится. Кажется, что по сравнению с невыразительностью других объектов он чуть ли не переливается всеми цветами радуги.
   Я согласно кивнул.
   – Взгляните на эти места, – продолжала она. – Я знаю, что вы заворожены ими. потому что все мы испытали то же самое. Эта местность бросается в глаза. И цвета, и формы здесь более выразительны. Ну а следующий уровень восприятия заключается в способности наблюдать над каждым объектом его энергетическое поле.
   Должно быть, я выглядел совершенно сбитым с толку, потому что Сара рассмеялась, а потом с самым серьезным видом предложила:– Давайте пройдем дальше, в сады. Они расположены отсюда примерно в полумиле. Мне кажется, там вам будет интересно.
   Я поблагодарил ее за то, что она потратила столько времени на разъяснения Манускрипта и показала Висьенте мне, совершенно незнакомому человеку.
   Она пожала плечами:
   – Вы, судя по всему, относитесь с симпатией к тому, что мы пытаемся сделать. А мы все понимаем, что необходимо рассказывать о нашей деятельности, идя продолжения этих исследований нужно, чтобы о них стало известно в Соединенных Штатах и других странах. Местные власти нас, похоже, недолюбливают.
   Неожиданно сзади донесся чей-то голос:
   – Извините, пожалуйста!
   Обернувшись, мы увидели, что по тропинке к нам быстро приближаются трое мужчин. На вид им было далеко за сорок, и они были весьма элегантно одеты.
   – Не подскажет ли нам кто-нибудь, где находятся сады для исследований? – осведомился самый высокий из них.
   – А вы не могли бы сказать, – поинтересовалась в свою очередь Сара, – что привело вас сюда?
   – V меня и у моих коллег есть разрешение владельца этого поместья осмотреть сады и поговорить с кем-нибудь о так называемых исследованиях, которые проводятся здесь. Мы из университета Перу.
   – Судя, по вашему тону, вы не согласны с нашими открытиями, – улыбнулась Сара, явно пытаясь разрядить обстановку.
   – Совершенно верно, – подтвердил другой. – Мы считаем абсурдными заявления о том, что вы можете видеть некую загадочную энергию, которую никто прежде не замечал.
   – А вы пытались увидеть ее? – настойчиво допытывалась Сара.
   Пропустив мимо ушей ее вопрос, он снова спросил:
   – Вы можете объяснить, как пройти в сады?
   – Конечно, – проговорила Сара. – Метров через сто увидите тропинку, ведущую на восток. Идите по ней, и примерно через четверть мили выйдете к садам.
   Долговязый поблагодарил, и они поспешили своей дорогой.
   – Вы направили их не туда, – удивился я.
   – Не совсем чтобы не туда, – ответила она. – Тут есть и другие сады. Люди там более подготовлены к тому, чтобы разговаривать с подобного рода скептиками. V нас здесь время от времени появляются подобные типы, не только ученые, но и просто любопытные, люди, которым не дано даже подступить к постижению того, чем мы здесь занимаемся… и это говорит о том, что существует проблема научного подхода.
   – Как это понимать? – недоуменно спросил я.
   – Я уже говорила о том, что старый подход – научного скептицизма – был хорош для изучения более очевидных и несомненных явлений в природе, таких, как деревья, солнечный свет или грозы. Однако существует целая группа явлений, которые не так просто увидеть и невозможно изучить. По сути дела, нельзя даже утверждать, что они вообще существуют, если не отставить в сторону или не забыть на время свой скептицизм и постараться постичь их. А вот когда вам это удастся, тогда и возвращайтесь к своим скрупулезным исследованиям.
   – Занятно, – проговорил я.
   Лес впереди закончился, и перед нами предстали десятки возделанных участков, на каждом из которых росли различные растения. Большинство из них, похоже, были съедобные: тут было все – от бананов до шпината. К восточной кромке каждого участка подходила широкая, посыпанная гравием дорожка. Она вела на север, туда, где пролегала дорога, которая, как выяснилось, уже не была частным владением. Вдоль гравийной дорожки стояли металлические строения. Возле каждого из них работало по четыре-пять человек. – Я вижу здесь кое-кого из своих друзей, – сказала Сара, указывая на людей у ближайшего строения. – Давайте подойдем туда. Хочется, чтобы вы познакомились с ними.
   Она представила меня трем мужчинам и женщине, все они принимали участие в исследованиях. После краткой беседы мужчины извинились и вернулись к своей работе, а женщина-биолог, которую звали Марджори, была, похоже, не занята и могла поговорить.
   Поймав на себе взгляд Марджори, я спросил:
   – Какими конкретно исследованиями вы занимаетесь? Было такое впечатление, что я застал ее врасплох, однако, улыбнувшись, она, в конце концов, заговорила:
   – Даже не знаю, с чего начать. Вы знакомы с Манускриптом?
   – С его первыми разделами. Только что приступил к Третьему откровению.
   – Ну что ж, этим все мы здесь как раз и занимаемся. Пойдемте, покажу. – Она поманила меня за собой, и мы, обогнув металлическую постройку, вышли туда, где росли бобы. Я обратил внимание, что на вид это были исключительно здоровые растения: не было заметно следов поражения насекомыми-вредителями и пожухлых листьев. Почва там, где они росли, отличалась, судя по всему, высоким содержанием перегноя и казалась, чуть ли не пушистой. Каждое растение было тщательно разрежено, стебли и листья росли близко, но не касались друг друга.
   Она указала на ближайшую посадку:
   – Мы стараемся рассматривать эти растения как законченные энергетические системы и заботимся обо всем, что необходимо для их процветания – о почве, питательных веществах, влаге и свете. И вот что мы обнаружили: законченная экосистема вокруг каждого растения представляет собой единую систему жизнедеятельности, единый организм. И здоровье каждой его части влияет на его здоровье в целом.
   После некоторого колебания Марджори продолжила:
   – Главное же заключается в том, что, начав размышлять над энергетическими связями всего растения, мы пришли к поразительным результатам. Выбранные нами для опыта растения не отличались размерами, однако по своей питательности превосходили остальные.
   – И каким образом вы это выяснили?
   – В них было больше протеина, углеводов, витаминов и минеральных веществ.
   Собеседница выжидающе посмотрела на меня:
   – Но самое удивительное не в этом! Мы обнаружили, что растения, которые находятся под непосредственной опекой людей, таят в себе еще большие возможности.
   – Под какой опекой? – не понял я.
   – Ну, когда каждый день обрабатывают вокруг них почву, следят за ними, – объяснила она. – В таком вот духе. Мы поставили эксперимент с контрольной группой растений, когда одни получали особый уход, а другие – нет, и наши находки подтвердились. Более того, – продолжала биолог, – мы подошли к этому вопросу шире, и теперь исследователь не только ухаживает за ними, но и обращается к ним с просьбой расти более здоровыми. Человек просто усаживается рядом и все свое внимание и заботу сосредоточивает на их росте.
   – И они стали здоровее?
   – Значительно. И стали быстрее расти.
   – Невероятно.
   – Да, в это с трудом можно поверить… – Звук ее голоса замер: она не отрываясь смотрела на шагавшего в нашу сторону пожилого человека, на вид ему было за шестьдесят.
   – Джентльмен, который идет к нам, – специалист по микробиологии, – негромко пояснила Марджори. – Первый раз он приехал сюда около года назад и тут же взял отпуск, чтобы задержаться здесь подольше. Это профессор Вашингтонского университета. Зовут его Хайнз. Он автор нескольких выдающихся открытий. Когда профессор подошел, Марджори представила меня этому коренастому черноволосому мужчине, на висках у которого пробивалась седина. Она задала несколько вопросов, и профессор с увлечением принялся излагать суть своего исследования. По его словам, наибольший интерес для него представляли результаты жизнедеятельности органов человека на основе высокоэффективных анализов крови, особенно в том, что касается качества потребляемой пищи.
   Профессор поведал, что больше всего его заинтересовали данные, полученные при исследовании высокопитательных растений, которые выращиваются в Висьенте. Они не только вызывали бурный подъем жизнедеятельности организма человека: подъем этот превосходил все, что можно было ожидать от питательных вешеств как таковых. Наши знания физиологии человека здесь бессильны. Нечто, присущее строению этих растений, производит эффект, который до сих пор не поддается объяснению.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация