А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Селестинские пророчества" (страница 23)

   Почему-то казалось, что полученной сейчас вестью можно будет воспользоваться, чтобы уменьшить страх Себастьяна перед сознательной эволюцией… Если он захочет прислушаться.
   – И все же я считаю, что кардинала Себастьяна можно переубедить и сделать сторонником Манускрипта! – убежденно заявил я.
   – Вы видите себя переубеждающим кардинала? – спросил Санчес.
   – Нет… вообще-то нет. Со мной человек, который может выйти на него, кого Себастьян знает и кто способен говорить с ним на равных.
   Когда я произнес эти слова, мы с Хулией одновременно посмотрели на падре Санчеса.
   Он попытался улыбнуться и заговорил со смирением:
   – Мы с кардиналом Себастьяном уже долго стараемся избежать прямого столкновения из-за Манускрипта. Он всегда стоял выше меня. Он считал меня своим протеже, и, должен признаться, я смотрел на него с пиететом. Но мне кажется, я всегда знал, что до этого дойдет. Когда вы в первый раз заговорили об этом, я понял, что задача переубедить кардинала ляжет на меня. Вся моя жизнь была подготовкой к этому.
   Священник пристально посмотрел на нас с Хулией, а потом продолжал:
   – Моя мать выступала за реформирование христианства. Она была против того, чтобы спекулировать на чувстве вины и силой обращать людей в веру. Она считала, что к вере должны приходить из любви, а не из страха. Мой отец, с другой стороны, был сторонником строгой дисциплины. Позже он стал священником и, подобно Себастьяну, твердо верил в традиции и власть. Это породило во мне желание работать под началом Церкви, но я всегда искал, как внести в ее жизнь такие изменения, которые подчеркнули бы важность высшего религиозного опыта.
   Совладать с Себастьяном – следующий шаг для меня. Мне не хотелось идти на это, но я знаю, что должен ехать в его миссию в Икитосе.
   – Я поеду с вами, – заявил я.
   Грядущая цивилизация
   Поднявшись рано утром, мы быстро попрощались с Хулией и на машине с высокой посадкой, на сверхбаллонах и с полным приводом – ее одолжил у кого-то падре Санчес – отправились в путь. Дорога на север петляла по густым джунглям и пересекала несколько полноводных рек, как пояснил священник – притоков Амазонки. Чем дальше мы продвигались вперед, тем крупнее становились деревья. Они росли довольно далеко друг от друга. Дорога пошла в гору.
   – Похоже на пейзаж в окрестностях Висьенте, – заметил я.
   Санчес улыбнулся:
   – Мы в полосе колоссальной энергетической заряженности. Ее длина – пятьдесят миль, ширина – двадцать, и она простирается до самых Селестинских развалин. Окружают этот район непроходимые джунгли.
   Вдалеке, там, где начинались джунгли, я заметил участок расчищенной земли.
   – Что это? – удивился я, указывая на него.
   – Так власти представляют себе развитие сельского хозяйства.
   На обширном участке вдоль дороги деревья были выкорчеваны бульдозерами и беспорядочно свалены друг на друга. Некоторые стволы были полуобгоревшими. Верхний почвенный слой был размыт, и по оголенной земле, поросшей разнотравьем, бестолково бродило стадо коров. Когда мы проезжали мимо, несколько животных повернули головы в нашу сторону. Заметив еще один участок изрытой бульдозерами земли, я понял, что это «развитие» подбирается к гигантским деревьям, мимо которых мы проезжали.
   – Жуткое зрелише, – проговорил я.
   – Да уж, – отозвался Санчес. – Даже кардинал Себастьян выступает против этого.
   Мне вспомнился Фил. Возможно, он пытался уберечь именно это место. Что с ним сейчас? Тут я снова подумал о Добсоне. По словам Коннора, Добсон собирался встретиться с ним в гостинице. Почему Коннор оказался там, чтобы рассказать мне об этом? Где Добсон сейчас? Его выслали из страны? Посадили в тюрьму? От моего внимания не ускользнуло и то, что образ Добсона ни с того ни с сего возник у меня в сознании в связи с Филом.
   – Далеко еше до миссии Себастьяна? – спросил я.
   – Около часа езды, – ответил Санчес. – Как вы себя чувствуете?
   – В каком смысле?
   – Я имею в виду уровень вашей энергии.
   – Думаю, он высок, – предположил я. – Столько красоты вокруг.
   – Как вам показался наш вчерашний разговор втроем?
   – По-моему, восхитительно.
   – Вам было понятно, что происходило?
   – Вы имеете в виду, что в каждом из нас в определенное время начинали бить ключом идеи?
   – Да, но в более широком значении.
   – Тогда не знаю.
   – А я вот раздумывал над этим. К подобному сознательному общению, когда каждый старается выявить в других все самое лучшее, а не стремится к власти над ними, непременно придет в конечном счете весь род человеческий. Только представьте, насколько при этом повысится энергетический уровень каждого и какими гигантскими шагами пойдет эволюция!
   – Верно, – подтвердил я, – я как раз пытался представить, какие изменения претерпит человеческая цивилизация по мере всеобщего подъема энергетического уровня.
   Священник посмотрел на меня так, словно был поражен точностью моих слов:
   – Именно это мне тоже хотелось бы узнать.
   Какое-то время мы смотрели друг на друга, и я понял: мы оба ждем, к кому придет следующая мысль. В конце концов Санчес сказал:
   – Должно быть, ответ на этот вопрос содержится в Девятом откровении. В нем, по-видимому, объясняется, что произойдет по мере продвижения цивилизации вперед.
   – Я тоже так считаю, – согласился я.
   Санчес сбавил скорость. Мы приближались к развилке, и нам нужно было решить, по какой дороге двигаться дальше.
   – Мы будем проезжать поблизости от Сан-Луиса? – спросил я.
   Он взглянул мне прямо в глаза:
   – Только если повернем налево на этом перекрестке. А что?
   – Коннор упомянул, что Добсон поедет в гостиницу через Сан-Дуис. Думаю, что это и была его весть.
   Мы по-прежнему не отрываясь смотрели друг на друга.
   – Вы немного притормозили на перекрестке, – заметил я. – Отчего?
   Падре Санчес пожал плечами:
   – Не знаю. Если ехать прямо в Икитос, то не нужно никуда сворачивать. Только я почему-то засомневался. У меня по всему телу пробежал холодок. Подняв бровь, Санчес усмехнулся:
   – Мне кажется, нам лучше ехать через Сан-Луис, а?
   Я кивнул и почувствовал невиданный прилив энергии. Остановка в гостинице и встреча с Коннором становились более значимыми. Когда Санчес свернул налево и мы двинулись к Сан-Луису, я принялся с надеждой вглядываться в дорогу. Прошло минут сорок, но ничего не произошло. Мы проехали через Сан-Луис, и опять ничего примечательного не случилось. Неожиданно мы услышали, что сзади кто-то • отчаянно сигналит, и, обернувшись, увидели несущийся за нами серебристый джип. Водитель из всех сил махал нам рукой. Он показался мне знакомым.
   – Это Фил! – воскликнул я.
   Мы остановились на обочине, Фил подбежал к нашей машине и, кивнув Санчесу, схватил меня за руку:
   – Не знаю, что вы здесь делаете, – проговорил он, – но впереди полно военных. Может, лучше вернетесь и переждете вместе с нами?
   – Откуда вы узнали, что мы здесь появимся? – спросил я.
   – А я не знал, – сказал он. – Просто смотрю и вижу– вы едете. Мы в полумиле отсюда. – Он огляделся вокруг и добавил: – Лучше нам убраться с этой дороги!
   – Мы поедем за вами, – решил падре Санчес.
   Фил развернул свой джип и двинулся в обратную сторону. Мы последовали за ним. Свернув на какую-то дорогу, ведущую на восток, он почти сразу остановился. Из-за деревьев навстречу машине вышел человек. Я не поверил своим глазам. Добсон!
   Выйдя из машины, я подошел к нему. Он тоже не ожидал такой встречи и тепло обнял меня.
   – Вот уж не думал вас встретить! – воскликнул он.
   – Я тоже, – радостно откликнулся я. – Мы считали, что вас убили!
   Лобсон похлопал меня по спине:
   – Как видите нет, лишь задержали, но страху я натерпелся. Потом меня отпустили благодаря некоторым чиновникам, симпатизирующим Манускрипту. С тех пор постоянно скрываюсь.
   Он помолчал, с улыбкой глядя на меня.
   – Рад, что у вас все в порядке. Когда Фил рассказал, что познакомился с вами в Висьенте, а потом вас вместе арестовали, я не знал, что и подумать. Однако я должен был предвидеть, что мы снова встретимся. Куда вы направляетесь?
   – К кардиналу Себастьяну. Нам кажется, он собирается уничтожить последнее откровение.
   Лобсон кивнул и собрался было еще что-то прибавить, но тут подошел падре Санчес.
   Я представил их друг другу.
   – Мне кажется, – сказал Лобсон падре Санчесу, – я слышал ваше имя в Лиме в связи с арестом двух священников.
   – Падре Карла и падре Костуса? – спросил я.
   – Ла, по-моему, упоминали именно этих людей.
   Санчес лишь слегка покачал головой. Потом я переключился на Лобсона, и мы несколько минут рассказывали друг другу все, что с нами случилось после того, как мы расстались. Он поведал мне, что изучил все восемь откровений, и, казалось, ему не терпелось еще что-то сказать, но я стал рассказывать о встрече с Коннором и его возраще-' нии в Лиму.
   – Скорее всего его тоже арестуют, – предположил Лобсон. – Жаль, что не удалось вовремя появиться в гостинице, но мне хотелось сначала заехать в Сан-Луис, чтобы встретиться еще с одним ученым. В конце концов я не нашел его, однако встретил Фила и…
   – И что? – спросил Санчес. – Может быть, нам лучше присесть где-нибудь, – предложил Лобсон. – Вы просто не поверите. Фил обнаружил неполный список Девятого откровения!
   Все застыли.
   – Он обнаружил список перевода? – спросил Сан чес.
   – Ла.
   Фил копался у себя в машине и теперь направлялся к нам.
   – Вы нашли часть Девятого откровения? – взволнованно обратился я к нему.
   – Не то чтобы нашел, – смутился он. – Мне его передали. После того как нас задержали, меня отвезли в какой-то городишко. Где он находится, не знаю. Через некоторое время появился кардинал Себастьян. Он беспрестан– • но расспрашивал меня об исследованиях в Висьенте и о моих попытках спасти леса. Я не понимал, в чем дело, пока один из охранников не принес мне неполный список Девятого откровения. Он выкрал его у кого-то из людей Себастьяна, который, по всей видимости, только что перевел его. Там рассказывается об энергии старых лесов.
   – И о чем же идет речь?
   Фил замолчал, вспоминая, а Лобсон вновь пригласил нас сесть. Он повел нас в начало расчистки леса, где в центре площадки расстелили брезент. Место было красивое. Около дюжины больших деревьев образовывали круг метров в десять в поперечнике. Внутри этого круга заросли тропических растений наполняли воздух тонким ароматом, а папоротники на длинных стеблях отличались невиданно яркой зеленью. Мы расселись друг против друга.
   Фил взглянул на Добсона. Добсон посмотрел сначала на Санчеса, потом на меня и заговорил:
   – – В Девятом откровении объясняется, какие изменения претерпит человеческая цивилизация в следующем тысячелетии в результате сознательной эволюции. В нем описывается образ жизни, который значительно отличается от нынешнего. Так, например, Манускрипт предрекает добро вольное сокращение нами рождаемости с тем, чтобы все люди смогли жить в энергетически мощных и красивейших местах Земли. Причем нужно отметить, что в будущем этих! мест будет значительно больше, так как мы будем сохранять леса нетронутыми, чтобы дать им возможность вырасти и накопить энергии.
   – В соответствии с Девятым откровением, – продолжал рассказывать Добсон, – к середине следующего тыся- челетия люди будут жить, как правило, среди пятисотлетних '•деревьев и заботливо ухоженных садов, расположенных Сравнительно недалеко от городских районов, оснащенных такими чудесами техники, которые нам и не снились. К тому времени все, необходимое для жизни – продукты, одежда и транспорт, – будет полностью автоматизировано, и ими сможет пользоваться каждый. Нам будет предоставлено все необходимое без какого-либо денежного обмена, но и люди не будут злоупотреблять этими благами, леность будет изжита.
   Прислушиваясь к своему внутреннему голосу, каждый будет точно знать, что и когда ему нужно делать, и его поступки будут находиться в полном согласии с действиями остальных. Никто не будет допускать чрезмерного потреб-'.ления, потому что мы избавимся от необходимости чем-, либо обладать и следить за неприкосновенностью своей! собственности. Жизнь в следующем тысячелетии будет со-1 всем иной. '"
   – В Манускрипте утверждается, – рассказывал далее; Добсон, – что человек будет жить захватывающим ощущением собственной эволюции – радостью от того, что полученные тобою вести на твоих глазах свершают то, чему суждено быть. В Девятом откровении обрисован мир людей, где каждый будет жить более размеренно и чутко, в постоянной готовности к новой, полной скрытого смысла встрече. Мы будем знать, что она может произойти где угодно – на тропинке, петляющей в лесу, или на мостике, переброшенном через каньон.Можете вообразить себе встречу подобной значимости и важности? Представьте, как будет происходить первое знакомство. Сначала каждый внимательно рассмотрит энергетическое поле другого, чтобы убедиться в искренности нового знакомого. Когда сомнений не останется, они осознанно расскажут о себе и о своей жизни, пока с радостью не обнаружат вести, которые несут друг другу. После этого каждый отправится дальше своим путем, но оба станут уже другими людьми. Частота их колебаний станет выше, и их дальнейшие контакты будут проходить на новом уровне, который был недосягаем до этой встречи.
   Мы придали Добсону энергии, и он стал еше более красноречиво и вдохновенно описывать будущую цивилизацию. И то, что он говорил, казалось истиной. Я не сомневался, что он рассказывает о достижимом будущем, однако в истории было немало провидцев, которым виделся такой мир – Маркс, например, – но способа воплотить подобную утопию найдено не было. Коммунизм обернулся трагедией.
   Даже обладая знанием, изложенным в первых восьми откровениях, я не мог представить, каким образом роду человеческому удастся прийти к описанной в Девятом откровении этике отношений. Когда Добсон замолчал, я высказал свои сомнения, и он пояснил.
   – В Манускрипте говорится, что к этому нас приведет естественное стремление к истине. Но для того чтобы понять, как это произойдет, нужно познать следующее тысячелетие. – Добсон улыбнулся и обратился ко мне: – Помните, как вы вместе со мной в самолете познали все нынешнее тысячелетие? Словно прожили его за одну жизнь?
   Добсон вкратце рассказал об этом всем присутствующим, а потом продолжал:
   – Задумайтесь над тем, что уже произошло в этом тысячелетии. В средние века мы жили в примитивном мире, где добро и зло было определено церковниками. Однако в эпоху Ренессанса мы вырвались на свободу. Мы поняли: помимо того, что известно церковникам о предназначении человека в этом мире, должно быть еше что-то, и нам захотелось узнать все.
   Потом мы выслали вперед науку, чтобы выяснить наше истинное предназначение, но не получили ответов на на-сушные вопросы и решили как следует обустроиться, причем трудовую мораль превратили в некую озабоченность. Действительность оказалась подчиненной мирскому, мы изжили из окружающего мира все таинственное. Но теперь нам понятно, что на деле представляет собой это подчинение материальной озабоченности. Мы понимаем: настоящей причиной того, что мы пять столетий потратили на создание экономической базы человека, была подготовка условий для чего-то другого, для такого образа жизни, при котором тайное вновь обретет право на существование.
   Как раз на это указывает информация, которую мы получаем, используя научный метод: предназначение человечества на этой планете состоит в сознательной эволюции, А когда, говорится в Девятом откровении, мы научимся эволюционировать и пойдем своим собственным путем, постигая истину за истиной, наша цивилизация преобразится, причем путь изменений мы можем предсказать.
   Добсон умолк, но никто не произнес ни слова. Было очевидно, что все хотят услышать что-то еше.
   – Когда мы достигнем критической массы и откровения будут изучать во всем мире, первое, что предстоит роду человеческому, – это период интенсивного самоанализа. Мы поймем, какой красоты и духовности исполнен на самом деле мир природы. Реки и горы предстанут для нас храмами, заключающими в себе великую силу, относиться к которой нужно с благоговением и трепетом. Мы потребуем положить конец любой деятельности, представляющей угрозу для этого сокровища. А те, кто имеет самое непосредственное отношение к сложившейся в мире ситуации, решат проблему загрязнения окружающей среды. Кому-нибудь интуиция непременно подскажет альтернативные решения, потому что они напрашиваются сами.If и
   – И это станет первой частью великой перемены, которой суждено произойти, – продолжал он свой рассказ. – Она выразится в полном драматизма поиске людей своего места в новом мире. Дело вот в чем: когда люди интуитивно поймут, что они действительно собой представляют, осознают, что заняты не тем, чем нужно, им придется, чтобы не прерывать свой рост, резко менять род своей деятельности. В Манускрипте говорится, что в это время люди за свою жизнь будут кардинально менять профессию не один раз.
   Следующей переменой в человеческой цивилизации станет автоматизированное производство потребительских товаров. Люди, которые осуществят эту автоматизацию, технари, будут стремиться сделать хозяйствование более эффективным. Становясь прозорливее, они поймут, что. автоматизация приводит, по сути дела, к высвобождению времени людей, чтобы у каждого появилась возможность проявить себя в чем-то другом.
   В то же время люди в своих занятиях будут стремиться иметь как можно больше свободного времени. Многие уяснят для себя, что истина, которую им нужно донести, и дела, которые им нужно совершить, слишком своеобразны для обычной рабочей обстановки. Поэтому люди будут стараться сократить свои рабочие часы, чтобы следовать собственной истине. На работе, которую раньше выполнял один человек, будут заняты трое или четверо. При этом легче будет найти работу– по крайней мере, на неполный рабочий день – для тех, кто потеряет ее в результате автоматизации производства.
   – Ну а как же насчет денег? – поинтересовался я. – Трудно поверить, что кто-то добровольно пойдет на сокращение своих доходов.
   – О, людям не придется делать этого. – сказал Лоб-сон. – В Манускрипте говорится, что наши доходы останутся стабильными благодаря тому, что мы будем получать вознаграждение за предлагаемые нами откровения.
   – Что-что? – Я чуть не расхохотался.
   Улыбнувшись, Лобсон посмотрел мне прямо в глаза:; – В Манускрипте утверждается, что с увеличением объема знаний об энергетическом обмене во Вселенной нам откроется то, что происходит в действительности, когда мы что-то кому-то даем. Сегодня единственным духовным представлением о дарении является понятие о церковной десятине.
   Он обратил взгляд на падре Санчеса: – Как вы знаете, библейское понятие о десятине чаше всего истолковывается как предписание передавать Церкви десятую часть своих доходов. Но за этим стоит мысль о том, что всякий дар будет возвратен нам сторицей. А в Левятом откровении объясняется, что на деле дарение является универсальным принципом поддержки, и это касается не только Церкви, но и каждого из нас. Когда мы даруем, нам воз-' дается в силу взаимодействия энергии во Вселенной. Не забывайте, что когда мы изливаем на кого-нибудь энергию, внутри нас образуется пустота, которая, если мы подключе-; ны к вселенскому источнику, заполняется вновь. С деньгами 1 получается точно так же. В Левятом откровении объясняет-' ся, что как только мы начнем постоянно отдавать, то как бы много мы ни отдали, нам всегда воздается больше.
   А дары наши следует подносить тем, кто одарил нас духовной истиной. Мы должны одаривать деньгами людей, которые появляются у нас на жизненном пути в самый нужный момент и дают нам ответы на самые насущные вопросы. Именно таким образом мы будем пополнять свой доход,, не утруждая себя занятиями, которые ограничивают наши возможности. Чем больше людей будет вовлечено в это духовное хозяйствование, тем скорее начнется действительный переход к цивилизации следующего тысячелетия. Если каждый найдет наиболее подходящее для себя занятие, мы подойдем к той стадии развития, когда начнем получать вознаграждение за свою свободную эволюцию и и за передачу своей уникальной истины другим.
   Я взглянул на Санчеса: он был весь внимание и, казалось, прямо таки излучал энергию. – Ла, – произнес священник, обращаясь к Добсо-ну. – Я ясно представляю себе все это. Если бы все принимали в этом участие, тогда бы мы постоянно отдавали и получали, и это взаимодействие с другими, этот обмен информацией стал бы новым полем деятельности для каждого, нашей новой экономической ориентацией. Нам станут платить люди, с которыми мы соприкасаемся. Такое положение вешей позволит затем полностью автоматизировать материальную основу жизни, так как мы сами будем слишком заняты для того, чтобы владеть этими системами или управлять ими. Нам потребуется, чтобы материальное производство было автоматизировано и им можно было бы управлять, как каким-нибудь простым приспособлением. Возможно, у нас будут вложены средства в производство, и это развяжет нам руки, чтобы расширять границы того, что сегодня носит название «век информации».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация