А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Три толстяка" (страница 13)

   Увидев Суок, которая сидела на скамье, зоолог зашатался от страха. Его поддержали.
   – Расскажите, как было дело.
   Зоолог принялся обстоятельно рассказывать. Он сообщил о том, как, влезши на дерево, он увидел между ветвями куклу наследника Тутти. Так как он никогда не видел живых кукол и не предполагал, что куклы по ночам лазят на деревья, то он очень испугался и лишился чувств.
   – Каким образом она освободила оружейника Просперо?
   – Не знаю. Я не видел и не слышал. Мой обморок был очень глубок.
   – Ответишь ли ты нам, гадкая девчонка, как оружейник Просперо очутился на свободе?
   Суок молчала.
   – Потрясите ее.
   – Хорошенько! – приказали Толстяки.
   Голубоглазый гвардеец встряхнул девочку за плечи. Кроме того, он пребольно щелкнул ее в лоб.
   Суок молчала.
   Толстяки зашипели от злости. Разноцветные головы укоризненно закачались.
   – Очевидно, – сказал Первый Толстяк, – никаких подробностей нам не удастся узнать.
   При этих словах зоолог ударил себя ладонью по лбу.
   – Я знаю, что нужно сделать!
   Собрание насторожилось.
   – В зверинце есть клетка с попугаями. Там собраны попугаи самых редких пород. Вам, конечно, известно, что попугай умеет запоминать и повторять человеческую речь. У многих попугаев чудный слух и великолепная память… Я думаю, что они запомнили все, что говорилось ночью в зверинце этой девочкой и оружейником Просперо… Поэтому я предлагаю вызвать в Зал Суда в качестве свидетелей какого-нибудь из моих удивительных попугаев.
   Гул одобрения прошел по собранию.
   Зоолог отправился в зверинец и вскоре вернулся. На его указательном пальце сидел большой старый попугай с длинной красной бородой.
   Вспомните: когда Суок бродила ночью по зверинцу, – вспомните! – ей показался подозрительным один из попугаев. Помните, она видела, как он смотрел на нее и как, притворившись спящим, улыбнулся в свою длинную красную бороду.
   И теперь на пальце зоолога так же удобно, как и на своей серебряной жердочке, сидел этот самый краснобородый попугай.
   Теперь он улыбался весьма недвусмысленно, радуясь, что выдаст бедную Суок.
   Зоолог заговорил с ним по-немецки. Попугаю показали девочку.
   Тогда он хлопнул крыльями и закричал:
   – Суок! Суок!
   Голос его походил на треск старой калитки, которую ветер рвет с ее ржавых петель.
   Собрание молчало.
   Зоолог торжествовал.
   А попугай продолжал делать свой донос. Он передавал действительно то, что слышал ночью. Так что если вас интересует история освобождения оружейника Просперо, то слушайте все, что будет кричать попугай.
   О! Это была действительно редкая порода попугая. Не говоря уже о красивой красной бороде, которая могла сделать честь любому генералу, попугай искуснейшим образом передавал человеческую речь.
   – Кто ты? – трещал он мужским голосом.
   И тут же отвечал очень тоненько, подражая голосу девочки:
   – Я Суок.
   – Суок!
   – Меня послал Тибул. Я не кукла. Я живая девочка. Я пришла тебя освободить. Ты не видел меня, как я вошла в зверинец?
   – Нет. Я, кажется, спал. Сегодня я заснул впервые.
   – Я тебя ищу в зверинце. Я увидела здесь чудовище, которое говорило человеческим голосом. Я думала, что это ты. Чудовище умерло.
   – Это Туб. Значит, он умер?
   – Умер. Я испугалась и закричала. Пришли гвардейцы, и я спряталась на дерево. Я так довольна, что ты жив! Я пришла тебя освободить.
   – Моя клетка крепко заперта.
   – У меня ключ от твоей клетки.
   Когда попугай пропищал последнюю фразу, негодование охватило всех.
   – Ах, подлая девчонка! – заорали Толстяки. – Теперь понятно все. Она украла ключ у наследника Тутти и выпустила оружейника. Оружейник разбил свою цепь, сломал клетку пантеры и схватил зверя, чтобы пройти свободно по двору.
   – Да!
   – Да!
   – Да!
   А Суок молчала.
   Попугай утвердительно замотал бородой и трижды хлопнул крыльями.
   Суд окончился.
   Приговор был таков:
   «Мнимая кукла обманула наследника Тутти. Она выпустила самого главного мятежника и врага Трех Толстяков – оружейника Просперо. Из-за нее погиб лучший экземпляр пантеры. Поэтому обманщица приговаривается к смерти. Ее растерзают звери».
   И представьте себе, даже когда был прочитан приговор, Суок не шевельнулась!
   Все собрание двинулось в зверинец. Вой, писк и свист зверей приветствовали шествие. Больше всех волновался зоолог. Ведь он был смотритель зверинца!
   Три Толстяка, советники, чиновники и прочие придворные расположились на трибуне. Она была защищена решеткой.
   Ах, как нежно светило солнце! Ах, как синело небо! Как сверкали плащи попугаев, как вертелись обезьяны, как приплясывал зеленоватый слон!
   Бедная Суок! Она не любовалась этим. Должно быть, глазами, полными ужаса, она смотрела на грязную клетку, где, приседая, бегали тигры. Они походили на ос, – во всяком случае, имели ту же окраску: желтую с коричневыми полосами.
   Они исподлобья смотрели на людей. Иногда они бесшумно разевали алые пасти, из которых воняло сырым мясом.
   Бедная Суок!
   Прощай, цирк, площади, Август, лисичка в клетке, милый, большой, смелый Тибул!
   Голубоглазый гвардеец вынес девочку на середину зверинца и положил на блестящий горячий графит.
   – Позвольте, – сказал вдруг один из советников. – А как же наследник Тутти? Ведь если он узнает, что его кукла погибла в лапах тигра, он умрет от слез.
   – Тсс! – шепнул ему сосед. – Тсс! Наследника Тутти усыпили… Он будет спать непробудным сном три дня, а может быть, и больше…
   Все взоры устремились на розовый жалкий комок, лежавший в кругу между клеток.
   Тогда вошел укротитель, хлопая бичом и сверкая пистолетом. Музыканты заиграли марш. Так Суок в последний раз выступала перед публикой.
   – Алле! – крикнул укротитель.
   Железная дверь клетки загремела. Из клетки, тяжело и бесшумно кидая лапами, выбежали тигры.
   Толстяки захохотали. Советники захихикали и затрясли париками. Хлопал бич.
   Три тигра подбежали к Суок.
   Она лежала неподвижно, глядя в небо неподвижными серыми глазами. Все приподнялись. Все готовы были закричать от удовольствия, увидев расправу зверей с маленьким другом народа…
   Но… тигры подошли, один нагнул лобастую голову, понюхал, другой тронул кошачьей лапой девочку, третий, даже не обратив внимания, пробежал мимо и, став перед трибуной, начал рычать на Толстяков.
   Тогда все увидели, что это была не живая девочка, а кукла – рваная, старая, никуда не годная кукла.
   Скандал был полный. Зоолог от конфуза откусил себе половину языка. Укротитель загнал зверей обратно в клетку и, презрительно подкинув ногой мертвую куклу, ушел снимать свой парадный костюм, синий с золотыми шнурами.
   Общество молчало пять минут.
   И молчание нарушилось самым неожиданным образом: над зверинцем в голубом небе разорвалась бомба.
   Все зрители рухнули носами в деревянный пол трибуны. Все звери стали на задние лапы. Немедленно разорвалась вторая бомба. Небо заполнилось белым круглым дымом.
   – Что это? Что это? Что это? – полетели крики.
   – Народ идет на приступ!
   – У народа – пушки!
   – Гвардейцы изменили!!
   – О! А! О!!
   Парк заполнился шумом, криками, выстрелами. Мятежники ворвались в парк – это было ясно!
   Вся компания бросилась бежать из зверинца. Министры обнажили шпаги. Толстяки орали благим матом.
   В парке они увидели следующее.
   Со всех сторон наступали люди. Их было множество. Голые головы, окровавленные лбы, разорванные куртки, счастливые лица… Это шел народ, который сегодня победил. Гвардейцы смешались с ними. Красные кокарды сияли на их шляпах. Рабочие были тоже вооружены. Бедняки в коричневых одеждах, в деревянных башмаках надвигались целым войском. Деревья гнулись под их напором, кусты трещали.
   – Мы победили! – кричал народ.
   Три Толстяка увидели, что спасения нет.
   – Нет! – завыл один из них. – Неправда! Гвардейцы, стреляйте в них!
   Но гвардейцы стояли в одних рядах с бедняками. И тогда прогремел голос, покрывший шум всей толпы. Это говорил оружейник Просперо:
   – Сдавайтесь! Народ победил. Кончилось царство богачей и обжор. Весь город в руках народа. Все Толстяки в плену.
   Плотная пестрая волнующаяся стена обступила Толстяков.
   Люди размахивали алыми знаменами, палками, саблями, потрясали кулаками. И тут началась песня.
   Тибул в своем зеленом плаще, с головой, повязанной тряпкой, через которую просачивалась кровь, стоял рядом с Просперо.
   – Это сон! – крикнул кто-то из Толстяков, закрывая глаза руками.
   Тибул и Просперо запели. Тысячи людей подхватили песню. Она летела по всему огромному парку, через каналы и мосты. Народ, наступавший от городских ворот к дворцу, услышал ее и тоже начал петь. Песня перекатывалась, как морской вал, по дороге, через ворота, в город, по всем улицам, где наступали рабочие и бедняки. И теперь пел эту песню весь город. Это была песня народа, который победил всех угнетателей.
   Не только Три Толстяка со своими министрами, застигнутые во дворце, жались, и ежились, и сбивались в одно жалкое стадо при звуках этой песни, – все франты в городе, толстые лавочники, обжоры, купцы, знатные дамы, лысые генералы удирали в страхе и смятении, точно это были не слова песни, а выстрелы и огонь.
   Они искали места, где бы спрятаться, затыкали уши, зарывались головами в дорогие вышитые подушки.
   Кончилось тем, что огромная толпа богачей бежала в гавань, чтобы сесть на корабли и уплыть из страны, где они потеряли все: свою власть, свои деньги и привольную жизнь лентяев.
   Но тут их окружили матросы. Богачи были арестованы. Они просили прощенья. Они говорили:
   – Не трогайте нас! Мы не будем больше принуждать вас работать на нас…
   Но народ им не верил, потому что богачи уже не раз обманывали бедняков и рабочих.
   Солнце стояло высоко над городом. Синело чистое небо. Можно было подумать, что празднуют большой, небывалый праздник.
   Все было в руках народа: арсеналы, казармы, дворцы, хлебные склады, магазины. Везде стояли караулы гвардейцев с красными кокардами на шляпах.
   На перекрестках развевались алые флаги с надписями:
...
ВСЕ, ЧТО СДЕЛАНО РУКАМИ БЕДНЯКОВ, ПРИНАДЛЕЖИТ БЕДНЯКАМ!ДА ЗДРАВСТВУЕТ НАРОД!ДОЛОЙ ЛЕНТЯЕВ И ОБЖОР!
   Но что стало с Тремя Толстяками?
   Их повели в главную залу дворца, чтобы показать народу. Рабочие в серых куртках с зелеными обшлагами, держа наперевес ружья, составляли конвой. Зал сверкал тысячами солнечных пятен. Сколько здесь было людей! Но как отличалось это собрание от того, перед которым пела маленькая Суок в день своего знакомства с наследником Тутти!
   Здесь были все те зрители, которые рукоплескали ей на площадях и рынках. Но теперь их лица казались веселыми и счастливыми. Люди теснились, лезли друг другу на спины, смеялись, шутили. Некоторые плакали от счастья, размазывая слезы грязными от труда руками.
   Никогда таких гостей не видели парадные залы дворца. И никогда еще так ярко не освещало их солнце.
   – Тсс!
   – Тише!
   – Тише!
   На вершине лестницы появилась процессия пленников. Три Толстяка смотрели в землю. Впереди шел Просперо, и с ним Тибул.
   Колонны зашатались от восторженных криков, а Три Толстяка оглохли. Их свели по лестнице, чтобы народ их увидел ближе и убедился, что эти страшные Толстяки у него в плену.
   – Вот, – сказал Просперо, стоя у колонны. Он был ростом почти в половину этой огромной колонны; его рыжая голова горела нестерпимым пламенем в солнечном сиянии. – Вот, – сказал он, – вот Три Толстяка. Они давили бедный народ. Они заставляли нас работать до кровавого пота и отнимали у нас все. Видите, как они разжирели! Мы победили их. Теперь мы будем работать сами для себя, мы все будем равны. У нас не будет ни богачей, ни лентяев, ни обжор. Тогда нам будет хорошо, мы все будем сыты и богаты. Если нам станет плохо, то мы будем знать, что нет никого, кто жиреет в то время, когда мы голодны…
   – Ура! Ура! – неслись крики.
   Три Толстяка сопели.
   – Сегодня день нашей победы. Смотрите, как сияет солнце! Слушайте, как поют птицы! Слушайте, как пахнут цветы! Запомните этот день, запомните этот час!
   И, когда прозвучало слово «час», все головы повернулись туда, где были часы.
   Они висели между двумя колоннами, в глубокой нише. Это был огромный ящик из дуба с резными и эмалевыми украшениями. Посредине темнел диск с цифрами.
   «Который час?» – подумал каждый.
   И вдруг (это уже последнее «вдруг» в нашем романе)…
   Вдруг дубовая дверь ящика раскрылась. Никакого механизма внутри не оказалось. Вся часовая машина была выломана. И вместо медных кругов и пружин в этом шкафчике сидела розовая, сверкающая и сияющая Суок.
   – Суок! – вздохнул зал.
   – Суок! – завопили дети.
   – Суок! Суок! Суок! – загремели рукоплескания.
   Голубоглазый гвардеец вынул девочку из шкафа. Это был тот же самый голубоглазый гвардеец, который похитил куклу наследника Тутти из картонной коробки учителя танцев Раздватриса. Он привез ее во дворец, он повалил ударом кулака государственного канцлера и гвардейца, который тащил бедную живую Суок. Он спрятал Суок в часовой шкаф и подменил ее мертвой, изорванной куклой. Помните, как в Зале Суда он тряс это чучело за плечи и как он отдал его на растерзание зверей…
   Девочку передавали из рук в руки. Люди, которые называли ее лучшей танцовщицей в мире, люди, которые бросали ей на коврик последние монеты, принимали ее в объятия, шептали: «Суок!», целовали, тискали на своей рваной груди. Там, под грубыми куртками, покрытыми сажей и дегтем, бились исстрадавшиеся, большие, полные нежности сердца.
   Она смеялась, трепала их спутанные волосы, вытирала маленькими руками свежую кровь с их лиц, тормошила детей и строила им рожи, плакала и лепетала что-то неразборчивое.
   – Дайте ее сюда, – сказал оружейник Просперо дрогнувшим голосом; многим показалось, что в глазах его блеснули слезы. – Это моя спасительница.
   – Сюда! Сюда! – кричал Тибул, размахивая зеленым плащом, как огромным листом лопуха. – Это мой маленький дружок. Иди сюда, Суок!
   А издали спешил, пробиваясь сквозь толпу, маленький улыбающийся доктор Гаспар…
   Трех Толстяков загнали в ту самую клетку, в которой сидел оружейник Просперо.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация