А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Молекулярное кафе" (страница 1)

   Илья Иосифович Варшавский
   Молекулярное кафе

   ОТ АВТОРА

   В моей биографии нет ничего такого, что может объяснить – почему на пятьдесят втором году жизни я начал писать научно-фантастические рассказы. Поэтому биографические данные я опускаю.
   Могу только сообщить, что пишу рассказы, потому что не умею писать повести и романы. Если бы умел, то обязательно писал бы, но тогда пришлось бы объяснять, почему я не пишу рассказы.
   Как решать научные проблемы – дело ученых. Писателя же должно интересовать, что из всего этого может получиться. Каждый рассказ в этой книге – один из возможных вариантов.
   Утверждать, что всё будет именно так, как в рассказах, столь же нелепо, как и вообще вести споры относительно правдоподобия фантастических предположений. Как известно, фантазия и достоверность часто не в ладу.
   Я заранее прошу прощения у специалистов за вольное обращение с наукой. В той области, где мне приходится работать самому, ничего подобного я себе не позволяю. Такова уж человеческая природа: чужие проблемы всегда кажутся увлекательнее.
   Кроме того, никогда не нужно приписывать автору более серьезных намерений, чем те, которыми он руководствовался на самом деле. Право на шутку – одна из незыблемых привилегий фантаста.
   Я не верю, что перед человечеством когда-нибудь встанут проблемы, с которыми оно не сможет справиться. Однако мне кажется, что неумеренное стремление всё кибернетизировать может породить нелепые ситуации. К счастью, здесь полемику приходится вести не столько с учеными, сколько с собратьями-фантастами. Что ж, такие дискуссии тоже бывают полезными. Думаю, что в этих случаях гротеск вполне уместен, хотя всегда находятся люди, считающие этот метод спора недостаточно корректным.
   Вот, пожалуй, и всё, если не считать того, что мне очень хочется, чтобы помещенные в этом сборнике рассказы понравились читателям. Но это уже особый вопрос.

   АВТОМАТЫ И ЛЮДИ

   РОБИ

   Несколько месяцев назад я праздновал свое пятидесятилетие.
   После многих тостов, в которых превозносились мои достоинства и умалчивалось о свойственных мне недостатках, с бокалом в руке поднялся начальник лаборатории радиоэлектроники Стрекозов.
   – А теперь, – сказал он, – юбиляра будет приветствовать самый молодой представитель нашей лаборатории.
   Взоры присутствующих почему-то обратились к двери.
   В наступившей тишине было слышно, как кто-то снаружи царапает дверь. Потом она открылась, и в комнату въехал робот.
   Все зааплодировали.
   – Этот робот, – продолжал Стрекозов, – принадлежит к разряду самообучающихся автоматов. Он работает не по заданной программе, а разрабатывает её сам в соответствии с изменяющимися внешними условиями. В его памяти хранится больше тысячи слов, причем этот лексикон непрерывно пополняется. Он свободно читает печатный текст, может самостоятельно составлять фразы и понимает человеческую речь. Питается он от аккумуляторов, сам подзаряжая их от сети по мере надобности. Мы целый год работали над ним по вечерам для того, чтобы подарить его вам в день вашего юбилея. Его можно обучить выполнять любую работу. Поздоровайтесь, Роби, со своим новым хозяином, – сказал он, обращаясь к роботу.
   Роби подъехал ко мне и после небольшой паузы сказал:
   – Мне доставит удовольствие, если вы будете счастливы принять меня в члены вашей семьи.
   Это было очень мило сказано, хотя мне показалось, что фраза составлена не очень правильно.
   Все окружили Роби. Каждому хотелось получше его разглядеть.
   – Невозможно допустить, – сказала теща, – чтобы он ходил по квартире голый. Я обязательно сошью ему халат.

   Когда я проснулся на следующий день, Роби стоял у моей кровати, по-видимому ожидая распоряжений. Это было захватывающе интересно.
   – Будьте добры, Роби, – сказал я, – почистить мне ботинки. Они в коридоре у двери.
   – Как это делается? – спросил он.
   – Очень просто. В шкафу вы найдете коричневую мазь и щетки. Намажьте ботинки мазью и натрите щеткой до появления блеска.
   Роби послушно отправился в коридор.
   Было очень любопытно, как он справится с первым поручением.
   Когда я подошел к нему, он кончал намазывать на ботинки абрикосовое варенье, которое жена берегла для особого случая.
   – Ох, Роби, – сказал я, – я забыл вас предупредить, что мазь для ботинок находится в нижней части шкафа. Вы взяли не ту банку.
   – Положение тела в пространстве, – сказал он, невозмутимо наблюдая, как я пытался обтереть ботинки, – может быть задано тремя координатами в декартовой системе координат. Погрешность в задании координат не должна превышать размеров тела.
   – Правильно, Роби. Я допустил ошибку.
   – В качестве начала координат может быть выбрана любая точка пространства, в частности, угол этой комнаты.
   – Всё понятно, Роби. Я учту это в будущем.
   – Координаты тела могут быть также заданы в угловых мерах, при помощи азимута и высоты, – продолжал он бубнить.
   – Ладно. Не будем об этом говорить.
   – Допускаемая погрешность в рассматриваемом случае, учитывая соотношение размеров тела и длину радиус-вектора, не должна превышать двух тысячных радиана по азимуту и одной тысячной радиана по высоте.
   – Довольно! Прекратите всякие разговоры на эту тему, – вспылил я.
   Он действительно замолчал, но целый день двигался за мною по пятам и пытался объяснить жестами особенности перехода из прямоугольной в косоугольную систему координат.
   Сказать по правде, я очень устал за этот день.

   Уже на третий день я убедился в том, что Роби создан больше для интеллектуальной деятельности, чем для физической работы. Прозаическими делами он занимался очень неохотно.
   В одном нужно отдать ему справедливость: считал он виртуозно.
   Жена говорит, что если бы не его страсть подсчитывать всё с точностью до тысячной доли копейки, помощь, которую он оказывает в подсчете расходов на хозяйство, была бы неоценимой.
   Жена и теща уверены в том, что Роби обладает выдающимися математическими способностями Мне же его знания кажутся очень поверхностными.
   Однажды за чаем жена сказала:
   – Роби, возьмите на кухне торт, разрежьте его на три части и подайте на стол.
   – Это невозможно сделать, – сказал он после краткого раздумья.
   – Почему?
   – Единицу нельзя разделить на три. Частное от деления представляет собой периодическую дробь, которую невозможно вычислить с абсолютной точностью.
   Жена беспомощно взглянула на меня.
   – Кажется, Роби прав, – сказала теща, – я уже раньше слышала о чем-то подобном.
   – Роби, – сказал я, – речь идет не об арифметическом делении единицы на три, а о делении геометрической фигуры на три равновеликие площади. Торт круглый, и если вы разделите окружность на три части и из точек деления проведете радиусы, то тем самым разделите торт на три равные части.
   – Чепуха! – ответил он с явным раздражением – Для того чтобы разделить окружность на три части, я должен знать её длину, которая является произведением диаметра на иррациональное число «пи». Задача неразрешима, ибо в конечном счете представляет собою один из вариантов задачи о квадратуре круга.
   – Совершенно верно! – поддержала его теща. – Мы это учили еще в гимназии. Наш учитель математики, мы все были в него влюблены, однажды, войдя в класс…
   – Простите, я вас перебью, – снова вмешался я, – существует несколько способов деления окружности на три части, и если вы, Роби, пройдете со мной на кухню, то я готов показать вам, как это делается.
   – Я не могу допустить, чтобы меня поучало существо, мыслительные процессы которого протекают с весьма ограниченной скоростью, – вызывающе ответил он.
   Этого не выдержала даже моя жена. Она не любит, когда посторонние сомневаются в моих умственных способностях.
   – Как не стыдно, Роби?!
   – Не слышу, не слышу, не слышу, – затарахтел он, демонстративно выключая на себе тумблер блока акустических восприятий.

   Первый наш конфликт начался с пустяка. Как-то за обедом я рассказал анекдот:
   – Встречаются на пароходе два коммивояжера. «Куда вы едете?» – спрашивает первый. «В Одессу». «Вы говорите, что едете в Одессу, для того, чтобы я думал, что вы едете не в Одессу, но вы же действительно едете в Одессу, зачем вы врете?» Анекдот понравился.
   – Повторите начальные условия, – раздался голос Роби.
   Дважды рассказывать анекдот одним и тем же слушателям не очень приятно, но скрепя сердце я это сделал.
   Роби молчал. Я знал, что он способен проделывать около тысячи логических операций в минуту, и понимал, какая титаническая работа выполняется им во время этой затянувшейся паузы.
   – Задача абсурдная, – прервал он, наконец, молчание, – если он действительно едет в Одессу и говорит, что едет в Одессу, то он не лжет.
   – Правильно, Роби. Но именно благодаря этой абсурдности анекдот кажется смешным.
   – Любой абсурд смешон?
   – Нет, не любой. Но именно здесь создалась такая ситуация, при которой абсурдность предположения кажется смешной.
   – Существует ли алгоритм для нахождения таких ситуаций?
   – Право, не знаю, Роби. Существует масса смешных анекдотов, но никто никогда не подходил к ним с такой меркой.
   – Понимаю.
   Ночью я проснулся оттого, что кто-то взял меня за плечи и посадил в кровати. Передо мной стоял Роби.
   – Что случилось? – спросил я, протирая глаза.
   – «А» говорит, что икс равен игреку, «Б» утверждает, что икс не равен игреку, так как игрек равен иксу. К этому сводится ваш анекдот?
   – Не знаю, Роби. Ради бога, не мешайте мне вашими алгоритмами спать.
   – Бога нет, – сказал Роби и отправился к себе в угол.
   На следующий день, когда мы сели за стол, Роби неожиданно заявил:
   – Я должен рассказать анекдот.
   – Валяйте, Роби, – согласился я.
   – Покупатель приходит к продавцу и спрашивает его, какова цена единицы продаваемого им товара. Продавец отвечает, что единица продаваемого товара стоит один рубль. Тогда покупатель говорит: «Вы называете цену в один рубль для того, чтобы я подумал, что цена отлична от рубля. Но цена действительно равна рублю. Для чего вы врете?»
   – Очень милый анекдот, – сказала теща, – нужно постараться его запомнить.
   – Почему вы не смеетесь? – спросил Роби.
   – Видите ли, Роби, – сказал я, – ваш анекдот не очень смешной. Ситуация не та, при которой это может показаться смешным.
   – Нет, анекдот смешной, – упрямо сказал Роби, – и вы должны смеяться.
   – Но как же смеяться, если это не смешно.
   – Нет, смешно! Я настаиваю, чтобы вы смеялись! Вы обязаны смеяться! Я требую, чтобы вы смеялись, потому что это смешно! Требую, предлагаю, приказываю немедленно, безотлагательно, мгновенно смеяться! Ха-ха-ха-ха!
   Роби был явно вне себя.
   Жена положила ложку и сказала, обращаясь ко мне:
   – Никогда ты не дашь спокойно пообедать. Нашел с кем связываться. Довел бедного робота своими дурацкими шуточками до истерики.
   Вытирая слезы, она вышла из комнаты. За ней, храня молчание, с высоко поднятой головой удалилась теща.
   Мы остались с Роби наедине.
   Вот когда он развернулся по-настоящему!
   Слово «дурацкими» извлекло из недр расширенного лексикона лавину синонимов.
   – Дурак! – орал он во всю мощь своих динамиков. – Болван! Тупица! Кретин! Сумасшедший! Психопат! Шизофреник! Смейся, дегенерат, потому что это смешно! Икс не равен игреку, потому что игрек равен иксу, ха-ха-ха-ха!
   Я не хочу до конца описывать эту безобразную сцену. Боюсь, что я вел себя не так, как подобает настоящему мужчине. Осыпаемый градом ругательств, сжав в бессильной ярости кулаки, я трусливо хихикал, пытаясь успокоить разошедшегося робота.
   – Смейся громче, безмозглая скотина! – не унимался он. – Ха-ха-ха-ха!
   На следующий день врач уложил меня в постель из-за сильного приступа гипертонии…

   Роби очень гордился своей способностью распознавать зрительные образы. Он обладал изумительной зрительной памятью, позволявшей ему узнать из сотни сложных узоров тот, который он однажды видел мельком.
   Я старался как мог развивать в нем эти способности.
   Летом жена уехала в отпуск, теща гостила у своего сына, и мы с Роби остались одни в квартире.
   – За тебя я спокойна, – сказала на прощание жена, – Роби будет за тобой ухаживать. Смотри не обижай его.
   Стояла жаркая погода, и я, как всегда в это время, сбрил волосы на голове.
   Придя из парикмахерской домой, я позвал Роби. Он немедленно явился на мой зов.
   – Будьте добры, Роби, дайте мне обед.
   – Вся еда в этой квартире, равно как и все вещи, в ней находящиеся, кроме предметов коммунального оборудования, принадлежат её владельцу. Ваше требование я выполнить не могу, так как оно является попыткой присвоения чужой собственности.
   – Но я же и есть владелец этой квартиры.
   Роби подошел ко мне вплотную и внимательно оглядел с ног до головы.
   – Ваш образ не соответствует образу владельца этой квартиры, хранящемуся в ячейках моей памяти.
   – Я просто остриг волосы, Роби, но остался при этом тем, кем был раньше. Неужели вы не помните мой голос?
   – Голос можно записать на магнитной ленче, – сухо заметил Роби.
   – Но есть же сотни других признаков, свидетельствующих, что я – это я. Я всегда считал вас способным осознавать такие элементарные вещи.
   – Внешние образы представляют собой объективную реальность, не зависящую от нашего сознания.
   Его напыщенная самоуверенность начинала действовать мне на нервы.
   – Я с вами давно собираюсь серьезно поговорить, Роби. Мне кажется, что было бы гораздо полезнее для вас не забивать себе память чрезмерно сложными понятиями и побольше думать о выполнении ваших основных обязанностей.
   – Я предлагаю вам покинуть это помещение, – сказал он скороговоркой. – Покинуть, удалиться, исчезнуть, уйти. Я буду применять по отношению к вам физическую силу, насилие, принуждение, удары, побои, избиение, ушибы, травмы, увечье.
   К сожалению, я знал, что когда Роби начинал изъясняться подобным образом, то спорить с ним бесполезно.
   Кроме того, меня совершенно не прельщала перспектива получить от него оплеуху. Рука у него тяжелая.
   Три недели я прожил у своего приятеля и вернулся домой только после приезда жены.
   К тому времени у меня уже немного отросли волосы.

   …Сейчас Роби полностью освоился в нашей квартире. Все вечера он торчит перед телевизором. Остальное время он самовлюбленно копается в своей схеме, громко насвистывая при этом какой-то мотивчик. К сожалению, конструктор не снабдил его музыкальным слухом.
   Боюсь, что стремление к самоусовершенствованию принимает у Роби уродливые формы. Работы по хозяйству он выполняет очень неохотно и крайне небрежно. Ко всему, что не имеет отношения к его особе, он относится с явным пренебрежением и разговаривает со всеми покровительственным тоном.
   Жена пыталась приспособить его для переводов с иностранных языков. Он с удивительной легкостью зазубрил франко-русский словарь и теперь с упоением поглощает уйму бульварной литературы. Когда его просят перевести прочитанное, он небрежно отвечает:
   – Ничего интересного. Прочтете сами.
   Я выучил его играть в шахматы. Вначале всё шло гладко, но потом, по-видимому, логический анализ показал ему, что нечестная игра является наиболее верным способом выигрыша.
   Он пользуется каждым удобным случаем, чтобы незаметно переставить мои фигуры на доске.
   Однажды в середине партии я обнаружил, что мой король исчез.
   – Куда вы дели моего короля, Роби?
   – На третьем ходу вы получили мат, и я его снял, – нахально заявил он.
   – Но это теоретически невозможно. В течение первых трех ходов нельзя дать мат. Поставьте моего короля на место.
   – Вам еще нужно поучиться играть, – сказал он, смахивая фигуры с доски.
   В последнее время у него появился интерес к стихам. К сожалению, интерес этот односторонний. Он готов часами изучать классиков, чтобы отыскать плохую рифму или неправильный оборот речи. Если это ему удается, то вся квартира содрогается от оглушительного хохота.
   Характер его портится с каждым днем.
   Только элементарная порядочность удерживает меня от того, чтобы подарить его кому-нибудь.
   Кроме того, мне не хочется огорчать тещу. Они с Роби чувствуют глубокую симпатию друг к другу.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация