А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Белая скво" (страница 1)

   Майн Рид
   Белая скво

   Глава I. СМЕРТЕЛЬНАЯ СХВАТКА

   Последние золотые лучи заходящего солнца искрились в прозрачных водах залива Тампа. Розовый свет падал на берега, окаймленные рощами дубов и магнолий, чья вечнозеленая листва постепенно темнела с наступлением сумерек.
   Глубокая тишина, нарушаемая только редкими криками древесных лягушек или хлопаньем крыльев ночного ястреба, служила лишь прелюдией к удивительному концерту живой природы, который можно услышать только в тропическом лесу.
   Еще несколько мгновений, и золотые полосы дрожащего света исчезли, и сцену покрыла почти осязаемая тьма.
   И тут в полную силу зазвучали голоса ночного леса.
   Пересмешник, козодой, выпь, лягушки-быки, цикады, волки, аллигаторы – все соединились в гармонии, свойственной этому часу ночи, вызывая шум, пугающий слух чужака.
   Время от времени шум смолкал, наступали короткие промежутки тишины, которая делала возобновление концерта еще более поразительным.
   Во время этих интервалов можно было расслышать крик, отличающийся от всех остальных. Это был голос человека!
   И был тот, кто его услышал.
   По лесу пробирался молодой человек в охотничьем костюме, в руках у него было ружье. Крик заставил его застыть на месте.
   Пытаясь проникнуть взглядом сквозь тьму, молодой человек снова двинулся вперед, потом опять остановился и прислушался. Вновь послышался крик, в нем звучали нотки гнева, странно соединяясь с призывом о помощи.
   На этот раз слушателю удалось определить направление.
   Раздвигая высокий подлесок, топча траву, он быстро вышел на узкую тропу, идущую параллельно берегу. Хотя было очень темно, охотник легко обходил препятствия, которые трудно было бы миновать даже при свете дня.
   Казалось, темнота не замедляет его продвижения, не мешают ему ни свешивающиеся длинные ветви, ни вышедшие на поверхность узловатые корни.
   Примерно через сто шагов тропа расширилась и вывела к поляне.
   Здесь человек остановился и снова прислушался.
   Но не услышал ничего, кроме знакомых звуков ночного леса.
   После небольшого раздумья он двинулся по берегу, наклонив вперед голову, всматриваясь в ночь.
   В этот момент показалась луна и бросила яркий свет на необычную картину.
   У самого края воды лежал молодой индеец, лежал неподвижно, по всей видимости мертвый. Над ним склонился другой индеец. Он как будто осматривал тело.
   Несколько секунд его поза не изменялась. Но вот он распрямился и взмахнул над головой томагавком, собираясь нанести удар.
   Топорик опустился, но не на тело.
   Громкий выстрел прогремел в воздухе, на мгновение заглушив все остальные звуки. Предполагаемый убийца упал.
   Стрелявший подбежал к месту, где лежали оба индейца, и сразу узнал обоих. Тот, что лежал на земле до выстрела, был Нелати, сын Олуски, известного вождя семинолов. Второго, индейца из того же племени, но значительно более старшего, звали Красный Волк.
   Молодой человек бросил взгляд на предполагаемого убийцу, убедился, что тот мертв, и склонился к Нелати. Прижав руку к его груди, он с тревогой всматривался в лицо сына вождя.
   Неожиданно его пальцы ощутили слабые удары сердца. Нелати можно еще спасти. Молодой человек подбежал к реке, снял шляпу, наполнил ее водой и, вернувшись, обрызгал лицо юного индейца. Потом достал из сумки фляжку с коньяком и немного влил в рот лежавшему без сознания.
   Так повторил он несколько раз, и наконец был вознагражден за свои труды. Тело юноши вздрогнуло, с глубоким вздохом Нелати открыл глаза и, увидев своего спасителя, негромко произнес:
   – Уоррен?
   – Да, Уоррен! Говори, Нелати, что все это значит?
   Индеец сумел только с трудом произнести: «Красный Волк», при этом прижав руку к боку.
   Жест помог понять, что он имеет в виду: Уоррен увидел на боку глубокую рану, из которой по-прежнему сочилась кровь.
   Губы индейца дрогнули; Уоррен видел, что он пытается снова заговорить, но не может произнести ни звука. Глаза раненого закрылись. Он снова потерял сознание.
   Уоррен быстро снял куртку, оторвал один рукав рубашки и принялся останавливать кровотечение.
   Немного погодя, оно остановилось. Оторвав второй рукав, молодой человек перевязал рану.
   Когда индеец очнулся, он благодарно посмотрел в лицо своему спасителю и пожал ему руку.
   – Нелати обязан Уоррену жизнью. Однажды он докажет свою благодарность.
   – Не думай сейчас об этом; скажи, что случилось. Я услышал крик и заторопился тебе на помощь.
   – Кричал не Нелати, – с гордостью ответил индеец. – Нелати – сын вождя. Он знает, как умереть, не показывая себя женщиной. Кричал Красный Волк.
   – Красный Волк!
   – Да. Красный Волк трус – скво. Это он кричал.
   – Больше он никогда не закричит. Смотри! – сказал Уоррен, указывая на лежащее рядом безжизненное тело.
   Нелати его еще не видел. Потеряв сознание и не видя происходившего, он решил, что Красный Волк счел его мертвым и ушел.
   Уоррен объяснил все. Молодой индеец с еще большей благодарностью посмотрел на своего спасителя.
   Уоррен продолжал:
   – Я вижу, у тебя была ссора с Красным Волком. Это он тебя ранил?
   – Да, но сначала Нелати победил Красного Волка. Красный Волк лежал на земле и был в полной власти Нелати. Тогда Красный Волк, как трус, стал звать на помощь.
   – А что потом?
   – Нелати пожалел Красного Волка и позволил ему встать. Думал, что он вернется в деревню. Но Красный Волк побоялся, что Нелати расскажет о его поражении всему племени, и потому решил заставить Нелати навсегда замолчать. Красный Волк ударил сзади. Остальное Уоррен знает.
   – А из-за чего ссора?
   – Красный Волк дурно говорил о моей сестре Сансуте.
   – О Сансуте! – воскликнул Уоррен, и какая-то странная улыбка появилась на его лице.
   – Да, и о тебе.
   – Грязный пес. Он заслужил смерть. И от меня! – добавил он, но негромко, чтобы Нелати не услышал, и пнул мертвеца.
   Потом, повернувшись к индейцу, спросил:
   – Идти сможешь, Нелати?
   Коньяк к этому времени в какой-то степени восстановил силы индейца после потери крови.
   – Нелати попробует, – ответил раненый юноша. – Час Нелати еще не настал. Он не должен умереть, пока не отплатил свой долг Уоррену.
   – Тогда обопрись на меня. Мое каноэ поблизости, в нем ты сможешь отдохнуть.
   Нелати кивнул в знак согласия.
   Уоррен помог ему встать и, поддерживая, почти неся, довел до своего каноэ.
   Осторожно усадил на борт, оттолкнул лодку от берега и направил ее к поселку белых.
   Луна освещала перистую листву грациозной геономы, бросавшей прерывистую тень на прозрачные воды.
   Лесной концерт, прерванный звуком выстрела, возобновился, а лодка медленно уплыла в ночь.

   Глава II. ПОСЕЛОК

   Вид поселка, к которому направлялось каноэ, заслуживает описания.
   Поселок располагался на северном берегу залива Тампа.
   Расчищенная от леса почва оказалась плодородной, на ней в изобилии произрастали хлопок, индиго, сахарный тростник, дикие апельсины и другие культуры. Поселенцы также разводили скот.
   Вокруг в лесах была отличная древесина; помимо других деревьев, здесь рос виргинский дуб.
   С вершины холма на северо-западе открывался прекрасный вид.
   Соседние земли полого опускались к берегу залива, соперничая друг с другом в ярких красках, создавая замечательный эффект игры света и тени.
   Дальше раскинулись необозримые просторы. Поросшие травой болотистые равнины, саванны, леса и болота лежали на пространстве в пятьдесят, как казалось с холма, миль. В действительности видно было гораздо дальше. В этой прозрачной атмосфере все предметы казались ближе, чем были на самом деде.
   Взгляд наблюдателя увидел бы на этой картине все прелести, какими только может располагать природа. Огромные деревья, увешанные паутиной и мхом, с похожими на яркие цветы насекомыми, возвышались по краям улыбающейся саванны, а роскошные зеленые луга тянулись до самого горизонта.
   Через возделанные земли, пестрые, как краски на палитре художника, пробегал прозрачный ручей. От него отходили многочисленные ирригационные каналы на рисовые поля. Эти каналы, выглядели как серебряные нити, вплетенные в богатую ткань.
   По берегам ручья росли апельсиновые рощи; многократно изгибаясь, поток протекал через поселок, затем бежал дальше. Местами он терялся из виду, но вскоре снова появлялся, поражая новой красотой. Тут и там он падал небольшими водопадами, разбрасывая в солнечном свете многоцветные радужные брызги.
   В воде виднелись островки, поросшие тростником и камышами, рощицами папай и виргинских магнолий. Рядом с этими пришедшими издалека растениями виднелись высокие местные перистолистные пальмы. Около ручья водилась многочисленная дичь. Радостно хлопая крыльями, птицы поднимали фонтаны сверкающей пены. Тут и там вдоль берегов пролетали птахи с ярким оперением, оживляя рощи своими веселыми голосами.
   Далеко за болотом лес создавал темный, мрачный фон; он по контрасту усиливал очарование местности. На полусгнившем стволе кипариса, четко выделяясь на фоне неба, стоял пеликан и, словно птичий демон, оглядывал окрестности. Молчаливые и внимательные журавли застыли, как часовые.
   Если посмотреть в сторону моря, картина открывалась не менее прекрасная и привлекательная. Вода, волнуясь у прибрежных камней, отступала назад с пеной и брызгами. На горизонте висели белоснежные чайки; их крылья четко вырисовывались на фоне лазурного неба. А на самом берегу, отражаясь в высокой воде, рядами стояли голубые цапли, коричневые журавли и розовые фламинго.
   Таковы были окрестности поселка на берегу залива Тампа.
   Сам поселок располагался под холмом, который упоминался выше, и состоял из церкви, полудюжины магазинов и нескольких десятков прочных домов.
   Примитивный причал и несколько стоявших возле него шхун олицетворяли связь с окружающим миром.
   Было майское утро; во Флориде, как и повсюду, май – лучшее время года. В теплом воздухе гудение пчел и пение птиц смешивались с голосами девушек и мужчин, занятых работой на фермах и в полях. С отдаленных пастбищ доносилось мычание скота.
   Но один наблюдатель, глядя на эту жизнерадостную картину, как будто не испытывал радости. На вершине холма стоял человек, худой, высокий, со строгим аскетическим лицом. Все его черты, глубокие морщины вокруг рта говорили о том, что это человек необычный. Ему казалось около шестидесяти. Его острый, проницательный взгляд бродил по полям. В глазах светилась холодная решимость, свидетельствовавшая о том, что мысли у человека отнюдь не приятные. В его взгляде сквозила алчность.
   За человеком, на плоской вершине холма, стояли вкопанные в землю колья. Вокруг них трава была вытоптана, виднелись следы костров, во многих направлениях уходили тропы, свидетельствуя, что совсем недавно это место было обитаемым. Все эти признаки невозможно было не узнать: они говорили об индейском поселении.
   Элайас Роди со странным выражением посмотрел на холм. Лицо его еще больше заострилось, на него словно упала тень.
   – Если бы не краснокожие, – прошептал он, – мои желания осуществились бы, мои стремления исполнились…
   Каковы были его желания, каковы стремления?
   Задайте такой вопрос алчному человеку, и, если он ответит искрение, вы услышите рассказ об эгоистических целеустремлениях. Такой человек завидует беспечности юности, завидует мудрости старости, завидует добродетели – ее удовлетворенности, завидует любви – ее радостям, даже небу он завидует. Но в то же время в своей эгоистичной ограниченности считает, что требует только того, что принадлежит ему по праву.
   Элайас Роди был именно таким алчным и эгоистичным человеком.
   Он заговорил снова, хотя слова его услышал только ветер:
   – Почему краснокожие должны обладать тем, к чему я так страстно стремлюсь? Они пользуются этим только временно. Я был бы с ними честен и щедр. Но они кутаются в свое упрямство и презрительно отвергают мои предложения…
   Какими эгоистами кажутся все окружающие эгоистичному человеку!
   – Почему они упорствуют? Ведь для них это всего лишь каприз, а за него можно заплатить золотом. Попытаюсь снова поговорить с Олуски, и если он опять откажет…
   Здесь говорящий замолчал. Даже для самого себя он не хотел облекать в слова то, что намерен был сделать в случае отказа. Мысли бывают настолько неприятными и мрачными, что их нельзя высказывать.
   Некоторое время Роди стоял в задумчивости, разглядывая отдаленные земли. Потом опять взглянул на поселок, и губы его скривились в улыбке.
   – Ну, всему свое время, – сказал он, словно завершая разговор с самим собой. – Испробую еще раз золотую наживку. Буду осторожен. Но чего бы это мне ни стоило, я построю здесь свой дом.
   Такое естественное заключение показалось его эгоистичному разуму вполне удовлетворительным. И как будто успокоило его; пружинистой, легкой походкой начал он спускаться с холма – скорее как юноша, чем мужчина, над головой которого пролетело шестьдесят лет.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация