А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Когда я был мальчишкой" (страница 20)

   ВОЙНА ЗАКОНЧИЛАСЬ – ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

   На события последующей недели наложило отпечаток одно необычайное обстоятельство.
   На огромном, протяжением в тысячи километров, фронте замолчали пушки; миллионы солдат уже написали домой: «теперь уже точно вернусь живой – ждите!»; писаря в штабах рвали, топтали ненавистные похоронные бланки, которые, как бы ни очерствело сердце на войне, было так тяжело заполнять.
   А для нас война продолжалась.
   Окружённые в Чехословакии немцы и власовцы рвались на запад, к американцам – видимо, надеялись, что могут им пригодиться. Наше командование узнало, что Черчилль дал фельдмаршалу Монтгомери указание «тщательно собирать германское оружие и складывать так, чтобы его легче можно было снова раздать германским солдатам, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советское наступление продолжалось». В такой ситуации ни в коем случае нельзя было выпустить на Запад миллион вооружённых фашистов, тем более что они наверняка оставили бы на своём пути выжженную пустыню.
   Очень обидно было бы умереть 9 мая и даже неделю спустя, но Победе одинаково требовались жизни тех, кто сложил свои головы в Брестской крепости, и тех, кто погиб под Прагой после подписания акта о капитуляции.
   Вот почему ещё в двадцатых числах мая тысячи семей, не понимая, не веря, не сознавая, как это могло произойти, получали скорбные листочки: «Погиб смертью храбрых 9-го… 12-го… 15-го мая 1945 года», – тогда, когда никто уже, казалось, не должен был умереть в бою.
   Мы входили в чешские деревни первыми, потому что танки, торопясь в Прагу, проскакивали мимо – и мне трудно подобрать слова, чтобы рассказать, как нас встречали. Девушки в праздничных платьях целовали потные, небритые лица солдат, дети висли на наших шеях, а надевшие добытые из сундуков свадебные костюмы старики подносили кружки с холодным пивом.
   – Руде Армаде – наздар!
   – Ать жие Руда Армада!
   Мы успели прийти – и эти деревни не были сожжены, их жители остались живы. Мы понимали друг друга без переводчика, их речь была похожа на нашу, и на их лицах была непередаваемая радость. Однажды Локтеву не дали пройти по деревне своими ногами: парни с трехцветными повязками на рукавах, возвратившиеся домой партизаны, пронесли его по длинной мощёной улице и опустили на землю в конце деревни.
   Мы, молодые солдаты, попавшие на фронт уже на территории Германии, такого ещё не видели. Только в этих чешских деревнях, названия которых не остались в памяти, я понял, что такое возвращение народу свободы. Наверное, в этом и есть высшее счастье солдата – сделать людей свободными, видеть слезы радости на их лицах и не стыдиться своих слез.
   На войне люди привыкают к страданиям и чужой смерти, страдания запоминаются больше радости – так устроен человек. Но когда я встречаю солдат, много лет назад освобождавших чешские города и деревни, мы одними словами говорим об одном и том же – как нас встречали. Мы вспоминаем ликующее «Наздар!», девичьи поцелуи – по десятку на каждого из нас, хлеб-соль, кружки с холодным пивом и сотни, тысячи счастливых человеческих лиц.

   Если бы я не читал и не знал по рассказам, сколько опасностей подстерегает разведчиков на каждом шагу, то мог бы подумать, что попал в команду для выздоравливающих. Полдня мы ехали впереди полка на велосипедах, вдыхая аромат цветущих яблонь, с интересом рассматривали каменные распятия на дорогах и подолгу беседовали со встречными чехами. Мы угощали их трофейными сигаретами, сами охотно угощались свежим молоком и катили дальше.
   Неожиданно для себя попав в разведку, я рисовал в своём воображении совсем другие картины. Однако я не лез к ребятам с вопросами, сознавая, что солдат, фронтовая биография которого началась месяц назад, нелепо выглядит в глазах бывалых разведчиков, прошедших огонь и воду и медные трубы. К тому же отношение ко мне поначалу было более чем прохладным – не только потому, что в разведке, собирающей в себе «сливки» полка, я оказался не по заслугам, а «по блату», но и потому, что Заморыш, несмотря на запрещение, разболтал товарищам историю знакомства новичка с их командиром. Жука разведчики боготворили: он был по возрасту старше, на голову умнее и опытнее всех, его ироничной речи, ловкой жестикуляции, походке явно старались подражать, и я чувствовал, что на меня смотрят угрюмо, исподлобья – как на человека, по вине которого Петька Савельев три года хлебал тюремную похлёбку. Жук время от времени подбадривал меня репликами, снисходил до разговоров Заморыш. Для остальных ребят я не существовал.
   Нечего и говорить, как мне было обидно. Я оказался среди людей, которым был безразличен, и с грустью вспоминал свои взвод, из которого столь опрометчиво ушёл. До сих пор мне везло: Сашка и Хан скрасили тяжёлые будни запасного полка, незабвенные Володя Железнов, Сергей Тимофеевич и в какой-то мере Митрофанов – дорогу на фронт и первые две фронтовые недели, а дружба с Виктором и Юрой вернула меня к жизни после гибели друзей у проклятого немецкого озера. На фронте нельзя быть одиноким – даже несколько часов, и я быстро это понял.
   И тогда я решился на такой шаг. Выбрав момент, когда все оказались рядом, я попросил внимания и откровенно сказал о том, что вы только что прочитали. Я добавил, что навязываться никому не собираюсь и могу тут же возвратиться в свою роту, где остались мои друзья и где никто не станет воротить от меня нос. Ребята явно не ожидали такой исповеди, чувствовалось, что она произвела впечатление.
   Жук помрачнел, и под его тяжёлым взглядом все опустили глаза.
   – А я и не знал, что Заморыш стал треплом, проговорил он, глазами пригвождая к месту своего помощника. – Не прячь фары, этого я не люблю. Нашкодил – смотри прямо. Вот что, я не римский папа, который продавал народу индульгенции за трудовые деньги. Если Пётр Савельев отпустил кому-то грехи, значит такова была потребность его сложной души. Слышали, чтобы я разбрасывал по ветру неразменное слово «кореш»? Сеньор Арамис, он же Мишка Полунин, – мой старый кореш, понятно? Не его вина, но он со своими гавриками сделал для меня побольше, чем кое-кто из вас. Рекомендую по очереди к нему подойти и пожать его руку. Начнём с тебя, Музыкант. Ну?!
   – Он тебе «червонец», а ты целуешься, как Христос, – проворчал Дима Казаков, могучий квадратный парень, прозванный Музыкантом за огромные, как морские раковины, уши. – Ладно, не бранись, тебе виднее. Давай пять, мушкетёр!

   С этого разговора отношения наладились, а через несколько часов стали даже хорошими – после боя и последующих событий, о которых речь пойдёт ниже.
   Наша верная своему прозвищу «лесисто-болотистая» дивизия просёлочными дорогами двигалась на юг. Привычной линии фронта перед нами не было: фашисты потеряли способность к активному сопротивлению и, судя по всему, мечтали только об одном – унести ноги.
   Оторвавшись от полка, мы медленно ехали по живописной извилистой дороге. Редкостно красивый пейзаж так и просился на картину: в километре налево – лес, в полукилометре направо – лес, а между ними – высокий, поросший кустарником холм. Мы спешились, влезли на холм и начали осматривать местность.
   – Красотища какая… – расчувствовался Заморыш. – Патефончик бы сюда, пивка ящик, раков корзиночку и девочку подобрее…
   – Глупый ты чэловэк, – развёл руками Рашид Алиев, стройный черноглазый дагестанец, при первом знакомстве поразивший меня своим искусством метать в цель кинжал. – Война идёт, а ты – дэвочки!
   – Холодная у тебя кровь, Рашид, – посмеивался Заморыш. – Вам, кавказцам, только бы шашлыку нарубаться и лошадиный хвост причесать.
   Жук знаком остановил Рашида, лицо которого начало наливаться кровью, и вопросительно посмотрел на Музыканта.
   – Идут, – прислушавшись, уверенно сказал Музыкант и показал пальцем налево. – Целая колонна.
   – Не почудилось? – на всякий случай переспросил Жук, хотя мог бы этого не делать: ребята говорили, что Музыкант мог бы услышать полет бабочки средь бела дня.
   Неожиданно из леса выехали два велосипедиста и помчались в направлении нашего полка.
   – Чехи, – глядя в бинокль, пробормотал Жук. – Доставить их сюда.
   Вскоре разведчики вернулись вместе с двумя юношами чехами, партизанами, судя по трехцветным повязкам и автоматам. Задыхаясь от усталости, с трудом подыскивая нужные слова и дополняя их жестами, юноши разъяснили, что по лесной дороге идут «русские фашисты», их очень много, наверное тысяча. Зденек и Штефан – так звали чехов – ехали навстречу нашим войскам, чтобы успеть их предупредить.
   – Приходько – к Локтеву! – приказал Жук. – Обрисуешь рельеф, обстановку. Власовцы идут наперерез, хорошо бы ударить по ним с флангов. Скажи, что будем действовать по интуиции. Гранаты и рожки оставь. Все, быстро! Остальным – проверить оружие и гранаты, залечь и ждать команды!
   – Можно, я около тебя? – шепнул ему я.
   – Ложись, места не жалко, – кивнул Жук и усмехнулся. – А ты боялся, что власовцев не увидишь… Товарищи чехи, с нами остаётесь или дела?
   Зденек и Штефан, поняв вопрос, подошли, пожали Жуку руку и залегли в кустах.
   – Как по-твоему, успеют наши? – спросил я, устраиваясь поудобнее.
   – Должны успеть, – проговорил Жук, не отрываясь от бинокля. – Иначе, кореш, будет нам с тобой хана.
   – Почему? – не понял я. – Думаешь, они нас увидят за кустами?
   Жук промолчал. Мне и в голову не приходило, что Жук уже в ту минуту твёрдо решил навязать власовцам столь, казалось, безнадёжный для нас боя.
   Я посмотрел на часы, подарок Сергея Тимофеевича, и засёк время. Минут через двадцать до нас явственно донёсся шум моторов и тяжёлый топот сотен идущих людей. Но сначала из лесу выехало на велосипедах человек семь-восемь разведчиков. Оглядываясь по сторонам, они медленно прокатились по дороге и остановились под нами, у подножия холма. Один из разведчиков помахал белым платочком, и на дорогу начала выползать колонна. Впереди шла легковая машина с открытым верхом, за ней двигались солдаты, машина с шестиствольными миномётами, повозки с пулемётами и снова солдаты. Власовские разведчики, покинув подножие холма, поехали в открывающуюся с правой стороны чащу.
   – Эх, мин не взяли с собой… – сокрушённо пробормотал Жук. – Хотя бы на десять минут задержать…
   Обернувшись, я увидел то, чего власовцы видеть не могли: столб пыли. Это подходил наш полк. Он явно опаздывал как минимум на те самые десять минут…
   Колонна быстро двигалась к чаще, у которой стоял наш холм. Лёжа в кустах, мы молча смотрели на подходивших власовцев. Они были в хорошо нам знакомых темно-зелёных мундирах, и если бы не нашивки «РОА» на рукавах, их вполне можно было бы принять за немцев. Никогда я ещё не испытывал такого смешанного чувства: волнения и ненависти, недоумения и презрения – как тогда, когда смотрел на бывших соотечественников, надевших чужую форму предателей, жестокости которых, как говорили, удивлялись даже эсэсовцы. Чехи умоляюще смотрели на Жука, кивали на дорогу, автоматы дрожали в их руках. Лицо Жука покрылось крупными каплями пота: он принимал трудное решение.
   – Приготовить гранаты, – негромко приказал он. – Без команды не стрелять!
   Как бы угадав сокровенные чаяния нашего командира, заглох тягач, за которым ползла полковая пушка. Это произошло метрах в ста от нас, странно и дико было слышать доносившиеся снизу русские слова:
   – Бросить к чёртовой матери! Онищенко, вытащи замок!
   – Слушаюсь, господин капитан!
   Жук оглянулся: сквозь густую пыль можно было различить боевые порядки нашего полка, охватывавшего колонну власовцев с двух сторон.
   – Ещё, ещё пять минуток! – шептал Жук, глядя на возню у пушки.
   Но власовцы, бросив на дороге замерший тягач, ускорили шаг: они неуютно чувствовали себя на совершенно открытом пространстве, где их легко могли обнаружить с воздуха, и торопились войти в лес. К тому же направо от нас поднялась в небо и рассыпалась ракета: видимо, власовские разведчики увидели подходивший полк.
   – В чащу, гаврики, их пускать нельзя, – вытирая лицо пилоткой, сказал Жук. – Заблудятся – ищи их потом… Лимузин беру на себя, левому флангу – бить по миномётчикам, правому – по пулемётам, потом всем вместе – по колонне. Ясно? Огонь!
   Мишень лежала как на ладони, даже очень плохому стрелку промахнуться было бы невозможно. Факелом вспыхнула легковая машина, колонна рассыпалась, оставляя на дороге убитых и раненых, и над нашими головами, срезая ветви кустов, засвистели пули.
   – Бей по «ишаку»! – бешено закричал Жук.
   С грузовика разворачивался в нашу сторону шестиствольный миномёт, грозное оружие, которое, хотя и не могло на равных спорить с «катюшей», но всё равно очень даже заставляло с собой считаться. Однако чёрные трубы «ишака» застряли на полпути: расчёт был перебит автоматными очередями.
   – Менять позиции!
   На холм обрушился шквал огня. Власовцы быстро поняли, что имеют дело с немногочисленным противником, и, прикрывшись пулемётами, начали короткими перебежками штурмовать холм. Я видел, как с замком в руках бежал к орудию власовский офицер, и кто-то из наших срезал его очередью, потом ещё двоих, которые пытались подобрать замок. Ничего не скажешь – с орудием нам повезло!
   – Гранатами огонь! – заорал Жук. – Бей!
   Власовцы прижались к середине холма, на них, размахивая пистолетом, яростно орал офицер, и Жук снял его одиночным выстрелом.
   – Заморыш, Музыкант, соберите все гранаты – и ко мне! Остальным вниз!
   Я обернулся на стон: Рашид Алиев стоял на коленях и держался рукой за пробитое пулей плечо. Из-под его растопыренных пальцев бежал ручеёк.
   – Чего смотришь, ты!.. – зло выругался он. – Стрэляй!
   Чуть ниже верхушки холма лопнула мина.
   – Все вниз! – срывая голос, орал Жук.
   Никто из ребят не сдвинулся с места. Зденек, сильно побледнев, шарил по карманам в поисках патронов. А мины уже рвались за нашими спинами, ещё мгновенье – и нам пришлось бы худо, тем более что на подползающих власовцев были брошены последние гранаты.
   И в этот момент подоспели наши, с двух сторон раздалось мощное и долгожданное «ур-ра!». На дорогу обрушились десятки мин, по ошеломлённым неожиданным ударом врагам застрочили пулемёты. Власовцы, почти было уже добравшиеся до вершины, посыпались вниз, и мы с огромным облегчением били в зелёные спины, ругались, кричали всякую ерунду и видели, как падают бегущие к лесу фигурки, как гибнет оказавшийся в ловушке враг. Только одна группа власовцев, используя как прикрытие грузовые машины, оказала сильное сопротивление. Наша цепь откатилась назад, и тогда по машинам ударили миномёты. Когда все было кончено, я увидел, как власовский офицер застрелил из пистолета двух солдат, поднявших кверху руки, а потом пустил себе пулю в лоб: значит, понимал, что его ждёт.
   Ребята перевязали впавшего в беспамятство Рашида, и мы понесли его вниз, обходя стороной лежащих на склоне холма убитых власовцев. Я насчитал двенадцать трупов, хотя в пылу боя мне казалось, что мы уложили гораздо больше. Зато вся дорога и прилегающее к ней поле были буквально завалены трупами: я увидел, какое страшное опустошение могут произвести мины на открытой местности, и подивился прозорливости Жука, который приказал в первую очередь подавить «ишаков».
   Когда мы спустились вниз, Зденек и Штефан стали прощаться. Они долго жали нам руки, показывали на видневшуюся в отдалении деревню и звали в гости. Мы обнялись и расцеловались.
   – Погодите! – крикнул Жук уходящим чехам. – На память, братцы, примите.
   И протянул Зденеку свои часы, а Штефану кинжал.
   Проследив, чтобы Рашида побыстрее отправили в медсанбат, мы пошли к пленным. Их было с полсотни, обалдевших, дрожащих от перенесённого кошмара, и мы, столпившись вокруг, всматривались в их лица.
   – Из лагеря нас взяли, – тянул откормленный детина, бегая глазами по толпе, – заставили, ей-богу!
   – Сукин ты сын, за кусок сала продался!
   – Тебя, земляк, тоже заставили? – усатый сержант с забинтованной головой подошёл к власовцу в офицерской форме и с мясом сорвал с его кителя Железный крест.
   – Волк тебе земляк, – процедил офицер, с ненавистью глядя на нас, и выкрикнул: – Стреляйте, сволочи! Чего ждёте?
   – Дёшево отделаться хочешь! – засмеялся сержант. – Вешать тебя будем, господин офицер. Противное дело, но ради такого гада попробую.
   – Кончать предателей! – загудела толпа. В сопровождении штабных офицеров подошёл подполковник Локтев.
   – Савельев, обеспечить безопасность пленных, – коротко отрубил он. – Всем разойтись!
   – Да они человек тридцать наших положили! – выкрикнул кто-то.
   – Всем разойтись! – холодно приказал командир полка. – В Советской Армии нет места самосуду!
   Недовольно ворча, солдаты расходились. Локтев подошёл к Жуку, положил ему руку на плечо.
   – Спасибо, Петя, правильно решил. Представишь ребят.
   Жук весело козырнул:
   – Есть представить ребят!
   – С нами два чеха были, товарищ гвардии подполковник! – выпятив грудь, доложил я.
   Локтев вопросительно посмотрел на Жука.
   – Новенький, тот самый кореш, – пояснил Жук. – А фамилии чехов я записал, симпатичные гаврики. Держались на пятёрку с плюсом.
   – Подашь вместе со своими, – сказал Локтев, – Потери?
   – Рашида подцепило, в ключицу навылет.
   – Жаль, – Локтев помрачнел. – Итого тридцать семь, из них двенадцать убитых… Ладно, веди пленных.
   Тесно сбившись в кучу, боясь поднять глаза, власовцы, осыпаемые ругательствами встречных солдат, побрели к холму. Если бы ненависть могла жечь, они бы превратились в труху.
   Полк остановился на большой привал, а нас Жук повёл прочёсывать лес – пленные показали, что нескольким власовцам в последнюю минуту все же удалось скрыться. Мне было хорошо: плотину прорвало, со мной разговаривали, шутили – меня приняли. Но главное – рядом шёл Юра Беленький, которого Жук выклянчил у Ряшенцева на место бедняги Рашида. Вконец расстроенный Виктор Чайкин узнал, что кандидатуру его друга подсказал Жуку я, и на прощанье пообещал: «Будешь за это ходить с битой мордой, попомни!» Мы хохотали, даже сам Виктор под конец не выдержал и рассмеялся.
   В отличие от меня Юру разведчики приняли сразу – в полку он был старожилом, пользовался славой храбреца и весельчака, и его общества искали. Подтрунивал Юра над всеми, невзирая на чины и положение, а одна его шутка могла бы иметь для Юры плачевные последствия, если бы у генерала, начальника штаба корпуса, не обнаружилось чувство юмора.
   Предыстория этого случая была такова. Как известно, разведка у немцев работала неплохо, и когда на нашей передовой появлялось высокое начальство, немцы иной раз об этом узнавали и делали вывод о готовящемся наступлении. Поэтому генерал из штаба корпуса решил проверить готовность передовых подразделений инкогнито, в солдатской форме. Командир корпуса лишь предупредил Локтева, что в расположении полка появится солдат-специалист из штаба и ему следует оказывать всяческую помощь. Но… Юра Беленький лежал с генералом в госпитале и знал его в лицо.
   И вот в траншее появился незнакомый пожилой «солдат», за которым в почтительном отдалении следовал начальник штаба полка майор Семёнов. «Солдат» присматривался к бойцам, вступал с ними в разговоры, шутил и, на свою беду, неосторожно выругал младшего сержанта Беленького за то, что он вскрывал штыком консервную банку.
   – Службы не знаете, солдат! – делая страшные глаза, рявкнул Юра. – Как разговариваете со старшим по званию?
   Майор Семёнов издали делал отчаянные знаки и грозил кулаком.
   – Виноват, товарищ гвардии младший сержант! – спохватившись, вытянулся генерал.
   – На первый раз прощаю, – великодушно сказал Юра, усаживаясь. – Давно в армии?
   – Двадцать семь лет, товарищ гвардии младший сержант!
   – Должны были бы изучить устав, – упрекнул Юра. – Ладно, вольно, товарищ… генерал!
   Генерал на мгновенье растерялся, потом расхохотался и протянул Юре руку, которую тот почтительно пожал.
   Не удивительно, что Юру приняли как своего. Только Саша Двориков, к общему недоумению, не подходил к новичку и даже не смотрел в его сторону.
   – Ничего не понимаю. – Музыкант пожимал плечами. – Земляки, корешами были… Заморыш, чего морду воротишь?
   Но Саша бормотал что-то невнятное, отворачивался, и ребята пристали с расспросами к Юре, который долго жался, напускал на себя таинственность, сдерживал смех, всеми силами показывая, что он буквально давится невысказанной историей.
   – Не могу, – разводя руками, вздохнул он. – Тайна, покрытая мраком.
   – Черт с тобой, – буркнул Заморыш, – рассказывай. Все равно эти гаврики выжмут.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация