А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Солдат империи, или История о том, почему США не напали на СССР" (страница 11)

   Глава 13.
   Еще одно применение «Сирены»

   Моя китайско-корейская эпопея закончилась, и я вернулся в СССР. На Чкаловской меня ждала отдельная двухкомнатная квартира, которую выхлопотал Артем Иванович Микоян, и приглашение в китайское посольство, где я получил машину «Победа» и 4000 рублей на строительство гаража. И вернулся к работе в НИИ ВВС.
   В то время в НИИ-17 разрабатывалась сверхмощная РЛС «Сокол» огромного веса и габаритов. Считалось, что она будет гарантировать перехват практически любой цели, что и требовалось в пору возможного применения атомного оружия. Создание «Сокола» было поручено талантливому конструктору Андрею Борисовичу Слепушкину. Для станции был даже создан специальный истребитель ЯК-25. Когда «Сокол» был почти готов, дальнейшую разработку станции передали Г. М. Кунявскому.
   Он представил станцию на испытания в НИИ ВВС, где была создана государственная комиссия из 20 генералов под председательством начальника НИИ ВВС генерал-лейтенанта Благовещенского. Ждали невероятных успехов и наград. Основное обеспечение испытаний было на радиолокационном отделе НИИ ВВС, которым руководили полковники Коршунов и Сенькин.
   Я в испытаниях не участвовал. Но однажды увидел, как в слоях инверсии по прямой движется цель – бомбардировщик ИЛ-28, а по кривой на него выходит истребитель ЯК-25 со станцией «Сокол», и все происходит как в учебнике геометрии: окружность и прямая. Я удивился: ну какой же бомбардировщик, когда его атакуют, будет лететь по прямой? Он должен маневрировать!
   Я пошел Коршунову и Сенькину:
   – Испытания «Сокола» ведутся неправильно. Цель не маневрирует, поэтому истребитель ее запросто перехватывает. А какая же цель будет идти по прямой, особенно если на ней стоит станция предупреждения вроде «Сирены»?
   Коршунов взорвался:
   – Не умничай! В прошлом году ты со своей «Сиреной» еле остался в армии. Из-за твоей станции были сорваны испытания «Позитрона», нарушились все планы вооружения самолетов, так как ты опозорил хорошую разработку. Сиди тихо, иначе я наложу взыскание. Слишком много на себя берешь!
   Тогда я пошел к пилотам, которые летали на самолете-цели:
   – Испытания проводятся неправильно! Вы летите по прямой линии. Вас, конечно, перехватят! А вот если у вас на самолете будет стоять «Сирена»?
   – Конечно, с «Сиреной» мы будем маневрировать.
   – Давайте сделаем так. Я на двух самолетах-целях поставлю «Сирены», и вы во время обычных полетов прислушаетесь к их сигналам. И тот, кто лучше усвоит работу «Сирены» во время планирования полета на перехват маневрирующей цели, будет маневрировать не произвольно, а по ее сигналам.
   Идея очень понравилась Борису Кладову. Этот боевой летчик, кавалер пяти орденов Красного Знамени, прибыл в НИИ ВВС прямо с фронта – умный и очень энергичный человек. Я оборудовал два самолета ИЛ-28 станциями «Сирена». Летчики договорились, что в полете на перехват маневрирующей цели на самолете-цели ИЛ-28 пилотом будет Борис Кладов.
   Настал запланированный по программе день испытаний станции «Сокол» на перехват маневрирующей цели. Перед полетом Кладов подошел к летчику самолета-перехватчика ЯК-25, Герою Советского Союза Мазурину:
   – Федя, сегодня тебе меня не взять!
   Мазурин вызов принял:
   – Никуда ты от меня не денешься, как бы ни пытался маневрировать!
   Но Федя не знал, что на самолете Кладова стоит «Сирена».
   На командном пункте собралась вся комиссия во главе с генералом Благовещенским, приехал главный конструктор «Сокола» Кунявский и его заместители, генералы ПВО, командование ВВС Московского округа и других войск. Они сидели вокруг огромного планшета, на котором были видны маршруты самолета-цели и перехватчика.
   Полет начался. ИЛ-28 появился на краю экрана: летел по прямой линии. Через некоторое время возник и ЯК-25. Он зашел в хвост ИЛу, начал его догонять. И когда перехват был уже неминуем, ИЛ-28 сделал крутой маневр в сторону – ЯК пронесся мимо!
   Кунявский был вне себя:
   – На самолете ИЛ-28 сидит хулиган! Истребитель-перехватчик не смог развернуться так же энергично, как бомбардировщик. Бомбардировщик маневрирует интенсивнее, чем истребитель. Этого не может быть!
   Но и во втором заходе ИЛ-28, сделав крутой вираж, ушел от атаки перехватчика. Так же были сорваны третий и четвертый полеты…
   Генерал Благовещенский побагровел:
   – Кто на ИЛ-28?
   – Майор Кладов.
   – Немедленно вызвать его сюда на командный пункт и за срыв испытательного полета…
   Генерал Шелимов перебил его:
   – Какой же это срыв? ЯК-25 не может перехватить самолет-цель. Это не срыв, это демонстрация немощи пятисоткилограммового локатора, который расхвалили в правительстве…
   После полетов майор Кладов явился на командный пункт.
   Благовещенский не мог успокоиться:
   – Кладова отстранить от испытаний и поставить вопрос об увольнении его из НИИ ВВС!
   Я чувствовал себя виноватым. Борис пытался меня успокоить:
   – Я честно выполнил свой долг испытателя – доказал, что станция не может перехватить даже элементарно маневрирующую цель. Лично я очень доволен.
   Но я считал, что должен вступиться за Кладова.
   После корейской эпопеи начальник Главного штаба ВВС генерал-полковник Брайко обещал мне всяческую помощь. Я помчался к нему.
   Брайко меня послушал, потом вызвал двух генералов и попросил, чтобы я повторил свой рассказ.
   – Товарищи, вы понимаете, в чем тут дело и сколько проблем раскрылось в результате этих маневров Кладова. Вот над Бакинскими промыслами хозяйничает «Канберра», и ни один истребитель не может ее перехватить. Как только он подходит к ней, она делает разворот, вираж и уходит из-под атаки. А почему? Потому, что на «Канберре» стоит станция Мацкевича! После Кореи такие станции стали ставить на всех самолетах мира. Вопрос увольнения Кладова надо рассматривать шире: налицо дефект станции «Сокол», а это уже государственное дело.
   Он повернулся ко мне:
   – Спасибо, что доложил. То, что ты рассказал, очень серьезно. Кладов будет восстановлен, не беспокойся. И у тебя неприятностей не будет, об этом я позабочусь.
   Я вернулся на Чкаловскую.
   Через несколько дней Коршунов с Сенькиным набросились на меня:
   – Что ты там еще придумал? Почему в Главном штабе переполох после этих полетов? Одним словом, мы в этом разберемся и влепим тебе как следует. А сейчас из Главного штаба пришло приказание: оборудовать твоими станциями два бомбардировщика ИЛ-28, так как завтра сюда прибудет какая-то комиссия ВВС. Вот твоя задача.
   На следующий день на Чкаловскую прибыл Главнокомандующий Военно-воздушными силами маршал Жигарев, его заместитель генерал-полковник Брайко и довольно большая группа генералов и офицеров.
   Маршал Жигарев вызвал майора Кладова:
   – Ты показал в полетах, что станция «Сокол» не способна перехватить маневрирующую цель. Мы хотим увидеть это своими глазами. На самолете-цели будешь ты, а на перехватчике – полковник Мазурин.
   Летчики сделали десять заходов – и ни одного перехвата!
   Кунявский и Благовещенский грызли ногти.
   Жигарев резюмировал:
   – Похоже, что станция «Сокол» не годится для перехвата любой цели. Кстати, генерал Благовещенский, восстановите майора Кладова в должности. И не вздумайте его увольнять из НИИ ВВС – он сделал все правильно.
   – Слушаюсь, товарищ маршал!
   – Не секрет, что границы Советского Союза сейчас безнаказанно нарушают «Канберры», Б-29 и другие самолеты, а наши истребители не могут их перехватить. А почему? Да потому, что на вражеских самолетах стоит станция защиты. И мы немедленно должны будем ввести обучение летчиков перехвату маневрирующих целей по сигналам станции «Сирена», станции Мацкевича. Из всех частей, начиная с Баку, сюда будут прилетать три истребителя и два самолета-цели ИЛ-28. После нескольких занятий, когда пилоты усвоят основные принципы перехвата маневрирующих целей, ИЛ-28 и истребители будут возвращаться в свои части и там начинать массовое обучение. Это чрезвычайно важная задача, и если мы ее выполним, то мы сможем сбивать «Канберры» над Баку, в Прибалтике и над всем Балтийским морем, где они летают совершенно спокойно.
   С этого времени во всех частях ВВС было введено обучение перехвату маневрирующих целей, и в газете «Красная звезда» то и дело появлялись статьи о повышении мастерства летчиков. Несмотря на маневры, несмотря на ухищрения, они перехватывали любые цели.
   Это была реализация указаний маршала Жигарева. Это была работа моей станции. «Сирена» сослужила еще одну полезную службу.
   Мы с Кладовым получили премии: Борису выдали десять тысяч рублей, а мне – пять тысяч (маршал полагал, что я и так уже получил достаточно наград).

   Глава 14.
   Моя вторая жизнь

   Юношеские увлечения остались со мной навсегда. Поэтому, работая в НИИ ВВС испытателем радиоэлектронного оборудования самолетов, я параллельно вел кружок на Чкаловской станции юных техников (СЮТ), отдавая этому занятию все свободное время. Многие мои воспитанники впоследствии стали известными специалистами в области радиоэлектроники. Работал я безвозмездно. В те времена работа с подрастающим поколением была главнейшей задачей партии и важным партийным поручением.
   В 1950-е годы Станция юных техников была буквально завалена различной аппаратурой со сбитых нашими летчиками американских шпионских аэростатов фоторазведки, которые тысячами летали над Россией. Это натолкнуло меня на мысль о создании новой модели робота. Директор СЮТ, Анатолий Михайлович Герасимов, поддержал эту идею. Так с четырьмя мальчишками-энтузиастами мы приступили к работе.
   В апреле 1959 года на станцию приехала делегация во главе с заместителем министра электропромышленности Непорожним. Прибывшие внимательно посмотрели на нашего робота и обратились ко мне с таким предложением:
   – Осенью в Сокольниках открывается колоссальная американская выставка. Выставку будет возглавлять вице-президент Америки Никсон. На эту выставку из Соединенных Штатов хотят привезти шесть роботов. Такая американская реклама нам ни к чему. Поэтому мы хотим выставить на ВДНХ вашего робота, чтобы потом сказать американцам, что их роботы нам ни к чему – в СССР их даже пионеры делают.
   Пока я приходил в себя от неожиданности, Непорожний распорядился:
   – К десятому – пятнадцатому мая нам нужно выставить робота на ВДНХ и сообщить об этом американцам. К этому времени его нужно закончить! Ты понял, какая идея? Дело серьезное, считай это поручением от ЦК КПСС.
   Я возразил:
   – Это совершенно невозможно! Четверо моих мальчиков делают робота уже три года, он почти готов, но сейчас им совершенно некогда: они заканчивают десятый класс, а потом им нужно поступить в институт!
   – Они уже поступили в институт!
   – Как это?
   – Пусть только назовут институт, в котором они хотят учиться.
   Забегая вперед, скажу, что все четверо были приняты в Физтех, успешно окончили этот институт и стали замечательными специалистами в области электроники.
   В мае робот был закончен и выставлен на ВДНХ. Он выходил к публике, собравшейся перед павильоном «Электрификация», беседовал с публикой, демонстрировал свои возможности… Тысячи людей приходили посмотреть на это чудо.
   Осенью американскую выставку в Сокольниках открывал сам вице-президент Америки Никсон. Перед открытием на ВДНХ побывала американская делегация. Специалисты по электронике очень внимательно осмотрели робота, убедились, что его действительно сделали дети, и пообещали доложить об этом вице-президенту. Через неделю они прибыли снова – и не с пустыми руками. Одним словом, от господина Никсона моим ребятам и мне преподнесли очень ценные подарки: радиоприемники, магнитофоны, фотоаппараты, очень красивые альбомы штата Миннесота с фотографиями замечательных голубых рек и озер. А еще каждому из нас вручили паспорт почетного гражданина Америки и письмо, уведомлявшее, что адресат является почетным другом господина Никсона. Эти документы давали каждому из нас право в любое время прибыть в Америку и поселиться в штате Миннесота.
   Американцы попросили разрешения сфотографировать робота и вложили ему в руку газету. Через несколько месяцев на первой странице американского журнала «Лайф» появилась огромная фотография нашего робота с подписью: «Робот, сделанный пионерами на Чкаловской станции юных техников. Большевики ничего не жалеют для подготовки молодежи в области радиоэлектроники. Даже роботы читают у них большевистскую газету „Правда“».
   Несколько лет я работал над диссертацией, а после ее защиты ребята уговорили меня сделать нового кибернетического робота. Пятнадцать энтузиастов трудились не покладая рук – и вот в 1969 году наш робот-гигант был выставлен на ВДНХ. Он выполнял много различных операций и даже танцевал под музыку. Директор ВДНХ, восхищаясь нашей работой, сказал, что создатели робота заслуживают «Золотой медали ВДНХ». Это был единственный случай за всю историю ВДНХ, когда золотая награда была обещана экспонату павильона «Юные техники». Через некоторое время меня с ребятами пригласили для вручения наград. Увы, получили мы лишь бронзовые медали…
   Тем не менее нашего робота направили на Всемирную выставку «Эксмо-70» в Японию. Перед отправкой в Японию с роботом должен был познакомиться министр просвещения СССР Прокофьев. Для демонстрации робота я выделил двух самых младших «конструкторов», учеников четвертого класса Олега Кустова и Володю Полякова.
   Прокофьев был поражен увиденным, он обратился к Олегу Кустову:
   – Ну а как ты учишься?
   Олег медленно проговорил, растягивая слова:
   – Да нормально я учусь…
   – Ну как нормально? Пятерки у тебя есть?
   – Да есть…
   – А сколько у тебя пятерок?
   – Да все у меня пятерки…
   Кустов Олег впоследствии стал знаменитым специалистом в области радиоэлектроники.
   Перед открытием выставки «Эксмо-70» наш павильон посетил император Японии Хирохито. Увидев робота, стоящего в дальнем углу, он заметил, что этот экспонат нужно вынести на публику. Для этого необходимо было удлинить провода управления роботом, но поскольку с роботом в Японию поехали не его разработчики, а политически проверенные товарищи, то совет императора выполнили представители фирмы «Сони».
   На выставке было 160 различных роботов. Но то были железные автоматы, манипуляторы, которые размахивали страшными железными лапами и могли запросто кого-нибудь прихлопнуть. А наш гигант был добрым, красивым, веселым, да еще и танцевал под музыку. Он пользовался огромным успехом и был признан лучшим роботом мира.
   Увы, ни я, ни мои ребята с японской выставки ничего не получили…
   Возможно, самым ценным из того, что было сделано во время занятий с ребятами, оказалась система обучения электронике. Родилась она, можно сказать, случайно. Ребята традиционно шли по пути развития радиоэлектроники. Первым делом они стремились сделать радиоприемники, усилители и тому подобное, что относилось к радиотехнике, но не к автоматике и телемеханике, являющихся сутью роботостроения.
   Как быстрее освоить элементы радиотехники и приступить к автоматике? И вот я на Чкаловской СЮТ придумал электронный конструктор – «радиокубики». Из них, например, радиоприемник можно собрать не за 2—3 месяца, а за 2—3 минуты. Пользуясь «радиокубиками», мои мальчишки за короткое время проходили всю радиотехнику, собирая до 200 различных схем, и приступали к конструированию элементов электронной автоматики робота. Именно благодаря «радиокубикам» моим ученикам удалось создать того самого робота-гиганта, ставшего лучшим экспонатом советского павильона «Просвещение» на Всемирной выставке «Эксмо-70» в Японии.
   О «кубиках» была статья в журнале «Моделист-конструктор»[4]. Меня пригласил президент Академии педагогических наук Столетов и предложил на основе «кубиков» создать учебные пособия из 12—15 кубиков для уроков труда школы и факультативов по физике. Главными условиями разработки были простота, эффективность и высокая доступность.
   Я получил лабораторию в АПН и приступил к работе. Через год моей лаборатории удалось решить поставленную президентом задачу. Восемь заводов в СССР приступили к серийному производству «радиокубиков» для трудового обучения школьников электронике и факультативов по физике. Министерство просвещения СССР включило «кубик» в табели учебного оборудования школ. Для учителей труда школ в АПН я проводил семинары по изучению «кубиков» и методик работы с ними. Преподаватели труда по достоинству оценили новое пособие – «кубики» пошли в школы РСФСР. Один только Лианозовский завод в Москве в месяц выпускал не менее пятидесяти тысяч комплектов. Не без гордости скажу, что японцы приезжали в мою лабораторию, чтобы получить согласие на издание в Японии моей методики «Электроника в радиокубиках».
   «Кубики» были только первым шагом в электронику, и я начал разрабатывать еще шесть конструкторов, чтобы довести обучение до роботов-манипуляторов и ЭВМ:
   – платы для быстрой сборки электронных схем;
   – конструктор для изучения элементов электронной автоматики;
   – конструктор для изучения микросхем;
   – конструктор для сборки узлов и каналов ЭВМ;
   – конструктор для сборки и изучения электронных систем управления роботами-манипуляторами;
   – конструктор для сборки и изучения робота-манипулятора.
   Еще в 1963 году я написал серию статей под общим заголовком «Занимательная анатомия роботов». Затем появились книги: «Занимательная электроника», «Занимательная анатомия роботов», «Электроника в пионерлагере» и другие. Всего по техническому творчеству я написал 10 книг. Некоторые мои книги были изданы в Болгарии, Японии.
   Дети в школах, в пионерских лагерях и на станциях юных техников с огромным увлечением стали осваивать электронику – основу новейших технологий мира. К несчастью, этот процесс был прерван перестройкой: школе перестали выделять деньги, и 8 заводов прекратили производство «радиокубиков».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация