А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2" (страница 66)

   XL. Где говорится о столярном искусстве и приводятся некоторые подробности об устройстве лестниц

   Совет Маликорна был передан Лавальер, которая нашла его неблагоразумным, но после некоторого сопротивления, скорее вызванного робостью, нежели холодностью, согласилась последовать ему.
   Эта затея – плач и жалобы двух женщин в спальне принцессы – была гениальным изобретением Маликорна. Так как правдивее всего неправдоподобное, естественнее всего невероятное, то эта сказка из «Тысячи и одной ночи» привела как раз к тем результатам, которых ожидал Маликорн. Принцесса сперва удалила Монтале. А через три дня, или, вернее, через три ночи, изгнала также и Лавальер. Ее перевели в комнатку на мансарде, помещавшуюся над комнатами придворных.
   Только один этаж, то есть пол, отделял фрейлин от придворных офицеров.
   В комнаты фрейлин вела особая лестница, находившаяся под надзором г-жи де Навайль. Госпожа де Навайль слышала о прежних покушениях его величества, поэтому, для большей надежности, велела вставить решетки в окна и в отверстия каминов. Таким образом, честь мадемуазель де Лавальер была ограждена как нельзя лучше, и ее комната стала очень похожей на клетку.
   Когда мадемуазель де Лавальер была у себя – а она почти всегда сидела дома, так как принцесса редко пользовалась ее услугами с тех пор, как она поступила под наблюдение г-жи де Навайль, – у нее оставалось только одно развлечение: смотреть через решетку в сад. И вот, сидя таким образом у окна, она заметила однажды Маликорна в комнате напротив.
   Держа в руке отвес, он рассматривал постройки и заносил на бумагу какие-то формулы. Он был очень похож на инженера, который измеряет из окопов углы бастиона или высоту крепостных стен. Лавальер узнала Маликорна и кивнула ему. Маликорн, в свою очередь, ответил низким поклоном и скрылся.
   Лавальер была удивлена его холодностью, столь несвойственной характеру Маликорна. Но она вспомнила, что бедный молодой человек из-за нее потерял место и не мог, следовательно, хорошо относиться к ней, особенно если принять во внимание, что она навряд ли могла вернуть ему положение, которого он лишился.
   Лавальер умела прощать обиды, а тем более сочувствовать несчастью. Она попросила бы совета у Монтале, если бы ее подруга была с ней, но Монтале не было. В тот час Монтале писала письма.
   Вдруг Лавальер увидела какой-то предмет, брошенный из окна, в котором только что был виден Маликорн; предмет этот перелетел через двор, попал между прутьев решетки и покатился по полу. Она с любопытством нагнулась и подняла его. Это была катушка, на которую наматывается шелк; только вместо шелка на ней была бумажка. Лавальер расправила ее и прочла:
...
   «Мадемуазель!
   Мне очень хочется узнать две вещи.
   Во-первых, какой пол в вашей комнате: деревянный или же кирпичный?
   Во-вторых, на каком расстоянии от окна стоит ваша кровать?
   Извините за беспокойство и пришлите, пожалуйста, ответ тем же способом, каким вы получили мое письмо. Но вам будет трудно бросить катушку в мою комнату, поэтому просто уроните ее на землю.
   Главное же, прошу вас, мадемуазель, считать меня вашим преданнейшим слугой.
Маликорн.
...
   Ответ благоволите написать на этом самом письме».
   – Бедняга, – воскликнула Лавальер, – должно быть, он сошел с ума!
   И она участливо посмотрела в сторону своего корреспондента, видневшегося в полумраке противоположной комнаты.
   Маликорн понял и покачал головой, как бы отвечая: «Нет, нет, я в здравом уме, успокойтесь».
   Она недоверчиво улыбнулась.
   «Нет, нет, – повторил он жестами. – Голова в порядке». – И постукал по голове. Потом он жестами и мимикой стал увещевать ее: «Пишите скорее».
   Лавальер не видела препятствий для исполнения просьбы Маликорна, даже если бы он был сумасшедшим. Она взяла карандаш и написала: «Деревянный». Затем измерила шагами расстояние между окном и кроватью и снова написала: «Десять шагов».
   Сделав это, она посмотрела на Маликорна, который ей поклонился и подал знак, что сейчас спустится во двор.
   Лавальер поняла, что он пошел за катушкой. Она подошла к окну и, соответственно его наставлениям, уронила катушку. Едва катушка коснулась земли, как Маликорн схватил ее и побежал в комнаты г-на де Сент-Эньяна.
   Де Сент-Эньян выбрал или, вернее, выпросил себе жилье как можно ближе к покоям короля; он был похож на те растения, которые тянутся к лучам солнца, чтобы развернуться во всей красе и принести плоды. Его две комнаты были расположены в том же корпусе дворца, где жил Людовик XIV.
   Господин де Сент-Эньян гордился этим соседством, которое давало ему легкий доступ к его величеству, а кроме того, повышало шансы на случайные встречи с королем. В это время он роскошно обставлял свои комнаты в надежде, что король удостоит его своим посещением. Дело в том, что его величество, воспылав страстью к Лавальер, избрал де Сент-Эньяна поверенным своих тайн и не мог обходиться без него ни днем, ни ночью.
   Маликорн был принят графом беспрепятственно, так как был на хорошем счету у короля. Де Сент-Эньян спросил посетителя, нет ли у него какой-нибудь новости.
   – Есть, и очень интересная, – отвечал Маликорн.
   – Какая же? – перебил де Сент-Эньян, любопытный, как все фавориты. – Что же это за новость?
   – Мадемуазель де Лавальер переведена в другое помещение.
   – Как так? – воскликнул де Сент-Эньян, вытаращив глаза.
   – Да.
   – Ведь она жила у принцессы?
   – Вот именно. Но принцессе надоело ее соседство, и она поместила ее в комнате, которая находится как раз над вашей будущей квартирой.
   – Почему над моей квартирой? – вскричал де Сент-Эньян, показывая пальцем на верхний этаж.
   – Нет, – отвечал Маликорн, – не здесь, а там. И показал на корпус, расположенный напротив.
   – Почему же вы говорите, что ее комната расположена над моей квартирой?
   – Потому что я убежден, что ваша квартира должна быть под комнатой Лавальер.
   При этих словах де Сент-Эньян бросил на бедного Маликорна такой же взгляд, какой бросила на него Лавальер четверть часа назад. Другими словами, он счел его помешанным.
   – Сударь, – начал Маликорн, – разрешите мне ответить на вашу мысль.
   – Как на мою мысль?..
   – Ну да. Мне кажется, вы не совсем поняли, что я вам хочу сказать.
   – Не понял.
   – Вам, конечно, известно, что этажом ниже фрейлин принцессы живут придворные короля и принца.
   – Да, там живут Маникан, де Вард и другие.
   – И представьте, сударь, какое странное совпадение: две комнаты, отведенные для господина де Гиша, расположены как раз под комнатами мадемуазель де Лавальер и мадемуазель де Монтале.
   – Ну так что же?
   – А то, что эти комнаты свободны, потому что раненый де Гиш лежит в Фонтенбло.
   – Ей-богу, ничего не понимаю!
   – О, если бы я имел счастье называться де Сент-Эньяном, я бы моментально понял!
   – И что бы вы сделали?
   – Я тотчас же поменял бы комнаты, которые вы занимаете здесь, на свободные комнаты господина де Гиша.
   – Что за фантазия! – с негодованием сказал де Сент-Эньян. – Отказаться от соседства с королем, от этой привилегии, которой пользуются только принцы крови, герцоги и пэры?.. Дорогой де Маликорн, позвольте мне заявить вам, что вы сошли с ума.
   – Сударь, – с серьезным видом заметил молодой человек, – вы делаете две ошибки… Во-первых, я называюсь просто Маликорн, а во-вторых, я в здравом уме.
   И, вынув из кармана бумажку, прибавил:
   – Вот послушайте, а потом прочтите эту записку.
   – Слушаю, – отвечал де Сент-Эньян.
   – Вы знаете, что принцесса стережет Лавальер, как Аргус нимфу Ио.
   – Знаю.
   – Вы знаете также, что король тщетно пытался поговорить с пленницей, но ни вам, ни мне не удалось доставить ему этого счастья.
   – Да, вы могли бы сообщить на этот счет кой-какие подробности, бедняга Маликорн.
   – А как вам кажется, чего мог бы ожидать тот, кто придумал бы способ соединить любящие сердца?
   – О, король осыпал бы его своими щедротами.
   – Господин де Сент-Эньян…
   – Ну?
   – Разве вам не хочется отведать королевской благодарности?
   – Понятно, – отвечал де Сент-Эньян, – благодарность моего повелителя за умелое исполнение обязанностей будет для меня крайне драгоценна.
   – Так взгляните на эту бумажку, граф.
   – Что это такое? План?
   – План комнат господина де Гиша, которые, по всей вероятности, станут вашими комнатами.
   – О нет, никогда!
   – Почему?
   – Потому что мои две комнаты составляют предмет вожделений многих придворных, которым я их, конечно, не уступлю: на них покушаются господин де Роклор, господин де Ла Ферте, господин Данжо.
   – В таком случае прощайте, граф. Я предложу одному из этих господ мой план и разъясню связанные с ним выгоды.
   – Почему же вы сами не займете этих комнат? – недоверчиво спросил де Сент-Эньян.
   – Потому что король никогда не удостоит меня своим посещением, а к этим господам пойдет без всяких колебаний.
   – Как, король пойдет к этим господам?
   – Пойдет ли? Десять раз, а не один! Вы меня спрашиваете, будет ли король посещать квартиру, которая расположена в таком близком соседстве с комнатой мадемуазель де Лавальер?
   – Хорошее соседство… в разных этажах.
   Маликорн развернул бумажку, намотанную на катушку.
   – Обратите, пожалуйста, внимание, граф, – сказал он, – что пол в комнате мадемуазель де Лавальер – простой деревянный паркет.
   – Ну так что же?
   – А то, что вы позовете плотника, его приведут к вам с завязанными глазами, запрут, и он сделает отверстие в вашем потолке, следовательно, в полу комнаты мадемуазель де Лавальер.
   – Ах боже мой! – вскричал де Сент-Эньян, точно вдруг прозревший. – Вот гениальная мысль!
   – Она покажется королю самой заурядной, уверяю вас.
   – Влюбленные не думают об опасности.
   – Какой опасности боитесь вы, граф?
   – Ведь это страшно шумная работа, по всему дворцу будет слышно.
   – Ручаюсь вам, граф, что присланный мной плотник будет работать без всякого шума. Он выпилит особой пилой четырехугольник в шесть футов, и даже ближайшие соседи ничего не услышат.
   – Ах, дорогой Маликорн, у меня голова идет кругом!
   – Я продолжаю, – спокойно отвечал Маликорн, – в комнате с пробитым потолком… Вы внимательно слушаете?
   – Да.
   – Вы поставите лестницу, по которой либо мадемуазель де Лавальер будет спускаться к вам, либо король будет подниматься к мадемуазель де Лавальер.
   – Но ведь эту лестницу увидят.
   – Нет. Вы закроете ее перегородкой, которую оклеите такими же обоями, как и другие стены комнаты; у мадемуазель де Лавальер она будет замаскирована люком, составляющим часть паркета и открывающимся под кроватью.
   – А ведь правда… – сказал де Сент-Эньян, глаза которого загорелись.
   – Теперь, граф, мне не нужно объяснять вам, почему король будет часто заходить в комнату, в которой устроят такую лестницу. Я думаю, что господин Данжо оценит по достоинству мою мысль, которую я сейчас разовью ему.
   – Ах, дорогой Маликорн, – воскликнул де Сент-Эньян, – вы забываете, что мне первому вы открыли ее и, следовательно, мне принадлежит право первенства.
   – Значит, вы хотите, чтобы вам было оказано предпочтение?
   – Хочу ли? Еще бы!
   – Дело в том, господин де Сент-Эньян, что при первой раздаче наград я обеспечиваю вам таким образом орденскую ленту, а может быть, даже недурное герцогство.
   – Во всяком случае, – отвечал де Сент-Эньян, покраснев от удовольствия, – это послужит удобным поводом доказать королю, что не напрасно он называет меня иногда своим другом, и этим поводом, мой дорогой Маликорн, я буду обязан вам.
   – Вы не окажетесь забывчивым? – с улыбкой спросил Маликорн.
   – Как можно забывать такие вещи, сударь!
   – Я, граф, не имею чести быть другом короля, я просто его слуга.
   – Да, если вы полагаете, что на этой лестнице я найду голубую ленту, то я думаю, что и для вас на ней будет грамота на дворянство.
   Маликорн поклонился.
   – Теперь остается только заняться переселением, – проговорил де Сент-Эньян.
   – Не думаю, чтобы король стал противиться. Попросите у него позволения.
   – Сию минуту бегу к нему.
   – А я иду за плотником.
   – Когда он будет у меня?
   – Сегодня вечером.
   – Не забудьте о предосторожностях.
   – Я приведу его с завязанными глазами.
   – А я предоставлю вам одну из своих карет.
   – Без гербов.
   – И одного лакея. Понятно, не в ливрее.
   – Отлично, граф.
   – А Лавальер?
   – Что вас беспокоит?
   – Что она скажет, увидя нашу работу?
   – Уверяю вас, это доставит ей большое развлечение.
   – Еще бы!
   – Я уверен даже, что если у короля не хватит смелости подняться к ней, то она окажется настолько любопытной, что сама спустится к вам.
   – Будем надеяться, – сказал де Сент-Эньян.
   – Да, будем надеяться, – повторил Маликорн.
   – Итак, я иду к королю.
   – И правильно делаете.
   – В котором часу придет плотник?
   – В восемь часов.
   – А как вы думаете, сколько времени отнимет у него работа?
   – Часа два, но ему понадобится время на окончательную отделку. Ночь и часть следующего дня; словом, на всю работу, вместе с установкой лестницы, уйдет два дня.
   – Два дня? Это долго.
   – Чего же вы хотите! Когда берешься открывать двери рая, им следует придать приличный вид.
   – Вы правы. До скорого свидания, дорогой Маликорн. Послезавтра вечером я буду уже на новой квартире.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 [66] 67 68 69 70 71 72 73 74

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация