А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2" (страница 55)

   XXIV. Засада

   Король сделал знак мушкетеру, а затем де Сент-Эньяну.
   Знак был повелительный, и смысл его был: «Молчите, если дорожите жизнью».
   Д’Артаньян, как солдат, отошел в угол. Де Сент-Эньян, как фаворит, прислонился к спинке королевского кресла.
   Маникан, выставив вперед правую ногу, приятно улыбнувшись и грациозно протянув белую руку, сделал реверанс. Король ответил ему кивком.
   – Добрый вечер, господин де Маникан, – сказал он.
   – Ваше величество оказали мне честь, пригласив к себе, – поклонился Маникан.
   – Да, чтобы узнать от вас все подробности несчастного случая с графом де Гишем.
   – О, государь, это очень печально!
   – Вы были с ним?
   – Не совсем, государь.
   – Но вы явились на место происшествия через несколько минут после того, как оно случилось?
   – Да, государь, приблизительно через полчаса.
   – Где же это несчастье произошло?
   – Кажется, государь, это место называется поляной в роще Рошен.
   – Да, сборный пункт охотников.
   – Совершенно верно, государь.
   – Расскажите мне все известные вам подробности несчастного случая, господин де Маникан.
   – Может быть, ваше величество уже получили сведения? Я боюсь утомить вас повторением.
   – Ничего, не бойтесь.
   Маникан осмотрелся кругом. Он увидел только д’Артаньяна, прислонившегося к стене, спокойного, благодушного, доброжелательного, и де Сент-Эньяна, с которым он пришел и который по-прежнему стоял у королевского кресла тоже с очень любезным выражением лица. Поэтому Маникан набрался мужества и проговорил:
   – Вашему величеству небезызвестно, что на охоте часто бывают несчастные случаи.
   – На охоте?
   – Да, государь. Я хочу сказать, когда устраивается засада.
   – Вот как! – воскликнул король. – Значит, несчастный случай произошел во время засады?
   – Да, государь, – подтвердил Маникан, – разве ваше величество этого не знает?
   – Только в самых общих чертах, – скороговоркой сказал король, которому всегда было противно лгать. – Итак, по вашим словам, несчастье произошло во время засады?
   – Увы, да, государь!
   Король помолчал.
   – На какого же зверя была устроена засада? – спросил он.
   – На кабана, государь.
   – Что это де Гишу вздумалось пойти совершенно одному в засаду на кабана? Ведь это мужицкое занятие и годится самое большее для того, у кого нет, как у маршала де Граммона, собак и доезжачих для приличной охоты.
   Маникан пожал плечами.
   – Молодость безрассудна, – произнес он наставительно.
   – Продолжайте, – приказал король.
   – Словом, – повиновался Маникан, еле решаясь говорить и медленно произнося одно слово за другим, как переставляет свои ноги человек, идущий по болоту, – словом, государь, бедный де Гиш пошел в засаду совершенно один.
   – Один! Вот так охотник! Разве господин де Гиш не знает, что кабан бросается на охотника?
   – Как раз это и случилось, государь.
   – А он знал, с кем ему придется иметь дело?
   – Да, государь, крестьяне видели зверя на картофельных полях.
   – Что же это был за зверь?
   – Двухгодовалый кабан.
   – В таком случае следовало меня предупредить, сударь, что де Гиш хочет совершить самоубийство. Ведь я видел его на охоте и знаю его искусство. Когда он стреляет в кабана, загнанного собаками, он принимает все предосторожности и стреляет из карабина, а на этот раз он отправился на кабана с простыми пистолетами.
   Маникан вздрогнул.
   – С пистолетами, прекрасно годящимися для дуэли, но не для охоты на кабана!
   – Государь, бывают вещи необъяснимые.
   – Вы правы, и происшествие, которое нас интересует, принадлежит к их числу. Продолжайте.
   Во время этого рассказа де Сент-Эньян, который, может быть, сделал бы Маникану знак не очень увлекаться, должен был хранить полное бесстрастие под пристальным взглядом короля. Таким образом, он совершенно не мог перемигнуться с Маниканом. Что же касается д’Артаньяна, то статуя Молчания в Афинах была более выразительной и шумной, чем он. Маникан, продолжая идти по избранной дороге, все больше запутывался в сетях.
   – Государь, – сказал он, – вероятно, дело было так. Де Гиш подстерегал кабана.
   – Верхом на коне? – спросил король.
   – Верхом. Он выстрелил в зверя и промахнулся.
   – Какой же он неловкий!
   – Зверь бросился на него.
   – И убил лошадь?
   – Ах, ваше величество знает об этом?
   – Мне сказали, что в роще Рошен, на перекрестке, найдена мертвая лошадь, у меня возникло предположение, что это конь де Гиша.
   – Так оно и есть, государь.
   – Хорошо, значит, лошадь погибла; что же случилось с де Гишем?
   – Де Гиш упал на землю, подвергся нападению кабана и был ранен в руку и в грудь.
   – Ужасный случай! Но нужно сознаться, что виноват сам де Гиш. Как можно идти в засаду на такого зверя с одними пистолетами! Он, верно, забыл повесть об Адонисе?
   Маникан почесал затылок.
   – Действительно, это была большая неосторожность.
   – Как вы объясняете ее себе, господин де Маникан?
   – Государь, что предписано судьбой, то случится.
   – О, да вы фаталист?
   Маникан заволновался, чувствуя себя очень неловко.
   – Я сердит на вас, господин де Маникан, – сурово начал король.
   – На меня, государь?
   – Конечно! Вы друг де Гиша, вы знаете, что он способен на такие безумства, и вы не остановили его!
   Маникан не знал, как быть, тон короля не был похож на тон человека легковерного. С другой стороны, в нем не слышалось ни суровости, ни настойчивости судебного следователя. В нем звучало больше насмешки, чем угрозы.
   – Итак, вы утверждаете, – повторил король, – что найденная мертвая лошадь принадлежала де Гишу?
   – Да, да, конечно.
   – Это вас удивило?
   – Нет, государь. На последней охоте, как, вероятно, помнит ваше величество, таким же образом была убита лошадь под господином де Сен-Мором.
   – Да, но у нее был распорот живот.
   – Совершенно верно, государь.
   – Если бы у коня де Гиша был распорот живот, так же как у лошади господина де Сен-Мора, то я нисколько бы не удивился!
   Маникан вытаращил глаза.
   – Но меня удивляет, – продолжал король, – что у лошади де Гиша живот цел, зато пробита голова.
   Маникан смутился.
   – Может быть, я ошибаюсь, – сказал король, – и лошадь де Гиша была поражена не в висок? Согласитесь, господин де Маникан, что это очень странная рана.
   – Государь, вы знаете, что лошадь очень умное животное; она, должно быть, пробовала защищаться.
   – Но лошадь защищается копытами, а не головой.
   – Так, значит, испуганная лошадь упала, – пролепетал Маникан, – и кабан, вы понимаете, государь, кабан…
   – Да, все, что касается лошади, я понимаю, а как же всадник?
   – Очень просто: от лошади кабан перешел к всаднику и, как я уже имел честь сообщить вашему величеству, раздробил руку де Гиша, когда он собирался выпустить в него второй заряд из пистолета; потом ударом клыка кабан пробил ему грудь.
   – Ей-богу, это чрезвычайно правдоподобно, господин де Маникан, и напрасно вы сомневались в вашем красноречии; вы рассказываете превосходно.
   – Король бесконечно добр, – смутился Маникан, отвешивая крайне неловкий поклон.
   – Однако с сегодняшнего дня я запрещаю моим дворянам ходить в засаду. Ведь это равносильно разрешению дуэли.
   Маникан вздрогнул и сделал шаг, собираясь уйти.
   – Король удовлетворен? – спросил он.
   – Восхищен! Но, пожалуйста, останьтесь, господин де Маникан, – сказал Людовик, – у меня к вам есть дело.
   «Гм… гм… – подумал д’Артаньян, – этот послабее нас». И он испустил вздох, который означал: «О, такие люди, как мы! Где они теперь?»
   В это мгновение камердинер поднял портьеру и доложил о приходе королевского врача.
   – Ах, это господин Вало, который только что посетил господина де Гиша! – вскричал Людовик. – Мы сейчас узнаем о состоянии раненого.
   Маникан почувствовал себя еще более неловко, чем прежде.
   – Таким образом, у нас по крайней мере будет чиста совесть, – прибавил король.
   И взглянул на д’Артаньяна, который и бровью не повел.

   XXV. Доктор

   Вошел г-н Вало.
   Все занимали прежнее положение: король сидел, де Сент-Эньян облокотился на спинку кресла, д’Артаньян стоял, прислонившись к стене, Маникан вытянулся перед королем.
   – Вы исполнили мое распоряжение, господин Вало? – спросил король.
   – С большой готовностью, государь.
   – Побывали у своего коллеги в Фонтенбло?
   – Да, государь.
   – И видели там господина де Гиша?
   – Да, я видел там господина де Гиша.
   – В каком он состоянии? Скажите откровенно.
   – Очень неважном, государь.
   – Кабан все же не растерзал его?
   – Кого не растерзал?
   – Гиша.
   – Какой кабан?
   – Кабан, который его ранил.
   – Господин де Гиш был ранен кабаном?
   – По крайней мере так говорят.
   – Скорее его ранил какой-нибудь браконьер…
   – Как браконьер?
   – Или ревнивый муж, или соперник, который, желая отомстить ему, в него выстрелил.
   – Что вы говорите, господин Вало? Разве раны господина де Гиша нанесены не клыками кабана?
   – Раны господина де Гиша нанесены пистолетной пулей, которая раздробила ему безымянный палец и мизинец правой руки, после чего засела в мышцах груди.
   – Пуля? Вы уверены, что господин де Гиш ранен пулей? – с притворным изумлением воскликнул король.
   – Настолько уверен, что могу показать ее. Вот она, государь.
   И он поднес королю сплющенную пулю. Король посмотрел на нее, но в руки не взял.
   – Эта штука была у него в груди? – спросил он.
   – Не вполне. Пуля не проникла вглубь, она, как вы видите, сплющилась, ударившись, вероятно, о грудную кость.
   – Боже мой, – печально вздохнул король, – почему же вы не сообщили мне об этом, господин де Маникан?
   – Государь…
   – Что это за выдумка о кабане, засаде, ночной охоте? Говорите же!
   – Ах, государь!..
   – Мне кажется, что вы правы, – обратился король к капитану мушкетеров, – произошел поединок.
   Король очень хорошо умел компрометировать своих приближенных и сеять раздор между ними.
   Маникан с упреком посмотрел на мушкетера. Д’Артаньян понял этот взгляд и не пожелал оставаться под подозрением. Он сделал шаг вперед и сказал:
   – Государь, ваше величество приказали мне осмотреть поляну в роще Рошен и доложить, что, по моему мнению, происходило на ней. Я сообщил вашему величеству результаты своих наблюдений, но никого не выдавал. Ваше величество первый назвали графа де Гиша.
   – Хорошо, хорошо, сударь! – надменно произнес король. – Вы исполнили свой долг, и я доволен вами, этого должно быть для вас достаточно. Но вы, господин де Маникан, не исполнили своего долга, вы солгали мне.
   – Солгал, государь? Это слишком резкое слово.
   – Придумайте другое.
   – Государь, я не буду придумывать. Я уже имел несчастье не угодить вашему величеству и нахожу, что мне остается лишь покорно снести все упреки, которыми вашему величеству захочется осыпать меня.
   – Вы правы, сударь, я всегда бываю недоволен, когда от меня скрывают правду.
   – Иногда, государь, ее не знают.
   – Перестаньте лгать, или я удвою наказание.
   Маникан побледнел и поклонился. Д’Артаньян сделал еще шаг вперед, решившись вмешаться, если все возраставший гнев короля перейдет границы.
   – Сударь, – продолжал король, – вы видите, что дальнейшее отрицание бесполезно. Теперь ясно, что господин де Гиш дрался.
   – Я не отрицаю этого, государь, и ваше величество поступили бы великодушно, не принуждая дворянина лгать.
   – Кто вас принуждал?
   – Государь, господин де Гиш – мой друг. Ваше величество запретили дуэли под страхом смерти. Ложь могла спасти моего друга, и я солгал.
   – Правильно, – прошептал д’Артаньян, – теперь он ведет себя молодцом!
   – Сударь, – возразил король, – вместо того чтобы лгать, следовало помешать ему драться.
   – Государь, вашему величеству, первому дворянину Франции, хорошо известно, что мы, дворяне, никогда не считали господина де Бутвиля опозоренным потому, что он был казнен на Гревской площади. Класть голову на плаху не позор, позор бежать от своего врага.
   – Хорошо, – согласился Людовик XIV, – я хочу дать вам средство все поправить.
   – Если это средство прилично для дворянина, я с большой готовностью воспользуюсь им, государь.
   – Имя противника господина де Гиша?
   – Ого! – прошептал д’Артаньян. – Неужели возвращаются времена Людовика Тринадцатого?..
   – Государь! – с упреком воскликнул Маникан.
   – По-видимому, вы не хотите назвать его? – спросил король.
   – Государь, я его не знаю.
   – Браво! – крикнул д’Артаньян.
   – Господин Маникан, отдайте вашу шпагу капитану.
   Маникан грациозно поклонился, отстегнул шпагу и с улыбкой вручил ее мушкетеру.
   Но тут вмешался де Сент-Эньян.
   – Государь, – начал он, – прошу позволения вашего величества…
   – Говорите, – сказал король, может быть, в глубине души довольный, что нашелся человек, изъявивший готовность обуздать его гнев.
   – Маникан, вы молодец, и король оценит ваш поступок; но кто слишком ревностно защищает своих друзей – вредит им. Маникан, вы знаете имя человека, о котором спрашивает у вас его величество?
   – Да, знаю.
   – В таком случае назовите его.
   – Если б я должен был сделать это, я бы уже сказал.
   – Тогда скажу я, ибо не вижу никакой надобности быть, подобно вам, слишком щепетильным.
   – Воля ваша, однако мне кажется…
   – Довольно великодушничать. Я не позволю, чтобы из-за своего великодушия вы угодили в Бастилию. Говорите, или это сделаю я.
   Маникан был человек умный и понял, что на основании его поведения присутствующие уже составили о нем благоприятное мнение. Теперь нужно было только укрепить это мнение, вернув расположение короля.
   – Говорите, сударь, – обратился он к де Сент-Эньяну. – Я сделал все, что требовала от меня совесть, и требования ее были так повелительны, – прибавил он, обращаясь к королю, – что заставили меня ослушаться приказания вашего величества; но ваше величество, надеюсь, простит меня, узнав, что я должен был охранять честь одной дамы.
   – Дамы? – с беспокойством спросил король.
   – Да, сударь.
   – Причиной поединка была дама?
   Маникан поклонился.
   Король встал и подошел к Маникану.
   – Если это значительная особа, – произнес он, – я не посетую на ваши уловки, напротив.
   – Государь, все, что касается придворных короля или слуг его брата, значительно в моих глазах.
   – Моего брата? – повторил Людовик XIV с некоторым замешательством. – Причиной поединка была дама из свиты моего брата?
   – Или принцессы.
   – Принцессы?
   – Да, государь.
   – Значит, эта дама?..
   – Фрейлина ее высочества герцогини Орлеанской.
   – И вы говорите, что господин де Гиш дрался из-за нее?
   – Да, и на этот раз я не лгу.
   На лице Людовика выразилось беспокойство.
   – Господа, – распорядился он, обращаясь к зрителям этой сцены, – благоволите удалиться на несколько минут, мне нужно остаться наедине с господином де Маниканом. Я знаю, что ему нужно сообщить в свое оправдание весьма деликатные вещи, которые он не решается огласить при свидетелях… Возьмите назад свою шпагу, господин де Маникан.
   Маникан пристегнул шпагу.
   – Удивительное, однако, самообладание у этого молодого человека, – прошептал мушкетер, взяв под руку де Сент-Эньяна и выходя вместе с ним из комнаты.
   – Он выпутается, – сказал де Сент-Эньян на ухо мушкетеру.
   – И с честью, граф!
   Незаметно от короля Маникан бросил благодарный взгляд на де Сент-Эньяна и мушкетера.
   – Знаете, – продолжал д’Артаньян, переступая порог, – у меня было неважное мнение о новом поколении. Теперь же я вижу, что ошибался и наша молодежь не так уж плоха.
   Вало вышел вслед за фаворитом и капитаном. Король и Маникан остались в кабинете одни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 [55] 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация