А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2" (страница 44)

   – Вы думаете?
   – Я уверен в этом. От этого получается, что ваша черепная коробка не только не дает проникнуть в голову ничему постороннему, но, будучи переполненной, пользуется каждым случайным отверстием, чтобы выбрасывать наружу избыток.
   – А-а-а! – протянул Портос, которому это объяснение показалось более толковым, чем объяснение врача.
   – Пять выпуклостей, вызванных пятью украшениями люстры, были, конечно, пятью скоплениями научных знаний, вылезших наружу под действием внешних обстоятельств.
   – Действительно! – обрадовался Портос. – Вот почему голова моя болела больше снаружи, чем внутри. Я вам признаюсь даже, что, надевая шляпу и нахлобучивая ее на голову энергично-грациозным ударом кулака, свойственным нам, военным, я испытывал иногда страшную боль, если не соразмерял как следует силу удара.
   – Портос, я вам верю.
   – И вот, дорогой друг, – продолжал великан, – господин Фуке, видя, что его дом недостаточно прочен для меня, решил отвести мне другое помещение. И меня перевести сюда.
   – Это заповедный парк, не правда ли?
   – Да.
   – Парк свиданий, известный таинственными похождениями суперинтенданта.
   – Не знаю; у меня тут не было ни свиданий, ни таинственных приключений; но мне позволено упражнять здесь свои мышцы, и, пользуясь этим разрешением, я вырываю деревья с корнями.
   – Зачем?
   – Чтобы размять руки и доставать птичьи гнезда; я нахожу, что так удобнее, чем карабкаться наверх.
   – У вас пастушеские наклонности, как у Тирсиса, дорогой Портос.
   – Да, я люблю птичьи яйца несравненно больше, чем куриные. Вы не можете себе представить, что за изысканное блюдо омлет из четырехсот или пятисот яиц канареек, зябликов, скворцов и дроздов!
   – Как – из пятисот яиц? Это чудовищно!
   – Все они умещаются в одной салатнице.
   Д’Артаньян минут пять любовался Портосом, точно видел его впервые. Портос же расцветал под взглядами друга. Они сидели так несколько минут. Д’Артаньян смотрел, Портос блаженствовал. Д’Артаньян искал, по-видимому, новую тему для разговора.
   – Вам здесь весело, Портос? – спросил он, найдя наконец эту тему.
   – Не всегда.
   – Ну, понятно; однако когда вам станет слишком скучно, что вы будете делать?
   – О, я буду здесь недолго! Арамис ждет только, чтобы у меня исчезла последняя шишка, и тогда представит меня королю. Король, говорят, терпеть не может шишек.
   – Значит, Арамис все еще в Париже?
   – Нет.
   – Где же он?
   – В Фонтенбло.
   – Один?
   – С господином Фуке.
   – Отлично. Но знаете ли…
   – Нет. Скажите, и я буду знать.
   – Мне кажется, что Арамис забывает вас.
   – Вам так кажется?
   – Там, видите ли, смеются, танцуют, пируют, распивают вина из подвалов господина Мазарини. Известно ли вам, что там каждый вечер дается балет?
   – Черт возьми!
   – Повторяю, ваш милый Арамис вас забывает.
   – Очень может быть. Я сам иногда так думал.
   – Если только этот хитрец не изменяет вам!
   – О-о-о!..
   – Вы знаете, этот Арамис – хитрая лисица.
   – Да, но изменять мне…
   – Послушайте: прежде всего он лишил вас свободы.
   – Как это лишил свободы? Разве я не на свободе?
   – Конечно, нет!
   – Хотел бы я, чтобы вы мне доказали это.
   – Ничего нет проще. Вы выходите на улицу?
   – Никогда.
   – Катаетесь верхом?
   – Никогда.
   – К вам допускают друзей?
   – Никогда.
   – Ну так, мой друг, кто никогда не выходит на улицу, кто никогда не катается верхом, кто никогда не видится с друзьями, тот лишен свободы.
   – За что же Арамису лишать меня свободы?
   – Будьте откровенны, Портос, – дружески попросил д’Артаньян.
   – Я совершенно откровенен.
   – Ведь это Арамис составил план укреплений Бель-Иля, не правда ли?
   Портос покраснел.
   – Да, – согласился он, – но он только и сделал, что начертил план.
   – Именно, и я считаю, что это не бог весть какая важность.
   – Я всецело разделяю ваше мнение.
   – Отлично; я в восторге, что мы одинаково мыслим.
   – Он даже никогда не приезжал в Бель-Иль, – сказал Портос.
   – Вот видите!
   – Напротив, я ездил к нему в Ванн, как вы могли видеть.
   – Скажите лучше – как я видел. И вот в чем дело, дорогой Портос: Арамис, начертивший только план, желает, чтобы его считали инженером, вас же, построившего по камешку стены крепости и бастионы, он хочет низвести до степени простого строителя.
   – Строителя – значит, каменщика?
   – Да, именно каменщика.
   – Который возится с известкой?
   – Именно.
   – Чернорабочего?
   – Точно так.
   – О, милейший Арамис думает, что ему все еще двадцать пять лет!
   – Мало того, он думает, что вам пятьдесят.
   – Хотел бы я его видеть за работой.
   – Да.
   – Старый хрыч, разбитый подагрой.
   – Да.
   – Больные почки.
   – Да.
   – Не хватает трех зубов.
   – Четырех.
   – Тогда как у меня, глядите!
   И, раскрыв толстые губы, Портос продемонстрировал два ряда зубов, правда, потемнее снега, но чистых, твердых и крепких, как слоновая кость.
   – Вы не можете себе представить, Портос, – сказал д’Артаньян, – какое внимание обращает король на зубы. Увидя ваши, я решился. Я вас представлю королю.
   – Вы?
   – А почему бы и нет? Разве вы думаете, что мое положение при дворе хуже, чем положение Арамиса?
   – О нет!
   – Думаете, что я хочу предъявить какие-нибудь права на укрепление Бель-Иля?
   – О, конечно, нет!
   – Значит, я действую только в ваших интересах.
   – Не сомневаюсь в этом.
   – Так вот, я – близкий друг короля; доказательством служит то, что когда он должен сказать кому-нибудь что-либо неприятное, я беру эту обязанность на себя…
   – Но, милый друг, если вы меня представите…
   – Дальше?
   – Арамис рассердится.
   – На меня?
   – Нет, на меня.
   – Но не все ли равно, кто вас представит: он или я, если вас должны представить?
   – Мой парадный костюм еще не готов.
   – Ваш костюм и теперь великолепен.
   – Тот, что я заказал, во много раз наряднее.
   – Берегитесь, король любит простоту.
   – В таком случае я буду прост. Но что скажет господин Фуке, узнав, что я уехал?
   – Разве вы дали слово не покидать место вашего заточения?
   – Не совсем. Я только обещал не уходить отсюда без предупреждения.
   – Подождите, мы еще вернемся к этому. У вас есть здесь какое-нибудь дело?
   – У меня? Во всяком случае, ничего серьезного.
   – Если только вы не являетесь посредником Арамиса в каком-либо важном деле.
   – Даю вам слово, что нет.
   – Вы понимаете, я говорю это только из участия к вам. Предположим, например, что на вас возложена обязанность пересылать Арамису письма, бумаги…
   – Письма, да! Я посылаю ему кое-какие письма.
   – Куда же?
   – В Фонтенбло.
   – И у вас есть такие письма?
   – Но…
   – Дайте мне договорить. У вас есть такие письма?
   – Я только что получил одно.
   – Интересное?
   – Нужно думать.
   – Вы, значит, их не читаете?
   – Я не любопытен.
   И Портос вынул из кармана письмо, принесенное солдатом, которое он не читал, но которое д’Артаньян уже прочел.
   – Знаете, что нужно сделать? – спросил д’Артаньян.
   – Да то, что я всегда делаю: отослать его.
   – Вовсе нет.
   – Что же: удержать его у себя?
   – Опять не то. Разве вам не сказали, что это письмо важное?
   – Очень важное.
   – В таком случае вам нужно самому свезти его в Фонтенбло.
   – Арамису?
   – Да.
   – Это правда.
   – И так как король в Фонтенбло…
   – То вы воспользуетесь этим случаем…
   – То я воспользуюсь этим случаем, чтобы представить вас королю.
   – Ах, черт побери, д’Артаньян, ну и изобретательный вы человек!
   – Итак, вместо того чтобы посылать нашему другу более или менее верное донесение, мы сами отвезем ему письмо.
   – Мне в голову это не приходило, а между тем это так просто.
   – Вот почему, дорогой Портос, мы должны отправиться в путь немедленно.
   – В самом деле, – согласился Портос, – чем скорее мы отправимся, тем меньше запоздает письмо к Арамису.
   – Портос, вы рассуждаете, как Аристотель, и логика всегда приходит на помощь вашему воображению.
   – Вы находите? – сказал Портос.
   – Это следствие серьезных занятий, – отвечал д’Артаньян. – Ну, едем!
   – А как же мое обещание господину Фуке?
   – Какое?
   – Не покидать Сен-Манде, не предупредив его.
   – Ах, милый Портос, – улыбнулся д’Артаньян, – какой же вы мальчик!
   – То есть?
   – Вы ведь едете в Фонтенбло, не правда ли?
   – Да.
   – Вы там увидите господина Фуке?
   – Да.
   – Вероятно, у короля?
   – У короля, – торжественно повторил Портос.
   – В таком случае вы подойдете к нему и скажете: «Господин Фуке, имею честь предупредить вас, что я только что покинул Сен-Манде».
   – И, – произнес Портос с той же торжественностью, – увидев меня в Фонтенбло у короля, господин Фуке не посмеет сказать, что я лгу.
   – Дорогой Портос, я собирался открыть рот, чтобы сказать вам это самое; вы во всем опережаете меня. О, Портос, какой вы счастливец, время щадит вас!
   – Да, не могу пожаловаться.
   – Значит, все решено?
   – Думаю, что да.
   – Вас больше ничто не смущает?
   – Думаю, что нет.
   – Так я увожу вас?
   – Отлично; я велю оседлать лошадей.
   – Разве у вас есть здесь лошади?
   – Целых пять.
   – Которых вы взяли с собой из Пьерфона?
   – Нет, мне их подарил господин Фуке.
   – Дорогой Портос, нам не нужно пяти лошадей для двоих, к тому же у меня есть три лошади в Париже. Это составит восемь. Пожалуй, слишком много.
   – Это было бы не много, если бы здесь находились мои люди; но, увы, их нет!
   – Вы жалеете об этом?
   – Я жалею о Мушкетоне, Мушкетона мне недостает.
   – Чудное сердце, – сказал д’Артаньян, – но знаете что: оставьте ваших лошадей здесь, как вы оставили Мушкетона там.
   – Почему же?
   – Потому что впоследствии…
   – Ну?
   – Впоследствии, может быть, окажется лучше, что господин Фуке ничего не дарил вам.
   – Не понимаю, – отвечал Портос.
   – Вам незачем понимать.
   – Однако…
   – Потом я объясню вам все, Портос.
   – Тут какая-то политика, держу пари.
   – И самая тонкая.
   При слове политика Портос опустил голову; подумав с минуту, он продолжал:
   – Признаюсь вам, д’Артаньян, я не политик.
   – О да, я ведь отлично это знаю.
   – Никто этого не знает. Вы сами сказали мне это, храбрец из храбрецов.
   – Что я вам сказал, Портос?
   – Что на все свое время. Вы сказали мне это, и я узнал на опыте. Приходит пора, когда получаешь удары шпагой с меньшим удовольствием, чем в былое время.
   – Да, это моя мысль.
   – И моя тоже, хотя я не верю в смертельные удары.
   – Однако вы же убивали?
   – Да, но сам ни разу не был убит.
   – Отличный довод.
   – Итак, я не думаю, что умру от клинка шпаги или от ружейной пули.
   – Значит, вы ничего не боитесь?.. Впрочем, может быть, воды?
   – Нет, я плаваю, как выдра.
   – Тогда, может быть, перемежающейся лихорадки?
   – Я никогда не болел лихорадкой и думаю, что никогда не заболею. Но я вам сделаю одно признание. – И Портос понизил голос.
   – Какое? – спросил д’Артаньян, тоже понизив голос.
   – Я признаюсь вам, – повторил Портос, – что я до смерти боюсь политики.
   – Да что вы? – воскликнул д’Артаньян.
   – Тише! – сказал Портос громовым голосом. – Я видел его преосвященство господина кардинала де Ришелье и его преосвященство господина кардинала Мазарини; один держался красной политики, а другой – черной. Я никогда не был особенно доволен ни той, ни другой: первая привела на плаху господина де Марсильяка, де Ту, де Сен-Мара, де Шале, де Бутвиля, де Монморанси; вторая – множество фрондеров, к которым и мы принадлежали, дорогой мой.
   – К которым, напротив, мы не принадлежали, – поправил д’Артаньян.
   – Нет, принадлежали, потому что если я обнажал шпагу за кардинала, то наносил удары за короля!
   – Дорогой Портос!
   – Докончу. Я так боюсь политики, что, если под всем этим кроется политика, я немедленно возвращаюсь в Пьерфон.
   – И вы будете совершенно правы. Но и я, дорогой Портос, терпеть не могу политики, говорю вам напрямик. Вы работали над укреплением Бель-Иля; король пожелал узнать имя талантливого инженера, производившего работу; вы застенчивы, как все люди дела. Может быть, Арамис хочет оставить вас в тени, но я увожу вас и громко заявляю всем о ваших заслугах; король награждает вас – вот и вся моя политика.
   – О, такая политика мне по вкусу, – кивнул Портос, протягивая руку д’Артаньяну.
   Но д’Артаньян знал руку Портоса; он знал, что рука обыкновенного человека, попав между пятью пальцами барона, не выходила оттуда без повреждений. Поэтому он протянул другу не руку, а кулак. Портос даже не заметил этого. Тотчас же они вышли из дому.
   Стража пошепталась немного, было произнесено несколько слов, которые д’Артаньян понял, но не стал объяснять Портосу.
   «Наш друг, – сказал он себе, – был попросту пленником Арамиса. Посмотрим, что произойдет, когда этот заговорщик окажется на свободе».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 [44] 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация