А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2" (страница 30)

   – Боже мой! – задумчиво прошептала глубоко взволнованная Луиза.
   – Так скоро! Вам приказано уехать так скоро? – спросила Монтале, ошеломленная этим странным распоряжением.
   – Чтобы повиноваться как следует тому, кого уважаешь, – сказал Рауль, – нужно повиноваться немедленно. Через десять минут после получения приказа я был готов. Предупрежденная принцесса пишет письмо, которое ей угодно поручить мне. А тем временем, узнав от мадемуазель де Тонне-Шарант, что вы в парке, я пришел сюда и застаю вас обеих.
   – И обеих видите нездоровыми, – горько усмехнулась Монтале, приходя на помощь Луизе, лицо которой явно изменилось.
   – Нездоровыми? – повторил Рауль, с нежным участием пожимая руку Луизы де Лавальер. – Да, действительно, ваша рука холодна как лед.
   – Это пустяки.
   – Этот холод не достигает сердца, не правда ли, Луиза? – с нежной улыбкой проговорил молодой человек.
   Луиза быстро подняла голову, точно предполагая, что этот вопрос был внушен подозрениями; ей стало не по себе.
   – О, вы знаете, – произнесла она с усилием, – что мое сердце никогда не будет холодно для такого друга, как вы, господин де Бражелон.
   – Благодарю вас, Луиза. Я знаю ваше сердце и вашу душу, и, конечно, не по теплу руки судят о таком чувстве, как ваше. Луиза, вы знаете, как я вас люблю и с какой беззаветностью отдам за вас свою жизнь; поэтому вы простите меня, не правда ли, если я буду говорить с вами немного по-детски?
   – Говорите, Рауль, – сказала вся трепетавшая Луиза, – я вас слушаю.
   – Я не могу расстаться с вами, увозя с собой муку, я знаю – нелепую, но которая все же терзает меня.
   – Значит, вы уезжаете надолго? – спросила Лавальер подавленным голосом. Монтале отвернулась.
   – Нет, ненадолго, вернусь, вероятно, недели через две.
   Лавальер прижала руку к забившемуся сердцу.
   – Странно, – продолжал Рауль, печально глядя на девушку, – часто я расставался с вами, отправляясь в опасный путь, но уезжал всегда веселым, со спокойным сердцем, весь опьяненный надеждою на будущее счастье, между тем как мне угрожали пули испанцев или тяжелые алебарды валлонов. Сегодня мне не угрожает никакая опасность, мне предстоит самый приятный и спокойный путь, после которого меня ждет награда: взысканный королем, я, может быть, завоюю вас, ибо какую более драгоценную награду способен дать мне король? И все же, Луиза, не знаю, право, почему, все это счастье, все эти надежды разлетаются передо мной как дым, как несбыточная мечта, а там, в глубине моего сердца, большая грусть, какое-то угнетение, уныние. Я знаю, почему все это, Луиза; потому, что никогда я еще не любил вас, как в настоящую минуту. О боже мой, боже мой!
   При этом последнем восклицании, вырвавшемся из разбитого сердца, Луиза залилась слезами и упала на руки Монтале. Хотя Монтале и не отличалась мягкосердечностью, все же глаза ее увлажнились и сердце тревожно сжалось. Рауль увидел слезы своей невесты. Взгляд его не проник глубже, не попытался даже постичь, что кроется под этими слезами. Он преклонил перед ней колено и нежно поцеловал ее руку. Было видно, что в этот поцелуй он вложил всю свою любовь.
   – Вставайте, вставайте! – приказала ему Монтале, тоже готовая расплакаться. – К нам идет Атенаис.
   Рауль встал, еще раз улыбнулся Луизе, которая больше не смотрела на него, и, пожав руку Монтале, повернулся, чтобы поклониться мадемуазель де Тонне-Шарант, шелест шелкового платья которой уже доносился до них.
   – Принцесса кончила письмо? – спросил он, когда прекрасная девушка подошла настолько близко, что могла слышать его голос.
   – Да, виконт, письмо написано, запечатано, и ее высочество ждет вас.
   Услышав эти слова, Рауль поклонился Атенаис, бросил последний взгляд на Луизу, сделал приветственный знак Монтале и удалился по направлению к замку.
   Однако, уходя, он все время оборачивался. Безмолвные и неподвижные, три фрейлины провожали его глазами, пока он не скрылся из виду.
   – Наконец-то, – сказала Атенаис, первая прерывая молчание, – наконец-то мы одни и можем на свободе поговорить о вчерашнем происшествии и решить, как нам следует вести себя дальше. И вот, если вам угодно уделить мне внимание, – продолжала она, оглядываясь по сторонам, – я вкратце выскажу свое мнение, прежде всего о том, как я смотрю на наши обязанности. А если вы не поймете меня с полуслова, я объявлю вам волю принцессы.
   И мадемуазель де Тонне-Шарант энергично подчеркнула последние слова, чтобы у подруг ее не оставалось никакого сомнения насчет официального характера этих слов.
   – Волю принцессы! – в один голос вскричали Монтале и Луиза.
   – Ультиматум! – дипломатически отвечала мадемуазель де Тонне-Шарант.
   – Боже мой! – прошептала Лавальер. – Значит, принцесса знает…
   – Принцесса знает больше, чем мы ей сказали, – отчеканила Атенаис. – Поэтому будем начеку.
   – О да, – сказала Монтале. – И я буду внимательно слушать тебя. Говори, Атенаис.
   – Боже мой, боже мой! – прошептала вся трепетавшая Луиза. – Переживу ли я эти ужасные события?
   – О, не пугайтесь, – успокоила ее Атенаис, – у нас есть лекарство.
   И, усевшись между двумя подругами, она взяла их за руки и приготовилась говорить. Однако не успела она открыть рот, как послышался стук копыт лошади, скакавшей галопом по мостовой за оградой замка.

   XXXVI. Счастлив, как принц

   По дороге в замок Бражелон встретил де Гиша. Но еще до этого де Гиш столкнулся с Маниканом, который, в свою очередь, повидал Маликорна. Как Маликорн встретился с Маниканом? Самым простым образом: он ждал его возвращения от обедни, куда тот пошел в сопровождении г-на де Сент-Эньяна. Они очень обрадовались встрече, и Маникан воспользовался этим случаем, чтобы спросить у друга, не осталось ли в его кармане нескольких экю.
   Нисколько не удивившись этому вопросу, Маликорн отвечал, что карман, из которого вечно берут, никогда его не наполняя, похож на колодец, который дает, правда, воду зимой, но летом, благодаря усердию садовников, высыхает до дна; карман его был довольно глубок, так что во времена изобилия из него можно было доставать порядочные суммы, но, к несчастью, злоупотребления совсем опустошили его.
   На эти слова Маникан задумчиво ответил:
   – Это верно.
   – Значит, нужно его наполнить, – прибавил Маликорн.
   – Без сомнения, но как?
   – Ничего не может быть легче, дорогой Маникан.
   – Хорошо, скажите.
   – Место у принца, и карман наполнится.
   – У вас есть это место?
   – Я имею право на это место.
   – Так что ж?
   – А то, что право на должность без должности все равно что кошелек без денег.
   – Правильно, – снова согласился Маникан.
   – Значит, будем добиваться места, – сказал Маликорн.
   – Дорогой, дражайший! – вздохнул Маникан. – Получить место у принца очень трудно в нашем положении.
   – Вы думаете?
   – Конечно, в настоящую минуту мы ничего не можем просить у принца.
   – Почему же?
   – Потому что он холоден с нами.
   – Глупости! – отчеканил Маликорн.
   – А что, если поухаживать за принцессой? – предложил Маникан. – Может быть, нам удастся угодить таким образом принцу.
   – Совершенно верно; если мы начнем ухаживать за принцессой и действовать ловко, принц будет обожать нас.
   – Гм!
   – Ведь мы же не дураки! Поэтому, господин Маникан, вы, как великий дипломат, должны поскорее примирить господина де Гиша с его высочеством.
   – А теперь скажите, Маликорн, что вам поведал господин де Сент-Эньян?
   – Мне? Ничего; он меня спрашивал, вот и все.
   – Со мной он был не так сдержан.
   – Что же он вам сообщил?
   – Что король безумно влюблен в мадемуазель де Лавальер.
   – Нам и самим это известно, черт возьми, – иронически заметил Маликорн. – Все здесь только и кричат об этом; но вы поступите, пожалуйста, согласно моему совету: поговорите с господином де Гишем и постарайтесь добиться от него, чтобы он загладил свою вину перед принцем. Какого черта! Он обязан сделать это по отношению к его высочеству.
   – Но для этого нужно прежде всего найти де Гиша.
   – Мне кажется, это не так уж трудно. Чтобы увидеть его, сделайте то, что сделал я, желая увидеть вас: подождите его. Ведь вы знаете, что он любит прогулки.
   – Да, но где он гуляет?
   – Что за вопрос? Ведь он влюблен в принцессу, не правда ли?
   – Говорят.
   – Значит, он гуляет возле ее апартаментов.
   – Глядите-ка, мой милый Маликорн, вы не ошиблись: вот он сам!
   – Как же я мог ошибиться? Разве это в моих привычках? Вам очень нужны деньги?
   – Ах! – жалобно вздохнул Маникан.
   – А мне нужно место. Если Маликорн получит место, у Маникана будут деньги. Все очень просто.
   – В таком случае будьте покойны. Я приложу все усилия.
   – Действуйте.
   Де Гиш был уже рядом; Маликорн пошел своей дорогой, а Маникан приблизился к де Гишу.
   Граф был сумрачен и задумчив.
   – Скажите, какую рифму вы подбираете, дорогой граф, – обратился к нему Маникан.
   Де Гиш узнал друга и взял его под руку.
   – Дорогой Маникан, – сказал он, – я ищу кое-что поважнее рифмы.
   – Что именно?
   – А вы поможете мне найти то, что я ищу? – продолжал граф. – Вы ленивы, значит, вы изобретательны.
   – Моя изобретательность к вашим услугам, дорогой граф.
   – Вот что: я хочу побывать в доме, где у меня есть дело.
   – Так нужно войти в этот дом, – догадался Маникан.
   – Разумеется. Но в доме живет ревнивый муж.
   – Разве он страшнее Цербера?
   – Нет, не страшнее, но так же ревнив.
   – И у него три пасти, как у пса, охраняющего вход в ад? Не пожимайте плечами, дорогой граф; у меня есть основания задать вам этот вопрос, ибо, по уверениям поэтов, чтобы смягчить Цербера, нужно угостить его пирожком. А я привык смотреть на вещи прозаически, трезво и говорю: для трех пастей одного пирожка маловато. Если у вашего ревнивца три пасти, граф, возьмите три пирожка.
   – Шутник, – улыбнулся граф.
   – Теперь, – продолжал Маникан, – познакомимся поближе с этим домом, каков бы он ни был, потому что подобная тактика ни в коем случае не может повредить вашей любви.
   – Ах, Маникан, найди предлог, хороший предлог!
   – Предлог? Да, черт возьми, сто, тысячу предлогов. Если бы здесь был Маликорн, он уже придумал бы пятьдесят тысяч превосходных предлогов!
   – Кто такой этот Маликорн? – спросил де Гиш, прищуривая глаза с видом человека, старающегося вспомнить. – Кажется, я слышал эту фамилию…
   – Я думаю, что слыхали: вы должны его отцу тридцать тысяч экю.
   – Ах да, славный парень из Орлеана…
   – Которому вы обещали место в доме… не в том доме, где живет ревнивый муж, а у принца.
   – Хорошо, если твой друг Маликорн так изобретателен, пусть он придумает способ снискать благорасположение принца, пусть он найдет случай примирить меня с принцем.
   – Хорошо, я поговорю с ним об этом.
   – Кто это идет к нам?
   – Виконт де Бражелон.
   – Рауль? Да, действительно.
   И де Гиш быстро пошел навстречу другу.
   – Это вы, дорогой Рауль? – воскликнул де Гиш.
   – Да, я хотел проститься с вами, милый друг, – отвечал Рауль, пожимая руку графа. – Здравствуйте, господин Маникан.
   – Как, ты уезжаешь, виконт?
   – Да, уезжаю… Поручение короля.
   – Куда?
   – В Лондон. Сейчас я иду к принцессе, она даст мне письмо к его величеству королю Карлу Второму.
   – Ты застанешь ее одну. Принца нет дома.
   – Где же он?
   – Поехал купаться.
   – Итак, мой друг, ты в качестве приближенного к принцу передай ему мои извинения. Я подождал бы его, чтобы получить распоряжения, если бы его величество не выразил желания, переданного мне через господина Фуке, чтобы я отправился немедленно.
   Маникан толкнул де Гиша локтем.
   – Вот и предлог, – сказал он.
   – Какой?
   – Извинения господина де Бражелона.
   – Не очень удачный, – сказал де Гиш.
   – Превосходный, если принц на вас не сердится; если же сердится – плохой, как и всякий другой предлог.
   – Вы правы, Маникан; мне нужен любой способ, любой случай, лишь бы помириться. Итак, счастливого пути, дорогой Рауль!
   Друзья обнялись.
   Через минуту Рауль входил к принцессе.
   Принцесса еще сидела за столом, где она писала письмо. Перед ней горела свеча из розового воска, которым она пользовалась для запечатывания конверта. Погруженная в размышления, принцесса забыла задуть свечу.
   Бражелона ждали; едва он вошел, о нем доложили.
   Бражелон был воплощением изящества; кто раз встретился с ним, уже никогда не мог забыть; а принцесса не только видела его однажды, но, как помнит читатель, он был один из первых встретивших ее французов и провожал ее из Гавра в Париж.
   Принцесса сохранила прекрасное воспоминание о Бражелоне.
   – Ах! – сказала она. – Это вы, виконт; вы увидите моего брата, который будет счастлив выразить вам признательность, чтобы тем самым отметить заслуги вашего отца.
   – Граф де Ла Фер, принцесса, был достаточно вознагражден милостями короля за те небольшие услуги, которые он имел честь оказать ему, и я отвезу его величеству уверение в уважении, преданности, благодарности со стороны отца и сына.
   – Вы знаете моего брата, виконт?
   – Нет, ваше высочество; я буду иметь счастье видеть его величество в первый раз.
   – Вы не нуждаетесь в рекомендации. Но если вы все же сомневаетесь в своих личных достоинствах, смело скажите, что я ручаюсь за вас.
   – Ваше высочество слишком добры.
   – Нет, господин де Бражелон. Я помню, как мы ехали вместе, и заметила вашу большую сдержанность рядом с безумствами, которые направо и налево от вас совершали два величайших сумасброда – граф де Гиш и герцог Бекингэм. Но не будем сейчас вспоминать их, поговорим о вас. Вы едете в Англию, чтобы получить там место? Простите меня за этот вопрос. Я задаю вам его не из простого любопытства, а из желания быть чем-нибудь вам полезной.
   – Нет, принцесса. Я еду в Англию, чтобы исполнить поручение, которое его величество изволил дать мне; вот и все.
   – И вы рассчитываете вернуться во Францию?
   – Как только выполню поручение, если его величество король Карл Второй не даст мне других приказаний.
   – Я уверена, что он, во всяком случае, попросит вас остаться у него подольше.
   – Так как я не осмелюсь противоречить его величеству, я заранее прошу вас, принцесса, напомнить французскому королю, что один из самых преданных его слуг находится вдали от него.
   – Берегитесь, чтобы в ту минуту, когда он вызовет вас во Францию, его приказание не показалось вам злоупотреблением властью.
   – Я не понимаю вас, принцесса.
   – Французский двор несравненный, я знаю, – но и при английском дворе есть хорошенькие женщины.
   Рауль улыбнулся.
   – Вот улыбка, – сказала принцесса, – которая не предвещает ничего хорошего моим соотечественницам. Вы как будто говорите им, господин де Бражелон: «Я приехал к вам, но сердце мое осталось по ту сторону пролива». Ведь таково значение вашей улыбки?
   – Ваше высочество обладаете даром читать в глубине сердец; и вы теперь понимаете, почему долгое пребывание при английском дворе было бы мне тяжело.
   – И мне незачем спрашивать, пользуется ли взаимностью такой элегантный кавалер.
   – Принцесса, я воспитывался с той, кого я люблю, и мне кажется, что она питает ко мне те же чувства, что и я к ней.
   – Поезжайте скорее, господин де Бражелон, и поскорее возвращайтесь; по вашем приезде мы увидим двух счастливцев, ибо я надеюсь, что на пути к вашему счастью нет препятствий.
   – Увы, принцесса, есть большое препятствие.
   – Какое же?
   – Воля короля.
   – Воля короля?.. Король противится вашему браку?
   – Во всяком случае, откладывает его. Я просил согласия короля через графа де Ла Фер, а его величество, не ответив, правда, категорическим образом, сказал, однако же, что нужно подождать.
   – Разве особа, которую вы любите, недостойна вас?
   – Она достойна любви короля, принцесса.
   – Я хочу сказать – может быть, ее происхождение ниже вашего?
   – Она из знатной семьи.
   – Молода, красива?
   – Семнадцать лет, и для меня восхитительно хороша.
   – Она в провинции или в Париже?
   – Она в Фонтенбло, принцесса.
   – При дворе?
   – Да.
   – Я ее знаю?
   – Она имеет честь состоять фрейлиной вашего высочества.
   – Ее имя? – с беспокойством в голосе спросила принцесса. – Если только, – прибавила она, быстро овладев собой, – это имя не тайна.
   – Нет, принцесса; моя любовь достаточно чиста для того, чтобы не делать из нее тайны, тем более я не скрою ее от вашего высочества. Это мадемуазель Луиза де Лавальер.
   Принцесса не могла удержаться от громкого восклицания, в котором было нечто большее, чем удивление.
   – Ах, Лавальер!.. Та самая, которая вчера…
   Она помолчала.
   – Почувствовала себя дурно, – продолжала принцесса.
   – Да, принцесса. Я только сегодня утром узнал об этом случае.
   – И вы видели ее сегодня?
   – Я имел честь проститься с ней.
   – И вы говорите, – снова заговорила принцесса, делая над собой усилие, – что король… отсрочил вашу свадьбу с этой девочкой?
   – Да, принцесса, отсрочил.
   – И он чем-нибудь объяснил это?
   – Ничем.
   – Давно ли граф де Ла Фер просил у короля согласия на ваш брак?
   – Уже больше месяца, принцесса.
   – Странно.
   И словно облачко затуманило ее глаза.
   – Больше месяца, – повторила она.
   – Да, уже больше месяца.
   – Вы правы, – сказала принцесса с улыбкой, в которой Бражелон мог заметить некоторую принужденность. – Мой брат не должен слишком долго задерживать вас у себя; поезжайте поскорей, и в первом же моем письме в Англию я призову вас от имени короля.
   Принцесса встала, чтобы вручить Бражелону письмо. Рауль понял, что аудиенция окончена; он взял письмо, поклонился принцессе и вышел.
   – Целый месяц! – шептала принцесса. – Неужели я была до такой степени слепа? Неужели он уже целый месяц любит ее?
   И, чтобы отвлечься, принцесса немедленно начала письмо к брату, приписка к которому должна была вызвать Бражелона во Францию.
   Как мы видели, граф де Гиш уступил настояниям Маникана и дал увести себя до конюшен, где они велели оседлать лошадей; потом по описанной нами выше маленькой аллее они поехали навстречу принцу, который после купания, свежий и бодрый, возвращался в замок, закрыв лицо женской вуалью, чтобы оно не загорело от лучей уже жаркого солнца.
   Принц был в отличном настроении, вызванном созерцанием собственной красоты. Он мог сравнить в воде белизну своего тела с цветом кожи придворных, и благодаря заботам его высочества о своей наружности никто не мог соперничать с ним, даже шевалье де Лоррен. Кроме того, принц довольно успешно плавал, и его нервы после пребывания в холодной воде поддерживали его тело и дух в состоянии счастливого равновесия. Вот почему, завидя де Гиша, галопом ехавшего навстречу на великолепной белой лошади, принц не мог удержаться от радостного восклицания.
   – Мне кажется, дело идет хорошо, – заметил Маникан, прочитав благосклонность на лице его высочества.
   – А, здравствуй, Гиш! Здравствуй, бедняга Гиш! – воскликнул принц.
   – Приветствую вас, монсеньор! – отвечал де Гиш, ободренный тоном Филиппа. – Желаю здоровья, радости, счастья и благоденствия вашему высочеству!
   – Добро пожаловать, Гиш! Поезжай справа. Но придержи своего коня, потому что я хочу ехать шагом под этим зеленым сводом.
   – Слушаю, монсеньор.
   И, последовав приглашению, де Гиш поехал справа от принца.
   – Ну, дорогой де Гиш, – сказал принц, – расскажи, что новенького ты знаешь о том ловеласе, которого я когда-то знал и который приударял за моей женой?
   Де Гиш покраснел как кумач, а принц покатился со смеху, точно слова его были верхом остроумия. Окружающая принца свита сочла нужным последовать его примеру, хотя не расслышала шутки; все разразились громким смехом, который полетел до самых последних рядов кортежа.
   Де Гиш хотя и покраснел, но не растерялся: Маникан смотрел на него.
   – Ах, монсеньор, – отвечал де Гиш, – будьте милосердны к несчастному, не отдавайте меня на растерзание шевалье де Лоррену!
   – Как так?
   – Если он услышит, что вы смеетесь надо мной, он тоже без всякой жалости станет надо мной насмехаться.
   – Над твоей любовью к принцессе?
   – Пощадите, монсеньор!
   – А все же, Гиш, сознайся, ты строил глазки принцессе?
   – Никогда в жизни, монсеньор.
   – Ну, признавайся, из уважения ко мне! Признавайся, я освобождаю тебя от требований этикета, де Гиш. Будь откровенен, как если бы речь шла о мадемуазель де Шале или мадемуазель де Лавальер.
   Тут принц снова залился смехом.
   – Да что же это я играю шпагой, отточенной с обеих сторон? Я раню сразу и тебя, и моего брата: Шале и Лавальер – одна твоя невеста, а другая его будущая любовница.
   – Право, монсеньор, – сказал граф, – вы сегодня в отличном настроении.
   – Да, я сегодня чувствую себя хорошо. Мне приятно видеть тебя.
   – Благодарю, ваше высочество.
   – Ты, значит, сердился на меня?
   – Я, монсеньор?
   – Да.
   – За что же, боже мой?
   – За то, что я помешал твоим сарабандам и испанским романсам.
   – О, ваше высочество!
   – Не отнекивайся. Ты вышел тогда от принцессы с бешеным взглядом; это принесло тебе несчастье, дорогой мой, ты танцевал в балете прескверно. Не хмурься, де Гиш; это тебе не идет, ты выглядишь медведем. Если принцесса смотрела на тебя вчера, то я вполне уверен в том, что…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация