А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2" (страница 2)

   Де Вард сжал губы и стиснул кулаки. По-видимому, ему было непонятно, куда клонит д’Артаньян свою речь, начало которой не обещало ничего хорошего.
   – Как же в таком случае вы могли позволить себе, – продолжал д’Артаньян, – сказать виконту де Бражелону, что он не знает своей матери?
   Глаза Рауля сверкнули.
   – Это мое личное дело, шевалье! – воскликнул он, выступая вперед.
   Де Вард злобно усмехнулся.
   Д’Артаньян отстранил Рауля рукой.
   – Не перебивайте меня, молодой человек! – продолжал он, не сводя с де Варда властного взгляда. – Я затронул здесь вопрос, который не разрешается шпагой. Мы обсуждаем его среди людей чести, не раз обнажавших шпагу. Для этого я нарочно призвал их сюда. Эти господа знают, что тайна, из-за которой дерутся, перестает быть тайной. Итак, я повторяю свой вопрос господину де Варду: зачем вы оскорбили этого молодого человека, задев его отца и мать?
   – Но мне кажется, – отвечал де Вард, – что мы вольны говорить все, что угодно, если можем подтвердить свои слова всеми средствами, находящимися в распоряжении порядочного человека.
   – Какие же есть у порядочного человека средства подтвердить оскорбление?
   – Шпага.
   – Вы грешите не только против логики, но и против религии и чести. Вы рискуете жизнью нескольких людей, не считая вашей, которая, мне кажется, подвергается большой опасности. Чтобы быть последовательным, с вашими рыцарскими идеями, вы должны сейчас извиниться перед господином де Бражелоном. Вы скажете ему, что легкомысленно его оклеветали, что благородство и чистота его происхождения сказываются во всех его поступках. Вы сделаете это, господин де Вард, как сделал только что я, старый капитан, перед вами, молокососом.
   – А если не сделаю? – спросил де Вард.
   – Тогда случится…
   – Случится то, чему вы думаете помешать, – улыбаясь, сказал де Вард. – Ваша логика приведет прямо к поединку, запрещенному королем.
   – Нет, милостивый государь, – спокойно остановил его капитан, – вы заблуждаетесь.
   – Так что же случится?
   – То, что я пойду к королю, который относится ко мне хорошо, – я имел счастье оказать ему некоторые услуги в те времена, когда вас еще не было на свете, и еще недавно, по моей просьбе, король прислал мне подписанный, но незаполненный приказ на имя господина Безмо де Монлезена, коменданта Бастилии, – я скажу королю: «Государь, один человек низко оскорбил господина де Бражелона, задев честь его матери. Я написал имя этого человека на приказе, который ваше величество соблаговолили дать мне, и таким образом господин де Вард отсидит в Бастилии три года». – И д’Артаньян, вынув из кармана подписанный королем приказ, протянул его де Варду.
   Видя, что молодой человек принимает его слова за шутку, он пожал плечами и спокойно направился к столу, где стояла чернильница с гигантским пером, которое устрашило бы даже Портоса.
   Тогда де Вард понял, что это была не пустая угроза. В те времена Бастилия была пугалом для всех. Он сделал шаг по направлению к Раулю и еле слышно произнес:
   – Сударь, я приношу вам извинения, продиктованные мне только что господином д’Артаньяном. Я вынужден это сделать.
   – Погодите, погодите, господин де Вард, – перебил его мушкетер с самым невозмутимым спокойствием, – ваши выражения неудачны. Я не говорил: «Я вынужден принести вам извинения». Я сказал: «Моя совесть побуждает меня принести вам извинения». Так будет лучше, поверьте, тем более что эта фраза будет точнее выражать ваши чувства.
   – Я подписываюсь под ней, – сказал де Вард, – но, право, господа, согласитесь, что лучше подставить себя под удар шпаги, чем подвергаться подобной тирании.
   – Нет, сударь, – заметил Бекингэм, – потому что удар шпаги не доказывает, правы вы или виноваты; он свидетельствует только о степени вашей ловкости.
   – Милостивый государь! – воскликнул де Вард.
   – Вы опять собираетесь сказать какую-нибудь гадость? – перебил его д’Артаньян. – Лучше помолчите!
   – Все, сударь? – спросил де Вард.
   – Все, – ответил д’Артаньян, – эти господа и я удовлетворены.
   – Поверьте, сударь, – сказал де Вард, – что ваша попытка помирить нас очень неудачна.
   – Почему?
   – Потому что мы расстаемся с господином де Бражелоном еще большими врагами, чем были прежде.
   – Относительно меня вы ошибаетесь, сударь, – возразил Рауль, – у меня не осталось ни малейшей злобы против вас.
   Де Вард был совсем уничтожен. Он обвел комнату помутившимся взором.
   Д’Артаньян любезно поклонился придворным, согласившимся присутствовать при объяснении, и все разошлись, пожав ему руку.
   Никто даже не взглянул на де Варда.
   – Неужели я не найду никого, на ком бы я мог выместить свою обиду? – в бешенстве воскликнул молодой человек.
   – Найдете, сударь, – шепнул ему на ухо голос, дышавший угрозой.
   Де Вард оглянулся и заметил герцога Бекингэма, который, видимо, нарочно отстал от других.
   – Вы, сударь? – вскричал де Вард.
   – Да, я. Я не подданный французского короля и не остаюсь на французской территории, так как уезжаю в Англию. У меня накопилось довольно горечи и злобы, и я тоже не прочь, подобно вам, выместить их на ком-нибудь. Принципы господина д’Артаньяна мне очень нравятся, но я не склонен применять их к вам. Я англичанин и предлагаю вам то самое, что вы безуспешно предлагали другим.
   – Герцог!
   – Итак, дорогой де Вард, если вас душит злоба, обратите ее на меня. Через тридцать четыре часа я буду в Кале. Поедемте вместе, вдвоем дорога не будет казаться такой длинной. Мы обнажим шпаги на морском берегу, который заливает прилив. Каждый день шесть часов берег принадлежит Франции, а другие шесть – богу.
   – Хорошо, – согласился де Вард, – я принимаю ваш вызов.
   – Если вы меня убьете, – сказал герцог, – то вы, право, окажете мне, дорогой де Вард, большую услугу.
   – Сделаю все, что в моих силах, чтобы доставить вам удовольствие, герцог, – ответил де Вард.
   – Я ваш покорный слуга, господин де Вард. Завтра утром мой камердинер сообщит вам, в котором часу я уезжаю. Мы поедем вместе, как два приятеля. Я люблю быструю езду. Прощайте.
   Бекингэм поклонился де Варду и вернулся к королю.
   Де Вард в сильном раздражении вышел из дворца и направился прямо домой.

   II. Безмо де Монлезен

   Дав урок де Варду, Атос и д’Артаньян спустились во двор.
   – Знаете, – сказал Атос д’Артаньяну. – Раулю все равно не избежать дуэли с де Вардом: де Вард храбр и зол.
   – Я знаю эту семейку, – ответил д’Артаньян, – мне пришлось немало повозиться с папенькой. Ну, доложу я вам, задал мне этот папенька работы, хотя мускулы у меня в то время были здоровые и уверенности в себе хоть отбавляй. Право, стоило поглядеть, как я с ним расправился. Ах, мой друг, нынче уж никто не делает таких выпадов; у меня рука ни минуты не оставалась в покое.
   Впрочем, вы видели меня, Атос, за работой. Шпага у меня была точно змея, извивалась во все стороны, чтобы ужалить побольнее. Ни один человек не мог бы устоять против такого натиска. А де Вард-отец долгонько помучил меня: помню, к концу схватки у меня сильно устала рука.
   – Вот я и говорю вам, – продолжал Атос, – де Вард-сын непременно будет искать встречи с Раулем и добьется своего. Рауль уклоняться не станет.
   – Не спорю, мой друг, но Рауль малый сметливый. Он сказал, что не сердится на де Варда: он выждет, когда де Вард его вызовет, тогда все преимущества будут на его стороне. Король не рассердится; к тому же мы найдем средство его успокоить. Но откуда у вас эти страхи? Ведь вы человек, которого не так легко встревожить.
   – Да как же не волноваться! Рауль идет завтра к королю, который объявит ему свою волю по поводу его женитьбы. Рауль влюблен и будет в бешенстве, а если в этом состоянии он встретит де Варда, неминуемо произойдет взрыв.
   – Мы этого не допустим, дорогой друг.
   – Только не я, я хочу вернуться в Блуа. Все эти фальшивые придворные манеры, эти интриги мне противны. Я вышел уже из возраста, когда миришься с этой пошлостью. Словом, в Париже, когда вас нет со мной, мне скучно. А так как вы не можете быть со мной постоянно, то я и решил уехать.
   – Как вы не правы, Атос! Не того требуют ваше происхождение и ваши дарования. Люди вашего закала не вправе зарывать в землю свой талант. Взгляните на мою старую ла-рошельскую шпагу, на ее испанский клинок; она верой и правдой служила мне тридцать лет, пока не упала однажды на мраморные ступеньки Лувра и не сломалась. Мне сделали из нее охотничий нож, который послужит еще сто лет. С вашей честностью, искренностью, мужеством, хладнокровием и образованием вы, Атос, самый подходящий советник и руководитель королей. Оставайтесь; господин Фуке не так долговечен, как мой испанский клинок.
   – Нет, дорогой мой, – с улыбкой отвечал Атос, – мое честолюбие простирается гораздо дальше, дружище. Быть министром, быть рабом? Полно! Разве я не выше всех этих министров? Помню, вы иногда называли меня великим Атосом. Если бы я был министром, бьюсь об заклад, вы этого не говорили бы. Нет, нет, я на это не пойду!
   – В таком случае прекратим этот разговор. – И д’Артаньян крепко пожал руку Атосу. – Не беспокойтесь. Рауль может обойтись и без вас – я в Париже.
   – Так я еду в Блуа. Сегодня вечером я с вами распрощаюсь, а завтра чуть свет уже буду скакать верхом.
   – Как же вы пойдете один в гостиницу? Почему вы не взяли с собой Гримо?
   – Гримо спит; он рано ложится. Мой старик быстро устает. Я берегу его.
   – Я дам вам мушкетера, который будет освещать дорогу факелом. Эй, кто-нибудь, сюда!
   На его зов явилось человек семь мушкетеров.
   – Не найдется ли среди вас охотников проводить графа де Ла Фер?
   – Я с удовольствием проводил бы, – отозвался кто-то, – если бы мне не нужно было переговорить с господином д’Артаньяном.
   – Кто это? – спросил д’Артаньян, стараясь в темноте разглядеть говорившего.
   – Я, любезнейший д’Артаньян.
   – Господи, да это голос Безмо!
   – Его самого, сударь.
   – Что же вы делаете на дворе, дорогой Безмо?
   – Ожидаю ваших распоряжений, любезнейший д’Артаньян.
   – Ах, как это досадно! – вздохнул д’Артаньян. – Правда, я сообщил вам, что надо принять арестанта, но зачем же вы пришли сами?
   – Мне нужно с вами переговорить.
   – И вы не предупредили меня?
   – Я ожидал, – робко протянул г-н Безмо.
   – Так я пойду. До свидания, д’Артаньян, – простился Атос со своим другом.
   – Разрешите прежде познакомить вас с господином Безмо де Монлезеном, комендантом Бастилии.
   Безмо поклонился. Атос ответил на поклон.
   – Это Безмо, дорогой мой, тот самый королевский гвардеец, с которым, помните, мы кутили когда-то во времена кардинала.
   – Как же, отлично помню, – сказал Атос, дружески прощаясь с ними.
   – Граф де Ла Фер, по прозвищу Атос, – шепнул д’Артаньян на ухо Безмо.
   – Да, да, обходительный человек, один из знаменитой четверки, – кивнул Безмо.
   – Именно. Но в чем же дело, дорогой Безмо? Кстати, король оставил мысль об аресте.
   – Тем хуже, – вздохнул Безмо.
   – Как, тем хуже? – со смехом воскликнул д’Артаньян.
   – Разумеется, – объяснил комендант Бастилии, – ведь заключенные – это мой доход.
   – А ведь правда! Я не смотрел на вещи с этой точки зрения.
   – Вот у вас, – продолжал Безмо, – завидное положение: вы капитан мушкетеров.
   – Недурное. Но вам, право, нечего завидовать мне: вы комендант Бастилии – первой тюрьмы во Франции.
   – Я это хорошо знаю, – печально промолвил Безмо.
   – Каким, однако, унылым голосом вы это сказали. Давайте поменяемся местами. Хотите?
   – Не огорчайте меня, господин д’Артаньян. Однако я желал бы поговорить с вами с глазу на глаз.
   – Тогда возьмите меня под руку, и пройдемся: луна так славно светит, вы мне поведаете ваши печали в дубовой аллее. Пошли!
   И д’Артаньян увлек приунывшего коменданта в глубину двора, заговорив с ним грубовато-ласковым тоном:
   – Ну-ка, смелее выкладывайте, что вы собирались сообщить мне, Безмо!
   – Это длинная история.
   – Что же, вы предпочитаете хныкать? Но это будет еще дольше. Держу пари, что вы получаете тысяч пятьдесят ливров с ваших бастильских птичек.
   – Вашими бы устами да мед пить, дорогой д’Артаньян.
   – Удивляете вы меня, Безмо! Вы прикидываетесь бог знает каким сиротой, а дайте-ка я подведу вас к зеркалу! Посмотрите, какой вы цветущий, упитанный да круглый, точно сыр голландский. Ведь вам уже годочков шестьдесят, а не дашь и пятидесяти.
   – Все это так…
   – Черт побери! Я-то знаю, что это так же верно, как и ваши пятьдесят тысяч ливров дохода, – добавил д’Артаньян.
   Низенький Безмо топнул ногой.
   – Постойте, – вскричал д’Артаньян, – я вам сейчас докажу: в Бастилии, я полагаю, вы сыты, помещение казенное, вы получаете шесть тысяч ливров жалованья.
   – Допустим.
   – Да заключенных ежегодно человек пятьдесят, из которых каждый приносит вам по тысяче ливров.
   – И с этим я не спорю.
   – Вот вам пятьдесят тысяч в год. Вы уже три года в должности, следовательно, у вас теперь полтораста тысяч ливров.
   – Вы упускаете из виду одну мелочь, дорогой д’Артаньян.
   – Какую же?
   – А ту, что вы получили свою должность, так сказать, из собственных рук короля.
   – Ну да!
   – А я получил свое место коменданта через господ Трамбле и Лувьера.
   – Это верно. Трамбле не такой человек, чтобы предоставить вам место даром.
   – Да и Лувьер тоже. В результате мне пришлось выдать семьдесят пять тысяч ливров Трамбле да столько же Лувьеру.
   – Ах, черт побери, значит, сто пятьдесят тысяч ливров попали в их руки?
   – Именно.
   – А еще что?
   – Пятнадцать тысяч экю, или пятьдесят тысяч пистолей, как вам будет угодно, платеж в три срока, – доходы за три года, как бы в доказательство моей признательности.
   – Да это чудовищно!
   – Еще не все.
   – Что вы?
   – Если я не выполню хоть одного из этих условий, эти господа тотчас же снова занимают должность. Сделка подписана королем.
   – Невероятно!
   – Представьте себе.
   – Мне жаль вас, бедняга Безмо. Но в таком случае, друг мой, зачем господин Мазарини оказал вам такую разорительную милость? Было бы проще отказать.
   – Да, конечно, но его упросил мой покровитель.
   – Ваш покровитель? Кто же это такой?
   – Как кто? Ваш приятель, господин д’Эрбле.
   – Господин д’Эрбле? Арамис?
   – Он самый – Арамис. Он был очень любезен со мной.
   – Любезен! Заставив вас принять такие условия?
   – Видите ли, я хотел бросить службу у кардинала. Господин д’Эрбле замолвил за меня словечко Лувьеру и Трамбле; они стали упираться, мне же очень улыбалось это место, так как я знаю, что оно может дать. И вот я чистосердечно поведал свое горе господину д’Эрбле; тот предложил поручиться за меня во всех этих платежах.
   – Как, Арамис? Вы меня огорошили! Арамис поручился за вас?
   – Да, он был чрезвычайно предупредителен. Он добился подписи; Трамбле и Лувьер ушли в отставку – я обязался платить ежегодно по двадцати пяти тысяч ливров в пользу каждого из этих господ, и ежегодно в мае месяце господин д’Эрбле лично являлся в Бастилию и привозил мне по две тысячи пятьсот пистолей для вручения моим крокодилам.
   – Следовательно, вы должны Арамису полтораста тысяч ливров?
   – В том-то и горе, что должен только сто тысяч.
   – Я что-то не совсем понимаю вас.
   – Ну как же! Он приезжал только два года. Но сегодня у нас тридцать первое мая, а его все нет; между тем завтра в двенадцать часов наступает последний срок платежа. Следовательно, если я завтра не уплачу этим господам, согласно условию, они могут потребовать обратно должность. Я буду разорен, и выйдет, что я проработал три года да еще дал им двести пятьдесят тысяч ливров даром, решительно ни за что, дорогой д’Артаньян.
   – Любопытная штука, – пробормотал д’Артаньян.
   – Теперь вы понимаете, почему я не весел?
   – И очень даже.
   – Вот я и явился к вам, господин д’Артаньян, потому что вы один можете вывести меня из затруднительного положения.
   – Каким образом?
   – Вы знакомы с аббатом д’Эрбле?
   – Еще бы!
   – И вы можете сообщить мне адрес его прихода, потому что я искал его в Нуази-ле-Сек, но его там нет.
   – Разумеется! Он сейчас епископ ваннский.
   – Ванн – это в Бретани?
   – Да.
   Коротышка Безмо стал рвать на себе волосы.
   – Ну, тогда я погиб. Ванн! Ванн! – кричал Безмо.
   – Ваше отчаяние удручает меня! Но послушайте, епископ не живет безвыездно в своей епархии; монсеньор д’Эрбле, может быть, и не так далеко отсюда, как вам кажется.
   – Прошу вас, скажите мне его адрес.
   – Я не знаю его, друг мой.
   – Все кончено, я погиб! Пойду брошусь в ноги королю.
   – Однако, Безмо, вы удивляете меня. Бастилия дает пятьдесят тысяч дохода; почему же вы не выжали из нее все, чтобы она давала сто тысяч?
   – Я честный человек, дорогой господин д’Артаньян, и содержу своих заключенных, как царей.
   – Ей-богу, мне вас жаль… Послушайте, Безмо, можно положиться на ваше слово?
   – Что за вопрос, капитан?
   – Так обещайте, что вы никому не заикнетесь о том, что я скажу вам сейчас.
   – Никому, ни одной душе!
   – Вы хотите во что бы то ни стало найти Арамиса?
   – Во что бы то ни стало!
   – Ну так ступайте к господину Фуке.
   – Да, но при чем здесь господин Фуке?..
   – Экий простофиля!.. Где находится Ванн?
   – Черт возьми!..
   – Ванн находится в бель-ильской епархии или же Бель-Иль в ваннской епархии. Бель-Иль принадлежит господину Фуке; он и устроил господина д’Эрбле в эту епархию.
   – Вы открываете мне глаза, возвращаете меня к жизни.
   – Тем лучше. Ступайте же прямо к господину Фуке и скажите, что вам нужно поговорить с господином д’Эрбле.
   – Какая блестящая идея! – с восхищением воскликнул Безмо.
   – Но помните, – сказал д’Артаньян, строго взглянув на него, – помните, что вы дали честное слово!
   – Да, священное, – отвечал кругленький человек, собираясь бежать.
   – Куда вы?
   – К господину Фуке.
   – Господин Фуке сейчас у короля. Вам придется отложить свое посещение до завтрашнего утра.
   – Пойду; спасибо!
   – Желаю вам удачи!
   – Спасибо!
   – Вот потешная история, – прошептал д’Артаньян, медленно поднимаясь по лестнице. – Какая выгода Арамису делать такие одолжения Безмо? Гм!.. Рано или поздно мы это узнаем.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация