А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2" (страница 11)

   – Да ведь я велел подать обедать сюда.
   – Полноте, полноте, ваше высочество! Мы тут умрем со скуки. У меня сердце не на месте, как вспомню, что принцесса там одна. Да и вам будет не по себе, хоть вы и напускаете на себя суровость. Возьмите и меня с собой; это будет прелестно. Ручаюсь, что мы повеселимся. Ведь вы повинились сегодня утром.
   – Шевалье, шевалье! Ты даешь мне дурной совет!
   – Я даю вам хороший совет. Притом же вы сейчас неотразимы: вам так идет ваше лиловое платье с золотым шитьем. Ваша внешность поразит принцессу больше, чем ваш поступок. Вы очаруете принцессу. Решайтесь же, ваше высочество.
   – Ты меня убедил, идем.
   И принц направился с шевалье на половину принцессы. Шевалье успел шепнуть на ухо лакею:
   – Поставь людей у запасного выхода! Чтобы никто не мог удрать! Живо!
   И за спиной герцога он вошел в переднюю покоев принцессы.
   Лакеи хотели было доложить об их прибытии, но шевалье, улыбаясь, сказал:
   – Не докладывайте. Его высочество хочет сделать сюрприз.

   XIII. Принц ревнует к де Гишу

   Принц шумно распахнул двери, как человек, входящий с самыми добрыми намерениями, не сомневающийся, что доставит удовольствие, или как ревнивец, рассчитывающий застать врасплох.
   Принцесса, покоренная звуками музыки, бросила начатый обед и танцевала, забыв обо всем.
   Ее кавалером был де Гиш. Он стоял на одном колене, подняв руки и полузакрыв глаза, как испанские танцоры, с горящим взглядом и ласкающими жестами. Принцесса порхала вокруг него, улыбающаяся, соблазнительная. Монтале восхищалась. Лавальер, сидя в уголке, мечтательно смотрела на танцующих.
   Невозможно описать, какое действие произвело на этих счастливых людей появление принца. И так же трудно описать, как подействовал на Филиппа вид этих счастливых людей.
   Граф де Гиш не в силах был встать. Принцесса замерла, не докончив па, не способная вымолвить ни слова. А шевалье де Лоррен, прислонившись к косяку, спокойно улыбался, как человек, испытывающий самое простодушное восхищение.
   Бледность принца, судорожные подергивания его рук и ног прежде всего поразили присутствующих. Звуки музыки сменились глубокой тишиной.
   Воспользовавшись всеобщим молчанием, шевалье де Лоррен почтительно приветствовал принцессу и де Гиша, стараясь соединить их в этом приветствии как хозяев.
   Принц, подойдя к ним, хрипло проговорил:
   – Очень рад, очень рад. Я шел сюда, думая застать вас больною и грустною, а застал в разгаре удовольствий. Отрадно видеть. Кажется, мой дом – самый веселый дом на свете.
   Потом, повернувшись к де Гишу, он прибавил:
   – Я не знал, что вы такой прекрасный танцор, граф.
   Потом, снова обратившись к жене, продолжал:
   – Будьте любезнее со мной. Когда у вас устраивается такое веселье, приглашайте и меня… А то я совсем заброшен.
   Де Гиш успел вполне овладеть собою и с врожденной гордостью, которая так шла ему, произнес:
   – Ваше высочество, вы хорошо знаете, что моя жизнь в вашем распоряжении. Когда потребуется отдать ее, я готов. А сегодня нужно только танцевать под пение скрипки, и я танцую.
   – И вы правы, – холодно сказал принц. – А вы не замечаете, принцесса, что ваши дамы похищают у меня друзей. Ведь господин де Гиш не ваш друг, сударыня, а мой. Если вы хотите обедать без меня, у вас есть ваши дамы. Зато, когда я обедаю один, при мне должны быть мои кавалеры; не обирайте меня совсем.
   Принцесса почувствовала и упрек и урок. Она вся покраснела.
   – Ваше высочество, – возразила она, – до приезда во Францию я не знала, что принцессы занимают там такое же положение, как женщины в Турции. Я не знала, что здесь запрещено видеть мужчин. Но если такова ваша воля, я буду ей покоряться. Может быть, вы пожелаете загородить мои окна железными решетками, так, пожалуйста, не стесняйтесь.
   Эта реплика, вызвавшая улыбку у Монтале и де Гиша, снова наполнила гневом сердце принца.
   – Очень мило, – проговорил он, едва сдерживаясь. – Как почтительно со мной обращаются в моем собственном доме!
   – Ваше высочество, ваше высочество, – шепнул шевалье на ухо принцу так, чтобы все видели, что он его успокаивает.
   – Пойдем! – ответил ему принц, так резко повернувшись, что чуть не толкнул принцессу.
   Шевалье последовал за ним в его кабинет, где принц, бросившись на стул, дал полную волю своей ярости.
   Шевалье поднял глаза к небу, сложил руки и не произносил ни слова.
   – Твое мнение? – спросил принц.
   – О, ваше высочество, положение очень серьезное!
   – Это ужасно! Такая жизнь не может больше продолжаться.
   – Что за несчастье, в самом деле! – воскликнул шевалье. – А мы-то надеялись, что после отъезда этого шального Бекингэма все будет спокойно.
   – А стало еще хуже!
   – Этого я не говорю, ваше высочество.
   – Ты не говоришь, но я говорю. Бекингэм никогда не осмелился бы сделать и четверти того, что мы видели.
   – Чего же именно?..
   – Да как же! Спрятаться для того, чтобы танцевать, прикинуться больной, чтобы наедине пообедать с ним!
   – Нет, нет, ваше высочество!
   – Да, да! – восклицал принц, подзадоривая сам себя, как капризный ребенок. – Только я не намерен это терпеть.
   – Ваше высочество, выйдет скандал…
   – Э, черт возьми! Со мною не стесняются, а я должен стесняться? Подожди меня, шевалье, я сейчас.
   Принц скрылся в соседней комнате и спросил у слуги, вернулась ли из капеллы королева-мать.
   Анна Австрийская была счастлива. В ее семье царило согласие, народ был в восторге от молодого короля, государственные доходы увеличивались, внешний мир был обеспечен, – словом, все сулило ей спокойное будущее. Иногда она упрекала себя при воспоминании о бедном юноше, которого она приняла, как мать, и прогнала, как мачеха.
   Неожиданно к ней вошел герцог Орлеанский.
   – Матушка, – вскричал он, закрывая за собой дверь, – так не может продолжаться!
   Анна Австрийская подняла на него свои прекрасные глаза и вздохнула.
   – О чем вы говорите?
   – О принцессе.
   – Верно, этот сумасшедший Бекингэм прислал ей какое-нибудь прощальное письмо?
   – Ах нет, матушка, дело вовсе не в Бекингэме. Принцесса уже нашла ему заместителя.
   – Филипп, что вы говорите? Ваши слова крайне легкомысленны.
   – Разве вы не заметили, что господин де Гиш то и дело бывает у нее, что он постоянно с ней?
   Королева всплеснула руками и расхохоталась.
   – Филипп, – сказала она, – вы положительно больны.
   – От этого мне не легче, матушка, я очень страдаю.
   – И вы требуете, чтобы вас лечили от болезни, которая существует только в вашем воображении? Вы желали бы, ревнивец, чтобы вас поддержали, одобрили ваше поведение, хотя ваша ревность не имеет никаких оснований.
   – Ну вот, теперь вы начинаете говорить про этого то же самое, что говорили про того.
   – Да ведь и вы, сын мой, – сухо проговорила королева, – ведете себя по отношению к этому совершенно так же, как и по отношению к тому.
   Немного задетый, принц поклонился.
   – Но если я вам приведу факты, вы поверите?
   – Сын мой, во всем прочем, кроме ревности, я поверила бы вам без всякой ссылки на факты, но в отношении ревности я этого не обещаю.
   – Значит, я понимаю ваши слова так, что ваше величество приказывает мне молчать и забыть обо всем.
   – Никоим образом, вы мой сын, и мой материнский долг – быть к вам снисходительной.
   – Ах, доведите до конца свою мысль: вы должны быть снисходительны ко мне как к безумцу.
   – Не преувеличивайте, Филипп, и берегитесь представить свою жену как существо испорченное.
   – Но факты!
   – Я слушаю.
   – Сегодня утром в десять часов у принцессы играла музыка.
   – Невинная вещь.
   – Господин де Гиш разговаривал с нею наедине… Да, я и забыл вам сказать, что последнюю неделю он следует за нею, как тень.
   – Друг мой, если бы они делали что-нибудь дурное, они бы прятались.
   – Прекрасно! – вскричал герцог. – Я только и ждал, чтобы вы это сказали. Запомните же хорошенько. Сегодня утром, повторяю, я захватил их врасплох и совершенно ясно выразил им свое неудовольствие.
   – И будьте уверены, что этого достаточно, а может быть, вы даже переусердствовали в своем неудовольствии. Эти молодые женщины обидчивы. Упрекнуть их в ошибке, которую они не совершали, иногда все равно, что сказать, что они могли бы ее сделать.
   – Хорошо, хорошо, подождите. Запомните, что вы сказали, матушка: «Сегодняшнего урока достаточно, и если бы они делали что-нибудь дурное, то прятались бы».
   – Да, я это запомню.
   – Ну так вот, раскаиваясь, что утром я погорячился, и воображая, что Гиш дуется и сидит у себя, я отправился к принцессе. Угадайте же, что я там застал? Снова музыку, танцы и де Гиша. Его там прятали.
   Анна Австрийская нахмурила брови.
   – Это нехорошо, – заметила она. – Что же сказала принцесса?
   – Ничего.
   – А Гиш?
   – Тоже… Впрочем, нет… Он пробормотал какую-то дерзость…
   – Какой же вы сделали вывод, Филипп?
   – Что я одурачен, что Бекингэм был только ширмой, а настоящий герой – Гиш.
   Анна пожала плечами.
   – А дальше?
   – Я хочу удалить Гиша так же, как Бекингэма, и буду просить об этом короля, если только…
   – Если только?
   – Если только вы, матушка, сами не возьметесь за это, вы, такая умная и добрая.
   – Нет, я не стану.
   – Что вы говорите, матушка!
   – Послушайте, Филипп, я не намерена каждый день говорить людям неприятности. Молодежь меня слушается, но это влияние очень легко потерять… А главное, ничто ведь не доказывает виновности Гиша.
   – Он мне не нравится.
   – А это уж ваше личное дело.
   – Хорошо, коли так, я знаю, что мне делать! – пылко проговорил принц.
   Анна посмотрела на него с беспокойством.
   – Что же вы придумали? – спросила она.
   – А вот что: как только он придет ко мне, я велю утопить его у себя в бассейне.
   Произнеся эту свирепую угрозу, принц ожидал, что королева придет в ужас, но Анна осталась совершенно спокойной.
   – Ну что же, утопите, – сказала она.
   Филипп был слаб, как женщина; он стал жаловаться, что никто его не любит и даже родная мать перешла на сторону его врагов.
   – Ваша мать просто смотрит дальше, чем вы, и перестала уговаривать вас, потому что вы ее не слушаете.
   – Я пойду к королю! – закричал он.
   – Я только что собиралась вам это предложить. Я сейчас жду его величество: он всегда посещает меня в это время. Расскажите все ему.
   Она еще не договорила этих слов, как Филипп услышал шум открываемой в соседней комнате двери и быстрые шаги короля. Принц испугался и поспешно выбежал в боковую дверь, оставив королеву одну. Анна Австрийская расхохоталась и смеялась до прихода короля.
   Как заботливый сын, Людовик зашел осведомиться о здоровье королевы-матери. Кроме того, он хотел сообщить ей, что приготовления к отъезду в Фонтенбло закончены.
   Услышав ее смех, он успокоился и сам засмеялся.
   Анна Австрийская взяла его за руку и весело сказала:
   – Знаете, я ужасно горжусь тем, что я испанка.
   – Почему, ваше величество?
   – Потому что испанки, во всяком случае, лучше англичанок.
   – Не понимаю.
   – Скажите, с тех пор как вы женились, вам приходилось когда-нибудь упрекать королеву?
   – Ни разу.
   – А ведь все-таки прошло уже некоторое время, как вы женаты. А ваш брат женат всего две недели…
   – И что же?
   – И уже второй раз жалуется на принцессу.
   – Как, опять Бекингэм?
   – Нет, теперь Гиш.
   – Вот как! Значит, принцесса порядочная кокетка.
   – Боюсь, что так.
   – Бедный братец! – рассмеялся король.
   – Я вижу, вы прощаете кокетство?
   – Когда речь идет о принцессе, прощаю, ибо по сути своей принцесса не кокетлива.
   – Может быть, но брат вашего величества из-за этого теряет голову.
   – Чего же он хочет?
   – Он собирается утопить Гиша.
   – Какая жестокость!
   – Не смейтесь, он в самом деле доведен до отчаяния. Придумайте какой-нибудь выход.
   – Охотно сделаю все, что могу, чтоб спасти Гиша.
   – Если бы брат слышал вас, он составил бы против вас заговор, как ваш дядя против вашего отца.
   – Нет, Филипп меня любит, и я его люблю. Мы с ним не станем ссориться. Но, однако же, как быть?
   – Вы должны запретить принцессе кокетничать, а Гишу ухаживать.
   – Только-то? Ну, мой брат составил себе чересчур высокое понятие о королевской власти… шутка сказать: исправить женщину! Мужчину – еще куда ни шло.
   – Как же вы приметесь за дело?
   – Гиш человек благоразумный, я сумею его убедить одним словом.
   – А принцесса?
   – Это будет потруднее. Тут одного слова мало. Придется сочинить для нее целую проповедь.
   – И надо спешить.
   – О, я обещаю приложить все старания. Да вот сегодня после обеда репетиция балета.
   – И вы будете говорить проповедь, танцуя?
   – Да, матушка.
   – И обещаете обратить ее на путь истинный?
   – Я искореню ересь либо убеждением, либо огнем.
   – В добрый час! Только не впутывайте меня в это дело. Принцесса ни за что мне этого не простила бы. Я ведь свекровь, мне надо ладить с невесткой.
   – Государыня, король возьмет все на себя. Знаете, я передумал. Не лучше ли пойти к принцессе и поговорить с ней.
   – Это, пожалуй, слишком торжественно.
   – Так что же? Для проповеди нужна торжественность, а то ведь скрипки могут заглушить добрую половину моих доводов. Кроме того, надо же помешать брату в его свирепых замыслах… Принцесса теперь у себя?
   – Я думаю.
   – Какие же главные пункты обвинения?
   – Вот они, в двух словах: вечно музыка… постоянные посещения Гиша… подозрение в том, что от мужа прячутся…
   – Доказательства?
   – Никаких.
   – Хорошо. Так я иду. – И король принялся рассматривать в зеркалах свой нарядный костюм и прекрасное лицо, ослепительное, словно алмазы на платье.
   – Принц опять дуется и прячется? – спросил он.
   – Да, огонь и вода не убегают друг от друга с такой стремительностью, как эти двое.
   – Матушка, целую ваши ручки, самые красивые во всей Франции.
   – Желаю успеха, государь… Будьте миротворцем.
   – Я не прибегаю к услугам посла, – отвечал Людовик. – Значит, я буду иметь успех.
   Он со смехом ушел и всю дорогу поправлял то костюм, то парик.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация