А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Интим не предлагать" (страница 17)

   – Да кто в нее верит, – хмыкнул Петрович. – Это ж сказки для самых маленьких. А как бабка здесь оказалась, если тридцать лет как кладбище закрыто?
   – Здесь ее муж и мать похоронены, она и себе место рядом с ними приготовила, вот и положили…
   Тут от одного надгробия отделилось что-то темное, огромное и низким голосом молвило:
   – Здравствуйте, люди добрые. – А мы влетели на крылечко, тревожно оглядываясь, я вновь перекрестилась, а Петрович зашептал, нажимая кнопку звонка:
   – Вот если есть примета не ходить ночью, так и нечего шастать…
   Раздались поспешные шаги, дверь открылась, и приятный мужской голос произнес:
   – Проходите, пожалуйста. Одну минуту, дверь в кухню открою, здесь в сенях лампочка перегорела, а поменять забыл.
   Мы вошли в кухню, на ходу здороваясь. Кухня была просторной и светлой, беленькие занавески на окнах, на полу половики, каких я не видела лет двадцать: полосатые, ручной работы.
   – Музей, – прошептал Сенька мне на ухо, а я его сурово одернула:
   – Цыц…
   – Вот, знакомьтесь, – начал Петрович, – это отец Сергей, родственник Людмилы Федоровны, а это Дарья Сергеевна и племянник ее Семен.
   Несмотря на то, что отец Сергей доводился жене бывшего участкового племянником, он казался старше своей тетушки. Некогда темные волосы его почти сплошь поседели и изрядно поредели. Батюшка не чурался мирских слабостей и маскировал наметившуюся лысину, борода, тоже с проседью, должно быть, была гордостью хозяина, такой ухоженной она выглядела. Роста отец Сергей был среднего и средней комплекции, карие глаза смотрели весело, а сам батюшка радостно улыбался нам. Мы начали улыбаться в ответ и вскоре сели пить чай, разговор пошел непринужденный и легкий, чему способствовал тот факт, что история наша отцу Сергею уже была известна и объяснять наше странное желание пожить на кладбище не пришлось.
   Петрович, выпив чашку чаю, засобирался домой, но, собравшись, начал мяться у порога. Сообразив, в чем дело, я предложила:
   – Давай я тебя до ворот провожу. – Сенька вроде бы тоже хотел пойти со мной, но на крыльце передумал. До ворот мы добрались без происшествий, простились, Петрович припустил к «Москвичу», а я, вспомнив наказ отца Сергея, заперла калитку и направилась к дому.
   Над церковью повисла луна и высыпали звезды. Я задрала голову и немного постояла, тут что-то коснулось моих волос, с шумом рассекло воздух, а я от неожиданности вскрикнула, медленно повернула голову и в нескольких шагах от себя на высоком белом надгробии увидела что-то темное и… страшное.
   – Не может быть, – пробормотала я, закрывая глаза, причем, чего такого быть не может, я и сама толком не знала и напомнила себе, что ни в какую чертовщину не верю. Приоткрыла один глаз, затем другой и уставилась на надгробие: ничего. Совершенно ничего. Белое мраморное надгробие, лунный свет, легкое покачивание ветвей над головой и… вновь что-то прошелестело совсем рядом, а я выругалась: – Это летучие мыши, – сказала я громко и от звука собственного голоса малость приободрилась. – Летучие мыши всегда садятся на белое. Их здесь, надо полагать, целые полчища. И никакой чертовщины… – «Только дурак нечистого поминает ночью, да еще на кладбище», – пронеслось в моей голове, я ускорила шаг, но очень скоро вновь замерла: в полночной тишине отчетливо слышались шаги, кто-то шел следом за мной по тропинке. Я резко повернулась: никого, постояла, прислушиваясь, и вскоре вновь услышала шаги, они как будто удалялись, а я что есть силы припустила к дому, на ходу размышляя: калитку я заперла, но здесь есть еще две калитки, и открыть их при желании нетрудно. А может, они и вовсе не запираются? Кто угодно мог оказаться на кладбище, например, чтобы напрямую выйти с площади Свободы на проспект Ленина. В обход минут тридцать будет, а здесь… Я влетела в дом, заперла дверь и отдышалась, после чего уже не торопясь вошла в кухню. Сенька и отец Сергей мирно беседовали, сидя у окна.
   – Вы, наверное, устали? – ласково спросил хозяин. – Идемте, я покажу, где устроиться. Места у нас, слава богу, хватает.
   И действительно, с виду небольшой дом оказался довольно просторным: сразу после кухни шла комната хозяина, затем небольшая спаленка с полукруглым окном, которую я сразу же выбрала для себя, а дальше еще две комнаты, в одну из них дверь была закрыта, в другую распахнута настежь.
   В соседней комнате стояли диван, шифоньер, низкий столик и два кресла. Имелся даже телевизор, что как-то не вязалось с кладбищем. Сенька решил обосноваться здесь. Мы умылись, племянник ушел спать, пожелав нам спокойной ночи, я вымыла посуду и тоже отправилась на покой, а отец Сергей остался в кухне с какой-то толстенной книгой, должно быть, духовного содержания.
   Поглазев минут пять в окно на то, как в лунном свете блестят мраморные надгробия, я покачала головой и легла. Но уснуть у меня не получилось: то ворона каркнет, то ветка стукнет, то луна светит слишком ярко. Повертевшись с боку на бок, я решила попытаться найти какую-нибудь книгу или газету, на худой конец, и занять себя чтением, раз уж мне не спится. Тут дверь в мою комнату приоткрылась, и Сенькин голос позвал:
   – Дарья, ты спишь?
   – Нет, – ответила я, садясь в постели, Сенька прошмыгнул в комнату и сообщил виновато:
   – Дарья, там кто-то ходит.
   – Где?
   – Под окном. Я выглянул, никого… А кто-то ходит.
   – Ясно, – вздохнула я. – Тащи сюда постель, устраивайся на полу.
   Сенька исчез и вернулся через несколько минут, расстелил постель, лег на правый бок и почти мгновенно уснул. Порадовавшись за него, я тоже сомкнула глаза, Сенька сопел, а я улыбалась, присутствие племянника успокаивало.
   Сквозь дрему я отчетливо услышала звук шагов прямо под окошком. Человек, или кто бы там ни был, постоял немного, прошел еще несколько метров и вновь замер. Я встала, распахнула окно и выглянула. Луна скрылась, и тьма была такая, хоть глаз выколи, фонарь возле церкви горел, но свет сюда не доходил. Так что совершенно напрасно я вскакивала с постели. Оставив окно открытым из принципиальных соображений, я легла, настоятельно рекомендуя себе уснуть немедленно. Мне это как будто удалось, но и во сне я видела надгробья, церковь, белой свечкой устремленную в небо, и летучих мышей. Над самым моим ухом захлопали крылья, и кто-то ворчливо произнес:
   – Вот, дьявол… Господи прости грешного раба твоего.
   На этом мои ночные мучения не закончились. Прошло несколько минут, в кустах где-то слева от дома зашуршало, затем раздался тяжкий вздох, что-то со звоном разбилось, а мужской голос заявил досадливо:
   – Ну и хрен с ней.
   Я прислушалась и вскоре могла насладиться чьим-то пением. Могучий бас громко вывел «Степь да степь кругом…», а я вздохнула с облегчением: все ясно, никакой мистики, подвыпивший мужичок пробует свои силы в искусстве вокала. С шумом распахнулось соседнее окно, и отец Сергей громко позвал:
   – Данила, ты что ж вытворяешь, окаянная сила, есть у тебя совесть в таком месте песни распевать, антихрист? – Окошко захлопнулось, и стало тихо, как в могиле. Я хмыкнула и мгновенно уснула.

   Разбудил меня легкий шорох, я открыла глаза: в окно светило солнце, Сенька спал, разметавшись и сбив одеяло на пол, а возле окна стояла бабка в белом платочке и с любопытством меня разглядывала.
   – Здравствуйте, – сказала я.
   – Доброе утречко, – ответила она и шмыгнула носом, мгновенно став похожей на кикимору из сказки. – Долго спите. Уже одиннадцать часов.
   – Да? Вчера легли поздно.
   – Вы отцу Сергею родственница?
   – Да, родственница.
   – А мальчишечка ваш?
   – Племянник.
   – Погостить приехали?
   – Да.
   – А я по хозяйству помогаю. И в доме… ну и в церкви, конечно. Вас как звать-то?
   – Дарья. Племянника Семен.
   – А я Пелагея Ивановна. Пойдемте чай пить. Батюшка в доме, сегодня воскресенье, рабочих не будет, а служба уже кончилась. Вам-то службу пропускать негоже, осудят люди, или вы в церковь не ходите?
   – Почему же… – уклончиво ответила я, стало ясно: бабка язва и житья от нее не будет никакого. Дождавшись, когда Пелагея отойдет от окна, я оделась, решив не будить Сеньку, прошла в ванную (надо сказать, что дом, несмотря на некоторую экзотичность, имел все блага цивилизации), умылась, недовольно покачав головой при виде своей помятой физиономии, и на выходе из ванной столкнулась с Пелагеей, которая шла по коридору, вооружась щеткой на длинной ручке.
   – Ты б повязалась, – заметила бабка. – Нехорошо простоволосой-то… Идем, я тебе платок дам.
   Мысленно чертыхаясь, я пошла за ней, прикидывая, как бы половчее дать понять старушенции, что в ее мудрых замечаниях я не нуждаюсь. Но платок все-таки повязала, поблагодарила за заботу и направилась в кухню, где очам моим предстала совершенно фантастическая картина. Отец Сергей сидел за столом и читал все ту же толстенную книгу, а неподалеку от него, под образами, стоял на коленях мужик устрашающих размеров, бился лбом о некрашеный пол, норовя попасть между половиками, отчего стоял чудовищный стук, широко крестился и причитал со слезой:
   – Прости, батя, ради Христа…
   Я замерла на пороге, не зная, что меня больше потрясло: богатырское сложение богомольца или его несколько фамильярное обращение к господу. Через минуту выяснилось, что хоть он и бил поклоны перед иконой, но взывал к отцу Сергею.
   – Прости, батя, – зарыдал мужик, развернулся на коленях и вновь тюкнулся лбом, попал в половик, оттого стук не вышел особенно впечатляющим.
   – Стыдился бы ты, Данила, – оторвавшись от книги, покачал головой батюшка. – Что творишь? Ночью на кладбище песни распеваешь? В пьяном виде на надгробии спишь. Богохульник.
   – Бес попутал, – всхлипнул Данила. – Стыжусь, батя. Вот не поверишь, как стыжусь, хоть сквозь землю провалиться от срама. Истинно говорю тебе, в последний раз. Больше ни-ни… в завязках я, даже видеть ее не хочу, проклятую, через нее все мои несчастья. Прости, батя.
   – Бог простит, – вздохнул отец Сергей, Данила быстренько поднялся и тут увидел меня. На его широкой физиономии с носом-картофелиной и смеющимися карими глазами расцвела улыбка, и Данила пробасил:
   – Это кто ж такая?
   – Дарья Сергеевна, – ответил батюшка, глядя на Данилу без одобрения. – Родственница, погостить приехала с племянником, я тебе вчера рассказывал. Или забыл?
   – Помню, батя. Дарья Сергеевна, значит? Очень приятно. А я Данила Дьяконов. – С этими словами он подошел ко мне, слегка пританцовывая, и протянул руку.
   Батюшка покачал головой и в сердцах заметил:
   – Горбатого могила исправит, верно говорят.
   Пожимая руку Даниле, я имела возможность рассмотреть его как следует. Роста он был огромного, что-то около двух метров, комплекции богатырской, а некоторые особенности его физиономии, цвет лица например, прозрачно намекали на сильную тягу к горячительным напиткам.
   – Прошу к столу, – на гусарский манер прогнулся Данила, одарив меня сияющей улыбкой, отец Сергей прикрикнул:
   – Изыди… – И Данила, заметно ссутулившись, бочком выпихнул себя с кухни и торопливо прикрыл дверь.
   – Садитесь чай пить, Дарья Сергеевна, – позвал батюшка. – На охламона этого не смотрите. Человек он безвредный, бывает, выпьет… Строжу его, только без особого толка. Однако все мы не без греха.
   – А он кто? – устраиваясь за столом, проявила я интерес.
   – Человек, – пожал плечами отец Сергей. – Как церковь восстанавливать стали, так он и прибился. Зима, мороз, а он в туфлишках на босу ногу… С тех пор и живет. Как вам спалось на новом месте?
   – Спасибо, хорошо, – немного погрешила я против истины.
   – Данила полночи хороводился. И где он водки раздобыл, ведь не даю ему ни копейки, чтоб душу не смущать. Бывает, целый месяц держится, и вдруг – на тебе… Слабый человек, что поделаешь, такова природа людская.
   В открытом окне возникла физиономия Данилы, он посмотрел на нас с тоской и пробормотал отчаянно:
   – Батя, душа горит, сил нет. Кагорчику бы, батя, чтоб голова не трещала.
   – Изыди, я сказал, – всплеснул руками отец Сергей. – Изыди, бесовское отродье. Мысли твои грешные да глупые, и меня в грех вводишь.
   Данила еще немного постоял, вздохнул и поинтересовался:
   – А Пелагея где?
   – Зачем тебе Пелагея?
   – Может, по дому помогу чем. – Данила отошел от окна, а батюшка кинулся к двери и позвал:
   – Пелагея. – Бабка не замедлила явиться. – Даниле похмеляться не давай, как бы ни упрашивал…
   – Так ведь батюшка… – начала бабка, но отец Сергей перебил:
   – Смотри, посадит тебя по пьяному делу на крышу, я снимать не буду. Потакаешь его слабостям, вот и страдай. – Пелагея потупила глазки, тяжко вздохнула и удалилась.

   День прошел спокойно. В половине пятого началась служба в маленькой часовне, тут же на кладбище. Сенька взирал на все с огромным интересом, а я, осеняя себя крестным знамением, втайне надеялась, что молитва положительно скажется на моей психике и ближе к ночи вчерашние страхи меня не посетят. Впрочем, как я и предполагала, таинственным шорохам, звуку шагов и даже теням на надгробиях нашлось разумное объяснение: пьяный Данила вчера гулял по кладбищу.
   Отцу Сергею помогал служить молодой священник со смешной косицей. На кладбище он приехал на красной «Оке», после службы пил у нас чай, а потом удалился. Молящихся было человек двадцать, старушки почтенного вида и двое нищих мужского пола и неопределенного возраста, явно страдающих с перепоя и с нетерпением ожидающих, когда закончится служба. Как только она закончилась, оба пристроились в дверях церкви и, без конца кланяясь, зачастили:
   – Подайте, Христа ради…
   – Бог подаст, – степенно отвечали бабки, выходя из церкви и крестясь, а мужички в досаде плюнули и потрусили по аллее к выходу с кладбища.
   После ужина мы с Сенькой сидели на скамейке возле церкви и болтали о всякой чепухе, чепуха эта была с историческим уклоном и в основном касалась знаменитостей, похороненных на кладбище. Еще днем мы посетили могилы бабушки и дедушки и решили, что ограду стоит заново покрасить. Мы уже собирались идти в дом, когда появился Данила, присел рядом с нами и заявил:
   – Батя сердится. Огорчил я его сильно: пал столь низко прошлой ночью в безбожии своем.
   – Так ведь он простил вас, – напомнила я.
   – Простил, – вздохнул Данила, – но говорил без ласковости. Выходит, сердится. Ох, грехи мои тяжкие, прав батя, не доведут они меня до добра.
   – Слушайте, а вы кто? – глядя на него с некоторой подозрительностью, решилась я задать вопрос. Данила попеременно казался мне то забавным чудаком, то отменным прохвостом.
   – Грешник я, – в ответ вздохнул он. – Гореть мне в геенне огненной… А если вы интересуетесь, кто я есть в этой жизни по меркам людским, то отвечу вам, Дарья Сергеевна. Жизнь моя полна была разнообразных событий, так что я иногда думаю, найдись какой писатель, чтоб описать эту мою жизнь, забавная бы книжка приключилась.
   – Вы в семинарии учились? – нахмурилась я, потому что с русской классикой была знакома, а речь Данилы здорово отдавала литературщиной, что лишний раз заставляло думать, что он хитрый сукин сын, а возможно, и жулик.
   – Нет, в семинарии учиться судьбой мне было не дадено, о чем сокрушаюсь, – с тяжким вздохом сообщил он. – По молодости учился в Рязани, в военном училище.
   – В десантном? – встрепенулся Сенька, который к форме, погонам и прочей военной атрибутике испытывал слабость.
   – Точно, – кивнул Данила. – Окончил с отличием, был дважды ранен, комиссован по состоянию здоровья… – В этом месте я с подозрением на него покосилась, пытаясь определить, что ж у него за хвороба такая? – А на гражданке заскучал, – точно стыдясь, сообщил он. – Ну и запил. Года полтора пил, чувствую, что уж и лишнее, а остановиться никак не могу. Пил я так, пил и совсем лишился облика человеческого, как вдруг однажды встретил старого дружка Федю. Я, значит, у пивнушки стою, стену подпираю, а он на машине мимо катит и, поверите ли, узнал меня, из машины вышел, обрадовался, обнял, руку трясет, а мне хоть сквозь землю провалиться, до того стыдно стало. Посадил он меня в машину, к себе привез, всю ночь мы с ним проговорили, а утром он заявляет: хватит, говорит, Данила, дурака валять. Пойдешь ко мне работать, дури-то, глядишь, и поубавится, ты за мной, а я за тобой присмотрю. И стал я у него шофером и охранником. – Данила замолчал и начал разглядывать свои ноги. Уже совсем стемнело, и что он там видит, было не ясно.
   – А дальше что? – подал голос Сенька.
   – А дальше убили Федю. И стал он ко мне каждую ночь являться, встанет в дверях, грустно так улыбается и говорит: «Что ж ты, Данила, меня не сберег?» А я плачу и прощения прошу, потому что был грех, крепко я накануне выпил. Может, оттого все и вышло. Вот я опять и запил, да так, что уж и понять не мог, где явь, а где бред горячечный. Как-то зимой пошли мы с Федей… кажись, за бутылкой, идем, и вроде какое-то гулянье, смеются все, а мне невесело и в сон клонит, я и в самом деле уснул, а очнулся, вижу – ночь темная, кладбище и волки воют.
   – Откуда ж волки? – насторожилась я.
   – Почем я знаю? Слышу, что волки, а откуда взялись, мне неведомо. Все, думаю, конец мне пришел. И только я хотел отдать богу душу, как увидел впереди огонечек махонький, поднялся и пошел к нему из последних сил. Вижу дом, а в том доме свет. Стал я в дверь стучать, и открыл мне отец Сергей. Вот с тех пор возле него и спасаюсь. – Мы настороженно замолчали, и Данила молчал. Потом вздохнул, перекрестился, глядя на колокольню, и ласково обратился ко мне: – Дарья Сергеевна, не будет ли у вас двадцати рублей? Взаймы. На днях должен получить пенсион, верну непременно.
   Я с облегчением извлекла из кармана деньги, отсчитала двадцатку и отдала Даниле.
   – Вы ж не хотели батюшку огорчать, – не удержавшись, напомнила я.
   – Так ведь он не узнает. Предстану пред ним в наилучшем виде. Не беспокойтесь. И спасибо вам преогромное, очень выручили. – Данила поднялся и ходко потрусил по аллее.
   – Как думаешь, он все выдумал? – спросил Сенька.
   – Кто ж его знает? – пожала я плечами.

   Утро началось с жуткого вопля под окнами.
   – Батя, опять роют! – вопил Данила. Сенька, который спал в моей комнате, испуганно вертел головой, а я торопливо оделась и пошла в кухню узнать, в чем дело. Отец Сергей пил чай, а Данила носился по кухне, которая из-за его огромных размеров казалась крохотной, и, размахивая руками, ораторствовал: – Нет, батя, так нельзя… возмущает меня это, возмущает так, что выговорить не могу.
   – Нельзя давать волю своему гневу, – наставительно изрек батюшка, но как-то неуверенно. – Властям виднее, и не твоего ума дело в их соображения входить.
   – Да какие тут соображения? – кипятился Данила. – Дали в лапу, вот и все соображения. Дождутся они у меня, обегать будут наше кладбище за тридевять земель.
   – Данила, – возвысил голос отец Сергей, тот повернулся к иконе, перекрестился и пробормотал:
   – Прости меня, грешного… и все же, батя, надо бороться.
   – Ты лучше чаю выпей и скажи, где всю ночь болтался? Дарья Сергеевна, вы ему денег не давайте, он с пенсии, конечно, вернет, но духом слаб, и беречь его надобно от соблазнов, чтоб легче ему было себя превозмочь. – Я покраснела, устраиваясь за столом, избегая батюшкиного взгляда. – И рассказов его не слушайте. Ведь все врет. Хотя врет складно и даже жалобно. Данила, что вчера Дарье Сергеевне врал и зачем деньги выпросил, ведь сказано было: терпи, преодолей себя, а ты опять в опохмелку.
   – Батя, две могилы разом роют, надо в колокола бить.
   – Ополоумел, что ли? Зачем же в колокола?
   – Народ собирать, чтоб прекратить надругательство над святой землей. У меня два дружка здесь неподалеку живут, втроем мы с этими…
   – Умолкни, – нахмурился отец Сергей. – Не греши и меня в сомнения не вводи. – Батюшка покачал головой и перекрестился.
   – А что случилось? – рискнула я задать вопрос.
   – Бандюков хоронят! – рявкнул Данила.
   – Ну и что? – растерялась я.
   – Как что? На кладбище давно хоронить запретили, а этим на новом кладбище не лежится, им сюда надо, чтоб с одной стороны граф, а с другой князь. Вот и выправляют разрешения, вроде здесь родственники и к ним под бок эти… А чиновники наши за деньги какую хошь родню найдут, пусть даже и на кладбище… Тьфу, одно слово – христопродавцы.
   – Выходит, кто-то получил разрешение похоронить здесь близких? – начав соображать, спросила я.
   – Не кто-то, а бандиты. Пойдем, – неожиданно позвал Данила. Мы вышли из дома и направились по аллее. Возле склепа купца Мордасова мы свернули на асфальтированную тропинку, прошли метров триста, и Данила сказал:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация