А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Интим не предлагать" (страница 11)

   Мысленно ткнув себя в бок, чтобы придать себе бодрости и заставить винтики в голове шевелиться, я расцвела своей лучшей улыбкой, расправила плечи и ответила звенящим от счастья голосом:
   – Здравствуйте.
   – Ваша квартира? – кивнул он на дверь, возле которой я все еще стояла в полупрофиль к Турку, надеясь, что это позволит ему разглядеть мои достоинства в наиболее выгодном для них свете.
   – Нет, – продолжая улыбаться, сказала я. – Здесь живет моя подруга, Ирина, может быть, вы знакомы? Она сейчас в Германии.
   – А-а… Муж у нее в очках?
   – Точно, – закивала я. – Я иногда захожу, поливаю цветы в лоджии, ну и присматриваю… на всякий случай. А теперь жить здесь буду, пока у меня в квартире ремонт.
   – Вот оно что, – кивнул Турок, – тогда давай знакомиться. Меня Николаем зовут, а тебя? – На мгновение я пришла в замешательство: Турок старше меня на пять лет и вряд ли вспомнит белобрысую девчонку с косичками, с которой много лет назад отдыхал в спортивном лагере, но если все-таки вспомнит и окажется, что с именем я что-то напутала…
   – Даша, – ответила я, выключила свет в холле и захлопнула дверь. Турок к этому моменту открыл свою дверь, но все еще стоял на пороге, с удовольствием поглядывая на меня. Я смущенно потупила глазки, хихикнула и прошмыгнула мимо.
   – Пока, – кивнул Турок и весело мне подмигнул.
   Точно на крыльях, я вылетела на улицу и, уже подходя к магазину, задала себе здравый вопрос: а чему я, собственно говоря, радуюсь? Ну встретились мы с Турком, ну живет он в квартире напротив (еще вопрос, один живет или с семьей), и что дальше? Если я начну ему мозолить глаза, он заподозрит неладное, а как я смогу за ним следить? Вряд ли он любит ходить пешком по своим делам, а у меня даже машины нет. Но, несмотря на эти здравые рассуждения, первая удача вызывала у меня бурный восторг.
   Последующие два дня я провела возле смотрового «глазка» входной двери в тщетной надежде увидеть что-то, заслуживающее моего внимания. К Турку никто не приходил, и сам он не появлялся. В первую ночь я даже выскочила на улицу с намерением взглянуть на его окна. Ни в одном окне свет не горел. Впрочем, это не значило, что Турка непременно нет дома, время позднее, и он уже мог спать. С еще большим усердием я таращилась в «глазок» с самого раннего утра. Глаза слезились, а голова так разболелась, что пришлось принять таблетку. Турка не было, из его квартиры не доносилось ни звука, и вечером свет вновь не горел, из чего я заключила, что живет он один (по крайней мере, сейчас) и ночевать дома считает для себя необязательным.
   На третий день я вышла в магазин, а вернувшись, обнаружила у своей двери мордастого парня лет двадцати семи, с голой грудью с волосяным покровом необыкновенной пышности и очень сердитым выражением физиономии.
   – Ты хозяйка? – кивнув на дверь, спросил он.
   – Да, то есть нет. А что случилось? – забеспокоилась я.
   – Кран в ванной закрыла? – посуровел он.
   – Да, то есть я его не открывала. Только утром. А что?
   – Ничего. Залила мне всю ванную, а у меня ремонт на тысячу баксов. Это не считая джакузи. Соображаешь?
   – Ничего я вам не заливала, – возмутилась я. Тысяча баксов, как ни крути, тысяча баксов, а этот мордастый явно не из тех, кто любит решать дело миром.
   – Открывай, – кивнул он на дверь.
   Я послушно открыла и с некоторой опаской следом за ним прошла в ванную. К моему величайшему облегчению, кран был закрыт, а пол совершенно сух, и нигде ни капли воды. Я перевела дух и спросила строго:
   – Видите?
   – Вижу, – кивнул он, опустившись на корточки и заглядывая под ванну. – Чего ж за фигня такая? У меня по стене течет.
   – Это не я…. Может, труба лопнула в стене? – выдвинула я предположение, вспомнив, что нечто подобное случилось у нас в душевой.
   – Может, – невесело согласился парень. – Идем посмотрим.
   – Куда?
   – Ко мне.
   – А зачем мне смотреть? – растерялась я, а он наставительно заметил:
   – Это общая проблема. – И я пошла за ним, забыв закрыть входную дверь. Стена в его ванной действительно была подозрительно мокрой, я несколько минут смотрела на нее с большим усердием, а потом заявила:
   – Если бы от меня текло, то в первую очередь пострадал бы потолок.
   – А он у меня подвесной, – съязвил парень. – Может, и пострадал, только этого еще не видно.
   – Думаю, вам надо вызвать слесаря, – пятясь из его шикарной ванной, пробормотала я. Парень мне ужасно не понравился и вообще выглядел опасно.
   – Слесаря, – передразнил он. – Придет какая-нибудь пьянь, расковыряет мне стенку…
   Тут я не выдержала и разозлилась:
   – Чего вы от меня хотите? Вызывайте слесаря или любуйтесь на свою мокрую стену, мне-то что? – С этими словами я направилась к входной двери.
   – За краном следи, – рявкнул он мне вдогонку, а я прошипела: «Дурак», правда, очень тихо, чтобы этот придурок не услышал.
   Я поднялась к себе на второй этаж и замерла, навострив уши: из-за двери Турка были отчетливо слышны голоса – мужской и женский. Женский выговаривал на повышенных тонах где-то в глубине квартиры, и слов не разберешь, а мужской время от времени ворчливо отвечал:
   – Ну достала ты меня.
   Постояв, как цапля, на одной ноге (вторая так и зависла в воздухе, настолько меня потрясло появление Турка), я изо всех сил старалась расслышать, о чем шел разговор. Но вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд, посмотрела вниз, опершись на перила, и обнаружила соседа: задрав стриженую голову, он хмуро наблюдал за мной. В три секунды я достигла своей квартиры и торопливо захлопнула дверь. А если он приятель Турка и расскажет о том, что видел? А что он, собственно, видел? Ну, стояла возле двери… и стояла-то недолго, да и подслушивать было совершенно нечего: ясное дело, скандалили люди на личной почве, и к интересующему меня убийству это никакого отношения не имеет.
   Точно в подтверждение моих слов дверь Турка с шумом распахнулась, а я прильнула к «глазку» и смогла наблюдать, как моя юношеская большая любовь (я имею в виду величину туши) выпихивает из квартиры девицу лет двадцати пяти в парике жемчужного цвета. Парик сбился на сторону, и барышня выглядела довольно забавно. Надо сказать, она активно сопротивлялась выдворению из жилища. Турок ухватил ее за руки, стараясь держаться на расстоянии от длинных ярко-красных ногтей, нацеленных на его физиономию, а «жемчужная» с энтузиазмом отвешивала ему пинки то с левой, то с правой ноги и при этом еще визжала, причем сопротивляться и отвешивать пинки у нее получалось много лучше, чем у Турка ее вышвыривать.
   Они уже минуты две топтались на пороге. Я прикинула их шансы и уже собралась поставить на девицу, но тут Турок, заработав болезненный удар (в какую область, мне стало ясно, когда физиономия его скривилась и он издал громкий вопль, вспомнил маму «жемчужной» и скороговоркой выпалил все бранные слова, которые пришли на ум), свирепея и рыча, как медведь, вытолкнул-таки девицу и захлопнул дверь.
   – Колька! – взвыла она и принялась колотить в эту самую дверь. – Открой, урод!
   Продолжалось все это минут десять, в течение которых Турок не подавал признаков жизни; тут в поле моего зрения (очень ограниченного, по понятным причинам) возник сосед снизу и зычным голосом спросил у «жемчужной»:
   – Ты чего орешь на весь подъезд?
   – Да пошел ты… – ответила девица, плюнула, пнула ненавистную дверь ногой и рявкнула: – Колян, отдай сумку… – Последовала пауза, девица еще раз пнула дверь, сказала: – Ну и хрен с тобой… – И исчезла. Каблуки застучали по ступенькам, сосед, постояв немного, тоже испарился, а я уже собралась отлепиться от «глазка», когда дверь напротив неожиданно открылась – Колян с багровой физиономией и пылающими гневом глазами выбросил объемистую сумку… Я распахнула свою дверь, предварительно схватив с вешалки авоську, и с самым невинным видом шагнула навстречу Турку.
   – Здравствуйте, – вложив в улыбку все нежные чувства, на которые была способна, поздоровалась я и постаралась светиться изнутри, точно при встрече со своей большой и единственной любовью.
   – Привет, – пробормотал Турок и попытался ногой затолкать сумку назад в квартиру, это потребовало больших усилий: его намерениям воспрепятствовал довольно высокий порог, так что Коле в конце концов пришлось наклониться, подхватить сумку и зашвырнуть ее в квартиру. Настроения ему это не прибавило, и дверь он захлопнул с очень злобным выражением на физиономии.
   На первом этаже я никого не встретила, покинула дом и прогулялась перед тем, как зайти в магазин. Вернулась часа через три, в подъезде царила такая тишина, точно дом был нежилым. Я устроилась на кухне и занялась самобичеванием: что я делаю в чужой квартире? Интересно провожу свой отпуск. Нужны радикальные меры, иначе мне не найти убийцу. Нужны-то нужны, да вот беда: в голову не идет, какие? И тут в дверь позвонили, я подпрыгнула от неожиданности и, на цыпочках прокравшись к двери, заглянула в «глазок» и увидела Турка. Он смотрел прямо на меня, а я на него, лихорадочно соображая: что же делать? «Дверь открыть», – посоветовал внутренний голос, и я ее открыла.
   – Чем занимаешься? – криво усмехнулось мое детское увлечение и шагнуло через порог.
   – Чай пью, – ответила я. – Проходите… – Впрочем, приглашение было излишним, Турок к этому моменту уже добрался до кухни, без одобрения оглядел ее и плюхнулся на стул, тот скрипнул, а я насторожилась: мебель итальянская и не моя, стоит немалых денег. – Хотите чаю? – засуетилась я.
   – Налей, – лениво кивнул он, но чай ему был без надобности, к чашке он так и не притронулся, достал сигареты, поискал глазами пепельницу и спросил: – Куришь?
   – Нет. Но вы курите, пожалуйста.
   – Где-то я тебя видел, – сказал он, прикуривая.
   – Может быть, – согласилась я. – Вы ведь раньше спортом занимались?
   – Было дело…
   – Мы вместе в спортивном лагере были, в «Дружбе».
   – Да ну?
   – Ага. Вы в десятом классе учились, а я в пятом.
   – А… а… Давно это было.
   Я кивнула, таким образом выражая свое согласие, при этом судорожно пыталась вспомнить из литературных источников приличествующие случаю какие-нибудь особенные слова, но точно нарочно в голове билась только одна фраза: «Что вы интуриста волнуете?» Я посоветовала себе на досуге почитать какой-нибудь любовный роман, но, так как сейчас такового под рукой не оказалось, решила обходиться своим умом.
   – А я вас сразу узнала, – едва заметно вздохнув, начала я, улыбнулась с нежностью и грустью и потупила глазки.
   – Да?
   – Ага. Вы, конечно, тогда в лагере на меня внимания не обращали, а я вас хорошо запомнила.
   – Влюбилась, что ли?
   – Влюбилась, – покаялась я и улыбнулась еще застенчивее.
   – В меня тогда все влюблялись, – кивнул Николай и вдруг нахмурился, должно быть, вспомнив «жемчужную». – Значит, спортом занималась? Художественной гимнастикой?
   – Как вы догадались?
   – А чем еще можно заниматься с твоей внешностью? Кстати, выглядишь класс. А я как забросил спорт… – В этом месте Турок уставился на свое объемистое брюхо, поморщился и перевел взгляд на мою физиономию. Я попыталась бессловесно выразить свое восхищение его внешностью, в том числе и брюхом, и опять вздохнула. – А у тебя как со спортом? – спросил он.
   – На тренерской.
   – Платят копейки?
   – Мне хватает.
   – А где трудишься?
   – В спортшколе, – помедлив немного и не рискнув соврать, ответила я.
   – Стоп, – выпучил глаза Турок, точно сел на гвоздь или подавился. – Дарья Агафонова? Это ты маньяка поймала? – Я скривилась, едва не рухнув со стула. – Господи, как же я тебя сразу не узнал, – развеселился Турок. – Ты ж в институте с моим дружком гуляла, с Пашкой Завьяловым, он все уши мне прожужжал, влюбился как… В общем, влюбился.
   – И не гуляла я с ним вовсе, – обиделась я. – Так, пару раз на дискотеку сходили…
   Пашка Завьялов не давал мне покоя три года кряду, потом его, к моему величайшему удовлетворению, из института отчислили, а потом и вовсе посадили.
   – Он скоро выйдет, – сообщил Турок, точно сделал мне подарок, а я вторично скривилась: вот уж радость так радость… тьфу, пропасть, только Пашки мне и не хватает. – Слушай, давай выпьем по такому поводу? – обрадовался Турок.
   – По какому? – насторожилась я.
   – Ну, за встречу… есть что вспомнить, и вообще…
   – Давайте, – подумав, кивнула я, хотя пить с Турком вовсе не входило в мои планы, однако дружбу надо укреплять, а лучше всего она укрепляется при помощи бутылки. Я сунулась в холодильник, извлекла бутылку водки, оставшуюся после проводов хозяев квартиры в Германию, и собрала кое-какую закуску.
   – Давай, – поднимая первую стопку, сказал Турок. – За спорт. И за нас.
   – За нас, – кивнула я и выпила. От водки меня всегда с души воротило, но если я сама себе дала задание подружиться с Турком, надо было его выполнять, и нечего нос воротить.
   – Ты чего мне «выкаешь»? – удивился Турок, когда я гостеприимно предложила: «Вы закусывайте, пожалуйста, закусывайте». – Свои ведь люди…
   – Да я так, по привычке, в школе все друг друга на «вы»…
   – Так это в школе…
   Бутылку Турок угомонил за полчаса и сходил в свою квартиру за второй, она тоже не замедлила скончаться, и мы отправились к Турку за третьей, он осел в кресле и заявил:
   – Пошарь чего-нибудь на кухне…
   Я пошарила, и мы устроились в его гостиной, я решила, что переход в мою квартиру Турок может не выдержать, но дала маху насчет его возможностей. К двенадцати, вспомнив всех общих знакомых, школьные годы, спортлагерь и моего проклятущего маньяка, Турок подхватил телефонную трубку и принялся названивать.
   – Сашок, – орал он так, точно не надеялся на телефонный кабель, а только на свою луженую глотку, – ты Дарью Агафонову помнишь?! Гимнастикой занималась? Она еще маньяка поймала? Короче, так: бери тачку, кати ко мне, мы тут молодость вспоминаем.
   Ближе к часу ночи стали прибывать люди, а я кинулась в кухню с намерением приготовить закуску. Это было последнее отчетливое воспоминание о той вечеринке. К чести спортсменов нашего города, далеко не все явились на зов Турка. Многие советовали ему проспаться, кое-кто намекал на семью и позднее время, а некоторые, просто обозвав придурком, вешали трубку. Зато когда в квартире появились первые гости, я была потрясена: как много среди них знакомых лиц. Мы опять вспоминали школу, лагерь, пили за спорт, самих себя, всех вместе и каждого в отдельности, потом поехали куда-то, забравшись вдесятером в одну машину, купались под луной, пили на брудершафт, были остановлены бдительным милицейским патрулем и пили с ним опять-таки за российский спорт, сборную по футболу и День милиции. В общем, ночка выдалась на редкость богатой событиями, я наябедничала на соседа снизу и на его дурацкую стену. Турок, склонив голову мне на грудь, поведал о своей последней попытке жениться, о самой попытке, впрочем, я мало что узнала, зато определение невесты, данное Турком, прочно осело в моем мозгу: «Ведь дура, ну форменная дура», – твердил он и только что не плакал. Кончился весь этот пьяный бред совершенно неожиданно:
   – Выпьем, Дарья, – сказал Турок, я выпила и отключилась.

   Пробуждение было не из приятных – я разлепила глаза и попробовала их на чем-нибудь сфокусировать: безрезультатно. Потолок надо мной плавно покачивался, а люстры кружились в каком-то совершенно ненормальном количестве. Ко всему прочему, рядом кто-то громко стонал. Я застонала в ответ, таким образом пытаясь выразить свое сочувствие, а также намекнуть, что ждать от меня помощи довольно глупо.
   – Дарья, – по голосу я сообразила, что это Турок, – принеси минералки, в холодильнике.
   – Я не могу, – ответила я.
   – Попробуй…
   – Нечего пробовать, не могу, и все.
   – У тебя же сила воли…
   – Фигушки, у меня алкогольный синдром. Мне плохо. Хочешь минералки, иди сам и принеси мне, я тоже выпью.
   Тут я обратила внимание на одну вещь: Турок упавшим голосом взывал ко мне, а стоны не прекращались, причем стонали где-то очень близко… Я испуганно повернулась и при некотором усилии обнаружила на кушетке рядом с собой мордастого парня: он лежал на спине с открытым ртом и, без сомнения, собирался скончаться с минуты на минуту. Едва не заорав «мамочка», я вскочила, то есть села на этой самой кушетке и застонала даже громче, чем он. Мой ужас происходил вовсе не оттого, что человек рядом испускал последний вздох, меня потряс тот факт, что я смогла напиться до такой степени, что начисто забыла, что происходило со мной с момента последнего тоста Турка и до самого пробуждения, а тут еще рядом лежит совершенно незнакомая особь мужского пола. Правда, и он, и я были полностью одеты, что давало робкую надежду считать, что вчера, несмотря на тонну выпитой водки, я все же окончательно не спятила.
   – Это кто? – спросила я громко.
   – Это я, – ответил Турок. – Коля. Твой сосед.
   – Да нет, рядом со мной?
   – Говорю, это я…
   – Да не ты, а другой… Слышишь, стонет?
   Коля немного послушал, затем приподнялся с пола, где лежал до сих пор, на четвереньках достиг кушетки, потряс головой, сказал «черт» и, перегнувшись через меня, минут пять пребывал в прострации.
   – Видишь? – на всякий случай поинтересовалась я.
   – Кого?
   – Его, естественно.
   – Вижу, а кто он?
   – Именно это я и пыталась узнать.
   – Он на Серегу похож. На Малинина. Но того с нами не было. Он вообще с нами не мог быть, потому что… далеко, одним словом. Это не Малинин, а больше он ни на кого не похож.
   – И все-таки он лежит в твоей квартире. Выходит, вы знакомы.
   – Выходит, – кивнул Турок. – Только я его не знаю. Может, ты знаешь?
   Я уставилась на парня, тот как раз перестал стонать и открыл глаза, сначала он открыл их нормально, потом вытаращил и спросил:
   – Ты кто?
   – А ты? – насторожилась я. Физиономия парня показалась мне знакомой. Вот жаль только, я не имела возможности ее как следует рассмотреть, она дергалась и кружилась, точно люстры.
   – Я Вася, – ответил он.
   – О… здорово, Вася! – обрадовался Турок. – Встать сможешь?
   – Не знаю.
   – А ты попробуй. В холодильнике минералка и еще должна быть водка. Полбутылки. Я почти что помню. Иди, Вася, на тебя вся надежа.
   Вася поднялся, перевалившись через меня на край кушетки. Его шатнуло, но на ногах он удержался и нетвердой походкой направился в кухню, ткнув предварительно пальцем в ту сторону:
   – Это там?
   – Там, там, – обрадовался Турок, прислонился спиной к тахте и с облегчением вздохнул: – Должно остаться полбутылки.
   – Ты что, молишься? – испугалась я.
   – Я умираю. И умру, если похмелиться нечем. Господи, башка-то как болит. Все, с первого числа в завязках. Буду бегать по утрам… зимой на лыжи встану, курить брошу…
   Вернулся Вася с двумя бутылками, на одной значилось «Боржоми», на другой «Царская», а я порадовалась: зрение ко мне вернулось, а вместе с ним и кое-какие навыки: например, читать я не разучилась.
   Я протянула руку, схватила «Боржоми» и выпила залпом. Тем временем Турок нашел две стопки, мужчины разлили водку, охнули, передернулись, потрясли головой и приняли на грудь. Наступила тишина, я громко икнула и извинилась.
   – Слава богу, – вздохнул Турок, думаю, относилось это не к моей икоте. Он опять-таки на четвереньках достиг журнального стола со стеклянной крышкой, на котором вперемешку была свалена закуска, подцепил кусок семги и закинул себе в рот. – Хорошо, – сказал он с удовлетворением. Я еще раз взглянула на мордастого Васю и обрадовалась:
   – Я тебя знаю.
   – Ну вот, – кивнул Турок. – Говорил я тебе, опохмелишься, мозги на место встанут, и вспомнишь, где ты его подцепила.
   – Ничего такого ты не говорил, – обиделась я, – и никого я не подцепила. Он живет под нами, то есть подо мной.
   – Живу, – кивнул Вася, дрожащей рукой шаря по столу в поисках хлеба.
   – А как ты здесь очутился? – проявил интерес Турок.
   – Вы меня позвали.
   – Я не звала.
   – Вас много было. В подъезде пели «Трус не играет в хоккей», я вышел узнать, в чем дело, а там вы… Выпили за российский спорт, потом сюда поднялись. До четырех утра помню, дальше – нет.
   – У меня так тоже бывает, – оживился Турок, разливая по второй. – Вот как отрежет: где был, чего делал? Лучше всего память пивом возвращать. Вот сейчас махнем по сто пятьдесят и пивка… вспомнишь то, чего не было.
   Я прижимала к груди минералку и силилась придать туловищу вертикальное положение, оно упорно заваливалось то вправо, то влево, я перестала сопротивляться, уронила голову на подушку и закрыла глаза. Вторично я очнулась в кромешной мгле и поначалу даже испугалась, снилась мне какая-то чертовщина, и пробуждение показалось продолжением сна. Я несколько раз моргнула, начала всматриваться в темноту и наконец сообразила, что лежу на кушетке в гостиной Турка, поднялась, наткнулась на что-то и обрадовалась: «что-то» оказалось торшером, я нашла выключатель, зажмурилась, а потом смогла осмотреться. Квартира выглядела так, точно здесь резвилось стадо слонов, и было так тихо, что я почти не сомневалась: я осталась одна.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация