А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Администрация леса" (страница 3)

   – Это действительно так? – Верховный подставил ухо Трижды Дубу и, получив от него исчерпывающую информацию, удовлетворенно закивал тяжелой квадратной головой. – Ну, если так, то совсем другое дело. Хотя понять вас все равно трудно. Одному нужны белые, другому рыжие! А совсем недавно проходил какой-то тип, просил лицензию на добычу слона. Как вам это нравится?
   – Слоны у нас не водятся, – подал голос мальчик, едва заметным среди буйной растительности.
   – Разве? – удивился Верховный, а Трижды Дуб сделал за его спиной страшные глаза. – Тогда, возможно, он имел в виду тех слонов, которые содержатся в зоопарках. Они, кажется, тоже числятся по нашему ведомству.
   – И вы разрешили?
   – Не помню. Впрочем, скорее всего – нет. Разрешать что-либо не в наших правилах. Гораздо мудрее запрещать. Ведь вам только дай волю! Представляете последствия? Про насилие и хаос я уже не говорю. Но что останется от справедливости, краеугольного камня нашей морали? Вы об этом никогда не задумывались? А зря! Ведь свобода и справедливость понятия несовместимые.
   В условиях свободы сильные начнут обижать слабых, хитрые – обманывать доверчивых, умные – издеваться на дураками. Мир держится исключительно на запретах. Сними сегодня все ограничения – и завтра человечество погибнет. Запрещать, запрещать и еще раз запрещать – вот наш девиз. А если иногда что-то можно разрешить – мы разрешаем. В условиях строгого контроля и при условии выполнения всех рекомендаций. Например, как в вашем случае. Вам это, надеюсь, понятно?
   – Понятно, – сказал отец. – Нет ничего дороже справедливости. Главный враг справедливости – свобода. Ограничивать свободу можно запретами. Чем больше запретов, тем меньше свободы, а следовательно – больше справедливости. Итак, максимум справедливости может быть достигнут только при условии полного запрета.
   Трижды Дуб смотрел на них, словно хотел обратить взглядом в пепел. Верховный задумчиво пожевал губами, поскреб переносицу, словно пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль, и изрек:
   – В общих чертах правильно. Приятно побеседовать с умным человеком… Так значит, помощником вахтера вы не хотите?
   – Нет, премного благодарен.
   – И даже на парадном выходе?
   – Нет-нет. Образование, знаете ли, не позволяет. Да и здоровье тоже.
   – Жаль. Многие наши корифеи начинали именно с этого… Ну, что же, ваша просьба будет удовлетворена. Лицензии получите завтра. Остальное зависит от вас. Желаю удачи.

   Спустя некоторое время они, вдыхая бензиновую гарь и смрад разогретого асфальта, сидели на бетонной скамейке в тени вознесенной над улицами монорельсовой железной дороги и разговаривали, стараясь перекричать грохот непрерывно снующих над их головами составов. Мальчик пил лимонад из пластмассового стаканчика.
   – Тот дядя добрый? – спросил он.
   – Нет, он самый злой из всех. Иначе он никогда не сидел бы в этом кабинете. Трудно даже представить, через что он перешагнул, пробираясь туда, скольких людей обманул и предал, сколько раз торговал своей совестью, сколько раз унижался, наушничал, клеветал. После всего этого нельзя оставаться добрым человеком.
   – Но ведь он разрешил нам пойти в лес!
   – Мы слишком далеки от него, слишком ничтожны. И никогда не сможем претендовать на то, что имеет он, а ему не нужно ничего нашего. Ему нет от нас ни пользы, ни вреда. Как от слепых бездомных котят. Но случается иногда, что и самый злой человек бросает бездомным котятам колбасную шкурку. Хочешь еще лимонада? Ты честно заслужил его сегодня.

   К лесу их доставил чадящий и разболтанный автобус, мотор которого стучал на подъемах, как сердце накануне третьего инфаркта. Полуоторванная выхлопная труба висела у него под брюхом, как потроха смертельно раненного зверя.
   Пассажирский салон был переполнен. Сразу два места в первом правом ряду занимала женщина невероятной, прямо-таки пугающей толщины. Ее, нетранспортабельную, как Царь-колокол, с великим трудом запихала в автобус многочисленная родня. Невозможно было даже представить, для чего она пустилась в это полное опасностей путешествие. Не исключено, подумал отец, что родственники отправили ее в лес обманом или силой, надеясь, что она оттуда никогда не вернется.
   Отцу пришлось взять сына на колени, чтобы уступить место щуплому, но еще крепкому и жилистому старичку, все лицо которого состояло как бы из одних углов – острый нос, острый подбородок, хрящеватые острые уши, из которых торчали клочья серой нечистой ваты, колючие глазки, глубоко упрятанные под седыми кустиками бровей.
   С полдюжины самых нерасторопных пассажиров так и остались стоять в проходе, ухватившись за поручни. Пустовало лишь крайнее от окна кресло в левом первом ряду. Оно было аккуратно обтянуто целлофаном, сверкало новенькой кожей и являло разительный контраст всем другим креслам, выцветшим и продавленным.
   – Папа, а почему там никто не сидит? – поинтересовался мальчик. – Может, это детское место?
   Отец, на глазах которого только что развернулось немало сцен, своим драматизмом напоминавших борьбу матросов гибнущего судна за места в последней спасательной шлюпке, и сам не мог понять столь странную ситуацию, однако, судя по тому, что никто из пассажиров, – а многие тут были явно не в первый раз, – не посмел даже прикоснуться к загадочному креслу, тут имел место какой-то чрезвычайно строгий, почти сакральный запрет, нечто вроде полинезийского табу.
   Ясность внес старичок:
   – Это место Верховного Администратора! А вдруг он захочет прокатиться в лес именно на этом автобусе!
   – А если на другом? – спросил отец.
   – В каждом нашем автобусе есть персональное место для НЕГО! А как же иначе! – неподдельное мистическое восхищение звучало в словах старика.
   Он долго еще вещал что-то восторженное, но маловразумительное, из чего отец смог понять только две вещи. Первое: старик и сам всю жизнь прослужил в Администрации леса сначала лифтером, потом курьером, а впоследствии и фельдъегерем (доверять Администрации почт было бы так же глупо, как садиться играть в карты с шулером). Пребывая в этой должности, он снискал особое расположение высшего начальства и теперь, находясь на пенсии (в резерве без снятия с учета, как он выразился), экс-фельдъегерь, благодаря своим прошлым заслугам, имел раз в два года право на лицензию с пятидесятипроцентной скидкой. Второе: Верховный Администратор – умнейший, добрейший и образованнейший человек, чему есть масса примеров. (Пример номер один: каждый год он пристраивает к зданию Администрации то новый этаж, то дополнительное крыло, то флигелек, так что число служащих постоянно растет, причем это благотворно сказывается на моральном климате коллектива.)
   В автобусе постепенно установилась относительная тишина. Угрюмые, изнервничавшиеся накануне, плохо выспавшиеся пассажиры или дремали, или боролись с зевотой. Лишь экс-фельдъегерь продолжал бормотать что-то хвалебное о своем кумире. Слушая пример номер десять (Верховный сумел так запутать Администрацию распределений, что все фонды, начиная от канцелярских скрепок и кончая горячими обедами, поступают им сейчас в двойном количестве, так что служащие не только обеспечены вдоволь всем необходимым, но даже могут приторговывать на стороне), отец уснул.
   Разбудил его сын.
   – Папа, просыпайся, мы почти приехали!
   Отец рукавом протер слегка запотевшее стекло и увидел стеку. Не стену леса, а просто стену. Трехметровой высоты ограждение из колючей проволоки и густой металлической сетки. Эта стена отделяла лес от всего остального мира.
   Глухие железные ворота, на которых огромными буквами было выведено по трафарету «Въезд запрещен», сами собой поползли в сторону, как только автобус повернул к ним, съехав с главного шоссе. Отец даже удивился простоте, с которой они проникли сюда: никто не задал ни единого вопроса, даже не проверил документы у водителя. Однако автобус тут же остановился, едва не упершись бампером во вторые ворота, точно такого же вида. Первые ворота тем временем уже закрылись, и они оказались как бы в ловушке – спереди и сзади крашенные в серый цвет, кое-где тронутые ржавчиной железные конструкции, вверху переплетение колючей проволоки, по бокам кирпичные стены с одной-единственной узкой дверцей.
   Спустя примерно четверть часа эта дверца открылась, и появились два лесника в полной парадной форме – пятнистые маскировочные комбинезоны, на фуражках эмблемы в виде переплетенных оленьих рогов, серебряные желуди в петлицах. Очень быстро и тщательно они проверили у пассажиров лицензии, перетрясли весь багаж, а троих чем-то не приглянувшихся им типов подвергли личному обыску, включавшему прощупывание швов на одежде и снятие ботинок вместе с носками. Лишь после окончания всех этих процедур внутренние ворота открылись, и автобус въехал на просторное, вытоптанное, как учебный плац, поле. Несколько других автобусов было уже припарковано на асфальтовой площадке слева от ворот, чуть дальше дымилась мусорная яма, к единственному деревянному туалету, над которым кружили тучи зеленых мух, стояла очередь. Множество разнообразно одетого люда сидело, лежало и бесцельно слонялось по полю, а впереди виднелись новые ряды заграждений, какие-то приземистые здания без окон и кирпичная квадратная вышка, не то пожарная, не то сторожевая.
   – Всем приготовиться покинуть транспортное средство, – отдал приказ один из лесников. – Личные вещи оставить на местах. С собой разрешается брать только запас воды и пищи на одни сутки, нож, длина лезвия которого не превышает пяти сантиметров, и теплое одеяло, в крайнем случае – спальный мешок. Никаких палок, никаких накомарников, никаких спичек и зажигалок, никаких биноклей и других специальных средств. Алкогольные напитки и табак запрещены. Журналы, книги, газеты, а равно иные изделия из бумаги – тоже.
   – Я инвалид! – стриженный под бобрик мужчина с почти фиолетовым цветом лица задрал штанину, демонстрируя протез. – Как же я обойдусь без палки?
   – Раньше надо было думать! – Лесник выхватил лицензию из его рук и, изорвав в клочья, выбросил в окно.
   Некоторые пассажиры возмущенно загалдели. Другие в испуге прикусили языки. Лишь один экс-фельдъегерь выразил одобрение: «Правильно! Так ему и надо! Будет знать в следующий раз, как соваться в наш лес!»
   – Молчать! – заорал лесник, у которого был в петлицах на один желудь больше. – Иначе сейчас все будут выдворены! Тишина! Кому там что не ясно? Слушайте условия: в лесу вас ожидают три семьи белых. Сигнал красной ракеты означает, что одной семьей стало меньше. Значит, после трех ракет поиск заканчивается, и все должны собраться здесь. Максимальный срок поиска – до рассвета. За опоздание – штраф. За порчу леса – штраф. За ущерб, причиненный себе самому и друг другу. Администрация ответственности не несет. Все понятно? Вопросов нет? Тогда прошу выгружаться.
   Пассажиры один за другим принялись покидать автобус через заднюю дверь – переднюю почти сразу закупорила своим телом толстуха, которую сейчас безуспешно пытались вытолкнуть наружу водитель и оба лесника. Инвалид, зажимая в кулаке обрывки лицензии, бегал в поисках каких-то начальников, но от него все отмахивались. Здесь даже и не пахло лесом. Пахло мазутом, горелой бумагой, хлоркой и человеческим неблагополучием.
   – Значит, белые живут семьями? – спросил сын.
   – Да. Обычно несколько взрослых и пять-шесть малышей.
   – Если мы их найдем, давай не будем трогать малышей, ладно, папа?
   – Давай.
   – Возьмем только одного самого большого и старого.
   – Хорошо.
   Солнце постепенно поднималось все выше, и от него не было никакого спасения на этом голом, унылом пустыре. Мальчик несколько раз прикладывался к термосу с водой. Откуда-то появился экс-фельдъегерь. Очевидно, ему не терпелось продолжить славословить в честь Верховного.
   – А вы сами из какой Администрации будете? – спросил он, чтобы возобновить прерванный разговор.
   – А не из какой, – ответил отец, с любопытством ожидая ответной реакции.
   – То есть? – кустики бровей полезли вверх. – Как это – не из какой? Да разве так можно?
   – Представьте себе – можно.
   Некоторое время экс-фельдъегерь в растерянности стоял молча, слегка приоткрыв рот, потом резко повернулся на каблуках и удалился в направлении туалета. Там он встал в очередь, но не в общую, а в другую – покороче, состоявшую из обладателей всяких льготных удостоверений, лжекалек и просто нахалов.
   Какой-то подозрительного вида субъект, жуя в зубах спичку, прохаживался среди разомлевшей толпы и время от времени заводил короткие разговоры. Вскоре он оказался рядом с отцом.
   – Послушай, приятель, – доверительно зашептал он, – так они могут нас до вечера промучить. Знаю я эту сволочь. Давай скинемся по тройке, чтобы быстрее дело было. Они только этого и ждут.
   – А воды здесь нельзя купить? – спросил отец, протягивая деньги.
   – Воды нельзя… С тебя тройки мало, вас же двое.
   Спорить не имело смысла. Скорее всего, это был переодетый лесник, таким нехитрым образом выколачивающий приварок для своей братии. С любым строптивцем они без труда могли бы расправиться в лесной чаще. За себя отец не боялся, но присутствие сына связывало его по рукам и ногам.
   Экс-фельдъегерь тем временем пробился в туалет, сделал свои дела и, не обнаружив на стенах ничего примечательного, вскоре вышел наружу, одной рукой на ходу застегивая штаны. Прогрессирующий склероз, очевидно, уже стер из его памяти впечатления от предыдущего разговора, и он, как ни в чем не бывало, принялся во второй раз излагать отцу историю великих деяний Верховного Администратора, причем в рассказах этих, как и в молитвах, совпадали не только все слова и их порядок, но даже интонации. К счастью, вскоре вернулся подозрительный тип со спичкой в зубах и заговорщицки подмигнул отцу:
   – Пошли со мной. Вижу, ты парень что надо! Я поставлю тебя поближе к воротам. Будешь самым первым. Через десять минут начнут пропускать.
   «Парней что надо» оказалось не меньше полусотни. Да и остальные, заметив подозрительную суету, стали подтягиваться к воротам.
   – Сейчас мы с тобой побежим, – сказал отец сыну. – Особо не спеши, но старайся не отставать. Лес большой, и времени у нас много. Быстрота тут не поможет. Главное – внимание и сноровка.
   Ворота, скрипя, поползли в сторону, и в образовавшийся просвет, словно штурмовая колонна, атакующая вражеские редуты, с гиканьем и свистом бросилась толпа счастливых избранников Администрации.

   И вот наконец, они оказались под зеленым пологом леса, в загадочном, шумящем, пронизанном светом и наполненном тенью, изменчивом и благоухающем, бесконечно древнем и вечно девственном мире, образ которого смутно помнился отцу и был совершенно незнаком сыну.
   В самые первые минуты их едва не затоптали, но вскоре людской поток стал редеть, веером рассыпаясь по сторонам. Стонали сбитые с ног, звали друг друга потерявшиеся, лесники с бранью отнимали у какого-то хитреца маленькую собачонку, которая могла быть натаскана на поиск белых и потому подпадала под перечень спецсредств.
   Отец и сын бежали сначала по извилистой, едва заметной тропинке, а потом свернули в глубь леса, туда, где под ногами мягко пружинил мох, а на фиолетовом черничнике еще сверкали последние капли росы.
   – Папа, это ягоды?
   – Да, сынок.
   – А я думал, ягоды бывают только в магазинах. Можно, я сорву одну?
   – Сорви, но только побыстрее. Нам нет никакого смысла здесь задерживаться.
   – Невкусно, – сказал мальчик, размазывая кислый сок по подбородку. – В магазинах вкуснее.
   – В магазине они с сахаром.
   Вскоре их догнал экс-фельдъегерь, успевший вопреки правилам выломать длинную палку.
   – Ну что, не нашли еще? – деловито осведомился он. – Вы ведь в таких делах специалист, я это сразу понял.
   – Напрасно вы так думаете, – буркнул отец, предпринимая безуспешную попытку оторваться от надоедливого попутчика.
   – Если вдруг найдете, не забудьте обо мне. Для вас, я вижу, главное – сам процесс, а мне нужен трофей. В случае чего я могу и заплатить. – И он назвал сумму настолько мизерную, что отец невольно засомневался в его психическом здоровье.
   Лес между тем становился все гуще. Исчезли тропинки, указатели и мусорные баки. Они спустились в сырой, темный овраг, заваленный полусгнившим буреломом, цепляясь за ветки орешника, взобрались по крутому склону наверх, миновали заросшую папоротником поляну, еще хранившую следы давнего пожара, и попали в молодой, правильными рядами высаженный ельник. Мальчик заметно приустал. Он перестал задавать вопросы, прерывисто дышал и уже не выпускал отцовскую руку. Где-то сзади, не отставая, ломился через подлесок экс-фельдъегерь. Судя по всему, ветеран находился в прекрасной физической форме, и длительная профессиональная закалка давала себя знать.
   – Эй, – крикнул ему отец. – Не ходите за нами, пожалуйста! Я не собираюсь вам ничего продавать. Сами ищите!
   – Куда захочу, туда и пойду! Не указывайте мне! – экс-фельдъегерь на секунду высунулся из-за елки. Всем своим обликом он напоминал сейчас голодного шакала, твердо решившего перехватить чужую добычу.
   Где-то слева раздался негромкий хлопок, и над верхушками деревьев, разбрасывая искры, взлетела красная ракета.
   – Одной нет, – прокомментировал отец. – Давай пройдем еще немного вперед и там уже начнем искать по-настоящему.
   – А может, здесь поищем?
   – Такие места белые не любят.
   – Папа, я больше не могу идти.
   – Тогда влезай мне на спину. Крепче держись и береги глаза от веток.
   Спустя полчаса отец почувствовал, что и его ноги начинают отказывать. Во рту и глотке пересохло. Виски ломило от пряных лесных запахов. Попавшая за ворот сухая хвоя колола шею. В волосах шевелились плоские противные клещи. Он давно уже перестал ориентироваться в лесу и брел наугад. Время от времени они натыкались на людей, каким-то загадочным образом успевших опередить их. Некоторые остервенело рыскали в чащобе, раздвигая руками каждый куст и едва не становясь на четвереньки, другие с рассеянным видом бродили между деревьями, третьи спокойно дрыхли или закусывали в тенечке.
   Однажды их напугало злое хрюканье, доносившееся из весьма заманчивой на вид березовой рощицы, глубоко вклинившейся здесь в ельник, однако отец сразу догадался, что это проделки какого-то плута, таким нехитрым способом старающегося отогнать подальше конкурентов. Сзади снова хлопнуло, и отец, обернувшись, увидел кляксу оранжевого дыма, медленно расплывающуюся в воздухе.
   – Вторая! – сказал отец. – Значит, осталась последняя семья.
   – Наверное – наша?
   – Конечно, наша, – подтвердил отец. – Надеюсь, ты уже отдохнул и сам сможешь идти?
   Они вышли к ржавому заболоченному ручью, умыли лица, напились и наполнили водой термос. Лес на противоположном берегу стоял чистый, светлый, береза росла там вперемешку с елью – отец слыхал, что именно в таких местах любят жить белые.
   – Сейчас смотри в оба, – сказал он. – Если нас и ждет удача, то именно здесь.
   – Здесь, папочка, здесь, – странно изменившимся голосом прошептал мальчик. – Смотри вон туда!
   И действительно – это были именно они – болетус эдулус, короли июльского леса, белые грибы!
   Пузатые, коричневоголовые, они кучкой сидели возле тонкой молодой елочки, а чуть дальше в траве виднелось еще несколько.
   – Папочка, чего же ты стоишь? – взмолился мальчик. – Бери их скорее! Они же наши!
   Совсем рядом затрещали сучья, и мимо них враскорячку промчался фельдъегерь, весь в поту, паутине и рыжих иголках. Отец перепрыгнул через ручей, помог перебраться сыну и, волоча его за руку, без труда обогнал соперника, который зашипел при этом, как дикий кот, у которого вырвали из зубов лакомый кусочек. До цели оставалось всего несколько шагов, когда на совершенно ровном месте отец споткнулся и упал, потянув за собой сына.
   Когда они вскочили на ноги, все было уже кончено.
   Экс-фельдъегерь, утробно рыча и даже повизгивая от удовольствия, засовывал в карман последний, вырванный с корнем гриб. Из ближайших кустов вышел лесник и выстрелил из ракетницы вверх.
   Летний грибной сезон закончился.
   Автобус осторожно подкатил к шоссе и остановился у опущенного шлагбаума. Люди в темно-бурых, под цвет асфальта мундирах и оранжевых пуленепробиваемых жилетах – древнем символе своей профессии – заставили водителя покинуть машину и долго спорили с ним о чем-то, придирчиво изучали какие-то бумаги, проверяли давление в шинах, люфт руля и развал колес. Шоссе принадлежало Администрации дорог, у которой было свое представление о том, какой именно транспорт может по этим дорогам двигаться.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация