А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чужой цвет" (страница 1)

   Михаил Кагарлицкий
   Чужой цвет

   «Жалко, что господь не создал
   меня рыжим, мистер Уилсон».
А. Конан-Дойль

   1. ДОРОГА БЕЗ КОНЦА

   Колонна, стуча коваными сапогами, заполнила улицу. Синие рубашки строевиков наглой самодовольной рекой проплывали мимо прижимающихся к стенам прохожих. На темном фоне резко выделялся четкий стандартный оттиск: рыжая голова, перечеркнутая красными пунктирными линиями. Над картинкой ярко белели броские квадратные буквы – «Смерть рыжим!». Строевики демонстрировали свою новую форму.
   Ан-Мари, дождавшись конца колонны, перешла на противоположную сторону улицы. Угрюмый козырек подъезда прятал широкую массивную дверь. Знакомый привратник благосклонно кивнул в ответ на вынутый из сумочки пропуск.
   – Проходите, младший статистик.
   Ан-Мари поднялась по узким ступенькам и оказалась в длинном коридоре с тусклыми прямоугольниками окон. В ее отделе еще никого не было. Три стола, матовое табло пульта передачи данных и выпирающий остов архивного отделения непритязательно украшали пустоту комнаты. Квадратное окно открывало вид на маленькую пустынную площадь.
   Сзади послышалось глухое ворчание, хрипы, надрывный кашель. Старший статистик Краузе пунктуально являлся к началу службы. Круглые глаза беспокойно поглядывали сквозь толстые линзы очков.
   – Вы уже здесь, – констатировал он, усаживаясь за свой стол и вытягивая из чрева пульта ленту с ночными показателями. – Что же у нас случилось?
   Цифровые столбики то и дело приближались к краям бумажной полоски, и Краузе недовольно поморщился. Поступающую информацию запрещалось разглашать и комментировать. Левая рука Краузе легко побежала по клавиатуре, отстукивая необходимый текст, а правая продолжала тянуть никак не кончающуюся ленту. Ан-Мари принялась за собственные вычисления, но тут деловую атмосферу отдела нарушило вторжение Карины.
   – Сегодня я вовремя! – загремел ее звонкий голос. – Как дела, крошка Мари? Что нового, коллега Краузе?
   – Ничего особенного, – проворчал старший статистик. – Все хорошо.
   – У вас всегда все хорошо, – Карина бросила мохнатую сумочку на стол и пригладила ладонью прозрачную розовую блузку. – Ну как?
   – Красиво, – вздохнула Ан-Мари. – Тебе идет.
   – Мне все идет, – улыбнулась Карина. – Когда муж по-настоящему думает о своей жене, он не позволит ей дважды выходить из дома в одном наряде.
   – Все знают сколь крепка любовь вашего уважаемого супруга, – заметил Краузе, продолжая стучать по клавишам.
   Карина удовлетворенно прошлась по комнате, наклонилась к пульту и включила блок поступления. На табло замелькали цифры.
   – Смотрите! – удивленно воскликнула она. – За прошедшие сутки Службой Спокойствия выявлено трое активных рыжих и пять их тайных пособников. Это никуда не годится!
   Краузе скривился как от внезапного приступа зубной боли.
   – Коллега Карина, – предупредил он, – согласно инструктивному письму за № 693 нам не рекомендуется…
   – Да будет вам, – не унималась Карина. – Все свои. И в конце концов, могут же патриоты выразить свое мнение вслух?
   – Могут, – согласился Краузе. – Но не приводя данных, находящихся в компетенции…
   – Фу! – отмахнулась Карина. – Вы скучный и нудный старик. Мой муж, а вы знаете какую должность он занимает, до сих пор не может понять беспечность правительства к этим рыжим. Он, а следовательно и я, считаем, что всякий рыжий, пусть он и по десять раз в день произносит заверения в своей лояльности, остается рыжим и должен быть изолирован. Мы не имеем права поступиться теорией цветовой структуры и кодексом положительных действий. И если в теории еще можно найти какое-то побочное толкование, то кодекс прямо гласит: рыжие представляют самую большую опасность для общества.
   – Я полностью разделяю ваши взгляды, – поспешно подтвердил Краузе. – Можете передать это вашему уважаемому супругу.
   – Зачем? – спросила Карина. – Разве человек с нормальным цветовым индексом способен мыслить иначе? Да если я просто оказываюсь в одном пневмовагоне с рыжим, меня так и подмывает сойти на первой же стоянке.
   Она возмущенно ткнула кулачком по стопке бумаг на столе.
   – Попомните: политика всеобщего гуманизма ни к чему хорошему не приведет. У рыжих почти такие же привилегии, как и у нас, и они этим пользуются.
   – Но позвольте, – возразил Краузе, – уже несколько десятилетий указом за № 44 гражданам с аномальной цветовой структурой и соответствующим индексом запрещено работать в государственных и общественных учреждениях, а также участвовать в альтернативных формах деятельности.
   – Знаю! – скорчила гримасу Карина. – Только скажите мне: разве после этого нам стало легче? Нет! Жить стало гораздо труднее. Рыжие вредят нам с еще большим усердием. И я понимаю строевиков, выступающих за полное искоренение рыжих. Чистота – основа благополучия. Дышать надо чистым воздухом!
   – Давайте лучше работать, – предложила Ан-Мари.
   – Девочка, – объяснила Карина. – Я понимаю – ты молода, и все, связанное с политикой, кажется тебе скучным. Но это вопросы первостепенной важности, и нам надо отбросить пассивность и безразличие. Ты знаешь, что произошло с тетушкой Кюнце?
   Последнюю фразу она произнесла со столь зловещим выражением, что даже Краузе оторвался от ленты и, подперев дряблый подбородок ладонями, приготовился слушать.
   – Тетушка Кюнце жила на самой окраине Синебашья, у нее был свой двухкомнатный домик и небольшой садик. Мирная добрая старушка, она никому не мешала и соседи ласково кивали ей, завидев на дорожке худощавую сгорбленную фигуру. Так продолжалось до вчерашнего вечера. Поздно ночью ближайший сосед тетушки Кюнце услышал странный шум и страшные, раздирающие душу крики. Конечно, как всякий благоразумный человек, он не посмел выглянуть из дома, но утром поспешил уведомить о происшедшем криминальную службу. Прибывшие к дому тетушки Кюнце сыщики застали страшную картину. Тетушка Кюнце лежала на полу, ее лицо было искажено предсмертными судорогами. Волосы выдраны, платье изорвано, пальцы рук и ног изрезаны и исколоты какими-то острыми предметами. На предплечье правой руки багровели следы свежих ожогов. По-видимому, несчастную пытали, стремясь найти у нее драгоценности, а всем известно, насколько бедна и добродетельна была старушка. Но самое ужасное: в зажатом кулаке жертвы был обнаружен клок рыжих волос…
   – Да… – тяжело вздохнул Краузе.
   – Откуда ты это узнала? – прошептала Ан-Мари.
   – Передавали по видеосфере, – гордо сообщила Карина. – Я всегда стараюсь включиться в утреннюю программу. Потому иногда и опаздываю на работу.
   Она улыбнулась, довольная произведенным впечатлением, и провела по жгуче-черным, спадающим на плечи волосам Ан-Мари.
   – А ты еще не собираешься думать о рыжих, крошка.
   – Я думаю, – заверила Ан-Мари. – Я все время о них думаю.
   Краузе громко и осуждающе хмыкнул, и вскоре все статистики отдела трудолюбиво погрузились в безбрежный океан цифр.

   Обедать приходилось в столовой напротив. Толстые сонные официантки, упираясь животами в громоздкие многоярусные тележки, лениво развозили между столиками комплекты дневного питания. Как и требовали правила государственного учреждения, Краузе, Карина и Ан-Мари садились за отведенный отделу столик и терпеливо ожидали своей очереди.
   – Предпочитаю кабаки, – откровенно делилась своим мнением Карина. – На прошлой неделе мы с мужем поехали в Северное предместье…
   Ан-Мари не слушала ее. Она заметила, как за крайний столик у окна присела Барбара и, вынув носовой платок, протерла им лицо. Затем два раза качнула раскрытой ладонью в воздухе. Это означало, что к ней надо прийти сегодня, в 10 часов вечера.
   Карина продолжала увлеченно описывать свои похождения, Краузе раздраженно морщился, но Ан-Мари улыбалась, и порядком надоевшие коллеги сейчас, как никогда ранее, казались ей милыми и симпатичными.
   После работы, добравшись на пневмовагоне до дома, Ан-Мари зашла в лифт и поднялась к себе, на двенадцатый этаж. Ее однокомнатная обитель терпеливо ждала свою хозяйку. Ан-Мари приложила пальцы к контрольной пластинке, и дверь отворилась. Дома было тихо и пусто. Лучи заходящего солнца, просачиваясь сквозь гардины, освещали аккуратно застеленную кровать, шкаф с одеждой и дежурный выход видеосферы, коричневым кубиком выглядывающий из стены.
   Ан-Мари прошла в ванную, открыла кран и осторожно смочила виски водой, потом провела указательным пальцем у самой кромки надлобья, и парик легко отошел. Коротко подстриженные золотистые волоски упрямо топорщились на нежной коже. Ан-Мари сняла густые черные волосы и торжественно опустила их на полку.
   – Ну вот, – шепнула она, – отдыхайте. Вам еще предстоит сегодня работа.
   Забравшись на кровать, она плотно прижалась лицом к подушке и беспомощно, по-детски задремала.

   В десять часов вечера Ан-Мари стояла перед входом в ночной клуб «Ганвей». Следовало переждать 7-8 минут. Так требовали правила конспирации. Наконец, она уверенно проскользнула мимо двух суровых вышибал и вступила в залитый неоновыми всполохами вестибюль. На ее появление отреагировали три входных канала.
   – Ты к нам, милашка? – высунулся из одного строевик, причмокивая губами.
   Ан-Мари отрицательно качнула головой и вошла в средний канал. В небольшой кабинке, за низким, автоматически переползающим от стены к стене столиком ее ждала Барбара.
   – Здравствуй! – она дружески встряхнула холодные пальчики Ан-Мари в своей ладони. – Что будешь?
   – Сок, – пожала плечами Ан-Мари.
   – А я перехожу на более крепкие напитки, – улыбнулась Барбара и грустно призналась: – Устала.
   Она отворила створку выдвижного шкафчика и достала запотевшую от холода бутылку.
   – Тяжело. Особенно в последнее время. Все кажется, что за тобой постоянно следят. Куда ни взглянешь: глаза, глаза, глаза.
   – Нервы, – предположила Ан-Мари.
   – Не исключено, – усмехнулась Барбара. – Но все равно – надо быть настороже. В Службе Спокойствия работают хваткие и цепкие парни.
   Черты ее лица в наступающем искусственном полумраке становились жестче и острее.
   – Тяжело. Тошнит по ночам. Может быть, от самодельного красителя. Напрасно стала красить, надо было, как ты, – париком. Назло всем! Как вызов!
   – Это не вызов, – сказала Ан-Мари. – Это совсем иное.
   – Ладно. Встретились две активные ведьмы-вампирки, агентки-вредительницы и несут какую-то романтическую белиберду. К делу!
   – Здесь, – Ан-Мари протянула сложенную вчетверо ленту, – информация за три последние недели.
   – Молодец! – Барбара нагнулась и вытащила из сумочки маленький лиловый шарик. – Еда для твоих питомцев. Сколько осталось видеожучков?
   Ан-Мари попыталась точно вспомнить, но ей это не удалось, и пришлось дать приблизительный ответ: – Около тридцати штук.
   – На первое время хватит, – улыбнулась Барбара. – Ты уж поосторожнее с ними. Не спеши расставлять.
   – Постараюсь, – Ан-Мари, немного помедлив, встала.
   – Ты хочешь что-то спросить? – догадалась Барбара.
   – Ты слышала о тетушке Кюнце?
   – Конечно, – кивнула Барбара. – Я не знаю, что там произошло на самом деле, и ничего не могу сказать. Полагаю, разработкой этого случая уже занимается кто-то из наших. Если даже и…
   Она обняла Ан-Мари за плечи и усадила рядом с собой.
   – Понимаешь, девочка, мы ввязались в смертельную драку, и у нас не должно быть никаких сомнений. Мы сделали выбор смело идем по неизвестной доселе дороге. Не дойдут тысячи – дойдут сотни, не дойдут сотни – дойдут десятки, не дойдут десятки – дойдет один. И когда покажется, что победа близка, что ты ощущаешь ее своим духом и плотью, что вот она: пик, вершина, триумф, только тогда перед тобой и откроется настоящая дорога, и по ней пойдешь ты, и пойдут пришедшие после тебя, ибо эта дорога – дорога без конца.
   Она поцеловала Ан-Мари в лоб и с улыбкой поправила черную кудрявую прядь на ее виске.
   – А теперь иди. Иди. Тебе пора.

   Дома Ан-Мари достала их шкафа котомку с тремя блестящими змейками. Расстегнув последнюю, самую неприметную из них, она опустила на дно ячейки лиловый шарик. В ячейке мирно спали узкие коричневые цилиндрики.
   – Впитывайте, – приказала Ан-Мари. – Заряжайтесь. Скоро начну выпускать вас на волю.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация