А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Курьер" (страница 7)

   Воробьев даже опешил на мгновение, а потом закричал:
   – Синицын? Ты? Ты чего? Ты куда смотришь?!
   – Туда же, куда и ты, – рассудительно ответил Синицын. – Я уже с полгода это оконце караулю. Все жду – может, она свет позабудет выключить, когда раздеваться начнет. Баба уж больно хороша!
   – Как не стыдно! – вдруг заверещал тонкий женский голосок из окна справа. – Как не стыдно такое говорить! Как вас земля только носит! У женщины несчастье: несколько лет назад погиб любимый человек – полярный летчик, – спасая пропавшую экспедицию, пожертвовал собой ради других. У нее осталось подвенечное платье, которое она надевает каждую полночь и пишет ему письма… А вы такое говорите!
   – Вот те на! – воскликнул Сергей Степанович и высунулся так, что чуть не вывалился из окна.
   Но в ответ откуда-то уже совсем издалека мужской голос решительно объявил, что все это чепуха, что женщина поэтесса и пишет в полночь гусиным пером для вдохновения.
   – Это Белла Ахмадулина! – безапелляционно заявили откуда-то снизу.
   – Здрасте, я ваша тетя! – возмутились наверху. – Ахмадулина совсем в другом районе живет. У нее семикомнатная квартира и дача в Крыму.
   – А вы-то откуда знаете? – не отступался нижний.
   – От верблюда, – заявил верхний, и там послышался смех, видимо, домочадцев, которым пришелся по душе удачный ответ их сожителя.
   – Что, в одной клетке с ним сидели? – не растерялся его оппонент, и настала очередь нижнего этажа рукоплескать остроумию своего представителя.
   Я посмотрел на Сергея Степановича. Он стоял, в задумчивости облокотившись на подоконник, прислушиваясь к голосам соседей. Мне показалось, что он обескуражен их полемикой, и, пытаясь приободрить его, я сказал:
   – Вообще-то она очень похожа на инопланетянку…
   – Несомненно, – спокойно произнес Воробьев. – А они дураки! Ничего не понимают.
   Женщина в голубом сидела в той же позе и была, конечно, так прекрасна, что просто захватывало дух.
   Потом я шел домой. Общественный транспорт уже не работал, а на такси у меня не было денег. Я шел, насвистывая от скуки какую-то дурацкую мелодию, и смотрел по сторонам. И видел темные силуэты деревьев с голыми изломанными ветвями, блестящий асфальт, в котором отражались уличные фонари, дома, громоздившиеся вокруг, как египетские пирамиды. Над всем этим было небо. Ветер, родившийся утром над Ледовитым океаном, промчался над Швецией и Норвегией, миновал Ленинград, завернул по пути в Вологду, заставив ее жителей понахлобучивать на головы шапки и к вечеру объявился в Москве. Он прогнал с ее небосвода тучи, весь день висевшие над городом, и сам скончался от этого последнего усилия. Над Москвой засветились звезды.
   Я их видел собственными глазами. Яркие белые точки, они рассыпались в черной бездне, как будто кто-то неосторожно порвал нить с бусами. Теперь их уже не собрать, не нанизать на крепкую суровую нить, не надеть на шею любимой девушке.
   Так и будут они вечно висеть над моей головой. Каждая из них как одинокий глаз тайфуна в штормовом океане. Мне стало грустно. Я вдруг представил себя стариком. Этаким согбенным седым стариканом с мутным слезящимся взглядом. Я сижу в зимнем лесу, опершись подбородком о шершавую ручку древней клюки, и снег лохматыми мокрыми хлопьями падает мне на лысину. Кругом темно и безлюдно. Я вспоминаю все, что было и собственная жизнь кажется мне хрустом сломанной ветки. Я вспоминаю сегодняшний вечер, и девушку по имени Катя, и ее отца – не помню, как звали, – и интересную даму, и мужчину, что жаловался на сына, который, пьет концентрированное молоко неразбавленным. Их всех давно нет в живых: ни дамы, ни мужчины. Нет Воробьева, нет Синицына… И женщина в голубом давно перестала выходить на связь с инопланетной цивилизацией. И мамы нет… И отца… Остались звезды. И осталась еще дурацкая мелодия, которую я насвистывал в тот далекий осенний вечер. Они все те же. И звезды и мелодия. Звезды – там, наверху, а мелодия?.. Вот она.
   И старик, задрав голову и обратив иссохшее лицо к небу, засвистел что-то ужасно легкомысленное и до боли знакомое.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация