А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Курьер" (страница 5)

   – Конечно, конечно… Ты, пожалуйста, не думай, я не такой уж ретроград. Высшее образование не самое важное в жизни… – поспешно заверил он меня. – Но, надеюсь, ты не собираешься всю жизнь работать курьером?
   – Я сочиняю стихи, Семен Петрович, – серьезно сказал я.
   – А-а… – озадаченно протянул Семен Петрович. – Это хорошо. И что же, печатаешься?
   – Пока нет, – с достоинством ответил я.
   – Понятно. Ну, а стихи-то получаются?
   – Могу прочитать… Вот, к примеру, из последних. – Я встал и, приняв подобающую позу, с чувством продекламировал из Пушкина:

Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя…

   Семен Петрович слушал, рассеянно кивая головой. Когда я закончил, он сказал:
   – Что ж, по-моему, недурно. Что-то напоминает, правда… Или стиль такой старомодный. А в общем, очень недурно.
   Я скромно потупил голову и хотел еще что-нибудь прочитать, но вовремя опомнился и промолчал. Семен Петрович выглядел вполне удовлетворенным.
   – Я, пожалуй, пойду, – сказал я. – А то поздно…
   Семен Петрович улыбнулся.
   – Конечно. – Он проводил меня до дверей кабинета. – Заходи. Может быть, и родителей как-нибудь пригласишь к нам…
   – Непременно, – ответил я.
   Мы пожали друг другу руки, и я вышел в коридор, где меня поджидала Катя. Когда я увидел ее, мне стало стыдно. Я понял, что совершил чудовищное предательство, и хотел было рассказать ей все, но у меня язык не повернулся. Чувствуя, как лицо скривила нелепая, придуманная усмешка, я пробормотал:
   – Все нормально… Поговорили… о том, о сем…
   Катя истолковала мою интонацию по-своему, и ее взгляд сделался озабоченным и твердым.
   – Ты не расстраивайся, – сказала она. – Я тебе позвоню вечером.
   Она мне действительно позвонила. Вечером, очень поздно. Я в это время сидел перед телевизором, тупо уставившись в голубой экран.
   Катя говорила негромко, но очень отчетливо.
   – Как же ты мог, Иван? – спросила она. – Зачем?..
   И положила трубку. Если бы она сказала еще хоть одно слово, мне, наверное, было бы легче. Может быть, это только так казалось…
   – Кто это? – спросила мама.
   – Так… номером ошиблись.
   На следующий день, отпросившись с работы, я с утра отправился к МГУ. Я поехал в надежде увидеть Катю, хотя понятия не имел, что скажу ей при встрече.
   Погода в тот день переменилась к лучшему. Так бывает, когда осень в самый разгар ненастья вдруг подарит несколько солнечных и теплых дней. В университетском парке по этому поводу было многолюдно. Шурша опавшими листьями, студенты и студентки прогуливались по аллеям; вытянув ноги, сидели на облупленных лавочках, млея под солнцем, глазели по сторонам. Их безмятежное настроение быстро передалось и мне. Я уверовал, что непременно встречу здесь Катю, и это уже нисколько не пугало меня. Однако, когда в третьем часу дня я действительно увидел ее, моя самоуверенность улетучилась в мгновение ока.
   Катя шла по центральной аллее в компании двух молодых людей. Я обогнал их по параллельной дорожке и потом с беспечным видом, сунув руки в карманы, направился навстречу. Но за оживленной беседой Катя не обратила на меня ни малейшего внимания. Мне пришлось повторить трюк, но на сей раз, переменив тактику, я изображал человека, погруженного в глубокое раздумье, и, устремив взгляд под ноги, как бы не видя ничего вокруг, ринулся прямо на них, рассчитывая столкнуться с Катей нос к носу. Пройдя таким образом метров сто и ни с кем не столкнувшись, я украдкой осмотрелся и не обнаружил перед собой ни Кати, ни ее кавалеров. Обернувшись, я увидел их уже сидящими на лавочке. Я пошел обратно и, минуя лавочку, где они расположились, громко запел: «Чита-грита, чита-маргарита, а-а…» На этот раз на меня обратили внимание. Один из парней сказал:
   – Где-то я уже видел эту рожу… А, Валера?
   – Он уже третий раз мимо нас шныряет, – сказал Валера.
   Я, словно нехотя, взглянул в их сторону и встретился глазами с Катей.
   – О Катя! – воскликнул я с радостным изумлением. – Привет.
   – Привет, – холодно ответила Катя.
   – А я вот решил прогуляться немного, – сказал я, доброжелательно улыбнувшись. – Погода хорошая.
   Катя молчала. Молодые люди, никак не прояснив своего отношения к погоде, молчали также. Их угрюмые лица не предвещали ничего хорошего.
   – Солнце жарит, прямо как летом, – продолжил я свою мысль.
   Катя презрительно хмыкнула и, обратившись к парню, который обозвал меня «рожей», спросила:
   – Что же было дальше, Илья?
   – Что?
   – Ну, ты рассказывал что-то интересное…
   – А-а… Дальше… Мы с Митькой, значит, приходим, а они там все пьяные, валяются, кто где… – начал было Илья и тут же замолк. – Нет, – сказал он, – не понимаю, чего этот тип стоит над душой?!
   – Может быть, дать ему по рогам? – предложил Валера.
   – Не надо, – сказала Катя. – Это мой двоюродный брат. Он только вчера из Витебска приехал. Я ему университет обещала показать.
   – Брат? – Валера был озадачен. – Какой-то он у тебя странный.
   – Да, – сказала Катя, – он тронутый немного. Его в детстве с третьего этажа уронили.
   Илья и Валера с любопытством посмотрели на меня, а я, изображая нервное расстройство, задрыгал правой ногой. Катя поспешно подошла ко мне.
   – Ладно, мальчики. Вы идите, а я покажу ему МГУ. – И Катя потащила меня по аллее. – Хватит тебе дергаться, – тихо проговорила она. – Просто шут гороховый. Вечно меня позоришь.
   – Так они же смотрят, – сказал я.
   Мы свернули в боковую аллею и здесь остановились.
   – Зачем ты пришел? – спросила Катя.
   Ее вопрос застал меня врасплох. Хотя я ожидал его с самого утра, но в какой-то момент мне показалось, будто все уладилось само собой, и теперь растерялся, не зная, что ответить. Катя смотрела на меня серьезным, внимательным взглядом.
   – Я хочу извиниться перед тобой за вчерашнее, – пробормотал я.
   – Хорошо, – сказала Катя. – Считай, что я простила тебя. Это все?
   Я понял, что она сейчас уйдет, и торопливо сказал:
   – Нет, не все. Мне надо поговорить с тобой.
   Катя пожала плечами.
   – Давай присядем, – предложил я.
   Мы сели на лавочку. Я был весь в напряжении и, пытаясь расслабиться, закурил. Катя, словно не испытывая ни малейшего неудобства, положила ногу на ногу, скрестила руки на груди и со скукой на лице смотрела куда-то вдаль.
   – О чем ты хотел поговорить? – спросила она с иронией.
   – Я тебя прошу извинить меня, – тупо повторил я. – Я больше не буду.
   – Фу ты, прямо детский сад какой-то, – неприятно засмеялась Катя. Она отвернулась, потом сказала: – Ты сделал мне очень плохо, Иван. Ты не представляешь, какой разговор у меня был с родителями. Это просто ужасно. Я не понимаю, зачем ты сделал это? Вообще я не понимаю, чего ты добиваешься? Почему ты так себя ведешь? Все время врешь, представляешься кем-то, придумываешь какие-то идиотские затеи… Зачем?
   Я молчал.
   – Что ты молчишь? – сказала Катя.
   – Я представляю себя эстрадным певцом, – ответил я.
   – Это очень похоже на тебя, – вздохнула Катя. Она помолчала и затем продолжала: – Мне кажется, Иван, что тебе пора повзрослеть. Что бы мы там ни говорили, но родители в результате правы. Пора устраивать свою жизнь. Надо действительно учиться, много работать, а не витать где-то в облаках.
   Она говорила спокойно, не спеша, с убежденностью человека, абсолютно уверенного в своей правоте. Даже тембр голоса ее незаметно переменился. И я с удивлением взглянул на нее, желая убедиться, что со мной говорит семнадцатилетняя девушка, а не обремененная житейским опытом взрослая женщина.
   – Мужчина должен работать, делать карьеру. И для этого надо быть сильным и целеустремленным. А ты какой-то… – Она прервалась. – С тобой иногда бывает интересно, но со временем, я думаю, это пройдет…
   Ее самоуверенный тон и поучающая интонация разозлили меня. Едва сдерживаясь, чтобы не вспылить, я проговорил:
   – С какой стати, интересно, ты мне нотации читаешь? Преподносишь мне свои дурацкие прописные истины, да еще с таким видом, будто сама додумалась до этого? Я что, против работы, что ли? Или против карьеры? Да я такую карьеру могу сделать! С моими-то данными!..
   – Ну, сделай, – ядовито предложила Катя.
   – Ну и сделаю!.. Если захочу. А может, я не хочу…
   – Врешь, – сказала она. – Хочешь. Только это не так просто.
   – Да ты сама-то о чем думаешь, интересно?
   – Я?.. – Катя помолчала. – Ну, знаешь, женщина – это совсем другое, чем мужчина. Хотя, конечно, и она должна учиться, работать и быть самостоятельной. Но все же для женщины главное – семья. Чтоб был хороший, положительный муж, дети и вообще…
   – Чего вообще?
   – Ну, какой ты! Ну вообще чтобы все было нормально.
   – Вот ты сама и врешь, – сказал я. – Совсем не об этом ты думаешь.
   – Об этом, – упорствовала Катя.
   – Нет, не об этом! – Я схватил ее за плечи и крепко встряхнул. – Ну, скажи честно, ведь не об этом же, – проговорил я.
   – Пусти! – Катя вывернулась из моих рук и с оскорбленным видом отодвинулась на лавочке.
   – Катя, – позвал я. Она бросила на меня негодующий взгляд, но глаза ее уже стали теплыми и веселыми. Губы дрогнули и улыбнулись.
   – Я о таком думаю, – сказала Катя, – что если мой папа узнает, он просто в обморок упадет. – Она огляделась по сторонам, как будто нас могли подслушивать, и заговорила, понизив голос: – Я представляю, как еду в машине. Знаешь, такая красивая спортивная машина… На мне очки от солнца и длинный шарф алого цвета… или голубого… – Катя на минуту задумалась, как бы прикидывая, какой цвет ей выбрать, и продолжала: – В машине играет магнитофон, а на сиденье рядом собачка – маленькая, беленькая, пушистая. И все молодые люди так заискивающе заглядываются на меня, а я еду и в ус себе не дую. И обязательно солнечная погода. И еще… У меня такие здоровые, ослепительные зубы, как на коробках от зубной пасты. Вот…
   Катя со смущением посмотрела на меня и, отвернувшись, рассмеялась.
   – Здорово, – сказал я.
   – Глупо ужасно. Я понимаю. Какая-то пошлость… Но иногда так хочется!.. А ты, – спросила Катя, – ты действительно хотел бы быть эстрадным певцом?
   – Да нет, это я так… Иногда я, правда, представляю себя кем-нибудь очень популярным – эстрадным или даже оперным певцом, киноартистом или спортсменом, но чаще всего придумываю какое-нибудь приключение, в котором мог бы участвовать сам, таким, какой есть. К примеру, поздно вечером я возвращаюсь домой. Троллейбусы и автобусы уже не ходят, и я спокойно иду посередине проезжей части. Вдруг сзади слышу: «Вз-з-з!» Визг тормозов… Оборачиваюсь и вижу шикарнейшую спортивную машину и в ней – такую женщину! Супер! На ней длиннющий шарф не то алого, не то голубого цвета, и на сиденье рядом магнитофон, и тут же собачка – такая беленькая, пушистенькая. И это такая роскошная картина, что со всеми мужиками, которые идут мимо, просто катастрофа. Они штабелями ложатся под колеса и заискивающе ждут, пока их переедут. Но я так небрежно спрашиваю: «В чем дело, мадам? Что вы гоняете по ночам, как сумасшедшая?» А она в ответ: «Не хотите ли, чтобы я вас подбросила до дома?» А я: «Да нет, увольте. В это время суток я предпочитаю пешую прогулку. Так что, извините и адье!» Спокойно поворачиваюсь к ней спиной и не спеша ухожу прочь…
   – Неужели не сел бы? – смеясь, прервала меня Катя.
   – Ни за что! – с важностью ответил я.
   – Врешь! – не верила Катя.
   – Не врешь!
   – Ладно, – сказала она. – Тогда я не остановлю свою машину, если встречу тебя поздно вечером.
   – Да, если бы нас сейчас слышали родители, они наверняка бы решили, что мы конченые люди, – проговорил я.
   Катя нахмурилась.
   – Все же ты по-свински поступил, – сказала она.
   – Я же не отрицаю…
   – Мне от этого не легче…
   – Ну хочешь, я поеду к твоим родителям и извинюсь перед ними? – предложил я. – В эту же субботу поеду… – Я вопросительно взглянул на нее: Катя молчала, задумавшись.
   Солнце уже спустилось за горизонт, оставив воспоминаньем о себе розовые пятна на пенной груде облаков. Воздух стал свежим и прохладным. Вечер, крадучись, шел по земле.
   Мама вышла из кухни и, опершись плечом о стену, смотрела, как я переодеваюсь в прихожей. Руки у нее были по локоть в муке, и она держала их на весу, пальцами вверх, как хирург перед операционным столом.
   – Там тебе отец письмо прислал и подарок какой-то, – сказала она.
   Я вошел в комнату и увидел на столе длинный, аккуратно упакованный в бумагу предмет и конверт рядом с ним. Мама, последовав за мной, остановилась в дверях и наблюдала, как я распечатываю конверт. Она никогда не читала писем, которые присылал мне отец, демонстрируя таким образом свое полнейшее равнодушие к его судьбе. С тех пор, как они развелись, мама постоянно подчеркивала мое право иметь с отцом собственные отношения и просила уволить ее от участия в них. Поэтому, когда я начинал вслух читать его письма, ее лицо приобретало выражение скуки и безразличия. Меня это раздражало и даже злило, потому что я чувствовал неестественность в ее поведении и про себя был уверен, что она ужасно хочет слышать эти письма.
   Я обнаружил в конверте не письмо, а открытку. На ней был изображен покрытый причудливыми татуировками негр. В победно поднятой руке он держал копье, а ногой наступал на тушу огромного буйвола, распростертую на земле. На обратной стороне открытки я прочел: «Здравствуй, старина! У нас здесь жара адская. Недавно побывал в саванне и видел, как охотятся настоящие масаи. Жутко интересно. Их вождь подарил мне свое копье. Замечательный мужик. Настоящий Геркулес и к тому же умница. На открытке, конечно, не он – это реклама, – но все же что-то похожее есть. Как дела? Успехи? Скоро приеду в отпуск – обязательно повидаемся. Привет маме. Пиши. Папа».
   – А это, надо полагать, и есть то самое копье, которое подарил вождь? – с сарказмом произнесла мама, выслушав меня.
   Это было действительно копье. Длинное, с толстым тяжелым древком, покрытым узорчатой резьбой, и узким железным наконечником. Я взял его в правую руку и поднял над головой.
   Я едва расслышал ее слова. Тяжесть копья сладкой усталостью застыла в плече, острый, гладко отполированный наконечник покачивался в воздухе, тая мощь смертоносного удара. Сжимая пальцами шершавое древко, я увидел выгоревшую саванну под расплывшимся шаром солнца. Черные узкобедрые фигуры воинов утопали по пояс в желтой траве, в густом кустарнике над высохшим руслом реки притаился леопард, высоко в небе, раскинув крестом крылья, повис гриф. Все замерло. Ни малейшее движение, ни единый звук не нарушали гармонию этого видения. И только вздох, вдруг вырвавшийся из глубины трав, мелькнул тихим шелестом в раскаленном воздухе и угас.
   – Да, он всегда любил такие игрушки, – донесся до меня голос мамы. – Они будили его воображение…
   Гриф дрогнул и скользнул вниз. Блеснули наконечники копий в руках воинов, и яростный рык разбил утомленную тишину. Пятнистое тело вознеслось над саванной, коснувшись лапами расплавленного обода солнца, и… И в следующее мгновение я с силой метнул копье.
   Узкое лезвие наполовину вошло в полированную дверцу шкафа, и копье протяжно заныло, покачивая древком в воздухе.
   – Ты что? – крикнула мама, бросившись ко мне. – Ты что делаешь?
   И осеклась. Я закрыл лицо руками и сел на стул. Меня била дрожь. Мама обняла меня за плечи и прижала к себе.
   – Ну что ты, Ванечка? – заговорила она. – Успокойся, милый мой. Ну, что с тобой? Это я во всем виновата… Я… Прости меня…
   – Нет, нет, – бормотал я в ответ. – Это я сам… Сам… Прости меня, мама…
   До конца недели я не виделся с Катей. Несколько раз мы с ней разговаривали по телефону, но в беседах этих, носивших самый будничный характер, ни я, ни она ни словом не обмолвились о моем обещании объясниться с ее родителями. Между тем я помнил и постоянно думал о нем.
   В субботу после обеда я, тщательно одетый, вышел из дома. По дороге я заехал в цветочный магазин и, завладев большим букетом алых гвоздик, отправился к профессору Кузнецову.
   Дверь мне открыла Катя. Но за ее спиной я увидел всю семью Кузнецовых во главе с Семеном Петровичем. Одеты они были по-праздничному, на лицах сияли улыбки. Казалось, будто они только и делали весь день, что ждали меня. Я, совсем не готовый к такому торжественному приему, стушевался.
   – Ну, наконец-то… – двинулся ко мне, раскрыв объятия, профессор и внезапно остановился. Лицо его вытянулось, улыбка сбежала прочь.
   – Что за черт! – воскликнул он, всматриваясь в меня. – Иван?!
   Его супруга и мать переглянулись. Катя, словно судья на ринге, поспешно отступила в сторону. Собравшись с духом, я выбросил вперед правую руку, в которой держал букет цветов, и выпалил:
   – Уважаемые Семен Петрович, Мария Викторовна, Агнесса Ивановна и ты, Катя, я прошу вас извинить меня за тот случай, когда… когда… – Я запнулся, не находя нужных слов, и вместо продолжения энергично встряхнул цветами под носом профессора.
   Семен Петрович, часто заморгав, перевел взгляд на букет, потом посмотрел на своих домочадцев, не менее его озадаченных моим появлением, и вдруг громко расхохотался. Он взял цветы, передал их супруге, затем схватил меня под локоть и буквально втащил в прихожую.
   – Ну, здравствуй, герой! – сказал он. – Вот уж не ждали!.. Что ж, раз пришел, раздевайся, проходи, гостем будешь. – Он опять засмеялся и добавил: – Кто старое помянет, тому глаз вон. Катя, – обратился он к дочери, – вот и для тебя кавалер нашелся.
   Мария Викторовна с улыбкой протянула мне руку.
   – Проходите, Ваня, – сказала она с симпатией. – У нас сегодня гости…
   – Вы, как всегда, вовремя, – прервала ее Агнесса Ивановна, но, несмотря на некоторую язвительность своего приветствия, тоже подала мне узкую сухую ладошку.
   Я, окончательно потерявшись, пытался возражать, ссылаясь на отсутствие времени, но профессор был неумолим и не желал слушать никаких возражений.
   Катя провела меня в гостиную. Там, вдоль одной из стен, стоял накрытый белой кружевной скатертью стол с закусками и напитками.
   – У нас а ля фуршет, – сказала Катя, когда мы присели на диван. – Хочешь чего-нибудь?
   – Спасибо, я обедал недавно.
   – А яблоко?
   – Яблоко давай…
   Катя подошла к столу, выбрала в хрустальной вазе с фруктами большое красное яблоко и принесла его мне.
   – Я не ожидала, что ты придешь, – сказала она. – Ты бы мог позвонить…
   – Я хотел, но потом решил, что лучше так… Сразу покончить с этим делом, и точка.
   – В общем, правильно, – согласилась Катя. – Очень удачно все получилось.
   В дверь позвонили. Из прихожей донеслись оживленные голоса и смех. Появились гости. Солидные, хорошо одетые люди с улыбками здоровались с хозяевами, подходили к столу, накладывали в тарелки закуску. Дамы располагались в удобных мягких креслах; мужчины, образовав группки, беседовали друг с другом. Семен Петрович суетился меж них, разливая напитки. Мария Викторовна занималась с женской частью общества. Агнесса Ивановна восседала в гордом одиночестве, время от времени величественно кивая головой, как бы одобряя и подбадривая гостей. Прозвучали тосты. Сперва общие: «За встречу» и «За дам». Потом частные: «За оплот науки – Семена Петровича!», «За создательницу этого прекрасного стола – Марию Викторовну!» и так далее. Мы с Катей сидели тихо, как мышки. К нам иногда обращались с вопросами. Мы отвечали на них. Как мы учимся? Хорошо. Сложная в МГУ программа? Сложная. Почему мы не кушаем? Мы кушаем.
   Все шло своим чередом и не предвещало никаких осложнений. Кто-то предложил тост: «За Катю!» Гости с готовностью сдвинули бокалы, но Семен Петрович остановил их.
   – Минуточку, – сказал он, подойдя к нам. – Мне хотелось бы, чтоб этот тост прозвучал так: «За Катю… и за Ивана!» – Движением руки он поднял меня с места и представил гостям: – Вот Иван, самый большой оригинал из всех друзей моей дочери, с кем мне доводилось общаться…
   Неожиданно попав в центр внимания, я был сильно смущен и, кажется, покраснел. Гости заулыбались, с любопытством оглядывая меня, словно ожидая, что я немедленно докажу справедливость слов профессора, а одна интересная дама спросила:
   – Что же, это тот самый молодой человек, о котором вы недавно так смешно рассказывали?
   – Он, он самый, – весело ответил Семен Петрович и продолжал, обращаясь уже ко всему обществу: – Недавно, например, он объявил мне, что сочиняет стихи, и в качестве доказательства преподнес несколько строк из Пушкина. А я, представьте, купился на этот фокус, как первоклассник.
   Он хлопнул меня по плечу и захохотал. Гости тоже засмеялись, а интересная дама сказала:
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация